Work Text:
«Что же, дорогие радиослушатели, — тараторил бодрый голос в динамике, — снегопад обещает затянуться, и в этот зимний день мы с вами послушаем…»
Эрвин поморщился и выключил приемник. Снегопад он и так видел, а настроение было хуже некуда. Он уже полчаса кружил по городку и не мог найти нужный ему выезд на шоссе. Ветер поднимался, дворники уже не справлялись со снежинками. Даже если сейчас найти нужную дорогу, далеко он не уедет. Эрвин обреченно вздохнул и остановил машину у крыльца дома, стоявшего на отшибе. Дом был самый обыкновенный, таких полно в округе. Но до остальных надо еще доехать, а стрелка топливомера неумолимо стремилась вниз. Ни мотеля, ни гостиницы рядом не было, и Эрвин решил попросить помощи у обитателей дома. В конце концов скоро Рождество, в такое время нельзя отказывать путникам!
Чувствуя смутную неловкость, Эрвин поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Ему открыла женщина лет сорока или сорока пяти, в длинном платье из тяжелой серебристой ткани. В руке у нее была открытая бутылка вина, к которой она приложилась прямо у него на глазах. В доме чем-то вкусно пахло, звучала музыка и слышались голоса. Женщина вскинула вопросительный взгляд на Эрвина и вдруг закричала в сторону гостиной:
— Леви! А ты говорил, он не приедет!
Она широко улыбнулась и сделала приглашающий жест.
— Заходите! Вы замерзли, наверное. Вина хотите? Леви! Где ты там застрял?! Кенни, дай ему пинка, пусть сюда идет! Проходите, проходите! Леви тормозит, как обычно… А, наконец! Вот! Он приехал!
Появился упомянутый Леви, очень похожий на открывшую дверь женщину, взглянул сначала на нее, потом на Эрвина, потом, будто сообразив что-то, подошел к Эрвину, взял его под локоть, на мгновение прижался к его плечу и изобразил улыбку.
— Какой сюрприз! — образовался он так искренне, что Эрвин мысленно ему поаплодировал. — Мы вещи принесем, мам.
Не успел Эрвин до конца осознать, что произошло, как его вытолкали на крыльцо. Леви, достававший Эрвину только до плеча, смотрел на него снизу вверх очень серьезно.
— Что, заблудился? — спросил он.
— Да, я…
— Подыграй мне.
— В чем?
Леви вздохнул и неохотно объяснил:
— Мать думает, что ко мне приедет бойфренд, а он не приедет.
— Ясно… А если…
— Да не дрейфь! Снегопад кончится — свалишь на все четыре.
— Как-то это… Неловко.
— Ну, ночуй в снегу тогда.
Леви демонстративно отвернулся, но что-то в его голосе подсказало Эрвину, что это не блеф. Ночевать в снегу, однако, не хотелось, и рисковать он не стал.
— Ладно, — сказал он.
— Отлично. Я Леви, а ты?
— Эрвин.
***
Они загнали машину в гараж, Эрвин вытащил из багажника сумки.
— Я в гости ехал, — сказал он, — но… Сам видишь. Тут еда. Только разогреть надо будет…
— Мать тебя полюбит как родного, — ответил Леви, принимая сумку с едой. — Так, Эрвин. Чем ты занимаешься?
— Я музыкант.
— Это хобби, или тебе платят?
— Платят.
— Много?
— Пытаешься выяснить, насколько я выгодная партия?
Леви окинул его оценивающим взглядом.
— Возможно. Возраст?
— Двадцать семь.
— Семья?
— Только отец и тетка.
— Злобные бывшие?
— Нет.
— Ревнивые нынешние?
— Нет.
— Большая безответная любовь?
— Я похож на школьника?
— С такой прической? Немного.
Эрвин поправил волосы.
— А ты, Леви? Чем ты занимаешься, кроме как подсовываешь матери фальшивых бойфрендов?
— У нас семейный бизнес.
— Какой?
— Не твое дело.
— Даже бойфренду не расскажешь?
— Даже мужу бы не рассказал.
— Наркотики?
— Нет. Не спрашивай.
— Ладно… Возраст?
— Двадцать пять. Стукнет двадцать пятого.
— В Рождество?
— Угу. Я Иисус.
Эрвин рассмеялся.
— Хорошо, — сказал он. — А… У нас есть легенда? Как мы познакомились?
Леви пожал плечами.
— Я сказал только, что у меня есть парень. Без подробностей.
Наверное, не стоило ввязываться, но Эрвина охватил азарт. Ему было интересно, как Леви будет выкручиваться, если их обман раскроется. Да и больше он думал о том, что неплохо бы принять душ, переодеться, поесть… Он провел в дороге больше шести часов и очень устал. Леви, видимо, понял, о чем он думает, и сказал:
— Пошли. Представлю тебя и покажу, где у нас что. До ужина можешь не рыпаться.
— Спасибо, — сказал Эрвин. — У вас очень уютный дом.
— У вась осень уютний домь, — передразнил Леви. — К матери с этой светской херней лезь, а не ко мне. Пошли.
Он по-хозяйски взял Эрвина под локоть и провел сначала в гостиную, а потом наверх. В гостиной сидела большая компания; в некоторых лицах угадывалось явное семейное сходство.
— Это Эрвин! — сообщил Леви и как будто в подтверждение своих слов поднял руку своего фальшивого бойфренда. — Эрвин, это все. Потом познакомишься. Пошли. Тебе надо душ принять.
Пока они поднимались по лестнице, Леви давал инструкции:
— Спать будешь в моей комнате. Постелю на полу. Можешь сходить в душ. Полотенце дам. Мои вещи не трогай. Надеюсь, ты не храпишь.
Комната Леви оказалась чердаком, уютно, впрочем, обставленным. Рядом с кроватью стоял обогреватель. Одна стена шла под углом, в ней же было единственное окно, у которого стоял письменный стол. Шкаф стоял напротив кровати. Пол устилал мягкий ковер с толстым ворсом. В углу Эрвин увидел дверь в ванную.
Эрвин хотел было сказать про уют, но вспомнил про светскую херню и не стал ничего говорить.
— Я с ними давно не живу, — сказал Леви, будто смутившись. — Поэтому меня выселили сюда. Но тут тепло. Вещи можешь в шкаф кинуть. Ванная там. Полотенце ща принесу, погоди. В общем, это… Будь как дома, но не слишком расслабляйся. Спускайся вниз потом. Ты пьешь? Куришь? Кенни — дядя — дымит, как паровоз, до восьмидесяти тонн угля в сутки, надеюсь, у тебя астмы нет. На чем играешь, кстати? Фу, скрипка, девчачий инструмент. Аллергия есть? Лунатизмом не страдаешь? Храпишь? Кошмары не мучают? Сидел? Отец чем занимается? Где живешь? Дом или квартира? Один? Кошки-собаки есть? Как развлекаешься?
Леви говорил так быстро, что Эрвин едва успевал отвечать. Его ужасно забавлял этот допрос, но все же хотелось бы иметь возможность хотя бы дать нормальный ответ, а не короткое «да», «нет», «на скрипке».
Внизу, в гостиной, совмещенной со столовой, собралась вся семья и — как понял Эрвин — гости. Леви все еще не считал нужным представлять каждого и просто рукой махнул в сторону матери и дяди, оставив остальным возможность самим разбираться с новым человеком в доме. Эрвин сидел рядом с Леви за большим круглым столом и кожей чувствовал на себе любопытные взгляды. Вопросов, впрочем, ему никто не задавал и их с Леви отношениями не интересовался. Все говорили сразу, одновременно и каждый о своем. Еду, которую Эрвин привез, Кушель (мать Леви) тоже поставила на стол, справедливо рассудив, что до завтрашнего ужина она превратится во что-то несъедобное. От шума за столом, от усталости и темноты за окном, от вина, которое тут пили большими стаканами и не слушали возражений, когда Эрвин пытался отказаться, он почувствовал, как его одолела усталость. Усталость это была не та, которая не оставляет места никаким другим чувствам, а приятная, самодовольная. Он откинулся на спинку стула, вытянул ноги под столом. Ужин был великолепен. Мясо просто таяло во рту, одаривая оттенками вкуса, о которых Эрвин до того и не подозревал. Вино растекалось по жилам приятным теплом. Пользуясь тем, что его не пытаются включить в общую беседу, он прислушивался и успел кое-что понять. Кушель и ее брат Кенни были хозяевами дома. Леви давно уже перебрался в город и жил отдельно, наезжая только в отпуск и по праздникам. Отца его никто не упоминал, и Эрвин заключил, что его в жизни этой семьи никогда не существовало. Вдовы обычно хранят в доме память о муже; разведенные женщины либо остаются в полудружеских отношениях с бывшими, особенно если есть дети, либо демонстративно их ненавидят и кроют последними словами при каждом удобном случае. Кушель не делала ничего из этого.
За столом присутствовал не то друг, не то бойфренд Кенни, по каковому поводу Леви то и дело проезжался по этой парочке, на что Кенни довольно грубо отвечал и в долгу не оставался. Еще тут были бабушка и дедушка Леви; не то кузен, не то дальний родственник Кушель и Кенни с женой и дочерью; эта самая дочь притащила с собой бойфренда, который прихватил друга; две пары соседей, тоже с детьми. Вокруг стола бегали две собаки, безнадежно выпрашивая еду; на колени к кому-то из гостей то и дело забиралась огромная пушистая кошка. Животных спокойно и равнодушно отгоняли, и сразу ясно было, что это своего рода ритуал.
Когда все было съедено, Кушель принесла на стол пару огромных пирогов и чай. Отказы опять не принимались. Теперь, за чаем и пирогом («Господи, как вкусно! — подумал Эрвин. — Только ради этого пирога стоило бы встречаться с Леви!»), разговор шел не так бурно. Дети и кое-кто из взрослых взяли по чашке чаю и куску пирога и перебрались поближе к телевизору. На Эрвина наконец обратили внимание. Кушель, держа чашку обеими руками, дернула головой, пытаясь убрать выпавшую прядку, и посмотрела прямо на него.
— Так, Эрвин. Рассказывай, — сказала она.
— Что рассказывать? — немного опешил Эрвин.
— Все! Где живешь, чем занимаешься, зачем связался с моим сыном.
— Это он со мной связался, — брякнул Эрвин.
Леви пнул его под столом.
— То есть… Я хотел сказать…
— Занимаешься-то чем? — резко оборвал его Кенни.
Его манера говорить выдавала в нем военного или полицейского, и Эрвин невольно выпрямился и спокойно ответил:
— Я музыкант. Играю на скрипке. В симфоническом оркестре.
Кенни вскинул брови.
— За это платят? — спросил он.
Эрвин невольно улыбнулся, вспомнив, что Леви задал примерно тот же вопрос.
— И весьма неплохо, — ответил Эрвин.
— Девчачий инструмент, — протянул Кенни. — Чего смешного?
— Леви сказал то же самое.
— Ну и правильно.
— Я собираюсь стать дирижером, — сказал Эрвин, немного обидевшись.
— Очень сексуально, — сказала Кушель.
Эрвин поперхнулся. Леви встал, положил руку ему на плечо и сказал:
— Я устал, пошли спать.
Кушель бросила на них такой понимающий взгляд, что Эрвину стало неловко. Он почувствовал, что слегка покраснел. Пироги, пожалуй, этого не стоили. Леви между тем взял его под локоть. Они уже шли к лестнице наверх, когда вдруг кто-то их окликнул:
— Вы стоите под омелой! — пропела бабушка.
Эрвин быстро посмотрел на Леви и поймал его растерянный взгляд. Это в план «Предъяви бойфренда» явно не входило. Эрвина вдруг охватило злорадство. Захотелось отомстить за разговор после ужина. Он обнял Леви за плечи и наклонился к нему. Поцелуй получился приятным. Леви не сразу ответил, но когда все-таки решился…
— Я тебе это припомню, — тихо сказал он, когда Эрвин выпрямился. Глаза его, однако, выдавали. — Пошли уже.
***
За окном уже была ночь. Снизу доносились голоса, смех и шум телевизора, но постепенно становилось тихо. Дом засыпал. В комнате Леви было очень тепло. Хотя Эрвин лежал на полу, ему было даже жарко. Он привык спать в пижаме, но тут решил остаться в трусах и майке. Когда он раздевался, Леви снова окинул его оценивающим взглядом. У Эрвина даже мелькнула мысль, что гостеприимный хозяин позовет его в свою постель. Но Леви, если и подумывал об этом, ничем себя не выдал. Он устроился в своей кровати, пустил под одеяло пришедшую кошку и выключил свет.
— Вы рано ложитесь, — сказал Эрвин, посмотрев на телефон. — Только десять.
— Привычка, — откликнулся Леви. — Кенни как из армейки вернулся, так ввел режим.
— Сразу понял, что он военный…
— Ну, как сказать… — Леви заворочался, устраиваясь поудобнее. — Деньги были нужны, служил по контракту. Потом я вроде как подрос, мать работу нашла. Он и вернулся. Мне лет десять было.
— А твой отец вам не помогал? — сказал Эрвин и тут же подумал, что это бестактно и Леви может обидеться.
— А Кенни и есть мой отец, — отозвался Леви совершенно спокойно.
— Как?.. — Эрвин приподнялся с постеленного для него футона. — Он же…
— Да шучу я! — Леви рассмеялся. — Хотел бы я видеть твое лицо! И чего вам всем мой папаша сдался? У меня его не было никогда, и как-то живу. А все спрашивают… У тебя вот только отец, ты говорил. Может, познакомим его с моей матерью, породнимся?
Эрвин поперхнулся. Леви рассмеялся громче.
— Шуточки у тебя…
— Откровенность за откровенность. Твоя мать?..
— Умерла при родах.
— Грустно. Но банально.
Эрвин не нашелся с ответом. Повисло молчание. Кошка спрыгнула с кровати и переместилась на грудь Эрвина. Эрвин машинально почесал ее за ухом.
— Чем ты все-таки занимаешься? — спросил Эрвин, чтобы прервать молчание.
Леви зевнул.
— Да ничем. Учился маркетингу, но… Мне это неинтересно. Сейчас в баре работаю.
— Ты же говорил, что у вас семейный бизнес.
— А ты больше слушай, что я говорю.
— Ясно. А хобби?
— Да так. Могу пострелять. Ну, в зал хожу. Когда есть деньги, езжу в горы.
— Сноуборд?
— Лыжи. Сноуборд для педиков.
— Самокритично.
Леви швырнул в него какую-то мягкую игрушку.
— Давай спать уже!
Какое-то время они молчали. Потом Леви вдруг сказал:
— А матери ты понравился. Обычно она не так радушна. Жаль будет, если ты окажешься маньяком…
— Я не маньяк.
— Все маньяки так говорят.
— А мне откуда знать, что ваша фамилия не Бин и вы не съедите меня завтра на ужин?
— Ты слишком худой и твердый для этого, — хмыкнул Леви и громко зевнул. — Давай спать, правда. Подъем в семь.
— В сочельник?
— Особенно в сочельник. Спи.
***
Утро сочельника встретило новостями о буране. Эрвин только вздохнул: придется, видимо, задержаться. Он надеялся уехать вечером двадцать пятого, но обстоятельства складывались не в его пользу. Кушель, однако, утешила:
— Прогноз всегда врет, не бойся.
Сочельник прошел довольно бестолково. Поднялись, как Леви и говорил, в семь утра. Дом как-то сразу наполнился звуками и голосами, так что поспать бы все равно не удалось. Эрвин встал. Леви в качестве зарядки вдруг предложил дружеский спарринг. Эрвин хотел отказаться, но ему стало любопытно. Он был выше своего противника на голову, гораздо шире в плечах. Да и не выглядел Леви сильным. Однако опыт подсказывал: если парень такой комплекции предлагает тебе подраться, пусть и дружески, он, скорее всего, сильнее, чем кажется. Дрался Леви действительно хорошо. Он быстро и легко двигался, чувствовалось, что он занимался боксом или чем-то еще в таком роде. Сам Эрвин для поддержания формы ходил к тренеру, но ему нужно было беречь руки, так что их занятия больше были гимнастикой, чем собственно боксом.
— Думал, будет хуже, — сказал Леви, когда они закончили. — Мне не с кем тут драться. Ну, не с племяшкой же! Хотя у нее черный пояс по каратэ. С парнем ее пробовал, но он не понимает, что такое правила. Бьет, как гопник, фу. Приятель их просто сопляк. Кенни староват уже. Ури тоже… Ты где живешь? О, да мы соседи почти. Не хочешь в зал вместе ходить? Так дешевле.
— Посмотрим, — сказал Эрвин.
Он не думал, увидятся ли они с Леви когда-нибудь, но предложение ему понравилось. В конце концов, это неплохой способ сбросить стресс. Последнюю мысль он произнес вслух.
— У скрипачей бывает стресс? — спросил Леви.
— Ты когда-нибудь был на репетиции оркестра?
— Только в школе. Я играл на флейте.
— Флейта, я так понимаю, не девчачий инструмент?
— Ты ее видел? Конечно, нет!
Они рассмеялись.
***
Эрвин хотел было вызваться помочь с готовкой. Кушель, однако, сказала, чтобы он наслаждался отдыхом.
— Должна же быть от меня хоть какая-то польза, — попытался убедить ее Эрвин.
— Ты к моему сыну приехал. Его и развлекай! — отрезала Кушель. — Леви! Забери его. Идите… Погуляйте. Кино посмотрите. Я не знаю. Но пусть не путается под ногами.
— Хорошо, мэм.
— Сам ты мэм! Леви! Ты где там?!
Леви взял Эрвина под локоть.
— В карты играешь? — спросил он.
— Немного. В покер.
— Отлично! Нам нужны игроки. Пошли.
Они поднялись на второй этаж и вошли в полутемный кабинет. Кенни и Ури сидели за столом, с ними дедушка и оба приятеля Микасы.
— Моя сестра, — сказал Кенни. — Терпеть не может мужиков на кухне. Так что пока они там заняты, предлагаю сыграть по маленькой. Эрвин! Виски или коньяк?
— Виски.
— Наш человек. А то эта мелочь, — кивнул он на племянника, — только коньяк пьет. Графом себя считает, наверное.
Эрвин вяло улыбнулся.
Играли, к удивлению гостя, не на деньги (Кушель запрещала азартные игры в доме), а на пуговицы. Столько пуговиц Эрвин не видел никогда в жизни. Они были разных форм, цветов и размеров.
— Это я собирал, — сказал Леви. — Ну, когда мелкий был. Думали выбросить, но решили сделать их местной валютой.
— За игру на деньги сестрица меня кастрирует, а я еще слишком молод для этого.
— Тебе пятьдесят!
— Мужчина в самом расцвете сил!
Всю партию Леви и Кенни перекидывались подобными репликами. Остальные молчали. Разве что Эрен с Армином шушукались иногда. Ури просто молчал и глядел на свою пассию таким влюбленным взглядом, что Эрвин только гадал, как этого тихого человека явно из другого круга угораздило связаться с Кенни. Играть Эрвину не нравилось, и он проиграл все выданные ему пуговицы. Леви с досадой бросил карты на стол и сказал:
— А говорил, играть умеешь! Пошли елку наряжать. И вы, мелочь, тоже!
— Мы не мелочь, — попробовал возразить Эрен.
— Да-да, целых семнадцать. Марш вниз!
— Злой ты!
— Очень.
Леви притащил откуда-то коробку с искусственной елкой и объявил, что надо ее собрать и нарядить. Собрали они ее с Эрвином вдвоем. Леви, наверное, мог сделать это с закрытыми глазами, и это как-то… восхищало. Наблюдая за ним, Эрвин не мог не заметить некую легкость в каждом его движении. Будто бы что Леви ни делал, он умел это делать всю жизнь. Невольно мысли метнулись к другим умениям, которые Леви может продемонстрировать… Что он там про флейту говорил? Эрвин одернул себя. Обматывать елку мишурой и вешать на нее игрушки предоставили детям и подросткам.
Леви принес бутылку вина, и они уселись на диване у телевизора.
— Ну, за семейные праздники, — сказал Леви, протягивая Эрвину стакан.
— За праздники!
— Надеюсь, ты еще не разрабатываешь план побега?
— Пока нет. У вас хорошо. Уютно. А дороги еще не расчистили.
— До двадцать шестого ничего не пошевелится даже. — Леви вдруг стукнул себя ладонью по лбу. — Черт! Подарки!
— Подарки?
— Ну да! Блин. Об этом я не подумал. Представляешь, как все удивятся, что мой парень не привез мне подарок?
Эрвин задумался.
— Ну, я ехал в гости… Придумаю что-нибудь.
— Придумай до ужина и положи под елку. Сейчас вернусь.
Эрвин остался один. Телевизор и диван стояли как бы отдельно, в небольшой нише, и хотя все находились вроде бы в гостиной, Эрвин все же был как будто один. Впервые со своего приезда он оказался предоставлен сам себе. Время подумать. Он запрокинул голову. Вчера он решил, что влез в какую-то историю, но теперь ему казалось, что ничего не происходит. Просто он случайно попал в дом, где сын хозяйки случайно решил соврать матери про свою счастливую личную жизнь. Кушель не была похожа на мать, которая требует от сына срочно все бросить и вступить в брак, так что, думал Эрвин, Леви сам решил ее порадовать. Ничего плохого в этом нет. Характер у Леви, правда, судя по всему такой, что мало кто выдержит. А может, он просто разругался со своим парнем прямо перед Рождеством…
— Эй! Чай пить пошли! — Леви появился так неожиданно, что Эрвин вздрогнул. — Хватит сидеть.
— Хорошо…
***
После чая, за которым собрались все, Эрвин прошел в гараж и вытащил из багажника сумку с подарками. Передаривать их ему не хотелось, но не потому, что это было важно, а просто из лени: их ждут адресаты, придется покупать все снова. Он порылся в сумке. Компания его ждала небольшая. Выбор тоже невелик. Он в конце концов вытащил коробку, завернутую в темно-синюю бумагу и отнес ее под елку.
— Слушай, — спросил Эрвин, когда они переодевались к ужину, — а зачем тебе вся эта история с бойфрендом? Твоя мать вроде не торопится тебя замуж выдавать…
Леви вздохнул.
— Не хотел про это говорить… Ну, в общем, ты прав, но она очень переживала за меня в прошлом году. У меня был срыв.
— Срыв?
— Ну да. Депрессивный эпизод это вроде называется. Или как его? Не суть. Мне было очень плохо. Потом еще ногу сломал… Приезжать не хотел. И да… Был один парень тогда… Но не сложилось. Сейчас я понимаю, что… Ну, не сложилось, что теперь, застрелиться и не жить? А тогда меня как трамваем переехало. Ты знаешь, что на Рождество приходится пик самоубийств? Ну, я чуть в статистику не попал. Я не… Не собирался. Но мог бы. Мать за меня боялась. Так что в этом году, когда заговорили про праздники, я выдумал бойфренда. А тут ты… Так-то у меня все хорошо. В том году просто навалилось сразу много. И в личном, и на работе проблемы, и зима еще эта, и как-то все… Не надо на меня так смотреть! Все в порядке уже, говорю же! Жрать пошли!
***
— Эрвин, ты поешь гимны? — спросила Кушель, когда они садились за стол.
— Ну, голос у меня не очень хороший, но могу подпеть…
— Отлично!
Она хлопнула в ладоши, и весь стол, взявшись за руки, нестройно затянул про короля Вацлава. Эрвин плохо помнил текст, но подпевал. Момент был невероятно трогательный. Настоящее семейное единение. Отец Эрвина Рождество перестал отмечать, когда Эрвин перестал верить в Санту. Да и до того делал это для сына. А Эрвин любил Рождество, хотя в Бога, пожалуй, не верил. Он охотно ездил в гости к друзьям и грелся у их рождественского камина, но впервые он видел что-то подобное. Леви толкнул его локтем.
— Сырость не разводи, — сказал он негромко.
— Я… Да это так. От свечей, наверное.
Эрвин поморгал, прогоняя слезы. Кушель тоже заметила, что он позволил себе «развести сырость».
— Мы так ужасно поем? — спросила она.
— Нет. Я…
— Ничего, — сказала бабушка (имени ее и дедушки Эрвин так и не узнал). — Я каждый раз плачу, когда смотрю «Эту замечательную жизнь». Это нормально.
— Хочешь сказать, мой бойфренд — старуха?
— Я не старуха, Леви!
Эрвин невольно рассмеялся. Переключились на индейку. Как и вчерашний ужин, она была великолепна.
— Я должен выкрасть ваш семейный рецепт, — сказал Эрвин.
Кушель сделала небрежный жест рукой.
— Просто лей вина побольше. Никаких секретов.
— Правда?
— Не льсти мне!
— Но это очень вкусно. Я такого в жизни не ел.
Кушель зарделась. Однако смущаться долго она не хотела и решила смутить Эрвина.
— Так какие у тебя намерения относительно моего сына?
Эрвин чуть не выронил изо рта кусок.
— Намерения? — переспросил он.
— Ну да. Ты думал, мне все равно, что ты с ним делаешь?
Леви похлопал закашлявшегося Эрвина по спине.
— Мы всего пару месяцев встречаемся, — сказал он. — Пока не обсуждали будущее. Мам! Хватит! Давайте лучше подарки открывать.
— Я думал, мы подождем до утра.
— Нет. Мы открываем за ужином. Давай, ты первый!
Все переместились поближе к елке. Эрвин отыскал коробку со своим именем.
— Когда ты успел? — спросил он у Леви.
— Забежал вчера на магазин у заправки. Открывай давай.
Эрвин разорвал блестящую бумагу и открыл коробку. Он не ждал ничего особенного, да и не думал он об этом. Однако подарок его впечатлил. Ничего дорогого или крутого в коробке не оказалось. Просто вязаная шапка, шарф и варежки. По странному совпадению, именно такие, какие у него были в детстве. Леви, наверное, купил это для себя или для кого-то из родных, но почему-то Эрвин почувствовал, что это было его, для него… Он посмотрел на Леви.
— Спасибо.
Он инстинктивно потянулся к Леви и поцеловал его. Леви удивленно вскинул брови, но не возражал.
— Теперь ты! — сказал Эрвин. — Надеюсь, мой подарок тебе тоже понравится.
Леви пожал плечами. Он, наверное, тоже ни на что не рассчитывал. Однако стоило ему открыть коробку, лицо его просветлело.
— Ты… Как ты узнал?!
В коробке была коллекционная модель старинного паровоза. Леви осторожно вертел ее в руках и едва дышал от восторга.
— У меня такая в детстве была… Пока кое-кто ее не сломал.
— Я же случайно! — отозвался Кенни. — Предлагал же новый поезд купить…
— Так не продавали тогда таких больше!
Леви вдруг выбежал из гостиной и помчался по лестнице наверх. Эрвин поймал обеспокоенный взгляд Кушель.
— Он тогда даже спал с этим паровозом, — сказала она. — Сходи к нему. Давно его таким не видела.
Эрвин поднялся в комнату. Леви сидел на кровати и вертел паровоз в руках.
— Таких совпадений не бывает, — сказал он. — Где ты его взял?! Как ты узнал?!
— Я не знал. Я ехал к друзьям. Их сын любит поезда. Я купил этот, потому что он стоил не слишком дорого.
— Мне его вернуть?
— Ни в коем случае! Все равно я к ним теперь не поеду. Куплю другой… Эй! Ты в порядке?
Леви кивнул.
— Просто… Неожиданно… Не бывает таких совпадений.
— Ну, ты мне тоже подарок из детства подарил.
— Шапку? Серьезно?
— Да. У меня точно такие же были в детстве. Действительно… Так не бывает…
— Я их вернуть собирался в магазин. С размером не угадал. Тебе подойдет, наверное.
Он посмотрел на Эрвина. И вдруг они быстро, жадно поцеловались.
— Так, ладно, — сказал Леви, отстраняясь. — Пойдем вниз. Вдруг там еще волшебные подарки кому-то достались.
К удивлению Эрвина, ему достался еще один подарок. Кушель купила «кое-что», когда Леви ей сказал, что приедет его бойфренд. Подарок оказался банальным пустяком, но Эрвину было приятно. Он не удержался и поцеловал Кушель в щеку. Все-таки ему поразительно хорошо было в этой семье. Он поймал взгляд Леви и улыбнулся ему. «Будет ли продолжение поцелуя?» — подумал он. Леви улыбнулся в ответ и протянул ему бокал с шампанским.
— Еще одна наша традиция, — сказал он. — Ровно в полночь пьем шампанское. Потом идем спать. С Рождеством!
— С Рождеством!
— А вы опять под омелой, — сообщила бабушка.
Оба посмотрели вверх.
— Она нас преследует! — выругался Леви.
— Это же весело! — Эрвин обнял его за пояс свободной от бокала рукой и наклонился к его губам. — И дань традициям.
— Глупая традиция, — пробормотал Леви сквозь поцелуй.
***
Когда они поднялись в комнату, Леви сказал:
— Давай сразу проясним. Мы не встречаемся. Я тебя знаю сутки. Чуть больше. Мы пару раз поцеловались, но это ничего не значит. Так что не думай…
Эрвин уже успел о многом подумать, но кивнул в ответ.
— Я понимаю. Если уж на то пошло, я тоже не люблю торопить события. Понимаю.
— Спасибо. Завтра, кстати, Рождество. Можно спать до полудня.
— Ты же говорил…
— Ты не заметил, что я часто шучу и преувеличиваю?
— Заметил.
— Ну и вот. Хочешь на крышу?
— На крышу?
— Да.
— Зачем?
— Да просто так. Пошли. Только надень куртку…
Леви провел его на чердак, оттуда они выбрались на крышу. В этом месте было сделано что-то вроде смотровой площадки.
— Кенни сделал, когда я мелкий был. Мне нравилось повыше забираться. Дубак, конечно, но тут красиво.
Эрвин огляделся. Ветер, принесший снежную бурю, утих еще днем. В ночном морозном воздухе небо казалось чернильно-синим, редкие звезды и месяц слабо мерцали над головой. Внизу кое-где виднелись яркие пятна украшенных к Рождеству домов. Эрвин надел подаренную Леви шапку. Леви улыбнулся.
— Красиво, правда?
— Ага.
— Согреемся? — Леви достал из кармана плоскую флягу. — Коньяк. Ты вроде по виски у нас, но…
— Ничего, коньяк сгодится.
— Пару глотков. Больше на холоде опасно.
— Угу.
Леви вдруг прижался к его плечу.
— Знаешь, я не против поцелуев… Но только без всего остального…
— На таком холоде?
— К весне оттаем.
Эрвин осторожно поцеловал его.
***
Рождество прошло ещё более бестолково и расслабленно, чем сочельник. Эрвин проснулся часов в одиннадцать, Леви уже в комнате не было. Завтрак на всех не накрывали, и Эрвин напек себе блинов. Стоило сесть за стол, как откуда-то явился Леви, потянулся к тарелке и доверительно сообщил, что «мелочь» собирается устроить снежные бои на заднем дворе.
— Покажем им, как надо?
Эрвин пожал плечами. Ему больше было интересно, почему вчера, после поцелуя на крыше, Леви не сказал ему ни слова. А поиграть в снежки он всегда готов. Уехать он все равно раньше утра не сможет.
— Может, поговорим? — спросил Эрвин, залпом допивая кофе.
— Чего говорить? Ты завтра уедешь. Праздники закончатся. Карета превратиться в тыкву.
— А ты не думал… Что понравился мне?
Леви дернул головой.
— Ты уже часы считаешь до отъезда.
— У меня работа.
— А если бы не надо было на работу? Ты бы остался до Нового года?
Эрвин задумался.
— Не знаю, — честно сказал он.
— И чего тогда говорить? Пошли на улицу.
Битва оказалась быстрой. Трое подростков легко одолели двух пусть и опытных, но давно не воевавших бойцов. Пришлось признать поражение. Эрвину было весело. Леви грозился реваншем через год. Потом пришли соседские дети, и Эрвин с Леви оказались лишними на этом празднике жизни. Леви предложил выпить чаю.
***
До вечера они бродили по дому и двору, пили чай, разговаривали, перешучивались. Важных разговоров больше не заводили. Эрвин, впрочем, чувствовал, что Леви не такой уж неприступный, каким хочет казаться, но решил не лезть. В конце концов завтра он уедет.
— Так быстро уезжаешь? — спросила Кушель утром, когда он сообщил, что ему пора. — Я думала, ты останешься до Нового года… Леви! Уговори его!
— Мам, он даже приехать смог в последний момент. У него работа…
— Да, понимаю… Что ж… Возьмешь пирог?
— Конечно!
Провожать его вышел только Леви.
— Ну, — сказал он. — Спасибо. Приятно было познакомиться.
— Как ты будешь выкручиваться?
— Скажу, что ты скотина, бросил меня.
— Не порть мне репутацию.
— Тогда скажу, что испугался нашу семейку.
— Уже лучше. — Эрвин облизал губы. — Слушай, Леви. Запиши мой телефон.
— Зачем?
— Ну, ты предлагал тренироваться вместе. И может, как-нибудь зайдешь на чашку чаю?
— Может, — сказал Леви. — Диктуй. Так. Давай позвоню, пусть мой у тебя тоже будет. — Леви взглянул на него снизу вверх и улыбнулся. — Все еще надеюсь, что ты не маньяк.
— Взаимно. До встречи?
— Посмотрим. Пока!
Он быстро поцеловал Эрвина в щеку и вернулся в дом. Эрвин сел за руль. Когда он выехал на шоссе, телефон пискнул. Эрвин свернул к обочине и нажал на уведомление на экране. «Я вернусь в город числа пятого. Работаю в баре «Эдем» по вечерам. Первое пиво за мой счет». Эрвин рассмеялся. «Заметано», — написал он.