Work Text:
Минхо прижимает его к постели так, что Сынмину жарко и нечем дышать. Ладони Минхо на бедрах ощущаются словно якорь — то, как пальцы впиваются в кожу, заземляет и не позволяет совсем провалиться в бездну удовольствия.
И все равно каждое касание, каждый смазанный поцелуй в лопатку вызывают у Сынмина мурашки, каждый толчок — тихий стон, который Сынмин торопится заглушить, уткнувшись в подушку.
А потом Минхо замирает, крепко притиснувшись к заднице, и Сынмин недовольно поднимается на локтях, оглядываясь через плечо.
Сказать, правда, ничего не успевает.
— Давай кто первым кончит, тот делает нам ужин.
Сынмин хмурится. Мысли в голове ворочаются медленно и лениво. Член Минхо внутри не дает ни на чем сосредоточиться. А когда пауза, видимо, затягивается слишком надолго, Минхо мягко ведет бедрами и Сынмин выдыхает, приоткрыв рот.
— Что?
— Говорю, если ты кончишь первым, ты варишь нам кофе утром.
— Ты в первый раз сказал не это.
Минхо фыркает.
— А на хрена ты переспрашиваешь тогда?
Сынмин мстительно сам насаживается на член и сжимается, срывая полустон-полувздох у Минхо.
— А если ты?
— А если я — приготовлю ужин.
— Ладно.
Иногда с Минхо проще согласиться, чем спорить, и вообще спорить сейчас — последнее, что Сынмину нужно. Его собственный член трется о постель, пульсирует, требуя разрядки, и внизу живота ворочается тяжелое, горячее возбуждение. Если откровенно, плевать Сынмин хотел и на кофе, и на бутерброды. Ему не до этого.
Минхо снова целует его в плечо, подтягивает за бедра к себе, нажимает ладонью между лопаток, заставляя лечь обратно, и начинает двигаться. Сынмин комкает простыни в пальцах, стонет в сгиб локтя, прогибаясь в пояснице и подставляясь под глубокие, ритмичные толчки.
Прикосновений Минхо больше не хватает — Сынмина утягивает в воронку наслаждения, мысли между собой путаются окончательно, и он уже не понимает, где начинается одна и кончается другая. Глупый спор вылетает из головы. Минхо не делает ничего особенного, не дразнится, хотя мог бы, не замедляется, явно чувствуя, что Сынмин уже близко. Даже не хватает его за запястье, когда Сынмин тянется вниз, чтобы себе подрочить.
Оргазм накрывает Сынмина почти неожиданно. Он думал, что ему понадобится минимум пять движений рукой и пара долгих, влажных поцелуев в шею, но движений хватает всего двух, а поцелуи и вовсе оказываются не нужны. Он кончает, зажмурившись и тяжело дыша.
Минхо за спиной неровно смеется, и Сынмин намеренно сжимается еще раз. От удовольствия тело еще чувствительное, и он морщится, но не прекращает, пока Минхо не сбивается с темпа, не хватается за бедра крепче. А потом на поясницу капает теплое, вязкое, а Минхо валится сверху, и его член ложится ровно между ягодиц.
Сынмин выползает из-под него, переворачиваясь на бок, вглядывается в хитрую ухмылку на лице Минхо.
И чуть не хлопает себя по лбу, осознавая тупость ситуации.
— Так я и так каждое утро кофе варю, — ворчит он.
— Вот и делай выводы.
Сынмин хмурится. Минхо смотрит на него секунду и закатывается со смеху, щурясь и прижимая ладонь ко рту. Сынмин только закатывает глаза и поднимается с кровати.
Позже Минхо все равно готовит им ужин, даже позволяет Сынмину стащить первый кусочек. А утром Сынмин варит им кофе — благо расписание позволяет.
Правда, выводы он все равно делает. А понравятся они Минхо или нет, это уже проблемы Минхо.