Archive of Our Own

***

Проблема была в том, что он не знал, с чего начать.

Здравый смысл подсказывал, что должно было быть легко. Джон переехал обратно на Бейкер-Стрит, и это стало чрезвычайно приятным явлением. Бракоразводный процесс завершился в июне и был таким же малоприятным, как и само судебное разбирательство. Мэри забрала ребенка и переехала в пригород, так что у Джона появилось несколько месяцев на то, чтобы прийти в себя. Шерлок внимательно наблюдал за ним в ожидании признаков зарождающейся депрессии или хандры, несмотря на то, что первые несколько месяцев он со злостью сжимал челюсти, через какое-то время напряжение начало отпускать, и даже улыбка доктора перестала походить на гримасу. Впервые, когда Шерлок вновь услышал его смех, свободный от тяжести прошлого, что давила на его плечи последние… — так и быть, четыре года, даже если Шерлок и признал бы, что сам сыграл в этом не последнюю роль — он понял: Джон стал прежним.

Наступил август. Прошло ровно одиннадцать месяцев с тех пор, как Шерлок был ранен, а так же три месяца с тех пор, как он застрелил Магнуссена. В день Нового года его отправили на задание в Сербию и вернули спустя пять минут отсутствия, чтобы поручить поиски Мориарти. Возвращаться было особо не к чему. Выяснилось, что за этим стояла всего лишь пара хакеров с большим количеством свободного времени и чудовищно фанатичной преданностью Мориарти. К тому времени, как Шерлок поймал их, в МИ6 смягчились и в конце концов отменили его ссылку в Сербию. Леди Смоллвуд сыграла в этом вопросе не последнюю роль: несмотря на провал Шерлока в деле по возвращению писем ее мужа, она в довольно грубой форме сообщила ему, что, по крайней мере, он отомстил за публичный позор ее покойного супруга. Да и общественность была на стороне Шерлока: он в очередной раз устранил предполагаемую опасность со стороны Мориарти, а его угрозам не суждено было сбыться. Не то чтобы было, что устранять, как не было причин думать, что это был именно Мориарти, ведь он застрелился на крыше. Но публика всегда слишком занята обсуждением сенсации, чтобы обеспокоиться анализом фактов. Ему позволили вернуться на Бейкер-Стрит спустя месяц метаний по штаб-квартирам и отправки случайных сообщений Джону.

По возвращении он увидел, что Джон действительно скучал по нему, о чем и сообщил открыто, вместо того, чтобы сердиться по пустякам. Джону не позволили присоединиться и помочь, вместо этого Шерлок был вынужден работать в условиях, когда в периоды застоя расследования скуку мог развеять только Майкрофт. Это чрезвычайно раздражало. Особенно, потому что он до сих пор не был уверен в Мэри, о чем не раз и писал брату.

— Как ты мог расслабиться и позволить ей продолжать водить нас за нос? — требовал он ответа от брата. — Почему ты ничего не сделал?

Майкрофт вскинул брови до линии несуществующих волос.

— А ты почему? О, да — по той же причине, что и я. Мы не могли рисковать и спугнуть ее раньше времени. Разве что только ради Джона. Определенно, это кое-что значит для тебя. И не притворяйся, что это не так.

— Конечно, значит, — парировал Шерлок. — Он мой лучший друг.

— По меньшей мере, да, — недовольно фыркнул Майкрофт.

— Майкрофт, в последний раз…

— Шерлок, умоляю, — он поднял руку. — Я в состоянии отличить одно от другого. Ты лелеешь вполне искренние, но напрасные надежды, которые тебе плохо удается скрывать, — сухо сообщил Майкрофт. — Тем не менее, вопреки здравому смыслу и логике, ты поставил его счастье и благополучие превыше всего остального, включая некоторые, а то и абсолютно все доводы рассудка. Тебе придется поверить, что я ни в коей мере не обеспокоен тем, что мое мнение не принимается во внимание. И поэтому действую так, как считаю нужным в отношении женщины, которую ты знаешь, как Мэри Морстен.

— Ватсон, — тихо поправил Шерлок через минуту молчания. Майкрофту до сих пор удавалось заставить почувствовать себя несмышленым и уязвимым, и он ненавидел, когда брат, казалось, испытывал острую необходимость продемонстрировать свое неуважение и отсутствие солидарности.

Майкрофт закатил глаза.
— Учитывая, что их брак стоит между тобой и объектом твоей… привязанности, — последнее слово брат произнес таким полным презрения и отвращения голосом, на какой только был способен, — занятно, что ты так увлеченно защищаешь ее статус жены Джона.

Шерлок отвел взгляд.
— Это факт действительности, — сказал он. — Лучше просто принять его, не так ли?

— Это уже почти похоже на здравый смысл, — сказал Майкрофт и, улыбнувшись, добавил, — только это все потому, что ты не хочешь раскачивать лодку, в которой сидит Джон. Ты сделаешь что угодно, лишь бы не допустить, чтобы он на тебя злился, не так ли? — это был не вопрос; потом он вздохнул. — Я буду работать с мисс Морстен по мере необходимости. А ты найди Мориарти.

Так Шерлок принялся за дело: вычислил местоположение шутников и доказал их причастность, в результате чего брат смог поспособствовать их аресту. В конце концов, ему позволили вернуться домой, и он написал об этом Джону. Когда Шерлок вошел, Джон уже ждал его, сидя в гостиной. Он поднялся из своего кресла, едва заслышав шаги на лестнице. Увидев его, Шерлок замер в дверях. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Джон шагнул навстречу и крепко сжал его в объятьях, ни говоря ни слова. Шерлок вздохнул и с облегчением обнял его в ответ.

Выяснилось, что, несмотря на великодушие Джона и все приложенные им усилия, чтобы сохранить, их брак трещал по швам. Шерлок в тайне переживал, что без него некому будет отвлечь Джона, тот окунется в семейную жизнь и намеренно забудет все, что никогда и не хотел знать о Мэри. (Боялся, что он забудет Шерлока — вот истинный страх). В тот первый вечер Джон откровенно сказал ему, что когда вернулся на Бейкер-Стрит, не представлял, как дальше жить.

— Я думал, что поступаю правильно, — сказал он, глядя в огонь, который горел в камине. — Любить кого-то — значит прощать, давать вторые шансы.

Сидя в кресле, Шерлок зеркально повторял позу Джона, его спина облокачивалась на спинку, а локти покоились на подлокотниках.

— Так в чем проблема?

Джон тряхнул головой, пожал плечами и неопределенно повел рукой.

— Было бы намного проще, если бы она хотя бы притворилась, что раскаивается.

— В чем конкретно? — спросил Шерлок, не желая давить, но ясность была необходима.

— Во всем, — ответил Джон. — Во всей лжи. В том, что стреляла в тебя. И прежде всего в том, что стала убийцей.

— Ты ожидал что… она будет демонстрировать раскаяние?

— Она должна была! — сверкнул глазами Джон. — Я имею в виду, что она даже не поблагодарила тебя за то, что ты ради нее застрелил Магнуссена, за то, что спас ее от тюрьмы. Я просто не понимаю! Она приняла все как должное!

Шерлок несколько мгновений обдумывал эти слова, а потом спросил:

— И что ты собираешься делать?

— Я не знаю, Шерлок, — Джон покачал головой. — Я действительно не знаю. Я пытался поговорить с ней, но она непробиваемая как стена. Она выходит из себя и тут же меняет тему, начинает говорить о ребенке или о чем-то еще.

— Но, если тебя это так тревожит, ты не можешь оставить все без внимания, — он знал, как серьезно Джон относится к таким вещам. — Если подумать, странно, что смерть Магнуссена ее не успокоила.

— Это больше, чем странно, — сказал Джон. — Я почти уверен, что она ожидала, что ты, в конце-концов, сделаешь это ради нее.

— Не ради нее, — поправил Шерлок, скользя взглядом по комнате и надеясь, что смысл его слов будет достаточно ясен.

В свете огня было видно, как Джон немного покраснел.

— Ради меня, значит, — сказал он.

Итак, он понял. Хорошо.

И после этого конец стал уже неизбежен. Шерлок никогда не спрашивал Джона о деталях конфликта и о том, что подтолкнуло его сделать тест на отцовство. Но в тот день, когда Джон увидел результаты, он решительно съехал. Уже на тот момент причиной их постоянных, проходивших на повышенных тонах, ссор были слишком частые визиты Джона на Бейкер-Стрит — без Мэри, не так, как до свадьбы. Раз или два, к большому недовольству Шерлока, она приходила сама. Не то чтобы он мог заявить об этом открыто, поэтому был вынужден изображать гостеприимство, которого не чувствовал, хотя делал это вполне убедительно. Джон же, в отличие от Шерлока, вовсе замолкал и явно демонстрировал враждебность в ее присутствии. Он съехал в конце апреля, развод оформили в июне. Мэри устроила импровизированную распродажу, чтобы избавиться от всего, что Джон не успел забрать, а что не продалось — сожгла в тот же день. Джон был в ярости: он лишился большей части своего гардероба, и это не считая книг, DVD-дисков, а так же всего, что не влезло в чемодан, который он принес с собой в тот день на Бейкер-Стрит.

Шерлок купил Джону несколько джемперов в том стиле, которому тот в основном отдавал предпочтение, только чуть менее скучных. Если бы он заранее знал о том, что Мэри собирается делать, он бы послал одного из своих Бездомных все это выкупить вне зависимости от цены, но он узнал слишком поздно. Джон принял новые джемперы с вымученной улыбкой — весной все его улыбки были такие — и отправился по магазинам за новой одеждой. Но он носил подаренные Шерлоком, что подбодрило того не останавливаться.

Он держал дистанцию, ожидая, пока злость Джона поутихнет. Тем не менее, иногда это еще заставало его врасплох. Однажды он вернулся домой и застал Джона, рвущего статью в одной из газет, анонсирующую помолвку между игроком рэгби низшей лиги и некой Рут Феннель. Рут Фэннель была вылитая Мэри, только теперь с черными волосами. Шерлок спросил Джона, что он делает до того, как понял ответ. И когда Джон перестал кричать и расшвыривать повсюду клочки газеты, Шерлок не знал, что сказать. В конце концов, он наклонился, поднял ближайший к нему клочок бумаги, и после долгого, неловкого молчания предложил:

— Я понимаю, что сегодня теплый день, но, может, растопим камин?

Джон уставился на него, и Шерлок не мог определить, хочет он подойти и врезать ему или засмеяться. Джон не делал ни того, ни другого, просто стоял, с покрасневшим лицом и тяжело дышал, а потом вдруг коротко сказал:

— Да. Огонь. Немедленно.

И прежде чем Шерлок смог собрать газеты и отдать их ему, он начал сновать по гостиной, собирая все кусочки и закидывая их за каминную решетку прямо в пламя.

— Я дал ей второй шанс, — кипел Джон, бросая последнюю бумажку к остальным. — Больше никогда. Больше никогда. Я хорошо усвоил урок.

— Правильно, — сказал Шерлок и тактично промолчал о том, что специально отложил этот последний лист газеты, желая все же ознакомиться с текстом статьи. После этого он тайно проверял все газеты в течение следующих нескольких недель, пока некоторые незначительные новости не исчезли из поля зрения.

И понемногу Джон снова начал улыбаться, даже смеяться. Однажды поздней июньской ночью они сидели в своих креслах после ужина (Шерлок приготовил лазанью — любимое блюдо Джона) и только что досмотрели шпионский фильм, который начали прошлой ночью. Когда пошли титры, Джон довольно вздохнул и поставил пустую банку от пива на столик.

— Было здорово, — сказал он.

Шерлок посмотрел на него.
— Фильм? Или лазанья? — спросил он.

— И то, и другое, — ответил Джон. — Хотя я имел в виду вечер вообще, — он подарил Шерлоку редкую улыбку без каких-либо резких черт на лице. И добавил: — знаешь, здорово снова быть здесь с тобой. Вот что я хотел сказать.

Удивленный и немного взволнованный, Шерлок вдруг понял, что не знает, куда деть глаза. В итоге он пристально уставился в титры, скользящие по экрану, и произнес деланно равнодушно:

— Что ж, ты это сказал, — прозвучало слишком жестко. Взгляд его скользнул вниз и задержался где-то в районе коленей Джона. — Хорошо, что ты снова дома. (Нет, хуже: прозвучало как-то тихо и неуверенно. Не то, что он имел в виду. Еще хуже: он точно не был уверен, что же имел в виду).

Тем не менее, с того вечера дела пошли намного лучше. Джон повеселел, и их дружба, казалось, стала еще крепче, чем до инсценировки Шерлоком своей смерти с последующим исчезновением. Джон был мягок в общении с ним, не пытался избегать физических контактов, поэтому Шерлок позволил кое-какой идее развиваться в своей голове, которая сдерживалась, но присутствовала с самого начала.

Но теперь, когда это случилось, он не знал, как начать действовать. Не знал, как Джон отреагирует. Это было не просто очередное дело; если все пойдет не так, последствия дорого ему обойдутся. Конечно, с Джанин такая техника сработала идеально, но она ведь призналась, что с самого начала была настроена на флирт. Когда он узнал, где она работала (любопытно, что Мэри специально «забыла» об этом упомянуть), то написал СМС и предложил ей встретиться за чашкой кофе, и она легко согласилась. Но если бы она отказала ему, все было бы в порядке. Просто это ускорило его проникновение в офис Магнуссена — справедливая компенсация за три недели неудобств, которые он испытал, налаживая отношения с человеком, которому не был даже особо симпатичен. Но с Джоном все имеет значение: он не может рисковать, пока не будет уверен в его ответных чувствах, а пока это не так. Даже самую малость. И он не представлял, как прощупать почву, как деликатно выяснить потенциальную возможность подобного развития событий. Конечно, поведение Джона говорило о его платонической привязанности к нему, но Шерлок хорошо понимает разницу между понятием «дружба» и тем, чего он хочет.

Он уже решил, что ему придется соблюдать осторожность в каждом шаге.
Джон всегда любезно выполнял его просьбы. Возможно, Шерлоку стоит просто немного «обнаглеть», чтобы подтолкнуть Джона к более близкому взаимодействию с ним. Он привык экспериментировать, выясняя, как далеко сможет зайти Джон прежде чем отказать ему. До сих пор такого не случалось. Иногда он ворчал по этому поводу, но всегда делал то, о чем его просили, и не важно, насколько странной была эта просьба. А с тех пор, как Шерлок вернулся, он вообще перестал жаловаться.

Они оба сидели на кухне. Август стоял достаточно теплый. Чуть раньше они выходили по делам, так что Шерлок был в костюме, но без пиджака. Он закатал рукава рубашки, поскольку проверял результаты начатого вчера эксперимента по прорастанию споры. На Джоне были джинсы и футболка, и они оба были босиком. Шерлок ждал, пока зазвенит сигнал на его телефоне. Он специально установил его. Шерлок занят тем, что регулирует фокус на микроскопе. Его телефон начинает звонить, но он его игнорирует, зная, что это вынудит Джона ответить. Тот печатает еще приблизительно три слова. Телефон снова начинает звонить. Джон оглядывается.

— Это твой телефон, — совершенно предсказуемо говорит он.

— Ммм, — Шерлок меняет предметное стекло на микроскопе, не отрывая глаз от окуляра.

— Ты собираешься ответить?

— Не могу. Руки заняты.

Джон вздыхает. Телефон звонит снова.

— Ты хочешь, чтобы я его достал?

— Вероятно, ничего важного, — говорит Шерлок, зная, что это сводит Джона с ума.

Срабатывает идеально. Джон встает и обходит стол.

— Где он? — нетерпеливо спрашивает он.

— Карман рубашки, — Шерлок не уточняет, с какой стороны.

Джон стоит справа от него (как и ожидалось) и щупает пустой правый нагрудный карман, потом подходит с другой стороны и ловко выуживает телефон из левого, в то время как его другая рука покоится на спине Шерлока.

— Держи, — говорит он, пока Шерлока незаметно согревает это мимолетное прикосновение.

— Спасибо, — говорит он и берет телефон. Он вглядывается в него. — О, это всего лишь напоминание.

— О чем? — голос Джона звучит раздраженно.

— Это все мой эксперимент, — неопределенно отвечает Шерлок и отключает сигнал.

Джон возвращается к компьютеру, а Шерлок сожалеет, что заранее не подумал о способе заставить это прикосновение длиться дольше.

***

На следующий день Шерлок пытается снова. Он заходит на кухню, когда Джон готовит ужин. Джон любит, когда ему предлагают помощь, хотя всегда отказывается. Шерлоку понадобились месяцы, чтобы понять: Джону было важно само предложение, а не помощь как таковая. Правда, иногда он все же давал ему небольшие поручения. Он готовит что-то, что требует постоянного помешивания; обжаривает лук с чесноком на плоской сковородке и нарезает красный перец кубиками. На столе также дожидается коробка яиц и бутылка соевого соуса, из чего Шерлок предполагает, что это будет…

— Жареный рис? — уточняет он, заглядывая Джону через плечо, поскольку еще не выяснил, что в кастрюле.

— Ага, — Джон помешивает лук с чесноком и снимает крышку кастрюли с рисом, как делает всегда, когда готовит это блюдо. Шерлок завороженно наблюдает за его действиями.

— Морковка нужна? — спрашивает Шерлок.

— Возможно, — с сомнением отвечает Джон.

— Я могу порезать ее, — предлагает Шерлок.

— Конечно, будет отлично, — Джон бросает на него взгляд и мягко улыбается.

Шерлок отправляет эту улыбку в особую папку Чертогов, чтобы сохранить и насладиться ею позже, потом идет к холодильнику за морковкой и зеленым луком, о которых забыл Джон. Он всегда добавляет зеленый лук в последнюю минуту. Это одно из лучших его блюд. Тем не менее, он ненавидит резать морковь, и Шерлок об этом знает. Он берет разделочную доску и становится немного ближе к Джону так, чтобы его локоть время от времени задевал его, но не настолько близко, чтобы Джон велел ему отойти. Он тонко нарезает морковь наискосок, как любит Джон, пока сам он нарезает куриную грудку длинными полосками и добавляет их на сковородку. Шерлок обходит его, ловко удерживая морковь на доске, и кладет следом за курицей. Джон моет руки. Это очень мило и по-домашнему, но все равно недостаточно.

Что-то похожее у Шерлока было в те три недели, которые он провел с Джанин, но все это время он хотел лишь одного — чтобы рядом с ним был Джон, тот самый Джон, которого он не видел со дня свадьбы. Он уехал на Арубу на медовый месяц, и они не видели друг друга, пока Джон не нашел Шерлока в том полуразрушенном, но от этого не менее любимом логове всех местных наркоманов, что его очень разозлило. К тому моменту Шерлок в знак протеста и отчаяния уже убрал его кресло и был не в настроении, чтобы на него кричали. Наконец, все эти неприятности остались позади: Магнуссен, Джанин, ранение и, главное — Мэри. Теперь Джон снова здесь. Дома. С ним. И Шерлок жаждет большего, большего от Джона, несмотря на все трудности. Он ощущает, как внутри него разгорается пламя, которое так просто не исчезнет и не позволит себя проигнорировать. Он хочет Джона. Иногда так отчаянно. Он никогда не давал волю этим желаниям, но теперь не может справиться с собой, особенно когда Джон по-прежнему один после развода и, кажется, вполне счастлив просто… находиться здесь, с ним. И на этот раз Шерлок хочет, чтобы так и осталось навсегда. Больше никаких подружек. Никаких жен. Только они.

И более того, Шерлок желает Джона, и эти желания он успешно сдерживал из года в год. Он думал, что может подавить свое либидо, сосредоточиться на работе, и у него долгое время получалось. Но теперь это нечто намного большее, чем просто физическое желание. Он очень хорошо понимает, что если Джон снова уйдет к другой женщине, он не сможет снова этого вынести. Шерлок не сможет опять пройти через это. Не сможет отпустить Джона. Но как он может его удержать? Как убедить Джона в том, что ему нет нужды делить свою привязанность между лучшим другом и романтическим партнером, что он может получить обоих в лице Шерлока? Он очень хорошо осознает, что хочет именно этого. Но Джон всегда с завидным упорством заявлял всем, что они не такие и они не делают… этого. Это так, не делают. И как после подобных заявлений Шерлок может предложить ему начать отношения? Правда, Джон не избегает физических контактов с ним, он более раскован, чем прежде, участились его случайные прикосновения, и иногда он даже начал обнимать его. Но это по-прежнему не то, о чем Шерлок иногда позволяет себе фантазировать в темноте собственной спальни, слишком хорошо зная, что Джон лежит почти в точности над ним в своей комнате.

— Прости, я просто… — голос Джона заставляет Шерлока вынырнуть из своих мыслей: друг пытается дотянуться через него к плите, чтобы отрегулировать температуру под сковородкой.

— О, извини, — говорит Шерлок и отступает в сторону, впрочем, не слишком далеко. Когда Джон снова становится на свое место напротив сковородки, Шерлок ненавязчиво подходит ближе, притворяясь, что проверяет рис. (Смешно; его не нужно проверять. Время его готовности всегда одинаковое.) Тем не менее, он повторяет за Джоном, и ему это нравится.

— Шерлок, ты… — Джон посмеивается.

— Что? — обеспокоенно спрашивает он. (Неужели он зашел слишком далеко?)

Джон взмахивает рукой.
— Нет-нет, ничего, просто немного путаешься под ногами, — улыбается он ему.

Это хорошая улыбка, открытая и легкая, он совсем не напряжен. Шерлок улыбается в ответ и не двигается.
— Окей, — говорит он. — Хорошо.

Джон снова помешивает содержимое сковородки.
— Рис уже готов?

— Две минуты, — подтверждает Шерлок. — Я нарежу лук.

— Отлично, — Джон немного ждет, потом перекладывает рис из кастрюли на сковородку и смотрит на яйца, но Шерлок загораживает доступ к ним. Джон обходит его, левой рукой он тянется за яйцами, а правой удерживает Шерлока на месте. Это очень короткий момент полного контакта тел, когда Джон возвращается назад и проходит позади него, движение вызывает в Шерлоке внутренний восторг. Джон идет к мусорному ведру, чистит яйца, затем снова моет руки. Шерлок равномерно распределяет яйца, но отдает ложку Джону, когда тот возвращается, и отходит с дороги. Он открывает соевый соус и передает его Джону.

— А! — говорит Джон, щедро поливая рис. — Лук?

— Вот, — Шерлок ножом стряхивает его на сковороду, а Джон перемешивает. — Я накрою стол, — добавляет он, радуясь невинному оправданию прикоснуться к Джону, дотягиваясь до тарелок, стоящих на самой верхней полке. Другая его рука в это время обосновалась на плече Джона якобы для равновесия. И Джон по-прежнему не возражает. Он, вероятно, думает, что это его очередная причуда, и от мыслей этих Шерлок на мгновение мрачнеет.

Пустяки. Это прогресс. По крайней мере, он надеется, что так и есть. Шерлок находит ножи и вилки, кладет их на стол, Джон в это время раскладывает ужин по тарелкам прямо со сковородки. У них еще осталось полбутылки вина с прошлого раза, так что Шерлок открывает ее и разливает по бокалам. Джон снова улыбается ему, глядя поверх бокала, который поднял для тоста.

— Тебе слово.

— За повара, — Шерлок возвращает улыбку.

— За поваров, — поправляет его Джон. — За отличную команду.

— За лучшую, — они чокаются и пьют. В это мгновение Шерлок счастлив, несмотря на по-прежнему бушующее в нем пламя. Он чувствует, как горят его щеки.

***

Однако, похоже, прогресс отсутствует вне этих немногочисленных жестов и уловок. Джон, судя по всему, относит все его действия к сугубо платоническим, и Шерлок должен признать это справедливо: они всегда были довольно близки. Он пришел к выводу, что даже гораздо больше, чем большинство людей со своими друзьями. Ему особо не с чем было сравнивать, хоть Джон и обмолвился на свадьбе о том, что существуют определенные границы, до сих пор не установил ни одной. Никогда не отказывался сделать что-то, о чем Шерлок его просил, и не важно, какой странной была эта просьба. Весьма иронично, что именно сейчас оказалось проблемой то, что Джон с самого начала принял Шерлока со всеми его странностями, и просто не обращал на них внимания.

Шерлок пытается увеличить ставку. Как-то раз он заходит в ванную в то время, как Джон принимает душ, и говорит:
— Извини, забыл здесь телефон.

— Серьезно? — Джон невозмутим. — Я его не видел, — говорит он с другой стороны душевой занавески.

Нет, потому что его здесь не было, думает Шерлок, но вслух произносит:
— Я собираюсь в лабораторию ненадолго. Хочешь составить компанию? Тебя подождать?

Джон несколько мгновений обдумывает ответ, после чего говорит:
— Это зависит от того, что тебе там нужно. Просто эксперимент или…

— Нет, тело. Молли прислала СМС. Выглядит подозрительно, — Шерлок забрасывает приманку, зная (надеясь), что Джон клюнет.

Срабатывает.

— Я с тобой, — решает Джон. Он неожиданно выключает душ и немного отодвигает занавеску, являя взору влажный голый торс. — Раз уж ты здесь, передай мне полотенце.

Шерлоку понадобилось время, чтобы вернуться в реальность. Он понял, что не может отвести от Джона взгляд.

— Э… да, конечно, — торопливо говорит он, выныривая из своего полутранса.

Он находит полотенце, сует его Джону и спасается бегством в своей спальне.

— Сообщи, когда будешь готов, — просит Шерлок прежде, чем захлопнуть дверь.

Джон приветливо соглашается, а Шерлок падает на кровать и в отчаянии пялится в потолок. Должен ли он был что-то сказать? О чем-то намекнуть Джону? (Более откровенно, за рамками той скромной тактики, которую он избрал?). Но как? А еще он с легким ужасом замечает, что его тело отреагировало на вид Джона — мокрого и полуобнаженного. Ладно, полностью обнаженного, но ведь Шерлок видел только половину, не так ли? Волосы Джона после душа были гладко приглажены назад, капли воды ручейками стекали по груди и животу, а так же, вероятно, дальше вниз, задерживаясь в светлых волосах на теле прежде, чем добраться до ног.

Он определенно возбужден и не может пойти в Бартс в таком виде. Шерлок критически осматривает свое тело и понимает, что эрекция заметна. Обычно он мастурбирует редко, просто чтобы справиться с этими нечастыми биологическими потребностями. Он достаточно честен с собой, чтобы признать, что когда делает это — думает о Джоне. Но сейчас, когда Джон прямо здесь, в ванной за стенкой, когда неясные очертания его тела видны сквозь матовое стекло двери — это слишком. Черт, кажется, он уже это делает. Его левая рука лежит поверх брюк, а пальцы небрежно сжимают член. Запретный плод сладок, и это еще больше сводит с ума. Пальцы Шерлока расстегивают брюки прежде, чем он успевает подумать об этом, взгляд фокусируется на силуэте Джона за стеклом. Он украдкой достает член из штанов и начинает ласкать себя. Риск быть застигнутым врасплох одновременно сдерживает и усиливает удовольствие.

Джон по-прежнему в ванной, его синее полотенце «плавает» пятном сквозь стекло, потом он избавляется от него и наклоняется к раковине: может быть, рассматривает свое отражение в зеркале или бреется. Рука Шерлока двигается быстрее, и он закрывает глаза, наслаждаясь ощущениями больше, чем обычно. Обычно он просто хочет кончить как можно быстрее. Правда, в последнее время его тайные желания относительно Джона проникли в неясное и утомительное, но необходимое действие и очень быстро сделали процесс намного приятнее. Сегодняшний день не исключение. Ему интересно, что они будут делать, если Джон когда-нибудь решит, что заинтересован в нем? Захочет ли он полноценного секса с ним? Как это будет? Они возьмут друг друга за просмотром вечерних новостей по телевизору? Или Джон будет напористым и властным — крепко сожмет его плечи и с силой прижмет к стене? Боже… Эта мысль определенно очень привлекательна. Шерлок быстро скользит рукой по всей длине влажного ствола. Он не знает, как бы воспринял идею оказаться «снизу», но часто задумывался о том, чтобы, лежа в кровати, прижаться к Джону со спины и овладеть им, если тот, конечно, будет не против. Шерлок мог бы делать это с ним в постели, в гостиной, склоняясь над ним на диване. На полу. Или на кухне. На самом деле, где угодно. В каком-нибудь глухом переулке — опасность и возможные свидетели. Джону это могло бы понравиться.

Удовольствие нарастает, пока он продолжает ласкать себя. Уже скоро… Мысли о том, чтобы заняться сексом с Джоном — войти в Джона, быть в нем — всегда заставляют его кончить гораздо быстрее. Все остальное может надолго затянуть процесс. Но сейчас Шерлок снова думает о влажном теле Джона и гадает, что бы произошло, если бы он подошел к занавеске и прикоснулся к Джону? Провел пальцами по его идеально-пропорциональному телу, взял в руку его член? Это ничего, если бы вначале он был мягким, теплым и расслабленным от душа. В его руке он бы стал твердым, и…

— Шерлок? — голос Джона звучит прямо за дверью, а его силуэт виден гораздо отчетливее.

Шерлок даже не заметил, как тот пошел к двери, и теперь отчаянно надеется, что Джон не заглянет в спальню, как часто делает.
— Да? — отвечает он, отважно пытаясь скрыть одышку.

— Я буду готов через десять минут, — говорит Джон. — Только поднимусь переодеться.

Он не заметил. (Хорошо.)

— Ладно, — отвечает Шерлок.

Прежде чем продолжить, он ждет, пока отдаляющиеся шаги Джона затихнут в коридоре. Шерлок кончает в течение тридцати секунд — быстрее, чем ожидал. Под рукой ничего нет, поэтому брюки и рубашка безнадежно испачканы. Теперь ему необходимо переодеться. Как нелепо; нужно было готовиться лучше, только он не ожидал, что у него случится эрекция и, соответственно, возникнет необходимость от нее избавиться прямо сейчас. После того, как Шерлок убедился, что Джона нет внизу, он идет в ванную помыть руки и оценить ущерб, нанесенный костюму. Вытирает большую часть этого «ущерба» с рубашки, потом быстро снимает брюки, носки и, пока Джон не спустился, переодевается в другой костюм.

***

В такси Джон молчит, но Шерлоку эта тишина кажется уютной. Как только они добираются до места, Молли провожает их к телу и указывает на странные пятна на коже на ребрах жертвы. Шерлок склоняется над ним, чтобы получше рассмотреть.

— Лестрейд видел это?

— Дело ведет не он, — Молли берет свой планшет и отходит в сторону от лампы, которая освещает тело. — Со мной разговаривал сержант Холлси.

Шерлок подавляет желание застонать: Холлси не самый его любимый сотрудник Скотланд-Ярда. Он принюхивается к пятнам.

— Не вздумай это лизнуть, — предостерегает Джон, стоя позади него.

— И не собирался.

Джон фыркает, показывая, что он об этом думает. Шерлок рассеянно берет у Молли перчатки и тщательно натягивает их на длинные пальцы.

— Ожоги, — говорит он спустя несколько минут. — Кислота, я думаю.

Молли морщит лоб.

— Но это точно следы ударов, нанесенных…

— Проверь на наличие частиц, — перебивает Шерлок. — Я бы сказал, удары нанесены чем-то металлическим. Джон?

Джон проходит к трупу с его стороны, останавливаясь непривычно близко. Шерлок пытается игнорировать это, хотя прикосновение приятно согревает левый бок.

— Хмм, — задумчиво произносит Джон, абсолютно не представляя, что с другом делает его присутствие. — Может быть. Ты думаешь, жертву поранили чем-то металлическим, и это что-то было смазано кислотой? Что это может быть?

— Не знаю, это зависит от типа кислоты, — Шерлок смотрит на Молли. — Мне понадобится образец.

— О, да, конечно, сейчас, — Молли идет к шкафу и достает предметное стекло, потом возвращается назад. Шерлок забирает образец наверх в лабораторию, Джон следует за ним почти вплотную.

Спустя примерно полчаса Шерлок определяет тип кислоты и сообщает Джону, что нападавшие использовали орудие, которое можно найти на автомобильном заводе: в ране обнаружились следы промышленной машинной смазки.

Джон впечатлен. Он снова с левой стороны подошел почти вплотную.

— А мы знаем, на каком именно заводе? Или марку автомобиля?

— Нет. Мне нужно выяснить тип смазки.

На его руках по-прежнему перчатки, и уже довольно грязные. Джон замечает это.

— Где твой телефон? — спрашивает он.

— В правом кармане, думаю, — это правда, сейчас он не притворяется.

 Вместо того, чтобы обойти с другой стороны, Джон подходит еще ближе.

— Карман пиджака или брюк?

Прежде чем Шерлок успевает ответить, рука Джона уже принимается ощупывать правый карман его брюк — в опасной близости от члена. Дыхание Шерлока резко сбивается.

— Пиджака! — его голос звучит более взволнованно, чем того требует ситуация.

— О, прости, — извиняется Джон, впрочем, не вполне искренне. Его рука скользит вверх, касаясь груди, к правому карману рубашки. — Ой, пиджака, — поправляет он себя. — Подумал, ты имеешь в виду рубашку, — его рука ныряет в карман пиджака и выуживает телефон. — Мне самому поискать? Твои перчатки грязные.

Его близость и фантомные прикосновения рук — истинная пытка, но Шерлок кивает.

— Пожалуйста.

— Какой запрос сформулировать? — Джон печатает на телефоне Шерлока, не двигаясь с места. Он вводит название, а вместо того, чтобы показать экран с содержимым Шерлоку, кладет правую руку на его плечо и держит телефон так, чтобы они оба могли видеть результаты поиска. — Какая из этих ссылок?

— Вторая, — заключает Шерлок. Джон очень близко, его лицо открытое и заинтересованное, и он очевидно не замечает, как действует на него.

Когда Молли врывается в лабораторию, Джон резко отступает, прочищая горло. Девушка не обращает на это внимания. Джон сообщает ей результаты раньше Шерлока, позволяя ему тем самым перевести дух и удалить образец из чашки Петри. (Джон сделал это целенаправленно? Он пытается поддразнить его за то, что «путался под ногами» накануне во время приготовления ужина?). Ситуация смутила его; Шерлок чувствует себя взволнованно и неуверенно, и ему не нравится это состояние. Названия завода вполне достаточно, чтобы раскрыть преступление, поэтому Молли звонит Холлси и сообщает ему новости, а Шерлок уже достаточно пришел в себя, чтобы вместе с Джоном направиться к выходу. Он собирается поймать такси и поехать домой, но Джон предлагает вместе перекусить — как раз время ланча. Шерлок соглашается. Все было бы просто идеально, если бы только после случившегося в лаборатории Шерлок не был таким молчаливым. (Случилось ли что-нибудь вообще? Шерлок очень хотел бы это знать).

***

Он точно помнит, когда впервые осознал свои чувства: поначалу они потрясли его и показались чем-то туманным, ускользающим и непонятным, да и проявлялись только физически. Это случилось где-то за два месяца до его прыжка с крыши Бартса. Они с Джоном покидали место преступления — это было ужасное убийство в заброшенном полукруглом кирпичном тоннеле канализации. По ходу их движения потолок тоннеля постепенно стал снижаться. Шерлок повернулся предупредить Джона, что нужно пригнуться, но увидел, как легко он идет дальше, совершенно не замечая и не беспокоясь о том, что может удариться головой. С его ростом это было нетрудно, и что-то в этой мысли неожиданно поразило Шерлока. Джон весьма хорошо устроен. Так или иначе, но вдруг осознать это было приятно. Чрезвычайно приятно. И все же, несмотря на небольшой рост, он был большим человеком во всех отношениях. Кроме того, он умудрялся сочетать в себе массу противоречий: врач и военный, домосед и адреналиновый наркоман, физически не высок, но духовно возвышен.

С тех пор Шерлок чувствовал странное желание прикасаться к Джону: обнять, ощутить его невысокий рост в контрасте со своей долговязостью, исследовать его мускулистое, крепкое тело своим. И в тот момент он просто замер с открытым ртом, уставившись себе под ноги: на языке замерли бесполезные предостережения. Джон озадаченно взглянул на него и пошел дальше. Он говорил что-то о том, что нужно взять кэб, о том, что он мечтает поскорее попасть в душ, и Шерлок пошел за ним, практически ошеломленный неожиданным пониманием: он страстно увлечен Джоном, причем уже до невозможности давно. С каких конкретно пор, он не знал. С самого начала? Или это случилось спустя какое-то время после встречи? Всегда ли это было именно так? На его лице застыло привычное невозмутимое, почти угрюмое выражение, такое же, как и пасмурное небо над головой, которое, впрочем, показалось слишком ярким после сырого, мрачного тоннеля. Но, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у него бушевал водоворот мыслей, а недавние неожиданные открытия обжигали огнем.

С тех пор, как он осознал чувства, они никуда не пропали. Все еще есть, и всегда были. Только теперь, когда Мэри больше нет в их жизни, а шумиха после развода улеглась, Шерлок иногда позволяет себе подумать обо всем этом. Но Джона в этом отношении так сложно «прочитать», что почти невозможно понять разницу между его платонической нежностью и готовностью к чему-то большему! Желательно, к чему-то большему. Намного большему. Случаются моменты, когда желание обладать Джоном грозится задушить его. Он хочет уткнуться лицом в его волосы, опутать его руками и ногами и не выпускать так долго, насколько это возможно, прикасаться к его лицу, накрыть его рот своим, чтобы понять, будет ли вкус поцелуя таким, каким он его представляет. Он хочет провести языком по рельефному шраму от пули на его левом плече и за ним, хочет попробовать на вкус кожу за его ушами и под коленями, покрыть поцелуями его тело, особенно в районе паха, где бедро присоединяется к туловищу. И это, конечно, далеко не все, чего хочет Шерлок. Он жаждет интимных прикосновений к Джону, быть в нем, или ощущать Джона в себе — сама эта мысль настолько опьяняющая, что он очень старается не позволять себе мечтать об этом, пока Джон в комнате или вообще в доме. Шерлок настолько сильно этого хочет, что иногда кажется, что он сойдет с ума от отсутствия подобной близости, особенно когда Джон постоянно находится перед глазами — одно его присутствие подобно пытке. Но когда он куда-то отлучается, это еще более невыносимо.

Он постоянно начеку в ожидании любых подобных сигналов от Джона, но тот слишком хорошо маскирует все свои действия под дружбу. Либо это она и есть. В конце концов, он женился на женщине. Что точно можно сказать о Мэри Морстен, или Рут Феннель, или А.Г.Р.А., так это то, что она определенно была женщиной. Насколько мог судить Шерлок, который уделил этому вопросу много внимания за последние приблизительно восемь месяцев, Джон никогда не встречался с мужчинами. Вполне вероятно, Джон решил, что с него хватит этих свиданий, поскольку Мэри основательно подорвала его доверие (впрочем, как и сам Шерлок до этого), и теперь он просто решил провести остаток жизни независимым холостяком, живя и работая со своим лучшим другом. И ничего больше. Он дал Мэри второй шанс и возможно теперь стал более осторожным в отношении будущего с Шерлоком, не желая повторять ту же ошибку. Это вполне можно понять, и Шерлок знает, что должен быть доволен уже самой возможностью дружбы с Джоном длиною в жизнь. И он доволен, дружба Джона имеет для него первостепенное значение, но если существовала возможность чего-то большего, Шерлок очень хотел бы это знать.

Голос Джона вырывает его из этих мыслей, и Шерлоку приходится попросить его повторить сказанное. Джон слегка лукаво улыбается ему.

— Просто спросил тебя, хочешь ли ты еще чая, раз уж я все равно включил чайник.

— О, — только это. — Конечно, хорошо. Спасибо.

Джону нравится, когда он говорит «спасибо», поэтому теперь он старается делать это как можно чаще. За что и получает еще одну улыбку — в дополнение к остальным, хранящимся в специальной папке в Чертогах. Проходя мимо, Джон хлопает его по плечу. Шерлок десять минут анализирует точный характер этого жеста и неожиданно обнаруживает, он снова упускает все, что говорил ему Джон за это время.

***

Спустя три дня и разочаровывающе простого дела они смотрят новости. Шерлок идет на кухню поставить чайник, а Джон просит принести ему пиво.

— Я делаю чай, — отвечает Шерлок. — Хочешь и того, и другого?

— Нет, только пиво, пожалуйста.

— Хорошо, — Шерлок передумывает пить чай и выключает чайник, после секундного колебания достает из холодильника две бутылки. Обычно он не пьет пиво, разве что иногда, при случае. Он приносит бутылки в гостиную. Джон сидит на диване, небрежно забросив одну руку на спинку; его левая щиколотка устроилась на правом колене. Он сидит слева, оставляя остальную часть дивана для Шерлока. (А Джон в курсе, что выглядит это так, будто он ожидает, что Шерлок сядет именно туда, где покоится его рука?). Шерлок решает, что это неважно, ведь обычно он предпочитает сидеть именно здесь, поэтому опускается рядом с Джоном.

— Вот.

— За тебя, — Джон убирает руку со спинки дивана, чтобы открутить крышку бутылки, а потом, к тайному удовлетворению Шерлока, возвращает ее на место.

Велик соблазн откинуться назад, коснуться шеей руки, но он решает не испытывать удачу. Новости оказываются весьма унылыми. Джон переключает канал после того, как они узнали, что в криминальном мире не происходит ничего интересного, а второй по важности сюжет оказался передачей «Собаки на страже порядка». Джон находит старый шпионский фильм, который они уже когда-то смотрели, и оставляет его.

— Мне нравится, — внезапно говорит Шерлок, потягивая пиво.

Он скорее чувствует, чем замечает, как Джон немного повернулся к нему лицом.

— Нравится? Я думал, ты назвал его несерьезным и скучным в прошлый раз.

— Нет, — опровергает Шерлок, хотя в целом это правда. — Мне понравилась часть о сейфах.

У Джона вырывается небольшой смешок.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, — его рука перемещается со спинки дивана на плечо Шерлока, слегка сжимая его. — Ого, как ты зажат.

— Я плохо спал прошлой ночью.

— И предыдущей тоже: ты боролся с подозреваемым в ограблении банка, я все хорошо помню, — Джон наклоняется вперед и ставит пустую бутылку на кофейный столик. — Хочешь, сделаю массаж?

Шерлок колеблется: он очень хочет, но чувствует, что, вероятно, ему не стоит это демонстрировать.

— Тебе не обязательно делать это.

— Я хочу. Давай, ты сразу почувствуешь себя лучше и хотя бы выспишься этой ночью.

Шерлок сдается.

— Куда мне…

— Просто сядь на пол передо мной и сними халат. Вот так, — добавляет Джон, и Шерлок устраивается на ковре перед его ногами, которые тот расставляет немного шире на случай, если он захочет откинуться назад. Он с ужасом осознает, как бы грубо это ни было, насколько близко оказалась его голова от члена Джона. Он уверен, что может даже почувствовать его тепло своей шеей, и эта мысль опасно-интересная. Пальцы Джона начинают вжиматься в твердые мышцы его плеч и шеи, и довольно сильно, учитывая их небольшой размер. У Джона прекрасные руки. Джон, прикасающийся к нему — это в любом случае опасно, и именно поэтому массаж такой потрясающий. Местами больно, но также чрезвычайно приятно. Он не помнит, когда в последний раз ему делали массаж; кажется, это было очень давно. Шерлок закрывает глаза, и фильм по телевизору словно куда-то исчезает. Ничего не существует вокруг, кроме проворных пальцев Джона, массирующих его жесткие мышцы.

— Ты очень напряжен здесь, — говорит Джон, нажимая сильнее; Шерлок резко вдыхает, и от него это не укрывается. — Прости, — извиняется он. — Вероятно, это больно. Ты должен был сказать мне, или пойти к терапевту. Сделать хоть что-нибудь.

— Ммм, — все, что может сказать Шерлок. Боль ослабла и на ее место вернулось удовольствие от массажа. «Ммм» — это все, что он может сказать, чтобы себя не выдать. Пальцы Джона сделали его совершенно неспособным формулировать адекватные мысли.

— Наклонись вперед, — говорит Джон немного спустя, и Шерлок тихо подчиняется, все еще пытаясь издавать адекватные звуки относительно редких, брошенных мимоходом комментариев Джона. Его руки путешествуют вдоль позвоночника Шерлока по спине и лопаткам. Мышцы медленно расслабляются, и каждое нажатие пальцев и ладоней Джона кажется захватывающим. В этом нет ничего даже отдаленно сексуального, однако Шерлок вдруг понимает, что ужасно возбудился. Становится еще хуже, когда Джон вновь заставляет его выпрямить спину и прокладывает пальцами путь по его шее к волосам, зарываясь в них и массируя кожу головы. Шерлок чувствует, что его выдохи становятся тяжелыми, и пытается скрыть этот факт. Он ощущает, как эрекция давит на шов молнии его штанов, и каждое новое прикосновение пальцев Джона только усиливает ее. Эти чертовы пальцы тянут его за волосы, массируют мочки ушей, и Шерлок осознает, что реально сейчас в любой момент может кончить от неудовлетворенного желания. Наконец, Джон в последний раз сжимает его плечи и говорит:

— Ну вот. Лучше?

— Ммм, — голос звучит немного искаженно, поэтому он прочищает горло. — Да. Спасибо, — ответ получается каким-то жестким и слишком формальным.

Но, похоже, Джон не заметил.

— Всегда пожалуйста, — зевнул он. — Думаю, отправлюсь в постель, фильм закончился.

— Окей, — Шерлок даже не заметил, что фильм уже не идет. Его глаза по-прежнему закрыты, а его член в брюках по-прежнему до обидного возбужден. Он не может нормально пошевелиться, пока Джон в комнате, или пока не придумает, что взять в руки и держать прямо перед собой. Но ничего нет; он отбросил халат слишком далеко, чтобы можно было до него дотянуться, а ничего другого в зоне досягаемости нет. Ему просто нужно дождаться, пока Джон уйдет наверх.

Джон поднимается на ноги.

— Не собираешься спать? — беспечно спрашивает он.

Шерлок открывает глаза и еще ближе подтягивает колени к груди, пытаясь скрыть свое состояние.

— Нет, я тоже скоро ложусь.

В улыбке Джона что-то хищное, или просто так кажется, хотя, возможно, это просто игра света.

— Прими душ, — предлагает он. — Это поможет твоим мышцам остаться расслабленными.

— Возможно, спасибо, — Шерлок сглатывает и ждет, пока Джон уйдет.

— Хорошо, — уголки его губ дергаются. — Помочь подняться?

— Я в порядке, — торопливо отвечает Шерлок и снова добавляет, — спасибо.

Джон вновь улыбается и вздыхает. (Почему он вздыхает?)

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — голос звучит абсолютно нейтрально, это лучшее, на что он мог надеяться, учитывая, что он просто ждет, пока Джон поднимется к себе, чтобы с болезненной осторожностью встать на ноги. Как только шаги Джона затихли на лестнице, он устремляется прямо по коридору в душ. Оргазм от его безумной и отчаянной мастурбации оказывается настолько сильным, что он почти теряет сознание под струями горячей воды. Шерлок выключает воду, вытирается, продолжая тяжело дышать, потом идет в комнату лечь.

Он мог стонать вслух. Это становится невыносимым. Рано или поздно Джон должен заметить, и что тогда с этим делать? Вероятно, Джон должен знать, есть ли шанс им пересечь эту черту, но если он знает и не хочет этого, не хочет Шерлока так же, как он хочет Джона, тогда это бесповоротно разрушит их дружбу. Безвыходное положение. Что он должен делать? (Он в отчаянии.) Шерлок переворачивается на бок и заставляет себя не думать об этом, попытаться заснуть, но не может думать ни о чем другом. Желание прикасаться к Джону, выяснить, сможет ли он сам спровоцировать в нем такую же ответную реакцию, не оставляет его. Он представляет их положения наоборот: Джон, откидывающийся назад, чтобы поцеловать его после оргазма; Шерлок, наклоняющийся через его плечо, чтобы дотянуться до губ, рука на волевом подбородке Джона. Каждую ночь ему являются новые фантазии и новые возможные варианты того, как бы это могло произойти. Хотя, на самом деле, он не готов ни к одному из них.

***

В следующие несколько дней ничего не происходило. Шерлок не предпринимал никаких особых попыток сблизиться с Джоном. Так или иначе, тот, похоже, вообще этого не замечал или не придавал особого значения. Когда Шерлок был уверен, что не будет пойман за своим занятием, он не сводил с Джона пристального взгляда. Он в отчаянии терзал себя вопросами, что же предпринять дальше, как выбраться из этого тупика и перестать топтаться на месте?

Шерлок наблюдал, как рот Джона касался края чайной чашки, как его губы обхватывали кусочек картошки, который он собирался съесть с вилки. Наблюдал, как глаза Джона, при свете лампы или когда тот смеялся, могли поменять свой светлый оттенок на темно-синий. Шерлок хотел и не знал, как перевести эти чувства в слова, как сформулировать их и превратить в просьбу? Разочарование нарастало, и прежде всего разочарование в себе самом. Предполагалось, что это не должно было быть так сложно, словно аэрокосмическая наука. Как перевести те образы, что поселились в его Чертогах, те неясные представления о близости с Джоном в узконаправленную сферу простых понятий — это же просто невозможно! Понятие «Любить» и близко не может передать все то, чего он жаждет от Джона; «Поглотить» — слишком сильное определение, «привлекать» — смехотворно слабое. Он хочет исследовать каждую клеточку его кожи; услышать, как Джон произносит его имя всеми возможными, присущими ему, тональностями голоса; хочет запечатлеть на фотографии, нарисовать на бумаге, вылепить из глины, построить график звуковых волн его голоса, который меняется в зависимости от настроения хозяина. Исследовать его волосы, плотность костей и ногтей; увидеть его ДНК, закручивающуюся в спираль в его крови и сперме — все это, просто абсолютно все. Он хочет знать Джона настолько хорошо, как если бы он мог оказаться в его теле и узнать его, как собственное; хочет, чтобы и Джон хотел узнать его настолько же глубоко. Это все — слишком, но этого никогда не будет достаточно. Шерлок размышлял, глядя в газету, но на деле боковым зрением наблюдал за пьющим чай Джоном. Если хлопок по плечу может завладеть его вниманием примерно на час, то что сможет поцелуй? От одной этой мысли его пробирает дрожь.

— Ты простудился? — рассеянно спрашивает Джон, не отрывая пристального взгляда от одной из газет. И, тем не менее, он заметил. Даже спустя столько времени он все так же связан с Шерлоком, «настроен» на него.

— Нет, — Шерлок переворачивает страницу. — Должно быть, сквозняк.

— А, — Джон продолжает чтение и между ними воцаряется миролюбивая тишина.

Шерлок хочет швырнуть свою чашку в стену и запереться в спальне. Это пытка.

***

Как-то ночью Джон тащит его в паб вместе с Лестрейдом (терпимо), Андерсоном (почему?), сержантом Холлси (утомительно, скучно), Донован (не многим лучше), Диммоком (невыносимо, но терпимо после нескольких стаканов алкоголя) и еще несколькими другими людьми, имена которых он сразу же забыл. Каким-то образом он, должно быть, выпил слишком много (он подозревает в этом участие Джона). В результате, они задремали в такси по дороге домой, а потом, спотыкаясь и громко смеясь, с трудом смогли подняться по лестнице.

Джон открывает дверь в квартиру.

— Где виски? Я еще не догнался, — объявляет он.

Это его шумное хмельное настроение. Шерлок раньше уже много раз видел его таким. Не имеет смысла спорить с Джоном, когда он в таком состоянии.

— Кухня, самый правый шкаф, верхняя полка.

Он наблюдает, как Джон (медленно) переваривает информацию, потом хмурится, глядя на упомянутый шкаф.

— Хочешь, чтобы я достал его тебе? — предлагает Шерлок, ухмыляясь.

— Заткнись, — приветливо ворчит Джон. — И да. Достань чертов виски и не ставь так высоко в следующий раз.

— Что-то должно стоять на этой полке. Мы не можем держать все, что у нас есть, на нижних только потому, что один из нас…

Джон вырывает бутылку у него из рук.

— Скажи это и пожалеешь, — обещает он. — Возьми стаканы.

— Властный, — комментирует Шерлок, но, тем не менее, отправляется на поиски чистых стаканов.

— Классный, — в тон ему противоречит Джон. — Мы могли бы просто пить из бутылки.

— Это, определенно, наименее вероятное определение понятия «классный», — говорит Шерлок, закатывая глаза, но не может сдержать улыбки.

Джон падает в свое кресло как мешок с камнями и сильно вздыхает, но протягивает руку к стакану, который принес Шерлок.

— Давай сыграем в игру, — говорит он так, словно объявляет войну.

— В игру, — повторяет Шерлок, присаживаясь напротив него и отмечая, как волосы Джона переливаются под искусственным освещением. — Это будет одна из тех игр, требующих обширных знаний массовой культуры? Если так, ты должен знать, что я нахожу их утомительными и…

— Ладно-ладно, никакой поп-культуры, — ворчит Джон, перебивая его. Потом его глаза загораются. — Давай сыграем в «Правду или Последствия».

Шерлок удивленно смотрит на него:

— И в чем суть?

— Просто говорить правду. Не самая твоя сильная сторона, я понимаю, но…

— И какие последствия? — перебивает Шерлок.

Джон подбирается к той стадии, когда говорит слишком много и о таких вещах, о которых пожалеет утром. Как в тот раз, когда Шерлок узнал, что его отношения с Сарой Сойер не дошли до интимной стадии. Впрочем, он и так это все время подозревал, несмотря на их совместную поездку в Новую Зеландию. Отсутствие физического контакта между ними могло объясняться своего рода старомодным религиозным ограничением или чем-то в этом духе. Однако Джон смутился, когда несколько дней спустя Шерлок спросил об этом.

Джон пожал плечами.

— Ничего особенного. Ты просто должен будешь пить. Включая те случаи, когда второй игрок сочтет, что ты лжешь.

Шерлок позволяет себе еще одну ухмылку.

— Должно быть очень просто для меня. Ты самый худший лжец на планете.

— И это говорит человек, который едва ли знает, на какой именно планете, — парирует Джон.

— Я знаю, на какой планете, — Шерлок делает глоток виски и ставит стакан. — Кто начинает?

Какое-то мгновение Джон смотрит на него, прищурившись, потом говорит:

— Я начну. Правда или ложь: у тебя есть убежище за часами Биг Бена.

Шерлок фыркает.

— Ложь. Это смешно. С чего ты это взял?

— От Миссис Хадсон, — говорит Джон. — Я знал, что это неправда.

— Абсолютная, — Шерлок изучающее смотрит на него. — Правда или ложь: ты отрастил те усы, так как Мэри сказала, что думает, будто они тебе пойдут.

Губы Джона сжались в тонкую линию при упоминании Мэри. Или усов. Возможно, обоих.

— Правда. Хотя очевидно, что ее теория провалилась, поскольку они ей все время не нравились. Однако, она утверждала, что не ненавидела их так же сильно, как ты.

— Они были ужасны.

— Иди нахрен, — уголки его губ, тем не менее, дергаются. — Моя очередь. Правда или ложь: ты никогда никого не убивал до Магнуссена.

Шерлок подтверждает это:

— Правда, я думаю. Я, конечно, стрелял в людей раньше, но не думаю, что последствия имели летальный исход.

— Сожалеешь? — Джон смотрит на него поверх края стакана.

— Нет, — кратко отвечает Шерлок. — Это было необходимо. Его информацию — его Чертоги разума необходимо было уничтожить.

Джон слегка улыбается:

— Согласен. Твоя очередь.

— Хмм, — Шерлок задумывается. — Правда или ложь: ты действительно никогда не видел истинную натуру Мэри.

— Правда, — Джон перекатывает виски по стенкам стакана и, нахмурившись, смотрит на содержимое. — Я действительно не видел. Конечно, я не был абсолютно слеп, но ясно этого не замечал.

Шерлок задается вопросом, что конкретно имеет в виду Джон. (Должен ли он спросить?). Но прежде, чем он решает, Джон задает свой следующий вопрос.

— Правда или ложь: то, что Майкрофт сказал в тот день в Букингемском дворце? — Джон колеблется, немного смутившись, но затем смотрит на Шерлока.

— Майкрофт много чего говорил в тот день, — отвечает Шерлок, хотя и подозревает, что знает, о чем говорит Джон.

Джон прочищает горло. (О, его догадка таки верна, что ж…).

— То, что ты, эм… что ты… — он останавливается и вновь смотрит прямо на Шерлока. — Что ты никогда ни с кем не был.

— Я был со многими людьми, — Шерлок осознанно выдает глупый ответ. — Я с тобой прямо сейчас, это очевидно.

— Ты знаешь, о чем я.

Шерлок уклоняется от вопроса:

— Ложь. Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Лжец. Пей.

Шерлок делает большой глоток виски и старается игнорировать то, как внезапно подскочил его пульс.

— Правда или ложь…

— Погоди-ка! Ты не ответил на первый вопрос, — возражает Джон.

— Не моя вина, что ты задал сразу два. Правда или ложь: Мэри была недовольна тем, что ты тратил время на СМС и письма мне во время медового месяца, — на самом деле, Шерлок давно придерживается этой теории, но услышать подтверждение из уст Джона было бы весьма кстати.

— Правда, — его лицо каменеет, что происходит всякий раз, когда он думает о Мэри. — Шерлок, правда или ложь: ты никогда ни с кем не был. Отвечай на вопрос.

Шерлок поднимает взгляд, отрываясь от созерцания своего стакана:

— А как ты думаешь? — тихо спрашивает он.

Джон немного кривит губы.

— Я думаю… нет, — говорит он. — Я думаю, это правда. Уже только потому, что так сказал твой брат. Но он не знал о Джанин, не так ли?

— Правда, — соглашается Шерлок. — Не знал. Правда или ложь: для тебя важно узнать ответ на этот вопрос, не так ли?

Джон пожимает плечами.

— Я просто любопытный, — говорит он, глядя в сторону.

— Ложь, — объявляет Шерлок. — Пей.

Джон еле заметно улыбается и делает маленький глоток виски.

— Правда или ложь: у тебя был секс с Джанин.

— Ложь, — снова тихо отвечает Шерлок.

Джон смотрит на него.

— Ни разу? — когда Шерлок качает головой, он добавляет, — и ничего такого, ну, знаешь, не обязательно сам секс, но что-то другое?

— Ни один из нас не испытывал оргазма в присутствии другого, — сухо отвечает Шерлок. — Это верное определение?

Джон уставился на него.

— Но она должна была спать здесь! Ты видел ее голой, в конце концов…?

— Нет.

Джон моргает.

— Не могу поверить. Я не говорю, что это ложь, но…

Шерлок наклоняется вперед.

— Правда или ложь: это тоже важно для тебя.

— Я… — Джон начинает отрицать это, но его перебивают.

— Это важно так же, как в случае с Ирэн, — продолжает Шерлок. — Ты считал ее СМС.

— Я не…

— Считал. Ты ревновал.

Джон сглатывает и парирует обвинение собственным:

— Правда или ложь: ты возбудился, когда я на днях делал тебе массаж.

Лицо Шерлока вспыхивает жаром и на мгновение он чувствует головокружение. Он думает, что пора закругляться с выпивкой.

— Ложь, — бормочет он.

— Пей, — Джон тыкает пальцем в сторону стакана.

Шерлок послушно пьет, опасаясь, что на его щеках заметен румянец.

— Правда или ложь, — говорит Шерлок, пытаясь вернуть самообладание, — ты мастурбируешь в душе.

— Все мастурбируют в душе, Шерлок, — Джон наклоняется вперед. — Включая меня, да. Почему, ты думаешь, я предложил тебе сходить в душ после массажа?

Неожиданно они оказываются слишком близко, поскольку оба наклонились вперед. Шерлок приоткрывает рот, но не произносит ни слова, затем пытается снова:

— Правда или ложь, — во рту пересохло, — ты прикасался к другим мужчинам раньше. В армии.

Губы Джона дергаются.

— Хоть это было очень давно, но иногда да. Там у всех бывает подобный опыт.

— Меня все не интересуют, — говорит Шерлок, в шоке от произнесенных слов, которые повисают между ними.

Мгновение спустя Джон снова прочищает горло.

— Но тебя интересую я, был ли этот опыт у меня.

Шерлок пользуется слабой отговоркой, ранее испробованной Джоном:

— Я просто любопытный.

— Нахрен, — утверждает Джон. — Ложь. Пей. — Когда Шерлок делает очередной глоток, он добавляет, — ты снова возбудился, не так ли? — он кивает в сторону его паха. — Это заметно, знаешь, особенно, когда твои ноги разведены вот так.

Джон застал его врасплох. Шерлок опускает взгляд вниз и осознает — его возбуждение очень хорошо видно. Он даже не заметил, как это произошло; кажется, в течение последних дней это случается постоянно, когда Джон рядом. Шерлок потерял всякую способность контролировать себя. Он делает глоток виски и понимает, что ему нечего возразить.

Сейчас его очередь и он раздумывает над вопросом. Вдруг он поворачивает голову и встречается с Джоном взглядом, в его глазах ответный вызов.

— Правда или ложь, — объявляет он, — так же, как и ты.

Джон усмехается и откидывается назад, колени широко расставлены. Как в ночь мальчишника, вдруг приходит в голову Шерлоку. Джон не ответил, по крайней мере, не словами, но Шерлок позволяет взгляду скользнуть вниз, желая удостовериться в правильности своего заключения, и находит подтверждение. Джон точно возбужден, эрекция заметна даже сквозь его плотные джинсы.

— Правда или ложь, — говорит Джон. — Ты давно пытаешься выяснить, как сделать первый шаг. Всю весну и все лето, если быть точнее.

Взгляд Шерлока по-прежнему зависает в районе его паха.

— Правда.

Джон поднимает одну ногу и резко упирается ступней прямо в эрекцию Шерлока. Последний издает неконтролируемый звук и левой рукой сильнее прижимает его ступню к члену.

— Нравится? — голос Джона звучит лениво и испытывающе. Он абсолютно раскован.

— Джон… — Шерлок не может думать ни о чем, только произносить его имя, будучи по-прежнему не в состоянии выразить словами то, чего хочет.

Джон, наконец, сжалился над ним. Он опускает ногу, подается вперед, покидая свое кресло, чтобы склониться над Шерлоком, опираясь на подлокотники.

— Правда или ложь, — его лицо всего в нескольких дюймах, — ты до смерти хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.

— Правда, — вновь говорит Шерлок, пойманный в ловушку в своем кресле, на его лице застыло беспомощное выражение. В таком положении пытаться лгать бесполезно. И даже после этого признание ощущается как унижение.

Джон втискивает левое колено между креслом и правым бедром Шерлока, а правой рукой сжимает основание его члена, обтянутого плотной тканью брюк, которые, кажется, вот-вот могут лопнуть.

Шерлок задыхается, Джон, прищурив глаза, улыбается в ответ.

— Тебе нравится.

— Да… Джон… Пожалуйста… — его речь несвязна, а пальцы Джона слишком медленные.

Лицо Джона теперь еще ближе, но недостаточно, чтобы поцеловать, а ведь это приблизительно пятьдесят процентов от того, чего Шерлок хочет в данный момент.

— Окей, окей, — смягчается Джон.

Он ставит свое второе колено с другой стороны ног Шерлока, расстегивает кнопку и тянет бегунок молнии на его брюках вниз. (Его руки действительно потрясающие, думает Шерлок, пытаясь продолжать дышать). Умелые пальцы Джона скользят под его белье и смыкаются вокруг члена, и Шерлок больше не может контролировать то, что заставляет сбиваться дыхание и вырываться рваным, задушенным стонам из его груди.

— Боже, посмотри на себя, — выдыхает Джон и смотрит вниз. Шерлок тоже опускает взгляд и видит кулак Джона, сжимающий его член. Джон снова смотрит ему в лицо. — Это просто…

— Джон, — начинает Шерлок и снова замолкает. Он тоже хочет прикоснуться к нему, но может ли он сказать об этом? Если он сейчас скажет что-то не так, это может прекратиться. Он боится все каким-то образом испортить.

— Да? — Джон начинает поглаживать его член, это замедляет и почти останавливает мыслительный процесс Шерлока. — Чего ты хочешь? — спрашивает он, затаив дыхание.

— Я… — Шерлок пытается снова. — Ты… Я хочу…

— Ты хочешь прикоснуться ко мне? — с несказанным облегчением Шерлок кивает, радуясь, что тот сам это сказал. Джон кивает ему в ответ. — Тогда расстегни мои джинсы. Давай, ты прав, их почти разрывает.

Шерлок выдыхает тяжелее, чем собирался, и пытается сосредоточиться только на предстоящем действии, что сложно, поскольку рука Джона, не переставая, сжимает и ласкает его член. Он спускает брюки и белье настолько низко, насколько может дотянуться, и наконец, перед его взором — толстый, покрасневший от возбуждения член, который в свете электрического света блестит от выступившей влаги. Шерлок, не теряя времени, обхватывает его пальцами вокруг основания и повторяет движения Джона, другой рукой сжимая ягодицу партнера. Джон стонет, откровенно толкаясь в его кулак. Оба тяжело дышат, но это хорошо, потому что они оба вовлечены в процесс. Прикасаются к членам друг друга, и Шерлок напоминает себе, что сейчас это неоспоримый факт.

Он хочет поцеловать Джона, но, кажется, этому не положено происходить во время… То есть, интимно ласкать друг друга — нормально, но поцелуи кажутся чем-то запретным. Тем не менее, он все еще хочет этого, но принимает тот факт, что это, очевидно, не входит в список допустимых сейчас действий, поэтому концентрируется на тяжести члена Джона в своей руке и про себя удивляется тому, что это вообще происходит.

Джон дышит ему в лоб, толкаясь бедрами вперед в одном темпе со скользящей по члену рукой Шерлока. Неожиданно Джон начинает сильнее и интенсивнее ласкать его. Шерлок даже не заметил, насколько близко подошел к развязке, сосредоточившись на Джоне, но сейчас он неожиданно оказался на грани, готовый вот-вот сорваться. Шерлок слышит, как пытается произнести имя Джона, а затем семя выплескивается тому в кулак, а также на его рубашку и брюки, даже на пиджак. Шерлок немного разочарован тем, что пришел к финалу первым, но ничего не может с этим поделать, он кончает и кончает, и кажется, что это будет длиться вечно. Он плотно закрывает глаза, отдаваясь во власть оргазма с головы до кончиков пальцев, пока его член выплескивал все больше и больше спермы прямо на них.

Когда он возвращается к реальности, его рука все так же сжимает член Джона. Похоже, последний весьма за это признателен, поскольку, если судить по его стонам и глухим проклятиям, вырывающимся сквозь сжатые зубы, так же близок к разрядке. А потом — о, да, наконец! — Джон хватается за его плечо и громко стонет, все его тело содрогается от нахлынувшего оргазма, и он выплескивается Шерлоку в кулак. Чувство, когда Джон кончает в его руках, невероятно опьяняющее. Джон очень раскован и совершенно не заботится о том, как он выглядит, не пытается сдержать эмоций. Когда экстаз почти отступил, он, задыхаясь, прислоняется влажным лбом ко лбу Шерлока:

— Это было действительно здорово, — говорит он между вздохами.

— Согласен, — Шерлок все еще хочет его поцеловать.

Джон опускает взгляд вниз.

— О, вся твоя одежда испачкана. Выглядит так, как будто мы оба тебя поимели. Мне жаль.

— Все в порядке, — говорит Шерлок, но что-то внутри сжимается. Он не знает, в чем дело, но ему это не нравится. — Хотя я, наверное, пойду сниму этот костюм.

— Да, конечно, — говорит Джон. Он неохотно (так кажется) поднимается с кресла, чтобы Шерлок мог встать.

Когда Шерлок распрямляется и идет в ванную, Джон добавляет:

— Возвращайся после?

— Хорошо, — Шерлок минует коридор и закрывается в ванной. Он смотрит на себя в зеркало. Он весь в сперме. Так или иначе, это должно радовать, он же целую вечность ждал, чтобы случилось нечто подобное. Тогда почему он не счастлив?

Шерлок снимает костюм, которому определенно понадобится химчистка (он делает мысленную заметку, учитывая нынешнее состояние костюма, поискать ту, где его еще никто не знает) и, снимая белье, на секунду задумывается. Оставшись без одежды, он моет липкие руки и член, и вновь смотрится в зеркало. Он выглядит расстроенным. Почему случившееся его расстроило?

Без своей солидной одежды он выглядит меньше. Он всегда думает так о своем обнаженном теле; думает, что выглядит каким-то уменьшенным без привычной брони из своей одежды. Прямо сейчас он думает, что выглядит неуверенным в себе и несчастным. Так и есть.

Потому что случившегося недостаточно.

***

Он хотел не только прикасаться к Джону и ощущать его прикосновения. Он хотел, чтобы это что-то значило. Что это было? Они просто провели взаимный обмен удовольствием? Конечно, он испытал наслаждение, но он хотел большего. Все еще хочет. До невозможности большего. Однако все в поведении Джона, его шаг к их случайному сближению, говорит о том, что он, похоже, не придает этому слишком большого значения. Возможно, для него это просто одноразовое развлечение, над которым они смогут посмеяться, как над тем, что однажды произошло, когда оба были пьяны. Не при свидетелях, разумеется. А может быть, Джон посчитает, что это может снова произойти, теперь, когда они пересекли эту черту.

Шерлок понимает, что просто иногда заниматься сексом с Джоном было бы ужасно. Так ему будет во много раз тяжелее маскировать свои чувства и скрывать то, чего он действительно хочет от него. К тому же, Джон говорил ему, что в прошлом у него случались отношения с мужчинами — по необходимости, когда не было другого выбора. Для него, возможно, это то, чего ему не хватает в жизни, теперь, когда все неприятности с разводом остались позади. Больше никаких жен, никаких романов. Никаких вторых шансов. Он слишком хорошо помнит все, что сказал Джон о Мэри и вторых шансах в тот день, когда они жгли газеты.

Но, разумеется, так или иначе, Джону по-прежнему нужен секс. И если он может получить желаемое прямо там, где живет, с человеком, ближе которого, по его мнению, у него никого в мире нет, зачем бы ему хотеть чего-то большего? И если Шерлок сейчас вернется в гостиную и объявит, что больше не станет заниматься с ним сексом, не объяснив, почему, между ними повиснет неловкость и напряжение. Это разрушит их дружбу. А если объяснит, это будет невыносимо. Джону снова будет неловко, а в завершение всего он может начать его жалеть. И тогда уже сам точно не захочет секса с ним, если узнает о его чувствах. В любом случае, все ведет к тому, что Джон должен узнать правду. Теперь это неизбежно.

В зеркале он наблюдает, как подергиваются мышцы на его челюсти. Что за чудовищная ошибка. Он не должен был поддаваться соблазну. Он не должен был столько пить в пабе или хотя бы дома по возвращении. Теперь из-за этого все будет разрушено.

В коридоре слышатся шаги, которые замирают по ту сторону двери.

— Шерлок? — голос Джона немного неуверенный. — Все хорошо?

Вода все еще бежит в раковине, поэтому Шерлок выключает ее.

— Да, — отвечает он, ненавидя то, как жестко прозвучал голос.

— Точно? — неуверенно отвечает Джон после громкой паузы. — Ты… это было… — он замолкает.

Шерлок не знает, чем заполнить эту его паузу, поэтому продолжает молча стоять, с несчастным видом глядя на себя в зеркало. На обратной стороне двери, ведущей в его спальню, висит халат, его старый синий шелковый халат с одним пулевым отверстием на рукаве. Он натягивает его, таким образом будто пытаясь оградить себя от грядущего неприятного разговора.

Джон пытается снова, когда молчание Шерлока становится слишком долгим.

— Ты в порядке после… того, что сейчас произошло? Я спрашиваю, потому что… Ладно, я не собирался на тебя давить и принуждать к чему-то. Я просто… Я думал, ты тоже был в этом заинтересован.

— Я был, — тяжело отвечает Шерлок. (Это ужасно).

— Но? — отзывается Джон с той стороны двери; звучит так, как будто он стоит очень близко к ней. Когда Шерлок снова не отвечает, он подталкивает его: — Но что? Что случилось?

— Я не знаю, — говорит Шерлок, понимая, что это неправда. Он хмурится себе в зеркале.

Джон снова молчит.

— Я бы заставил тебя выпить, но твой виски остался у кресла, — эта слабая шутка не имеет успеха. — Слушай, мне жаль, — пытается он. — Я просто думал… в последнее время я заметил, что кажусь тебе привлекательным, и подумал, что если наша дружба пойдет по этому пути, мы могли бы просто… делать это иногда. Это вовсе не обязательно. Мы просто можем забыть о том, что произошло.

— Неужели? — тупо переспрашивает Шерлок. Джон молчит с той стороны двери, и это молчание ни о чем ему не говорит. — Я не знаю, смогу ли я.

Когда Джон вновь заговаривает, он так же расстроен, как и он.

— Господи, прости, Шерлок! — говорит он. — Я не это имел… Я на самом деле думал, что ты не против этого. Мне жаль.

Он злится на себя, но совсем не по тем причинам. Шерлок прикрывает глаза и понимает, что должен, наконец, все объяснить и внести ясность: момент настал.

— Это не потому, что я этого не хотел, — говорит он, слова звучат с болезненной честностью. — Это потому что я хотел не только этого.

Джон снова затихает по ту сторону двери.

— Что?

Шерлок думает, что выразился предельно ясно, но стискивает зубы и заставляет себя продолжить:

— Я хотел, чтобы это было чем-то намного большим, чем оно было. Я не хочу… получить дружбу с периодическим сексом. Конечно, я был заинтересован; ты прекрасно знаешь, что привлекаешь меня, — он делает агрессивный жест, который Джон не может видеть. — Мне с трудом удавалось скрывать это, пока я не знал, как выяснить у тебя, может ли это быть чем-то большим, чем это есть сейчас, — он делает глубокий вдох и порывисто выдыхает. — Иными словами, тебе едва ли нужно извиняться, тогда как именно я хотел того, из-за чего мы ведем этот неудобный разговор.

Он слышит, как Джон сглатывает.

— Ты хотел… большего? — спрашивает он, голос его звучит мягче, чем обычно.

Шерлок открывает глаза и встречается взглядом со своим отражением.

— Намного большего, — подтверждает он; в горле пересохло.

— Боже, Шерлок, это то, чего я… Я думал, что ты никогда не пойдешь на это! — неожиданно взволнованно говорит Джон. — Вот почему… я думал, что ты не будешь против физического контакта, но никогда не согласишься на что-то, связанное с эмоциями или романтикой…

Неожиданно, в разум Шерлока проникло понимание того, что говорит ему Джон.

— Подожди, — перебивает он. — Ты хотел этого? Романтики?

— Боже, да, — Джон тяжело выдыхает, — Целую вечность. Я думал…

Он не договаривает, потому что Шерлок только что распахнул дверь. Джон стоит прямо за ней, рискуя упасть в дверной проем. Их взгляды встречаются и на секунду оба замирают. Затем Шерлок хватает Джона за плечи, толкает к стене напротив, вжимая в нее, и целует. Ладони Джона сжимают его руки, а губы напрягаются под таким напором, пока через мгновение не приоткрываются, впуская Шерлока внутрь. Их языки соприкасаются, он может чувствовать дыхание Джона — он не испытывал в жизни ничего более удивительного. Они целуются и целуются, и Джон почти задыхается, его руки, сильные и крепкие, как и он сам, извиваются на его спине, и Шерлок чувствует, что всей возможной близости с ним ему никогда не будет достаточно. Поцелуй продолжается и продолжается, и он чувствует счастье. Изысканное, мучительное, невообразимое, невероятное счастье. Он мог умереть и никогда не узнать его. Это неважно. Только одно имеет значение: только Джон.

Кажется, несколько веков спустя поцелуй, наконец, прерывается; оба тяжело дышат.

— Ты… Не могу поверить. Я не понимал, — виновато говорит Джон.

— Я не понимал, — возражает Шерлок. — Я идиот.

— Я идиот. Мы всегда знали это, — Джон встряхивает головой и выглядит ошеломленным. — Серьезно, Шерлок, я понятия не имел! Я абсолютно ясно видел, что ты вполне очевидно пытался флиртовать со мной, но я предполагал, что ты был увлечен и не знал, как спросить, не знаю, может ли наша дружба включать в себя и это тоже. Я никогда не думал, что ты испытываешь чувства романтического характера. Но ты определенно испытываешь, то есть…

С учетом того, как его руки обрамляют лицо Джона с нежностью, на которую он не знал, что вообще способен, а его губы влажные и распухшие от его поцелуев, Шерлок думает, что это, вероятно, не нуждается в подтверждении, но затем решает, что все же нуждается.

— Испытываю, — признает он; его голос низкий. — Джон, я… я не знал, как спросить об этом, потому что боялся спугнуть тебя, боялся разрушить нашу дружбу.

Джон моргает, его глаза становятся еще более темно-синими в свете коридора.

— Как давно ты чувствуешь это? — вдруг спрашивает он, немного взволнованно.

— Давно, — признается Шерлок. — Прежде, чем… ладно, с того дня, как я прыгнул.

Джон долго смотрит на него, затем встряхивает головой.

— Я не верю, — голос звучит сдавленно. — Боже, Шерлок, все это время! А потом ты вернулся и…

— И ты уже был с Мэри, — закончил за него Шерлок. — Что, предположительно, я мог сказать?

— Ты должен был знать, что я и раньше чувствовал к тебе то же, что и сейчас, — говорит Джон. — Шерлок. Ты должен был знать. До того дня в Бартсе.

Шерлок встряхивает головой.

— Я не знал. Ты слишком хорошо маскируешь свои чувства исключительно под платонические. Я думал, что это они и ничего больше до того самого момента, пока ты это не опроверг. Я понятия не имел.

Джон стонет и прислоняется своим лбом ко лбу Шерлока.

— И ты еще называешь меня плохим лгуном. Мы могли бы сэкономить для нас так много времени и избежать стольких неприятностей.

Шерлок вдруг понимает, что ему все равно.

— Это неважно, — говорит он, убежденный в правдивости этих слов. — Поцелуй меня.

Джон не колеблясь вновь немедленно находит губами его губы. Пока они целуются, одна его рука протискивается между ними и спускается по животу Шерлока вниз, чтобы развязать пояс его халата, потом ныряет под него, скользя по его спине, заднице, лаская любую часть его тела, куда может дотянуться. В ответ Шерлок тащит футболку Джона вверх, желая стянуть ее и почувствовать его тело всем своим телом, кожа к коже. Он дрожит, когда это происходит, и Джон, полностью стягивая халат с плеч Шерлока, прерывает поцелуй ровно настолько, чтобы сказать:

— Твоя спальня. Сейчас. Давай сделаем это снова, правильно на этот раз.

Шерлок едва успевает ясно выразить свое мгновенное согласие, и вот они уже поспешно почти толкают и тянут друг друга в спальню. Джон быстро избавляется от джинсов и белья, и их страстная борьба продолжается уже на постели. Шерлок тянет его на себя, а затем перекатывается так, что Джон оказывается под ним. Последний, кажется, ничуть не возражает, что попал в ловушку. Напротив, его руки путешествуют по спине Шерлока, добираются до его задницы, а сам он приподнимает бедра, сокращая то мизерное расстояние, что еще остается между ними. Когда Шерлок чувствует, как член Джона впервые касается его, он снова вздрагивает и стонет прямо Джону в губы.

Джон стонет в ответ, открывая глаза.

— Тебе нравится? — на этот раз он не дразнит его; голос, произносящий личный, интимный вопрос чуть выше шепота. Не игра, только двое людей, пытающихся что-то создать, узнать друг друга совершенно по-новому. Его искренность позволяет задать подобный вопрос.

— Да, — отвечает Шерлок ужасно открыто и абсолютно честно. — Я… Да.

Брови Джона выразительно взметнулись вверх, а в его глазах Шерлок видит такие эмоции, которые могут свести его с ума, если он не будет осторожен. Тем временем руки Джона обхватывают лицо Шерлока, большими пальцами поглаживая его щеки.

— Знаешь, я думаю, что мог бы ласкать тебя сотню лет, и никогда бы не устал от этого. Я так давно этого хотел. Я думал, ты должен был заметить, как я прикасаюсь к тебе в последнее время. Больше, чем мне могло сойти с рук. Почему, ты думаешь, я предложил сделать тебе массаж?

— Так это было не для того, чтобы просто помучить меня? — Шерлок моргает, глядя ему в глаза сверху вниз.

— Ради этого тоже, — признает Джон и неожиданно усмехается. — Это было забавно. Я пытался тебя подтолкнуть. Я знал, что привлекаю тебя, и был расстроен, почему ты просто не спросишь. Я не знал, что за этим крылось нечто настолько большее. Я согласился бы и на одну близость.

— Но ты хотел большего, — говорит Шерлок, желая услышать подтверждение вновь. — Ты же это говоришь не просто потому, что думаешь, что я хочу это услышать?

— Конечно, я хотел, ты, придурок. Всегда хотел, — Джон притягивает его лицо к своему.

Шерлок склоняется к нему, закрывая глаза и упиваясь этим ощущением — лежать на Джоне, когда оба они, раздетые, целуют и чувствуют тела друг друга, по которым вновь растекается желание. Это лучше, чем все, о чем он в тайне мечтал, на что надеялся и чего жаждал. Он не знал, он не видел этого. Как возможно, что он был так глуп, так слеп, так невнимателен? Может быть, поговорка «любовь слепа» на самом деле себя оправдывает.

Джон вскоре догадывается о его мыслях:

— Могу я снова сделать тебе массаж? На этот раз он будет идеальным, и с идеальным завершением.

— Хорошо, — Шерлок соглашается; в прошлый раз массаж был чрезвычайно приятным, даже несмотря на разочарование в конце.

— Перевернись на живот, — улыбается Джон.

Шерлок перекатывается с него и укладывается рядом, немного встревоженный потерей контакта между их телами, но Джон быстро частично исправляет это, усаживаясь сверху между его бедрами и задницей. Он наклоняется вперед так низко, что почти оказывается лежащим на Шерлоке, руки его уже сжимают напряженные плечи партнера, а тот в свою очередь может чувствовать прямо по центру своей задницы его эрекцию, которая опьяняюще быстро увеличивается.

— Ты чувствуешь? — шепчет Джон ему на ухо.

Когда Шерлок кивает, не нуждаясь в уточнении, что именно, Джон продолжает: — Знаешь, ты не единственный, кому в последнее время приходилось это скрывать.

— Нет? — Шерлок устраивает руки под головой, поворачивая ее набок.

— Нет, — руки Джона сжимают его мышцы, и это уже так же приятно, как и в тот раз. Уже одно то, что Джон касается его, в любом случае замечательно. — Кстати, — добавляет он, — ты фантастически флиртуешь, когда играешь роль для дела, но когда это нужно тебе, ты просто ужасен.

— Извини, — немного уязвленный, Шерлок слегка напрягается.

— Нет, нет, — руки Джона скользят по его спине в извиняющемся жесте. — Я не критикую. Наоборот, ты меня покорил. Ты действовал одновременно и слишком очевидно, и слишком тонко. Ты бы никогда не зашел слишком далеко, окей — достаточно далеко, но это было абсолютно прозрачно.

Шерлок не знает, что сказать, и продолжает молчать.

Джон снова склоняется над ним.

— Эй, не воспринимай это так. Мне это нравилось. В конце концов, ты на самом деле намекнул мне, что хотел чего-то от меня. Просто я никогда не думал, что ты захочешь меня всерьез.

— Идиот, — ворчит Шерлок, все еще сердитый за слова о флирте.

Джон хихикает ему в ухо, а потом целует его:
— Не пойми меня неправильно. Это изумительно. Совершенно фантастически. Я на седьмом небе. Правда.

Шерлок укладывает лицо на руки и закрывает глаза, издавая невнятный звук.

— Ладно, я докажу, — язвительно замечает Джон, старательно копируя интонацию Шерлока. Его руки по спине любовника спускаются ниже, а сам он тоже сдвигается немного назад на его ноги. Затем немного раздвигает их, чтобы можно было самому устроиться на коленях между ними. Когда его руки достигают задницы Шерлока, массаж становится более интенсивным.

— Хммммм, — Шерлок оценил это.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе здесь? — Джон удовлетворен такой реакцией.

— Все в порядке, — уклончиво отвечает Шерлок, и Джон шлепает его по заднице. — Оу.

Язык Джона вдруг скользит по тому месту, которое только что шлепнул, и Шерлок вздрагивает, что заставляет Джона снова хихикать.

— Нет возражений против этого?

— Ммм, — это не подтверждение, но и не отрицание.

Его руки по-прежнему гладят и сжимают задницу Шерлока, и Джон смещается еще дальше, затем раздвигает его ягодицы и язык касается входа. На этот раз Шерлок не может сдержать пораженного возгласа, и хриплый смех Джона ощущается прямо напротив его плоти. Язык проделывает то же движение, после чего Джон спрашивает:

— Тебе нравится?

Рот Шерлока только что заполнился слюной, и он вынужден сглотнуть прежде, чем ответить.

— Я… Джон…

Джон останавливается.

— Подожди, тебе некомфортно? Я не хочу это делать, если тебе неприятно, — говорит он немного взволнованно. — Я просто… Я как-то читал об этом и хотел попробовать, узнать, вдруг тебе понравится…

Член Шерлока сочится смазкой на простынь под ним. Чувствовать язык Джона, прямо там, в самом центре своего тела — даже лучше того, что творила его рука с его членом. Он заставляет себя кивнуть в ответ на эти слова, чтобы Джон не понял неправильно, будто нарушил какой-то барьер между ними (снова), который якобы должен был уважать.

— Мне нравится. Очень. Я… ох, — он не может говорить; в тот миг, как он сказал это, язык Джона вернулся на место, и кажется, что продолжать нет нужды, поскольку Джон теперь не останавливается. Его язык давит прямо на вход, проникая внутрь, и Шерлок задыхается и извивается на простынях против воли. Он подозревает, что пускает слюни, но в данный момент не может выгнуться и позаботиться об этом. Джон продолжает атаку языком, пока Шерлок почти в слезах, почти умоляет, но речь его слишком несвязна, чтобы внятно озвучить желание.

Наконец, Джон поднимает свое лицо, и когда он, задыхаясь, заговаривает, в его голосе — возбуждение, он звучит рвано.

— Святой Боже, Шерлок… Видеть тебя таким… Я не могу даже…

Шерлок переворачивается на спину, глядя снизу вверх на Джона, и мгновение спустя толкает его на постель, подминая под себя, целуя его живот, затем спускаясь ниже, к выступающей влажной эрекции, упирающейся ему в подбородок. Он взял его в рот, и не важно, как много раз он фантазировал, как будет делать минет Джону, для Джона, реальность оказалась непередаваемо лучше. К тому же, Джон весьма красноречиво реагирует на ласку — громко стонет, выкрикивает проклятья, толкается Шерлоку в рот, комкает пальцами простыни. Белая соленая жидкость — выступившая смазка — попадает на язык Шерлоку и он проглатывает ее, настолько упиваясь вкусом Джона, вкусом такого уникального Джона, что он ненавидит каждую внезапно болезненную мысль, что кто-то еще мог делать это до него. Для Джона это по-другому. Он всегда был единственным, и всегда будет.

— Стоп! — задыхаясь, вдруг издает Джон резкий звук и отодвигается в сторону от головы Шерлока.

Шерлок поднимает лицо, глядя на него в замешательстве.

— В чем дело? Я думал, ты почти…

— Да, — говорит Джон. — Именно поэтому — я не хочу кончить так быстро, — он садится. — Иди ко мне.

Он жестом призывает Шерлока сделать то же самое, что тот послушно делает, усаживаясь в пространство между ногами Джона, а своими — обвивая его вокруг талии. Джон утягивает его в новый поцелуй; они так близко, что их животы крепко прижимаются друг к другу, их руки оплетают друг друга, и это именно та близость, которой так давно хотел Шерлок. Он мог бы утонуть в этом ощущении. Он даже вообразить не мог, каково это. Это лучшее, на что он когда-либо мог надеяться, и от этого кружится голова. Должен ли он что-то сказать? Сказать Джону о том, что он чувствует? Он думает, что, возможно, ему это может понравиться. На мгновение он прерывает поцелуй.

— Джон, — начинает он, но замолкает, не будучи до конца уверенным в том, как продолжить, но это важно; важно облечь все в слова. — Я…

— Да? — язык Джона скользит по его губам.

— Я… Это то, чего я хотел, — говорит Шерлок. — В точности то. Я так сильно этого хотел. Хотел тебя так сильно…

Джон быстро моргает, но даже это не может скрыть влагу в его глазах. Он прочищает горло.

— Я тоже, — говорит он. — Честно говоря, я даже не знаю, сколько именно времени. Но когда я снова переехал сюда от Мэри — я не знаю, могу предположить, что на окраине сознания я всегда надеялся, что мы к этому придем. Хотя и не думал, что это на самом деле когда-нибудь случится.

— Ты счастлив? — спрашивает Шерлок, затем думает, что это звучит по-детски.

Но Джон кивает, и улыбается своей лучшей, джоновской, улыбкой.

— Очень, — говорит он. — А ты?

— Да, — немедленно отвечает Шерлок. — Очень. В высшей степени, — он смущается, но потом говорит: — Я… люблю тебя.

Звучит несколько судорожно, но он, наконец, смог произнести это.

Джон снова часто моргает и с приглушенным стоном прижимается своим лбом ко лбу Шерлока, внезапно утратив способность говорить. Это заставляет Шерлока вспомнить тот момент в вагоне метро под землей, когда Джон пытался простить его; линии вокруг его рта стали глубже, открывая невысказанную (невыразимую?) эмоцию.

— А ты… Это было… — Шерлок не уверен, как верно сформулировать вопрос.

— Да. Да, — Джон целует его отчаянно, крепко обнимая, и они оба покачиваются, их члены под этим углом недостаточно близко для полного контакта, но интимность этого момента очень значима. Хотя Шерлок понимает, что жаждет большего. Если бы он немного подвинулся, эрекция Джона могла бы упираться прямо в его задницу, и может быть даже…

Похоже, эта же мысль посетила и Джона. Он отрывает свои губы от губ Шерлока и серьезно говорит:

— Я хочу заняться с тобой любовью. Хочу быть в тебе.

— Да, — Шерлок распахивает глаза; глаза Джона сейчас при этом освещении глубокого морского, синего, как полночь, цвета. — Я тоже хочу этого, давай.

— У тебя есть…

— А нам действительно это нужно?

— Это определенно поможет, исходя из того, что я слышал. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Шерлок сдается.

— В ящике. Не двигайся, может, я смогу дотянуться, — он откидывается назад, не убирая ног с талии Джона, тянется к ящику прикроватной тумбочки и достает тюбик лубриканта. Джон принимает его с благодарностью и выдавливает немного жидкости, распределяет ее по члену, после чего отбрасывает тюбик.

— Хорошо, просто… да, вот так… О, Боже…

Шерлок тоже стонет, насаживаясь на член Джона, и даже те несколько мгновений ощутимого дискомфорта, пока Джон растягивал его, хоть и заставили затаить дыхание, но все равно доставили удовольствие, потому что это Джон, он в нем, ближе, чем, он думал, вообще может быть между двумя людьми. Они все так же сидят на кровати лицом к лицу; Шерлок немного откидывается назад, как только привыкает к ощущению члена Джона внутри. Дискомфорт улетучивается, и он начинает осторожно двигаться, экспериментируя, что заставляет Джона задохнуться и, не стесняясь, стонать. Они выясняют подходящий обоим ритм, и как только находят его, толчки Джона в нем становятся регулярными. Шерлок вновь подается вперед, желая поцеловать его, и вот тут происходит кое-что интересное — вместо поцелуя он вдруг начинает задыхаться как рыба на берегу, потому что при этом движении внутри его словно пронзает электрическая волна.

— Ох, черт подери, мы нашли ее, да? — Джон стонет, сильнее толкаясь в него, и Шерлок даже не может ему ответить, его голова запрокинута в чрезвычайном экстазе, потому что член Джона задевает это самое место в нем снова и снова. Он вцепляется в плечи Джона и в основание его шеи, сжимая пальцами мягкие волосы, и Джон неожиданно наклоняется вперед, чтобы прикусить зубами кожу на его горле, и это больше, чем Шерлок может выдержать. Он кончает неожиданно и неистово, сила его оргазма поражает их обоих, сперма выплескивается и выплескивается между их телами, попадая на грудь и шею. С языка Джона срывается череда грязных ругательств, а Шерлок все еще находится на волне насыщенной физической эйфории, поэтому едва отмечает, что Джон двигается в нем так сильно, насколько позволяет их поза. Так продолжается, пока этого становится недостаточно, и он опрокидывает Шерлока на спину и сходу входит в него. Их тела сталкиваются друг с другом, член Шерлока все еще сочится смазкой, напоминая об отгремевшем оргазме, когда Джон кончает в него с хриплым криком, часто толкаясь в него. Сперма Джона, выплескивающаяся внутри него — одна эта мысль настолько возбуждающая, что Шерлок кончил бы снова, если бы его тело было на это способно. Джон двигается медленно и тихо, пока, обессилев, не падает на уже расслабленного Шерлока, пытаясь отдышаться у него на плече.

— Это было невероятно, — говорит Шерлок, все еще тяжело дыша. Он обхватывает своими ногами ноги Джона, руками обнимая его спину.

— Ты невероятный, — противоречит ему Джон.

Шерлок может чувствовать его пульс на своей груди.

Джон еще слишком тяжело дышит для поцелуя, так что Шерлок притягивает к себе его голову и сам целует несколько раз.

— Я подозреваю, что видеть тебя таким — в точности так же возбуждающе для меня, как для тебя видеть таким меня.

— Ладно, отлично, потому что теперь тебе придется наблюдать меня таким, — говорит Джон. Его тело стало тяжелым и расслабленным, лежа на Шерлоке, и последнему это очень нравится. В этот момент оба они — обессилевшие и открытые, и слишком пресыщенные, чтобы беспокоиться о своем виде, — Шерлок особенно смакует этот факт.

— Хорошо, — говорит Шерлок, пропуская волосы Джона сквозь пальцы, и ему это тоже нравится — то, какие они сейчас. Он целует Джона снова, пока тот не поднимает голову для настоящего поцелуя. Они лежат вместе долгие минуты — Шерлок не может даже сказать, сколько, и даже не пытается предположить это. Он думает, как удачно, что у него случился этот его маленький кризис в ванной. Даже после стольких лет они все еще могут так катастрофически неправильно понимать друг друга. Пара идиотов. Они заслуживают друг друга, думает он, и эта мысль заставляет его улыбнуться во время поцелуя.

— Что? — спрашивает Джон, почувствовав улыбку и отстраняясь.

— Ничего, — заверяет его Шерлок, по-прежнему улыбаясь. — Я скажу тебе позже.

Потому что теперь у них всегда будет это «позже».