Chapter Text
Они познакомились во втором классе.
Натаниэль, во всяком случае, был довольно дружелюбным. Однако он был очень замкнутым, иногда стеснительным и редко (но достаточно, чтобы это можно было назвать чертой его характера) враждебным.
Эндрю же не был дружелюбным. Были моменты, когда он проявлял доброту или готовность помочь своим сверстникам, но все учителя знали его как самостоятельного ребенка. У него не было друзей. Он не любил разговаривать. Он не был злым, а просто был мальчиком, который находил спокойствие в тишине.
В день, который стал Тем Самым Днем, за Натаниэлем после школы не приехала ни одна машина. Как и всегда, он ждал возле большого дерева в красивом парке, но через некоторое время стало ясно, что за ним никто не придет. Если бы он достаточно постарался, то смог бы вспомнить, как добраться до дома. В рюкзаке у него лежало несколько крекеров и пакет сока. Натаниэль не умел измерять расстояние в милях, но знал, что его дом находился всего в пяти минутах езды на машине. Он не мог быть слишком далеко.
Проблема оставалась лишь в том, что это была весна, ярко светило солнце, и уже через двадцать минут Натаниэль почувствовал усталость. Его лицу стало жарко. Он задумался, не получит ли солнечный ожог.
Это мог быть тест. Отец наверняка проверял его навыки выживания. Но у Натаниэля была очень маленькая выносливость. Изо дня в день он бывал только в школе и дома. Никаких кружков или спортивных секций, куда еще он мог бы ходить. Его отец считал, что это пустая трата времени.
Погруженный в свои мысли, Натаниэль прищурился от ярких солнечных лучей и заметил своего одноклассника, сидящего возле дома, мимо которого он проходил. Мальчик был светловолосым и обычно не проявлял никаких эмоций. Натаниэль знал его как Эндрю. Он запомнил имена всех детей в своем классе — отец всегда говорил, чтобы сын был внимательным к своему окружению.
Он бы не стал останавливаться, если бы не заметил, как Эндрю ест красный фруктовый лед на палочке. Натаниэль едва ли не пускал слюни. Он остановился на подъездной дорожке возле дома и уставился на мальчика.
Эндрю уставился на него в ответ. На самом деле, он словно смотрел сквозь. Натаниэль не то чтобы возражал.
— Привет, — поздоровался он.
Эндрю моргнул, взглянув на него.
— Привет.
— У тебя есть еще такое? — Натаниэль показал на фруктовый лед.
Эндрю опустил взгляд на холодное лакомство, затем снова поднял глаза.
— Да, но красный не дам. Это мой любимый.
Натаниэль подпрыгивал на носочках от волнения.
— Все в порядке!
Эндрю поднялся, доедая мороженое, и зашел в дом. Он вернулся с голубым льдом в руке.
— Вот.
Натаниэль разорвал зубами пластиковую упаковку и сунул в рот большой кусок льда. Он сел на аккуратно подстриженную траву рядом с подъездной дорожкой.
— Спасибо. Он такой вкусный, — сказал Натаниэль. — Хотя мое любимое мороженое — это то, которое в виде сэндвича, где печенье сверху и снизу и ванильное мороженое посередине.
Эндрю опустился рядом с ним, но ничего не сказал.
— А какое твое любимое? — спросил Натаниэль.
Эндрю пожал плечами.
— Мне все нравится. Но мой любимый вкус — шоколадный.
— Бе. Слишком сладко.
— Ты не любишь сладкое?
— Люблю, но если оно слишком сладкое, то в нем слишком много сладости. Понимаешь?
— Нет.
— Ну ничего, — сказал Натаниэль. Он высунул язык и показал на него. — Вот тут находятся наши вкусовые рецепторы. Я слышал, что они меняются каждые несколько лет. Возможно, когда я стану старше, мне будет нравится сладкая еда.
— Это миф, — сказал Эндрю.
— Не-а. Я прочитал это в книге.
— Ты сказал, что слышал это.
Натаниэль откусил кусочек фруктового льда.
— Ну, я прочитал это. Я знаю много о человеческом теле.
— Да? — спросил Эндрю. Он звучал заинтересованным. — Например?
— Например… в нашем теле двести шесть костей.
— Ого.
— Да.
— Что еще?
— Эм… — Натаниэль задумался, но у него не получилось вспомнить все сразу. — Я не могу вспомнить.
— Ничего страшного.
С минуту они молча хрустели фруктовым льдом. Эндрю доел свой и положил палочку на землю.
— Хочешь еще один? — предложил он.
Натаниэль покачал головой, доедая свое лакомство.
— Не. Мой папа, наверное, хочет, чтобы я уже был дома. Мне просто стало очень жарко, потому что пришлось идти пешком.
— Оу, — ответил Эндрю.
Мгновение они просто стояли. Натаниэль посмотрел на пластиковую обертку в своей руке и ухмыльнулся.
— Ты правда хороший, Эндрю, — когда Эндрю не ответил, Натаниэль поднял руку и помахал ему. — Пока! Увидимся завтра!
И они сделали это. Они продолжили разговаривать в школе, а потом поболтали еще после занятий. Натаниэль узнал больше фактов о человеческом теле и рассказал о них Эндрю. Эндрю поделился с Натаниэлем своими вкусными сладостями. Учительница была удивлена, что два ее самых тихих ученика подружились друг с другом, но, кроме нее, никто их об этом толком не спрашивал.
Однако Натаниэль держал новообретенную дружбу в секрете от своего отца. Это не то, что понравилось бы Натану.
В последний день второго класса Натаниэль увидел Эндрю, проезжающего на велосипеде мимо парка. Он ждал, когда его заберут, но почувствовал в себе достаточно смелости, чтобы окликнуть друга.
Эндрю остановился, услышав свое имя, и направился в его сторону.
— Ты умеешь ездить на велосипеде? — с восторгом спросил Натаниэль.
— Да, я сам научился.
— Но как, это же так круто, — Натаниэля никогда подобному не учили. — Ты можешь показать мне?
— Конечно. Хочешь прямо сейчас?
Подъехала черная машина, и из нее вышел мужчина. Он покосился на младшего Веснински.
— Натаниэль, — позвал он.
Натаниэль посмотрел на Эндрю и быстро заговорил:
— Я попытаюсь улизнуть завтра или в воскресенье и приду к тебе домой.
Эндрю кивнул. Он легонько помахал рукой, и темная блестящая машина уехала.
Был полдень воскресенья, когда Натаниэль наконец добрался до дома Эндрю, вспотевший и ухмыляющийся.
И на этот раз Эндрю ухмыльнулся ему в ответ.
Им было девять, когда Натаниэль получил ожог раскаленным утюгом.
Он никому не сказал, как и всегда. Его мама пыталась помочь, но она ничего не могла сделать, кроме как приложить лед, чтобы охладить место ожога. Все уже произошло. На его коже остался уродливый красный след от утюга.
Натаниэль усвоил свой урок.
По мере того, как шло время и Натаниэль взрослел, раны становились для него все более частым явлением. Пощечины за непослушание. Удары ножом за нанесение вреда фамилии Веснински. Он знал, что лучше не дурачиться на публике, и знал, что не стоит суетиться в присутствии агентов.
Конечно, ему было всего девять, но он знал больше, чем многие другие.
После этого прошло два дня, и во время перемены, пока Эндрю сидел в стороне на широкой поляне, Натаниэль раскачивался на турнике. Внезапно его ладонь соскользнула, и он упал на спину в траву.
Эндрю усмехнулся.
— Ты такой неуклюжий. Вот почему я продолжаю говорить, что баскетбол веселее, чем лазилки.
Но Натаниэль не вставал. Он задыхался, когда волна боли пронзила его тело. Он схватился за плечо, крепко сжимая его, как будто это могло помочь избавиться от болевых ощущений. С паникой в глазах он осматривал территорию в поисках учительницы, которая, к счастью, не обращала на него внимания. Он быстро перекатился и поднялся, споткнувшись о землю.
Эндрю стоял рядом. Он протянул руку, чтобы помочь.
— Натаниэль, ты в порядке?
Натаниэль вырвался из его хватки. Он чувствовал себя слишком маленьким. Он чувствовал то, что еще не мог объяснить словами, которые знал. Он засмеялся и вытер штаны. Его ладони вспотели.
— Я в порядке! Эндрю, ты слишком много беспокоишься. Я просто сильно ударился.
— О. Может, тебе стоит сходить к медсестре…
— Нет! — воскликнул Натаниэль и, сжав губы, попытался ослабить напряжение в плечах. — Мне это не нужно. Забудь об этом.
— Хорошо, — сказал Эндрю и ушел.
Натаниэль, нахмурившись, смотрел ему в спину.
Натаниэль пошел домой к Эндрю после школы. Несмотря на то, что теперь он умел кататься на велосипеде благодаря своему другу, родители никогда в жизни не дарили ему подарков. Хотя они были богатыми, ему покупали только самое необходимое: одежду и еду. Тетради и карандаши для школы. Кровать и комод. Средства гигиены для ванной. Больше ничего.
О велосипеде, конечно, не могло быть и речи.
Эндрю жил в большом двухэтажном доме. Он был белым, с черными оконными рамами и красной крышей. Натаниэль постучал в парадную дверь, держа в руках покупки из круглосуточного магазина. Дверь открыл мужчина.
— Эндрю дома? — спросил Натаниэль.
Мужчина прищурился, а затем крикнул:
— Эндрю! К тебе кто-то пришел!
Сверху послышался шум. Позади него по коридору пробежал ребенок. Эндрю спустился с лестницы и посмотрел на Натаниэля.
— Можно мы пойдем в мою комнату? — спросил он у мужчины.
Тот пожал плечами.
— Конечно.
Вот так он впервые увидел комнату Эндрю. Казалось, в коридоре была тонна комнат. Возможно, три или четыре. Комната Эндрю находилась посередине. Его дверь была украшена не так, как у других. Внутри стояла кровать с голубыми простынями, деревянный письменный стол, комод и шкаф с белыми дверцами.
Натаниэль остановился посреди комнаты, когда Эндрю закрыл дверь и сел на кровать.
— Я принес тебе немного сладостей, — сказал Натаниэль. Он передал пакет Эндрю.
Тот заглянул внутрь и сразу же вытащил плитку шоколада.
— Круто.
— Я не знал, что у тебя есть братья и сестры.
Эндрю покачал головой.
— У меня их нет.
— О. А кто тогда те дети?
— Это фостерная семья, Натаниэль.
Натаниэль почесал нос.
— Это как?
— У меня нет родителей.
— Нет?
— Нет. И у большинства других детей здесь тоже. Двое взрослых заботятся о нас в этом доме.
Натаниэль сел на ковер.
— Ты об этом не рассказывал.
Эндрю посмотрел на него.
— Ты тоже мне ничего не рассказываешь.
Натаниэль опустил глаза, чувствуя себя виноватым.
— Я знаю. Извини, — просто чтобы чем-то себя занять, он залез в пакет и взял пачку Скитлс. Эндрю опустился на пол напротив и положил сладости между ними.
— Хочешь поговорить об этом?
Это был трудный вопрос. Натаниэль хотел, он правда хотел. Он хотел рассказать кому-нибудь. Нет. Он хотел рассказать именно Эндрю. Но отец учил его хранить секреты, как и мама.
— Ты мой лучший друг, Эндрю. Ты знал об этом?
Глаза Эндрю немного расширились. Он покачал головой.
Натаниэль продолжил:
— У меня раньше никогда не было лучшего друга. Я не хочу тебе врать. Я знаю, что врать плохо. Но я не могу тебе рассказать. Мне не разрешают.
— Я понимаю, — сказал Эндрю. — Но если бы ты рассказал мне, я бы никогда никому не сказал. Это… нехорошо держать все в себе.
Натаниэль задумался об этом. Он знал, что Эндрю прав. Он был согласен с ним. Но он все еще не мог рассказать ему всего. Поэтому сказал так тихо, как только мог:
— Мой отец — плохой человек.
— Он делает тебе больно?
Натаниэль ответил не сразу.
— Иногда.
Эндрю молчал. Его лицо выглядело сердитым. Но они оба знали, что сказать больше было нечего. Натаниэль доверил ему этот секрет.
Немного погодя, Эндрю спросил:
— Хочешь сложить пазл?
Натаниэль сразу оживился. Они начали собирать пазл из тысячи кусочков, жуя сладости. Они задавали друг другу бессмысленные вопросы, пока пытались сложить части в одну картинку. Через несколько часов Натаниэлю пришлось идти домой. Эндрю оставил пазл, чтобы они могли закончить его вместе в следующий раз.
Когда им было тринадцать, Эндрю переехал в другую приемную семью. Он все еще жил близко, но не в шаговой доступности для Натаниэля. Они ходили в одну и ту же среднюю школу. У них было несколько общих уроков, и они всегда обедали вместе, но стало трудно находить время, чтобы пообщаться. Новый дом Эндрю находился слишком далеко, а Натаниэлю не разрешалось принимать гостей.
Иногда, но только если Натан Веснински уезжал в командировку, Натаниэль просил Эндрю встретиться с ним в парке. Они говорили до тех пор, пока не становилось слишком поздно и им не приходилось разойтись.
Эндрю стал более тихим и грубым, но не по отношению к Натаниэлю. Другие школьники знали, что с ним нельзя разговаривать. Учителя были с ним осторожны.
В середине восьмого класса до Натаниэля дошли слухи о том, что Эндрю ввязался в драку.
Он догнал его после школы.
— Давай прокатимся до парка.
Эндрю молча посмотрел на Натаниэля, но позволил ему сесть на велосипед позади себя. Пока он крутил педали, руки Натаниэля лежали у него на плечах. Воздух был чистым и свежим. Несмотря на жесткий характер Эндрю, Натаниэль чувствовал себя комфортно рядом с ним. Именно подобные моменты позволяли ему расслабиться.
Когда Эндрю затормозил и остановился, Натаниэль спрыгнул с велосипеда и подошел к большому дереву. Они сели под ним вдвоем, Эндрю, как всегда, с неохотой.
— Что случилось? — спросил Натаниэль.
Эндрю приподнял брови.
— Что?
— Ну, ты не выглядишь раненым, так что могу предположить, ты победил в той драке.
— Я не хочу говорить об этом.
Натаниэль фыркнул.
— Ладно. Я просто говорю, что кто бы это ни был, он, скорее всего, это заслужил.
Эндрю посмотрел на него, но ничего не сказал. Натаниэль положил ноги на его колени.
— Я имею ввиду, ты бы не стал просто так набрасываться на кого-то. И не похоже, чтобы кто-то был настолько тупым, чтобы напасть на тебя первым. Так что они, наверное, сказали что-то действительно глупое.
Выражение лица Эндрю оставалось пустым.
— Я не хочу говорить об этом.
— Ты такой ворчун.
— Неважно.
Они посидели там еще немного, солнце щекотало их кожу, которая по большей части была скрыта тенью дерева. Натаниэль посмотрел на руки Эндрю, которые теперь всегда были спрятаны под длинными рукавами. Он не мог вспомнить, когда последний раз видел Эндрю в футболке. Это была одна из тех вещей, с которой Натаниэль просто смирился. Такой была их дружба. Видеть и принимать, не ожидая ответов.
Натаниэль потянулся к ладони Эндрю и сжал ее. Эндрю позволил ему это сделать.
— Я когда-нибудь говорил тебе, что ненавижу свое имя?
Эндрю выглядел немного удивленным.
— Нет.
— Это так. Моего отца зовут Натан… он дал мне это имя. По сути, это его способ сказать, что я Натан Младший.
Эндрю посмотрел на их соединенные руки, но ничего не ответил. Он всегда просто позволял ему рассказывать, не задавая лишних вопросов.
Натаниэль продолжил:
— Я хочу назвать тебе имя. Мое второе имя… меня только мама так зовет.
— Хорошо, — сказал Эндрю и сжал его руку.
— Абрам.
— Абрам, — тихо повторил Эндрю, ветер подхватил звук его голоса и пронес мимо ушей Натаниэля, заставив его улыбнуться так широко, как только он мог. Он закрыл глаза, чувствуя, как это ощущение эхом отдается внутри.
Когда Натаниэль открыл глаза, Эндрю все еще смотрел на него. Он нарушил молчание и спросил:
— Хочешь мороженого? Я куплю.
На что Натаниэль, конечно же, согласился.
Им было четырнадцать, когда Натаниэль увидел руки Эндрю.
Они устроили ночевку, пока Натана Веснински снова не было в городе. Эндрю не хотел, чтобы Натаниэль приходил в дом его новой приемной семьи, так что тот пригласил его к себе. Натаниэль пообещал, что они спокойно проведут время, и именно так у них все и получилось. Его мама не появлялась всю ночь. Эндрю принес пазлы, потому что у Натаниэля не было телевизора. Они ели попкорн и пили горячий шоколад.
Мягкий лунный свет проникал ночью в окно комнаты. Занавески были чуть приоткрыты — ровно настолько, чтобы они могли видеть очертания друг друга.
Они разговаривали в темноте и со временем привыкли к полумраку.
Натаниэль рассказывал о себе маленькими частями. Эндрю уже знал о его ужасном отце, богатой семье и строгой жизни. Но Натаниэль также рассказал и о маме, которая по-своему пыталась защитить его. Рассказал о своей нелюбви к ножам. Он сказал:
— Я так рад, что встретил тебя.
На что Эндрю ответил:
— Заткнись.
Натаниэль ухмыльнулся в темноте.
Эндрю открывался в такие моменты, хоть и не говорил о чем-то слишком личном. Он рассказал Натаниэлю о том, что любил: о желтом цвете, рассветах и баскетболе. Рассказал ему о своем страхе высоты. Он спросил, когда отец Натаниэля уедет в следующий раз, и тот ответил, что они могут спланировать еще одну ночевку.
Когда разговор затих, Эндрю повернулся, чтобы посмотреть на Натаниэля, и он сделал то же самое. Они оба лежали на расстеленных на полу одеялах — Натаниэль отказался спать в своей постели без Эндрю, а Эндрю утверждал, что не слишком любит кровати.
Они смотрели друг на друга в течение короткой минуты. Вскоре глаза Эндрю закрылись, хоть его дыхание еще не выровнялось. Он пошевелился на одеялах, и длинный рукав его рубашки задрался на запястье.
Натаниэль, прищурившись, посмотрел на его кожу. Лунного света было более чем достаточно, чтобы разглядеть грубые красные линии. Они были такими темными и глубокими, что он мог четко увидеть дюжину или больше.
У него перехватило дыхание. Что-то темное вихрем закружилось внутри.
— Эндрю, — позвал Натаниэль.
Эндрю открыл глаза и вопросительно посмотрел на него.
— Что у тебя на руке? — в его голосе звучала холодная сталь.
Быстро, словно молния, Эндрю накрыл руки одеялом. Он завозился под ним, поправляя рубашку.
Прошло почти два года с тех пор, как Эндрю начал носить длинные рукава.
Столько боли и одиночества, а Натаниэль даже не замечал этого.
— Не обращай внимания, — сказал Эндрю, придавая голосу как можно больше серьезности, и Натаниэль огрызнулся. Он сел, и хотя он знал, что Эндрю иногда пугается прикосновений, выдернул его руку из-под одеяла, сжав ладонью запястье. Эндрю попытался оттолкнуть его, ударив в грудь, но Натаниэль был быстрее. Он поднял рукав и нащупал неровные, грубые линии.
Натаниэля словно пронзило шоком. Эндрю отдернул руку и отстранился.
— Я же сказал тебе не обращать внимания! — рявкнул он, по-настоящему разозлившись.
— Так ты поэтому носишь одежду с длинными рукавами? — спросил Натаниэль, полностью игнорируя гнев Эндрю. Его тело сотрясала дрожь.
Эндрю не ответил.
— Как… как долго ты этим занимаешься?
— Это не имеет значения.
— Прекрати! — закричал Натаниэль. Эндрю выглядел шокированным внезапной вспышкой гнева. Его голос звучал более безумным, чем когда-либо. — Перестань пытаться сделать это неважным! Ты… ты делаешь себе больно, Эндрю! Все это время… Я ничего не замечал! Я был прямо здесь и мог тебе помочь!
Было ощущение, что Натаниэль подвел его. Своего лучшего друга, который терпел все его глупости, который разговаривал только с ним и больше ни с кем из класса, у которого не было родителей.
И Натаниэль просто заплакал.
Они сидели вдвоем, один, защищаясь, прижимал к себе руку, другой плакал о чем-то, что было уже давно потеряно.
— Я не знал, что ты причиняешь себе боль, — всхлипнул Натаниэль. Эндрю только продолжал молча сидеть.
В конце концов, плач перешел в тихие всхлипы. Когда Натаниэль успокоился, он спросил:
— Зачем ты это делаешь, Эндрю?
— Я не скажу тебе.
Натаниэль шмыгнул носом и потер глаза.
— Что-то происходит дома? Или в школе?
Эндрю не ответил. Натаниэль рассеянно вытер нос о рубашку. Он попробовал еще раз.
— Ты можешь остановиться?
— Я не уверен.
Ему понадобилось время, чтобы переварить эту информацию. Он не скажет никому из взрослых, они оба знают, что он этого не сделает. Эндрю уже говорил Натаниэлю, что не доверяет всем взрослым, включая родителей и учителей. На самом деле, не было никого, кому он мог бы рассказать, не расстроив Эндрю еще больше. Нет, не то. Натаниэль запомнил слово, означающее настолько глубокую печаль — это была депрессия.
— У тебя депрессия? — спросил он.
Эндрю вздохнул.
— Я не знаю, Натаниэль.
— Тогда… — Натаниэль сделал паузу, не зная, как найти решение. Он резко вздохнул, пытаясь прийти в себя после стольких слез. — Попробуешь позвонить на наш домашний телефон в следующий раз, когда тебе захочется это сделать? Я обещаю ответить, если буду дома.
Эндрю неуверенно посмотрел на него.
— Я… постараюсь.
Натаниэль снова шмыгнул носом.
— Хорошо.
Еще одна минута прошла в молчании.
— Теперь мы можем поспать? — спросил Эндрю. И это разрушило возникшее напряжение. Они снова легли и забрались под одеяла.
— Ты не обязан ничего мне рассказывать, — прошептал Натаниэль. — Но если тебе больно, я хочу об этом знать. Это важно.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина, а затем прозвучало тихое:
— Хорошо.
И это срабатывало, пускай даже редко.
Эндрю звонил, иногда посреди ночи, шепча Натаниэлю, что собирается навредить себе. Натаниэль использовал все слова, которые мог вспомнить, все знания, которые у него были, чтобы попытаться объяснить Эндрю, почему он не должен. Почему кожа Эндрю важна для него, почему жизнь Эндрю была драгоценной, почему он обязан отложить лезвие. Эндрю цедил сквозь зубы, что собирается это сделать, а Натаниэль продолжал настаивать на своем, продолжал и продолжал.
Иногда это работало. Иногда не получалось.
Но это было только начало.
Когда им было пятнадцать, Эндрю пригласил Натаниэля к себе в гости.
— Никого не будет дома, — сказал он. — Так что можем посмотреть фильмы по телевизору.
— Правда? — спросил Натаниэль, обрадовавшись чему-то новому. — Я не думаю, что я… когда-либо видел фильмы.
— Я знаю. И это реально странно. Мы посмотрим «Парк юрского периода».
— Это тот с динозаврами? Ты вроде говорил, что он твой любимый?
— Не знаю, — ответил Эндрю, хотя он абсолютно точно рассказывал об этом.
— Круто, — ответил Натаниэль. — А мы можем еще посмотреть фильм о тонущем корабле?
— «Титаник»?
— Ага.
Эндрю задумался.
— Ладно. Но это довольно долго.
— Ну и отлично, — ответил Натаниэль, а затем воскликнул: — Подожди, нет! Я хочу посмотреть «Короля льва». Все постоянно поют песни оттуда.
— Хорошо. Можем посмотреть «Титаник» в другой раз.
Натаниэль широко улыбнулся его обещанию.
— Договорились.
В этот же день после школы они купили немного закусок в местном круглосуточном магазине. Эндрю, как всегда, взял кучу шоколадок и конфет, в то время как Натаниэль выбрал более нейтральные — арахис и попкорн. Добравшись до дома, они взяли одеяла из комнаты Эндрю и удобно устроились на диване.
Этот дом определенно был меньше, чем у предыдущей приемной семьи Эндрю, но все равно оказался уютным. В нем был всего один этаж, и, кажется, три или четыре комнаты. Когда Натаниэль спросил, живут ли здесь другие дети, Эндрю просто ответил: «Только один». Но он всегда мало рассказывал о своих приемных семьях, а Натаниэль никогда его к этому не принуждал.
Сегодня он был очень счастлив хоть раз побывать в гостях у Эндрю и еще больше радовался тому, что они могли побыть наедине. На протяжении последних лет Эндрю становился все более раздражительным по отношению к окружающим. Он вел себя агрессивно, а иногда и жестоко. Его оставляли после уроков чаще, чем кого-либо другого в их классе. И все же он по-прежнему разговаривал с Натаниэлем, открывался ему, когда мог, и Натаниэль не мог чувствовать себя еще более благодарным.
Фильм оказался интересным. Натаниэль все время был сосредоточен на экране. Динозавры выглядели реалистично, а музыка держала его в напряжении. К середине фильма он съел целый пакет попкорна.
Он видел, как Эндрю поглядывал на него каждые несколько минут, но не задавал вопросов.
Когда начался самый волнительный момент, Натаниэль сосредоточенно уставился на экран, полностью зачарованный происходящим, и почувствовал, как рука Эндрю нашла его ладонь между одеялами.
Натаниэль посмотрел на него и улыбнулся.
— Смотри на экран, идиот, это важно, — сказал Эндрю.
В конце концов, фильм закончился, но это не остановило восторг Натаниэля.
— Это было так здорово! — сказал он, когда пошли титры, мощная музыка громко разносилась по всей гостиной.
— Правда? — ответил Эндрю, и на этот раз его голос прозвучал более воодушевленно. Он поднялся, к сожалению, расцепив их руки, и пошел менять DVD-диск. Они немного поговорили о фильме, когда снова начали устраиваться на диване, но шум у входной двери напугал их, заставив замолчать.
Эндрю замер. Ключ в замке резко повернулся, и дверь открылась, скользнув по кафельному полу.
В комнату вошел высокий, крепкий молодой человек. На его лице была уродливая ухмылка. Она сменилась с раздраженной на удивленную, когда он увидел Натаниэля.
— Эндрю, кто это? — спросил парень. У него был низкий голос. Натаниэлю это не понравилось.
Эндрю поднялся, но его рука по-прежнему держалась за одеяло. Другая была сжата в кулак. За все восемь лет, что они знали друг друга, Натаниэль никогда не видел Эндрю таким. Он стоял неподвижно, в его глазах застыл ужас и гнев, а тело источало смертоносную и оборонительную ауру. Тем не менее, голос Эндрю звучал твердо, когда он заговорил:
— Это мой друг. Мы учимся вместе, — пауза. — Почему ты здесь? Я думал, ты будешь ночевать не дома.
— Я и собираюсь, — сказал парень. Он ухмыльнулся и подошел ближе, после протянув руку Натаниэлю для рукопожатия. — Я Дрейк. Сводный брат Эндрю.
Натаниэль невозмутимо посмотрел на незнакомца. Он взял его ладонь. Она была грубой и липкой.
— Я Натаниэль, — сказал он.
Рукопожатие прекратилось. Дрейк оглядел дом.
— Я вернулся только чтобы взять приставку и несколько игр. Ты ведь не возражаешь, правда, Эндрю?
— Нет.
— Хорошо, хорошо, — сказал Дрейк и исчез в своей комнате. Оттуда донеслось копошение.
Натаниэль посмотрел на Эндрю. Эндрю не смотрел на него.
Натаниэль начал понимать, что означала его поза. Его реакция. Его выражение лица.
Это был чистый страх.
И Натаниэль знал Эндрю. Он знал его настолько, настолько давно. Возможно, дольше, чем кто-либо еще. И он знал, что Эндрю боится высоты. Эндрю сказал об этом честно. Но здесь не было никакой высоты. Только жуткий взрослый ребенок с подозрительной ухмылкой.
Натаниэль чувствовал себя так, словно может убить. Его пальцы зудели, будто бы искали оружие. Он сделал шаг, осторожно встав между комнатой Дрейка и Эндрю. Внезапно он превратился в щит, защитника, возможного убийцу.
Что бы ни пугало Эндрю в Дрейке, Натаниэль знал, что это плохо. Потому что Эндрю все время с кем-то дрался. Недавно у него был синяк под глазом. Однажды он сломал кость. И он никогда не показывал столько ужаса. Никогда он не выглядел таким беззащитным.
Натаниэль сложил все это вместе, словно пазл. Быстро и легко, он соединил все детали.
О.
О, подумал он. Мне нужно это исправить.
— Ну, увидимся позже, братишка, — это прозвучало почти как угроза. Дрейк взглянул на Натаниэля. — Приятно было познакомиться.
— Взаимно, — сказал Натаниэль почти веселым голосом.
Входная дверь закрылась и заперлась. Натаниэль посмотрел на друга.
— Я… я схожу в туалет перед следующим фильмом, — сказал Эндрю.
Натаниэль смотрел, как он выходит из комнаты. Услышал, как захлопнулась дверь ванной. Подождал секунду, две, три… а затем вышел из дома.
— Дрейк, подожди! — крикнул он, когда тот садился в машину. В ней было еще несколько парней. Вероятно, друзья, с которыми он собирался провести ночь. Дрейк остановился возле двери со стороны водителя и посмотрел на него.
— Хэй, Натаниэль. В чем дело? Я вроде как тороплюсь.
— Да, извини за это, — Натаниэль одарил его своей самой искренней улыбкой. Широкой и милой. Дрейк улыбнулся ему в ответ. — Эм, прости, я никогда раньше не был таким смелым, так что я немного нервничаю, — он переплел пальцы вместе, притворяясь, что волнуется.
Улыбка Дрейка стала шире.
— Без проблем.
— Итак, э-э, мне просто интересно — ты выглядишь довольно круто, и я раньше никогда не тусовался с кем-то из старших классов, так что, может, мы могли бы встретиться? Например, завтра или как-нибудь еще?
— Ты уверен, что Эндрю хочет, чтобы ты тусовался с его старшим братом?
Натаниэль пожал плечами.
— О, мы вроде как просто знакомые. У нас совместный проект, так что я пришел поработать над ним. Плюс, Эндрю не обязательно знать, — он заговорщически улыбнулся. Как будто это был их общий секрет.
— Хах. Ты довольно милый, да? Как насчет парка завтра около девяти вечера?
— Круто, — сказал Натаниэль. — А потом, может, пойдем ко мне домой? Он очень большой. У нас даже есть бассейн.
Дрейк ухмыльнулся.
— Потрясающе. Увидимся завтра, Натаниэль.
И на этом все. Он сел в машину и уехал, болтая о чем-то со своими друзьями, пока Натаниэль радостно махал им рукой. Как только они скрылись из виду, он опустил руку и вернулся внутрь.
Он чувствовал себя подавленным.
И все же, каким-то образом, ему стало лучше.
Прошло еще почти пять минут, прежде чем Эндрю вышел из ванной. Он выглядел совершенно нормально.
— У тебя там проблемы? — пошутил Натаниэль.
— Ой, заткнись, — ответил Эндрю.
Они начали смотреть фильм. Никто из них не упомянул Дрейка.
Прошло несколько часов, и после того, как они вдвоем спели песни из «Короля льва» и посмотрели какую-то бессмысленную передачу, они начали готовиться ко сну в комнате Эндрю. Его кровать была двуспальной, но, как и раньше, он предложил спать на полу. Натаниэль ничего на это не сказал — он знал, что Эндрю не очень любит спать в кроватях. Раньше это не имело особого смысла, но теперь он вроде как был.
В отличие от дома Натаниэля, где даже ночью было немного света, комната Эндрю была полностью погружена во тьму. Их разговор в конце концов затих.
— Кто-нибудь еще знает? — спросил Натаниэль.
— Я не буду говорить с тобой об этом, — сказал Эндрю, его голос звучал очень строго.
Они оба погрузились в свои мысли. И, возможно, Натаниэль ошибался в своих предположениях. Возможно, то, что делал Дрейк, было не так плохо, как он предполагал. Но все факты, соединенные вместе, привели его к достаточно четкому ответу.
— Хорошо, — сказал Натаниэль. А затем добавил: — Прости.
— За что, — в голосе Эндрю даже не звучал вопрос. Он был бесцветным. Почти раздраженным.
— Я думаю, что мы можем не всегда быть честны. Что, сохраняя эти секреты, становится труднее защищать друг друга.
На некоторое время воцарилась тишина. Натаниэль решил, что Эндрю задумался над его словами.
Но чего Эндрю не знал, так это того, что теперь Натаниэль обо всем догадался. И что он больше не будет сидеть сложа руки, пока это происходит. Он исправит все сам, несмотря ни на что.
— Я буду спать на кровати, — сказал Эндрю. Он поднялся со своим одеялом, и Натаниэль услышал, как матрас скрипнул под его весом.
Он уткнулся лицом в подушку и заплакал.
На следующий день Натаниэль вернулся домой.
Первое, что он сделал, это принял душ. Затем надел черные джинсы и черную рубашку. Также на нем были короткие черные армейские ботинки.
Он встретил свою мать за обедом.
— Тебе правда следует почаще носить цветные вещи, Натаниэль.
— Да, мэм, — ответил он.
— Не говори так безразлично.
— Да, мэм.
Она вздохнула и отпила вино из своего бокала.
— Папа дома? — спросил Натаниэль. Он откусил кусочек от своего сэндвича, лежавшего на тарелке. Он думал, что у него не будет аппетита, но чувствовал себя в порядке. Почти воодушевленным.
— Натан будет дома к полуночи, так что убедись, что вернешься к этому времени.
— Хорошо, — сказал Натаниэль.
Спустя несколько недолгих часов он пришел в парк. Его голова была ясной. Не было ни страха, ни предвкушения, ни сомнений. Он был всего лишь мальчиком с планом — который спасет его лучшего друга. Натаниэль знал, что будут последствия. Он также знал, что это того стоило.
Прошло всего несколько минут после девяти, и к Натаниэлю подъехала та же машина, которую он видел прошлой ночью. Он подошел к пассажирскому сиденью. Дверь была не заперта, и он сел внутрь.
— Привет, — поздоровался Натаниэль, изо всех сил снова стараясь притворяться. — Не думал, что ты появишься.
— Правда? — спросил Дрейк. — Почему нет?
— Не знаю. Я подумал, что, может быть, я слишком маленький для тебя.
Дрейк ухмыльнулся.
— Не. К тому же, ты слишком хорошенький, чтобы отказаться. Я был бы идиотом.
Натаниэль ухмыльнулся в ответ. Это было как раз то, что он хотел услышать.
Они немного поболтали, пока Натаниэль объяснял, как доехать до дома. Он был благодарен Дрейку за то, что тот не пытался приставать к нему в машине; он не собирался позволять прикасаться к себе, но отвлечь его в таком маленьком пространстве было бы трудно.
Натаниэль разрешил ему припарковаться на подъездной дорожке, подумав, что сможет переставить машину к тому времени, когда отец вернется домой.
— Черт, чувак. Это место такое огромное, — удивлялся Дрейк, когда они поднимались по крыльцу. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы устроить здесь вечеринку?
Нет.
— Ну, на самом деле у меня никогда не было причины. Но ты и твои друзья могут зависать тут в любое время.
Дрейк улыбнулся. Натаниэль подумал о том, насколько пустыми были все его обещания.
Пока они поднимались по лестнице, Дрейк схватил Натаниэля за бедро. Он старался не обращать внимания на то, как прикосновение будто прожигало кожу насквозь. Какая отвратительная, грязная ладонь, подумал он.
— Сюда, — сказал Натаниэль, как только они поднялись наверх. Коридоры были длинными, а деревянные полы покрыты прямоугольными коврами. Интерьер не был современным, но по нему можно легко догадаться, что у них есть деньги.
Натаниэль привел их к одной из дверей.
— Это моя комната.
— Черт, она огромная, — сказал Дрейк, восхищаясь количеством места. В дальнем углу стояла большая двуспальная кровать. Дрейк направился к ней, даже не спросив.
— Удобно, — прокомментировал он, трогая одеяло руками.
Натаниэль подумал напомнить себе сжечь постельное белье.
— Так почему ты вдруг заинтересовался мной? В смысле, я знаю, как я выгляжу, но ты не похож на хулигана, — голос Дрейка был пропитан самоуверенностью, его эго было больше, чем этот дом.
— О, — ответил Натаниэль, застенчиво переплетая пальцы. Он все еще стоял, достаточно близко к стене, рядом со своим шкафом. — Это немного неловко… Я рассказал Эндрю, что мне нравятся мальчики. Мальчики постарше, в основном, и Эндрю сказал — ну, неважно, это глупо.
Дрейк ухмылялся.
— Что Эндрю рассказал тебе обо мне?
— Он сказал, что кто-то моего возраста может быть в твоем вкусе.
— Да?
— Да, — сказал Натаниэль. — Он сказал, что был с тобой несколько раз, и это было очень хорошо.
Дрейк откинул голову назад и громко рассмеялся. Это звучало злобно и мстительно и продолжалось несколько долгих секунд.
— Этот говнюк! Он всегда плачет, бьет меня и говорит остановиться… ему не нужно вести себя так, будто он настолько ненавидит это, если он ходит и рассказывает всем подряд, как хорошо я ебу его.
Он угадал.
И на этом все.
Натаниэль был спокоен, как открытое море. Он чувствовал себя опустошенным. Он чувствовал себя готовым.
Опасным.
— Дрейк? — он больше не мог притворяться стеснительным.
Дрейк перестал хихикать и посмотрел на него.
— Да?
— Это мой первый раз, и я немного нервничаю. Ты можешь прилечь, пока я раздеваюсь?
Чем больше он чувствовал желание уничтожить, тем труднее становилось не действовать. Но Дрейк, казалось, не заметил перемены в его голосе, как и внезапного напряжения.
— Это очень мило. Ты не торопись, — и он лег на кровать. Вот так просто.
Дверца шкафа была уже приоткрыта. Натаниэль сунул руку внутрь. Почувствовал твердость биты в своей ладони. Крепче сжал ее и вытащил.
Поднес ближе. Просто не в поле зрения Дрейка.
— Дрейк?
— Ммм?
— Как я выгляжу?
Дрейк сел. Взмах биты вернул его обратно в лежачее положение.
В полночь Натан Веснински вошел в дом и позвал Натаниэля, чтобы спросить его о незнакомой машине на подъездной дорожке.
— Тебе лучше не приглашать гостей, Натаниэль, — сказал мужчина, когда сын подошел поприветствовать его у подножья лестницы.
Сын с пустым взглядом, не выражающим ничего. Он не проявлял никаких эмоций, а вся его одежда была залита кровью.
— Я убил человека, — сказал Натаниэль. — В своей комнате.
— О? — Натан повесил пальто. — Почему?
— Он насильник.
Натан посмотрел на своего сына.
— Где ты это сделал?
— На кровати.
— Ты на самом деле чертов идиот, да? С тем же успехом я могу сдать тебя полиции, чтобы спасти свою шкуру, если ты собираешься просто устроить беспорядок в моем доме.
Наконец, Натаниэль немного пришел в себя.
— Никто не знает, что он здесь. Он никому не сказал.
— И? Разберись с этим сам.
Младший Веснински резко всхлипнул. Похоже, до него наконец дошла тяжесть того, что он сделал.
— Отец, я не могу…
— Ты должен. Поспешные действия имеют последствия, Натаниэль.
— Я сделаю все, что угодно, чтобы ты помог мне. Пожалуйста — я не знаю. По всей моей комнате… его кровь. И его тело, я не знаю, что с ним делать…
— Ты сделаешь что угодно? — спросил мужчина.
— Да. Пожалуйста.
— Скажи мне, сынок. Ты сожалеешь об этом?
Натаниэль не колебался.
— Нет.
— Интересно, — Натан сложил руки. — Я могу согласиться убрать за своим сыном. Конечно, мне нужно получить что-то взамен.
— Да, отец. Все, что захочешь.
— У нас есть дом в Балтиморе. Ты поедешь туда и станешь моим учеником.
Натаниэлю потребовалось много времени, чтобы ответить.
— Хорошо.
— Отлично. А теперь иди и приведи себя в порядок. Под ногтями тоже. Я скажу своим людям зайти в ванную, чтобы они проверили твое тело, а потом избавились от этой одежды. Переночуй сегодня в гостевой комнате и надень что-нибудь чистое. В зависимости от того, сколько грязи ты развел, большинство вещей в твоей комнате будут сожжены.
— Да, отец.
Он не сказал «спасибо». Мужчина принялся за работу.
Натаниэль лежал в гостевой спальне, уставившись в потолок.
Ученик. Как убийца. Мафия. Балтимор.
Эндрю.
Но он должен был это сделать. Другого пути не было. Быть убийцей в Балтиморе вместо пожизненного заключения в тюрьме.
Натаниэль думал о брызгах крови на своих простынях.
Он думал о мозгах, которые видел, когда проломил череп Дрейка.
Он думал о том, как продолжал бить его, пока Дрейк не перестал быть похожим на человека.
Он также думал об Эндрю, который, скорее всего, возненавидит его за это. Не за убийство Дрейка, а за то, что он поставил себя в такое положение.
Но оно того стоило.
Натаниэлю оставалось провести в городе меньше двадцати четырех часов. Они с отцом собирались уезжать вечером понедельника, сразу после захода солнца. О Дрейке не было никаких новостей. Его мать, вероятно, решила, что он сбежал или ушел в запой. Это не имело значения. К тому времени, когда она заметит, что он действительно пропал, не останется никаких улик.
Натаниэль не связывался с Эндрю. Он предпочитал, чтобы все было именно так. Он не сможет смотреть на своего лучшего друга, если хочет уйти. Он должен был проявить трусость, хотя бы на этот раз, и исчезнуть, не сказав ни слова.
Его единственный чемодан с одеждой был уже упакован и лежал рядом на кровати. Натаниэль безжизненно уставился в стену. Натан Веснински должен был вернуться ближе к вечеру, и он решил, что не хочет ни о чем думать, пока они с отцом не покинут город.
Бессмысленное разглядывание белой краски было прервано быстрым стуком, доносящимся из окна. Натаниэль вздрогнул и обернулся.
Эндрю стучал кулаком по стеклу.
Натаниэль уставился на него. Это был второй этаж. Он слез с кровати и открыл окно, подняв его вверх. Эндрю сидел на оконной раме, как птица.
— Эндрю?..
Эндрю спустился в комнату и замер на месте. Он уставился на Натаниэля, как будто мог видеть его насквозь, как будто мог знать о нем все. Это заставляло его дрожать, заставляло хотеть развалиться на части, пока он не стал тем, кто вот-вот уйдет.
— Я слышал сегодня кого-то в приемной. Одного из тех мужчин, которые иногда забирают тебя из школы. Он решал вопрос с твоим переводом.
Натаниэль опустил взгляд в пол. Ему нечего было сказать.
— Скажи мне, Натаниэль…
— Я не могу…
— Если ты этого не сделаешь, я последую за тобой. Куда бы ты ни направлялся, что бы ни происходило, я буду следовать за тобой, пока не получу от тебя честный ответ. Ты не можешь уйти без объяснения.
Натаниэль вздохнул. Сделал короткий вдох. Прошептал так тихо, как только мог:
— Я убил Дрейка.
Пауза была похожа на густую жидкость, наполняющую их горло и легкие, и…
— Ты что?
— Я убил Дрейка. Я убил его, и теперь в долгу перед своим отцом. Я буду работать на него и выполнять его грязную работу. Но знаешь что? — теперь Натаниэль улыбался, его губы искривились в жуткой ухмылке. — Я не жалею об этом. Я не жалею ни о чем. Когда он перестал дышать, я был так счастлив…
Эндрю толкнул Натаниэля. Сильно.
— Ты идиот! — зарычал он, злой, злее, чем когда-либо.
— Я бы сделал это снова! Он причинял тебе боль! Он причинял тебе боль, так что пусть теперь горит в аду, мне все равно.
— Ты гребанный, — Эндрю снова толкнул его, — идиот! Как ты посмел, Натаниэль? Я не просил о твоей чертовой помощи!
— Ну и что? Я должен был сидеть, сложа руки, зная, что он с тобой делал? Что он заставлял тебя делать с твоими руками?
— Заткнись! — Эндрю толкнул его еще раз, пока Натаниэль не уперся спиной в стену.
Он понизил голос.
— Ты единственный человек во всем мире, на которого мне не насрать, и я скорее умру, чем позволю тебе так страдать.
— Я ненавижу тебя. Я так сильно тебя ненавижу.
— Хорошо. Ненавидь меня. Тогда будет легче уйти.
Руки Эндрю сжали воротник Натаниэля. Они уставились друг на друга, злые, отчаявшиеся и неконтролируемые.
Было неясно, кто наклонился первым, но на самом деле это не имело значения. Совершенно противоположно вспыхнувшей ссоре, их губы встретились, неуверенные, осторожные и мягкие. Это было взросление и боль, радость и разбитые сердца.
Для Натаниэля это было прощание. Для Эндрю это было предупреждение.
Эндрю отодвинулся и посмотрел ему в глаза.
— Если ты уйдешь, я не смогу простить тебя, Абрам.
На несколько секунд воцарилась тишина.
— Мне жаль, Эндрю.
Эндрю опустил руки по бокам. Он вышел за дверь, не оглядываясь.
Натаниэль неподвижно сидел на своей кровати. После захода солнца его отец вернулся домой, и оба Веснински уехали навсегда.