То, что некий Арсений Попов, стоя в дверях собственной квартиры и скрестив на груди руки, вообще в Антона не верит, Шастун замечает в первую секунду знакомства.
Арсений скептически оглядывает Антонов чёрный плащ, в котором, надо признать, летом не то чтобы очень прохладно. Шастуну хочется переодеться в смешную футболку и шорты, но работа как-то не позволяет, из-за чего терпеть почти высокомерные взгляды нового клиента становится ещё сложнее. Антон покрепче перехватывает в руке сумку, которая знатно потяжелела после покупки нового зачарованного зеркала у стремительно стареющего шамана Димитрия. Раньше Шастун лечил у него зубы, но те болеть не переставали. Антон начал ходить к стоматологу из обычной – антисверхъествественной – поликлиники, отваливая человеку в белом халате половину своей зарплаты. Заветная семёрочка прекратила ныть сутками, а вот Позов переквалифицировался в сбытчика товаров первой магической необходимости и друга по совместительству.
— Кондиционер есть? — спрашивает Антон загробным голосом. Вообще-то, клиентов он не пугает, но духота сушит горло, а ладони почти физически чешутся в желании побыстрее протестировать зеркало. Но некий Арсений Попов слишком долго держит его в непрезентабельном подъезде, где неприличное слово из трёх букв не могут замазать, видимо, несколько лет. После вопроса кровь приливает к его голове, мозг начинает работать, а весьма смазливое лицо вытягивается в удивлении, чем Антон остаётся доволен и мышкой проскальзывает в квартиру мимо Арсения, чудом не задев его своим плечом.
В чудеса Антон верит исключительно благодаря издержкам профессии. Конечно, всякой злобной нечисти в его жизни гораздо больше, чем всех этих добрых волшебных существ из сказок вместе взятых. По крайней мере, зубных фей и ушастых эльфов никто изгонять не просит, а вот приведений и домовых – несколько раз в неделю. Запись к Антону, конечно, закрыта на месяцы вперёд, но окошко для особенно тяжёлых случаев обязательно найдётся. Может быть, даже два. А может, график не такой уж и плотный. О нюансах своей профессии Антон Арсению всё равно рассказывать не собирается, только проходит в просторный и светлый коридор, где оставляет сумку на низкой тумбочке.
В квартире действительно есть кондиционер: Антон сразу же слышит его тихий шум и кожей чувствует приятную прохладу. Мурашки по плечам, однако, бегут не только из-за резкой смены температуры. Только ступив за порог, Антон понимает, почему Арсений его позвал. Энергетика в квартире не то чтобы отдаёт всеми оттенками чёрного и серого, она скорее просто неприятная, вибрирует чем-то отталкивающим и немного сбивает с ног.
Значит, очередной дух.
Антон глубоко вздыхает, поглядывая на Арсения за спиной. Тот стоит молча и не сводит взгляд с Антона, то ли пытаясь уловить эмоции на его лице, то ли внимательно следя за сохранностью вещей в комнате, куда Антон, предварительно разувшись в коридоре, проходит бесшумной походкой. Антон берёт с собой зеркало, бережно прижимает к груди длинные свечи и почти роняет из рук большую коробку с невероятно эстетичными спичками. Антон очень долго выбирал их на «некромант.ру» и теперь носится с коробкой, как с целым ящиком золота. Колени предательски хрустят, когда он садится на корточки в центре комнаты и расставляет свечи вокруг зеркала для ритуала. Арсений сзади вдруг тихо хихикает, и Антон снова почти роняет спички – на этот раз одну конкретную и вполне полыхающую огнём. Над Антоновыми коленями, конечно, ещё никто не смеялся.
— У вас носки разные, — выдаёт Арсений. От неожиданности Шастун слишком неловко вдыхает и давится дымом от только что потушенной спички.
— А у вас с лисами, — кивает он на носки Арсения. — Это автопортрет?
Тот недолго куксится, а потом всё же одаривает Антона первой улыбкой. Шастун улыбается этому в ответ и, несмотря на то, что Арсений сбивает ему весь ритуальный настрой, всё же сдерживается и не просит его помалкивать в тряпочку. Это оказывается большой ошибкой, потому что когда Антон, бросив короткий взгляд на действительно разные носки – чёрный и красный – уже почти настраивается на работу, Арсений спрашивает короткое:
— А лицензия у вас есть?
То, что когда-то Антона не взяли в Государственную Службу по борьбе со сверхъестественным, ещё не значит, что он сразу же оформился как ИП или самозанятый. Потом, правда, была налоговая служба и долгие наставления от Димитрия, звучащие слишком забавно из уст человека, варящего зелье памяти в огромном котле. Лицензию Антон получил, от проблем кое-как отвязался и продолжил великодушно помогать людям в изгнании нечисти за чисто символические рубли. Тысячи рублей. Бывало, десятки.
Инфляция, сами понимаете.
А в ГСпбсс сидят одни дураки. Антон до сих пор так считает.
— Арсе-е-е-ний Сергеевич, — тянет Шастун нарочито дружелюбно. — Будьте уверены, я – профи своего дела…
Где-то на середине предложения на руку Антону капает раскалённый воск, и Шастун сильно закусывает губу, еле удерживаясь от болезненного шипения.
— Вам же всё ещё нужно избавиться от ненужного присутствия? Неприятные звуки по ночам, я правильно помню?
— Вой, — подтверждает Арсений, и Антону впервые за всё время в этой квартире хочется отбросить шутки в сторону.
Работая с нечистью на постоянной основе, Антон как никто другой подвергается профдеформации почти на каждом выезде. Призраки, оборотни, сирены, поселившиеся в чьей-то ванной, больше не пугают его так, как это было задуманно Вселенной. Если не кривить душой, с некоторыми из нежити Антон даже дружбу водит – чего только стоит его любимая фотография с Эдом, где Антонов новый айфон витает в воздухе сам по себе, потому что друг-вампир в зеркале ну никак не отражается, как бы сильно ни пытался. Других, мало причастных к магии, людей подобные вещи пугают совсем не на шутку. Антон замечает глубокие тени у Арсения под глазами, осунувшиеся плечи и нервное постукивание ногой в лисьем носке. Страх и усталость читаются у него на лице, несмотря на попытки скрыть уязвимость за маской безразличия и скептицизма.
И это если и не задевает Антона, то заставляет повернуться к Арсению лицом, выпрямиться в полный рост и для пущего эффекта надёжности заглянуть прямо в чужие глаза.
— Послушайте, Арсений… Вы не против, что я без отчества? — Антон дожидается кивка. — Вы можете не верить в магию, потусторонние силы и прочие вещи, на которых делает рейтинги «Битва экстрасенсов». Но я здесь ведь стою не просто потому, что вы решили раскошелиться на настоящую помощь, а не шарлатанство с телека, правда же? Доверьтесь мне. И всё будет нормально.
К концу пламенной речи Антон смелеет настолько, что кладёт руку Арсению на плечо и чуть сжимает его пальцами. Арсений на это никак не реагирует, даже не вздрагивает, только осторожно кивает. Тёмная чёлка всё равно падает ему на глаза, и Арсений, отбросив движением головы и её, и руку Антона с собственного плеча, всё же просит у Шастуна лицензию.
Антон тяжело вздыхает, про себя называет Арсения невыносимым, но всё же тащится за треклятой бумажкой обратно в коридор. Там же понимает, что забыл в сумке кровопускательную иголку из магазина «Всё для магии», который находится где-то на окраине города, и куда пришлось тащиться на машине старого университетского друга.
Макар, пожалуй, единственный не дурак в ГСпбсс. Антон до сих пор так считает.
После того, как Арсений – с лупой, господи боже – десять минут рассматривает его лицензию, Антон всё же решает начать ритуал. Заново поджигает затушенные до этого свечи, аккуратно поправляет магическое зеркало и просит Арсения держать наготове безымянный палец правой руки. Арсений отрывается от лупы и лицензии, выразительно смотрит поверх Антоновой головы и тихо спрашивает:
— Зачем это?
— А кольцо обручальное я, по-вашему, вам на нос одевать буду?
Арсений приоткрывает рот, хлопает ресницами и снова утыкается в бумажку, будто не читает её уже в десятый раз. Антон глубоко вздыхает, внимательно всматривается в зеркало и только краем уха слышит, как Арсений отвечает:
— Может и на нос.
Всё, что происходит дальше, проходит для Антона как во сне. В привычном тумане он капает на зеркало собственной кровью, аккуратно тыкает иголкой в палец Арсения, отчего тот шипит сквозь зубы, но сопротивления не оказывает. Огонь на свечах колеблется с большей амплитудой, в комнате становится холодно, и сквозь транс Антон чувствует, как Арсений рядом подрагивает, не сводя взгляд с окровавленного зеркала. Антон знает, что Арсений там ничего не увидит, но всё равно очень тихо и очень спокойно просит того отвернуться. Как только Арсений отводит взгляд, в зеркале появляется мутное светло-серое пятно, и Антон почти улыбается, оперативно поднося зеркало к свече. Пятно в отражении замирает, по комнате разносится нечеловеческий вой, затихающий только тогда, когда Шастун дочитывает заклинание.
Нашёл.
***
Носиться с Арсеньевым орущим духом приходится ещё недели две. Первым делом Антон хочет почистить зеркало у Наденьки – ведьмы в третьем поколении, живущей от Антона всего в паре улиц. Наденька оказывается в отпуске и никак не может почистить Антону зеркало из далёкой Испании, о чём пишет ему в личных сообщениях, когда дверь квартиры на Чернокнижной Антону никто не открывает. Антон понуро возвращается на свою Волшебнинскую и звонит белому магу Серёже Гороху, но тот отказывается помогать Шастуну в силу другой специализации. На вопрос о том, почему улицы в Магическом квартале так тупо называются, Горох тоже не отвечает. Антон вешает трубку и шлёт в личку Арсению как минимум пятнадцать недовольных смайликов с закатыванием глаз.
Принцип использования личных чатов с клиентами только в рабочих целях перестаёт работать для Арсения спустя пару дней после ритуала. Обычно уверенный в своих силах Антон зачем-то пишет Арсению на номер, с которого тот заказывал его услуги. Сначала Шастун спрашивает, всё ли нормально в квартире, не вернулся ли дух и не болит ли повреждённый палец. Арсений отвечает, что всё нормально, а ещё через пару минут иронично спрашивает, всем ли клиентам Антон написывает с уточняющими вопросами.
Не всем, конечно. Неплохую скидку за красивые глаза Шастун тоже только Арсению сделал, но тому это знать всё же необязательно.
Ещё спустя пару дней Антон не выдерживает и шлёт Арсению мем. Не тот обычный, где побитый котёнок на фоне улицы говорит, что он обязательно выживет, а сверху приписана забавная ситуация. Антон кидает Арсению очень добротный мем с магическим подтекстом и ждёт почти вечность, пока Арсений не заходит в онлайн. Прикола тот не понимает, шлёт удивлённый стикер и снова выходит из сети, из-за чего Антон ментально умирает, воскрешает сам себя и пускается в долгие объяснения с помощью таких же долгих голосовых. Отправляясь на очередной заказ – к сожалению, без зеркала, – Антон думает, что Арсений его ненавидит. И очень удивляется, когда спустя пару часов видит, что тот ответил на каждое сообщение.
Проходит ещё несколько дней, и Антон, вернувшись домой с вечерней прогулки с Эдом, который не переставая ныл о новой вампирской пассии, шагает в пропасть окончательно, надеясь, что внизу кто-то умный подстелил соломку.
«Мы летим на огромных санях в пизду», – пишет Шастун Димитрию.
«Может, сходим куда-нибудь?», — спрашивает Антон у Арсения.
И тот вдруг соглашается. Встреча наступает раньше запланированного дня, и, несмотря на все составляющие, Антону это не нравится.
Арсений звонит ему глубоко за полночь, когда чёрная, как сама ночь, кошка Шкода тихо посапывает у Антона на груди. Телефон противно вибрирует на прикроватной тумбочке, и Антон еле как разлепляет глаза, дотягиваясь до айфона. Шкода просыпается от копошений хозяина, недовольно мяукает и спрыгивает с кровати, оставляя Антона наедине со звонящим.
Арсений не даёт даже поздороваться.
— Антон, — шепчет он прямо в динамик. — Тут что-то шебуршит… Я не… Уже часа полтора, вообще не переставая. На кухне. Я…
Антон садится на кровати, пытаясь убрать растрёпанные кудри с лица и понять хоть что-то из сбивчивого повествования Арсения. Он что-то ещё лепечет, от игривости, присущей ему в переписке, как и тогда с духом, не остаётся и следа. Антон откидывает одеяло и встаёт, сразу же направляясь к шкафу за одеждой.
— Арсений, — перебивает Шастун. — Это просто ночь, слышишь меня? Дели все ощущения на два и дыши. То, что шуршит у тебя на кухне не может быть, не знаю, животным? Галлюцинацией? Ты много спишь?
Антон выуживает из шкафа первые попавшиеся джинсы и потрёпанную толстовку, ставит Арсения на громкую связь и летит за своей сумкой.
— Я не настолько сошёл с ума, чтобы звонить тебе по пустякам, — шипит Арсений в трубку. — Первые пару раз, когда я туда заходил и включал свет, всё прекращалось. Я каждый уголок осмотрел. Вообще ничего.
— А потом?
— Решил оставить свет включенным до утра. Теперь оно… Оно даже с электричеством там.
Антон на секунду прикрывает глаза, прокручивает в уме способы изгнания домовых без магического зеркала и очень надеется, что кусочек оленьего рога, валяющийся на дне сумки с позапрошлого года, всё ещё там.
— Я еду. Оно не причинит тебе вреда, максимум что-то спрячет, так что, надеюсь, документы и ключи от квартиры у тебя не на кухне. Не отключайся.
Всё то время, что Антон ждёт такси, едет, уставившись в окно и слушая короткие комментарии водителя Александра, который «Я вообще-то дизайнер, а это для души», Арсений висит на телефоне и каждый раз оповещает Антона, когда на кухне что-то с грохотом падает.
— Напомни поставить ему одну звезду, — просит Антон, стоя у подъезда после того, как таксист уезжает восвояси. — И скажи код домофона.
За те полчаса, что Антон добирается до квартиры, Арсений, видимо, немного успокаивается. Открывает Антону дверь и почти не вздрагивает, когда из кухни доносятся шаркающие звуки шагов. Шастун снова проскальзывает в квартиру, оставляет сумку и ловит секундное дежавю. В Арсеньевом коридоре за время отстуствия Шастуна ничего не меняется: тумбочка стоит на своём месте, белые кроссовки утыкаются носами в стену, а зеркало услужливо показывает Антону, что на голове у него – гнездо, а глаза – стеклянные от резкого пробуждения и лёгкого волнения. На зеркале висит маленький зелёный стикер, на котором ровным почерком выведено «Шастун. Суббота. 19.00». Антон замечает его краем глаза и пытается не обращать внимание на то, что Арсений совсем немного краснеет щеками.
Не факт, что Антону в полумраке всё это не показалось. И вообще – там домовой.
— Лучше оставайся здесь, я дам знать, когда можно будет зайти, — шепчет Шастун, не ждёт чужого согласия и двигается в сторону кухни.
Кусок оленьего рога, всё же найденный на дне сумки, приятно холодит кожу, и Антон, сжимая его в пальцах, тихонько приоткрывает дверь. Разгром в комнате бросается в глаза сразу же: парочка кухонных полотенец валяется справа от стола, две обычные белые табуретки разбросаны по углам, а осколки кружек и тарелок грозятся порезать Антону ступни даже сквозь носки. Крохотного человечка, стоящего к нему спиной прямо на кухонной столешнице и ковыряющегося в коробке с кукурузными хлопьями, Антон узнаёт по тусклой фиолетовой курточке в зелёных заплатках – её будто сняли с нелепой куклы из детского магазина из-за ненадобности.
— Серьёзно, что ли…
Рука с оленьим рогом опускается и больше не выглядит угрожающе, когда человечек поворачивается, отсвечивая крупным носом и очень несвойственной для домовых лысиной.
— Антоха, — пищит мини-мужчина и тут же забывает про картонную коробку, перебирая маленькими ножками и раскинув руки по сторонам.
Обнять Антона у него получается только за ногу, и ощущается это, мягко говоря, странно. Шастун осторожно встряхивает ногой, чтобы не откинуть домового слишком далеко – в осколки, – но точно дать понять, что тактильному контакту с разрушителем Арсеньевой кухни Антон не рад. Домовой отлипает от ноги Антона и, кажется, совсем не обижается, зато возвращается к исследованию комнаты. Антон негромко зовёт Арсения, и, когда тот входит в комнату, домовой тоже не ведёт и глазом.
— Прикинь, Антоха, думал в масть зашёл, а тут у человека ни черта нормального, кроме бормотухи.
Антон и Арсений почти одновременно открывают рты, замерев около входа, пока домовой, вовсе не заботясь о двух великанах за своей спиной, старательно двигает ранее перевёрнутую табуретку поближе к холодильнику.
— Чего-о-о? — тянет Антон, морально готовясь ловить Арсения после его падения в обморок. Арсений, однако, крепко стоит на ногах и вдруг закипает, будто чайник на плите.
— Откуда это у меня дешёвое вино? — возникает Арсений, и голос его в конце почти срывается. — И ты вообще… Кто?
— Это Стас, — вздыхает Антон тяжело. — И я в душе не знаю, что он тут делает.
Шеминов, чья история с Антоном началась, кажется, в прошлой жизни, поднимает глаза. Антон помнит, что встретил Стаса на Эдовой вечеринке для нежити и чувствовал себя не в своей тарелке. Нечисть косилась на него с опаской и обходила чужого среди своих стороной, пока Эд мужественно отстаивал Антонову честь. Потом к Антону подсел – докарабкался до дивана – Стас, который тогда ещё увлекался панк-роком, и пустился в долгие музыкальные разговоры. Шастун терпел этот перформанс, как мышь, которая продолжает есть кактус, но потом втянулся. Или научился игнорировать Стасов голос. С тех пор виделись они на каждой вечеринке, и Стас, постоянно меняя увлечения, более приятным всё равно не становился.
— Молоко ищу, — отвечает Стас, будто вопрос был задан ему напрямую. Антон отводит взгляд в сторону Арсения всего на секунду и тут же слышит, как Шеминов уже шуршит чем-то бумажным. — И, кажется, балдею по-чёрному.
— Очень хорошо отдыхает, — переводит Арсений с грустным вздохом и кивает в сторону Стаса, усердно пытающегося вытащить печенье из упаковки. — А это моё любимое… Овсяное.
— Бодягу не разводи, фраерок, — Стас откусывает от печенья крохотный кусок.
Арсений устало прикрывает глаза.
***
Стас соглашается уйти из Арсеньевой квартиры исключительно за топлёное молоко и пару рогаликов с корицей определённой фирмы и даты изготовления. В первую секунду осознания Антон почти истерически смеётся, подумывает об использовании оленьего рога и останавливает себя только ради Эда. И немного – ради Арсения. Тот, лежащий сейчас на кровати с холодным компрессом на лбу, вообще не выглядит человеком, который выдержит второй ритуал за месяц. Оставлять Арсения наедине со Стасом не хочется, но других выходов у них решительно нет. Антон строго настрого запрещает Шеминову подходить к Арсению, закрывает домового в итак пострадавшей кухне и, бросив Арсению неожиданно заботливое обещание скоро вернуться, отправляется в круглосуточный супермаркет.
Рогалики с корицей найти оказывается фактически нереально, поэтому Антон покупает обычную булочку и по возвращении почти насильно впихивает её Стасу. Шеминов презрительно называет Антона вафлёром, слишком быстро для своих размеров осушает пачку молока, сметает булочку и растворяется в темноте ночи, оставив за собой шлейф из запаха корицы. И кухню в ужасном состоянии.
— Он бортанул твоё время, — улыбается Арсений, когда Антон заходит в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Здесь полки с книгами занимают большую часть пространства, на стенах висит что-то из современной живописи, а рядом с большой кроватью стоят очень мягкие на вид тапочки.
— Что?
— Извини. Забрал и не вернул, я имею в виду.
— А, — Шастун улыбается тоже, присаживаясь на край Арсеньевой постели и поздно понимая, что он, вообще-то, в уличной одежде. — Тогда твои нервы он тоже бортанул.
— Бездарный фраер, что с него взять.
Они оба смеются, будто не пережили несколько минут назад визит бестактного домового, увлёкшегося тюремными жаргонизмами как способом общения. Антон, не уходя далеко от темы, спрашивает:
— А откуда ты… Знаешь?
— Не поверишь, — снова улыбается Арсений. — В универе писал научную статью, оттуда как-то запомнилось.
Шастун понятливо кивает и утыкается взглядом в окно, занавешенное массивными блэк-аут шторами. А что он об Арсении, в честности, знает? Учился на политолога, но политологом не работает. Носит смешные носки, но смешные кроссовки ненавидит всей душой. Собирает коллекцию карт таро, но во Вселенную не верит. Арсений лежит на кровати после бессонной ночи, но всё равно красиво Антону улыбается. Это подкупает, и Шастун забывает, что собирался уходить.
— Что странно, — говорит он тихо, не сводя глаз с окна. — После изгнания духа никого из сущностей здесь не должно было быть ещё лет сто, не меньше. Причём в прямом смысле.
Арсений приподнимается на локтях и смотрит на Антона не мигая.
— Во время ритуала, проводимого борцами, то есть мной, прости за нескромность, образуется сильный магический всплеск, последствия которого чувствует вся нежить без исключения. Обычно в такие места больше никто не суётся.
— А у меня тогда сегодня что было?
— Аномалия.
Было бы здорово иметь в виду ту самую песню: что-то про талии и песочные часы. После того, что происходит в следующие несколько недель, Антон больше не может думать про музыкальное искусство. Он едет домой только днём, потому что нечаянно засыпает прямо у Арсения на кровати. Тот, по неизвестным Антону причинам, его не будит, накрывает пледом и откатывается на другую сторону кровати.
Ещё через пару дней Наденька возвращается из отпуска и соглашается почистить Антону зеркало. Квартира на Чернокнижной дышит магией и пряными благовониями. Шастун ненавидит запах этих адских палок, но всё равно терпит, пока Наденька, завязав волосы в небрежный хвост, корпит над свечами и ворохом засушенных лепестков облепихи. Облепиху Антон ненавидит тоже, но терпит, терпит, терпит… Радоваться очищенному от Арсеньева духа зеркалу приходится недолго, потому что спустя пару дней Антон снова его использует. И снова в квартире Арсения.
После появления у Арсения дома ещё одной нежити – на этот раз не очень дружелюбного призрака старой бабушки со странного вида кичкой на голове – списать всё на совпадение не получилось бы даже при большом желании. Антон снова едет к Арсению ночью, снова натыкается на водителя Александра и снова марает зеркало бабко-призраком, отчего Арсений, как будто привыкший к сверхъестественному в своей квартире, тихо посмеивается. Денег за работу Антон не берёт, заявляя, что предпочитает брать натурой. Арсений по-лисьи улыбается, но соглашается пойти с Антоном в кино, где весь фильм старательно пытается покрепче подъебать Антона, тыкая в каждую экранную тварь пальцем.
— А таких ловил? — шепчет он Антону прямо в ухо. — А этот на Стаса похож.
Носатый гоблин на экране говорит что-то про сокровища, но поплывший Антон уже очень давно не улавливает сюжет фильма.
— Гоблины вообще не так выглядят, кстати, — заявляет он после сеанса. — Они хоть матчасть бы изучили, что ли.
Арсений мягко улыбается, а потом невзначай касается руки Антона своей.
Спустя ровно одного оборотня, двух вампиров, в которых Антон с удивлением узнаёт Эдовых бывших, и нескольких полудениц, Шастун ведёт Арсения к Позову. Тот приоткрывает рот, завидя на пороге своего дома не только друга, но и ещё одного мужчину, с интересом озирающегося по сторонам. Антон понимает Арсения на всех уровнях – в квартире Димитрия есть на что посмотреть, – но осторожно подталкивает его за локоть, и Арсений оказывается внутри.
— Дим, я такого вообще никогда не встречал и вряд ли когда-то ещё встречу, — говорит Антон, меряя шагами комнату. Он почти стукается головой о ловец снов, спотыкается о ножку котла, в котором Позов варит не то приворотное зелье, не то суп к обеду. Антон совершенно случайно бросает взгляд на Арсения, сидящего на узком диванчике в самом углу комнаты, а Дима вопросительно выгибает бровь.
— Ты про него, что ли? — Позов кивает в сторону Арсения.
— Что? Нет. То есть, да. То есть, нет. Дим, не начинай, а.
Позов поднимает руки ладонями к Антону, советует ему не распаляться и задумчиво чешет седеющую бороду. Когда он подходит к Арсению, внимательно заглядывая в чужие голубые глаза, тот немного сжимается. Так выглядят школьники, когда видят маму, вернувшуюся с родительского собрания. Антон совсем не уверен, что Димитрий начнёт выговаривать Арсению за прогулы уроков.
— Проклятия имеются?
Арсений ищет глазами Антона и неловко отвечает:
— Э-э, не знаю.
— Ведьмы, колдуны, шаманы в роду были?
— Нет.
— Тёмной магией занимались?
— Не доводилось.
— Квартира заговорённая?
— Нет, — отвечает за Арсения Антон. — Я бы почувствовал.
Димитрий многозначительно кивает, ещё раз бросает взгляд на Арсения и выходит из комнаты, задев плечом сушёные веточки какого-то растения. Антон дожидается хлопка двери и присаживается к Арсению на диван, сверля взглядом противоположную стену. Отсутсвие места на диване заставляет Антона упереться своей коленкой в чужую, из-за чего кровь предательски приливает к щекам. Шастун не боится выглядеть глупо – Арсений уже видел его гоняющимся за оборотнем с веткой полыни в руках, – но всё равно смущается своего смущения, предпочитая занять руки прокручиванием любимого кольца. Арсений коленку не убирает, кажется, вообще не шевелится, только дышит чуть чаще обычного и немного сутулится.
— Он профи, не переживай, — говорит Антон, заполняя возникшую паузу.
— Как ты? — Арсений поворачивается к нему лицом.
Антон смотрит на чужие губы, которые Арсений имеет привычку покусывать. Арсений смотрит на него в ответ.
— Даже лучше.
Арсений подаётся вперёд первым, касается своим лбом Антонова, чужая чёлка щекочет Шастуну кожу. Антон прикрывает глаза, слушает собственное тело, которое вдруг начинает гореть, словно при температуре. Сидеть так с Арсением ощущается лучше, чем горячий чай холодной зимой. Антон успевает вдохнуть прежде, чем Арсений легко находит его губы своими, бросив тихое:
— Глупости.
Губы у Арсения горячие и сухие, Антону почти физически приходится подавить желание пройтись по ним языком. Вместо этого он проводит рукой по такой же горячей Арсеньевой шее и зарывается ладонью в чужие тёмные волосы, пропуская отросшие пряди между пальцев. Арсений рядом с ним мягкий и податливый, такой чарующий и волшебный, что Антон, заслушавшись стуком собственного сердца, пропускает, как открывается дверь.
***
Арсений до побелевших костяшек сжимает светлое дерево, и Антон готов поспорить, что кухонному столу никогда не описать ту боль и унижение, что он испытывает.
Шастун с характерным звуком выпускает член Арсения изо рта, облизывает сладкие из-за малинового лубриканта губы и мягко касается пальцами чужих бёдер. Арсений держится на ногах только благодаря столу, в который упирается задницей, и Антону, за плечи которого хватается время от времени. Из-под расстёгнутой рубашки Арсения виднеется грудь, усыпанная родинками, которые Антон так долго мечтал соединить в созвездия при помощи поцелуев. Теперь поверх созвездий болтается расслабленный галстук, который Арсений не успел снять, вернувшись с работы. Антон поднимается с колен и тянет Арсения на себя за тот самый галстук, отчего тот потом тихо стонет ему в рот.
Собственный член почти неприятно упирается в ширинку, и Антон порывисто выдыхает, когда Арсений осторожно спускает с него джинсы вместе с боксерами. Арсений не жалеет смазки, она приятно ощущается на плоти. Антон прикрывает глаза и выдыхает сквозь зубы, когда Арсений, совершив пару размашистых движений, задевает головку. Сам он поворачивается к столу боком и подбирается к Антону вплотную, почти хнычет и трётся членом о Шастуновское бедро. Антон целует его в макушку и за талию подвигает ещё ближе к себе.
— Какой ты красивый, — шепчет Антон и берёт член Арсения в свою ладонь.
Арсений кончает первым. Обмякает в руках у Антона, чуть загнано дышит и совсем не двигается, пока Шастун сам не доходит до финальной точки и не тянется за салфетками, валяющимися где-то на другом конце стола.
— Какой кошмар, а ведь здесь своими маленькими ножками ходил маленький Стас, — хихикает Арсений, забирая у Антона из рук спасительную пачку.
— Никогда не упоминай его всуе, — заговорчески шепчет Антон. — Особенно, если стоишь без штанов.
Арсений улыбается в ответ и клятвенно обещает так больше не делать.
— Мне вообще всегда было интересно, почему ты не пошёл на государство работать? — спрашивает Арсений спустя несколько часов, когда наливает Антону чай в симпатичную светлую кружку.
— Там нужно было быть в жёстких контрах со всей нечистью, а я, как видишь, другого поля ягода…
Арсений задумчиво кивает и, сделав пару глотков пахучей фруктовой жидкости, ждёт продолжения.
— Они же совсем как люди. Кто-то нормальный, кто-то просто терпимый, а кого-то реально лучше изгонять. Звучит, конечно, страшно. И я не то чтобы судьбы вершу, просто… Так устроено. Да и был бы там, — Антон тычет указательным пальцем куда-то вверх, явно имея в виду вакантное место в Службе. — Встретил бы тебя? Или Позова, которому мы, между прочим, всё ещё торчим тыкву.
— Странные у него прайс-листы.
— Зато проклятье твоё нашёл. И снял, к тому же.
— Благодарность выражается, — кивает Арсений, отставляет кружку в сторону и мягко подплывает к Антону, стоящему у окна. — А вообще, в ГСпбсс реально дураки работают. Я так считаю.
Антон нежно целует Арсения в висок, предпочитая не задумываться, откуда тот знает о сверхсекретной государственной организации.