Work Text:
– Такой сильный стресс для неокрепшей подростковой психики… Мы будем наблюдать за мальчиком, отслеживать его состояние, но… Понимаете, это же нервная блокада голосовых связок… Возможно, ему поможет терпение, любовь и внимание родных и близких. Или другое, более сильное потрясение… хотя мальчик и так уже настрадался, поэтому, конечно, лучше бы ему пока избегать дополнительных шоковых ситуаций… и пока что не стоит ему водить машину – скорость реакции также могла пострадать.
Дерек смотрит, как уверенно и четко двигаются губы доктора, но произносимые ими слова никак не складываются в голове во что-либо осмысленное. На «неокрепшей подростковой психике» у него возникает страстное желание аккуратно взять врача зубами за горло и тихо зарычать. Просто для того, чтобы тот хоть немного задумался над тем, что говорит. Парень пережил смерть матери, справился с одержимостью злым духом, готов был пожертвовать собственной жизнью… Где уж его психике было окрепнуть, и то правда. Стоящая рядом Мелисса, перехватив взгляд Дерека, мягко берет его за руку – сочувственно и успокаивающе. Дерек недоумевающе смотрит на Мелиссу и обнаруживает, что в другой ладони она держит руку сына. Дерек переводит взгляд на Скотта, и ему становится немного легче – мысль о зубах на горле врача явно пришла в голову не ему одному. Если бы у Мелиссы была третья рука, она бы сейчас, наверное, так же ласково придерживала ею еще одного вспыльчивого оборотня... но у Мелиссы нет третьей руки, а главное – и придерживать ею некого. Малия погибла.
– Во всяком случае, с головой у него явно все в порядке, а нервы и речь… Это долго и трудно, но, по крайней мере, он адекватен и понимает, что происходит. Думаю, когда он немного оправится, он прекрасно справится с письменным общением… тем более что подростки и так буквально помешаны на всяких там СМС-ках, форумах, чатах… – доктор неопределенно крутит в воздухе пальцами. – Вы же все равно постоянно связываетесь через Интернет, почту и прочие сообщения, верно?
Он ободряюще улыбается Скотту. Скотт, с трудом проглотив комок в горле, потерянно кивает.
– Ну и прекрасно! – доктор хлопает Скотта по плечу. – Не оставляй своего друга одного…
Забавно, думает Дерек. Я бы после такого очень хотел побыть один.
– … и все у вас будет как раньше!
Ничего не будет как раньше, опустошенно думает Дерек. Ничего. На твоих глазах убивают твою девушку, в следующее мгновение ты сам собираешься расстаться с жизнью, потому что ствол дробовика направлен тебе в грудь, но тебя спасает от смерти полоумный экс-оборотень, заплатив за это собственной жизнью. Потом он почему-то воскресает, вернув все свои силы и даже обретя новые, убийца сбегает в неизвестном направлении, преследуемая Калаверас и родным братом, а твоя девушка так и остается мертва… и после этого ты просто выходишь из больницы, смотришь на друзей – и все становится как раньше. Да. Конечно.
Дерек заставляет себя посмотреть на шерифа. Сейчас тот – сгусток отчаяния, с ним рядом даже дышать больно, воздух словно пропитан вязкой горечью, оседающей липким потом на всех окружающих. Но он мужественно кивает в такт размеренной речи врача – вряд ли веря его словам, но хотя бы пытаясь поверить. Дерек вспоминает, что шериф очень хорошо относился к Малии, и пытается представить, каково ему сейчас. Но не представляется. Дерек прошел эту Голгофу семь лет назад, и все, что могло в нем сгореть, сгорело давным-давно. Так он думает. Пока не открывается дверь и в коридор не выходит Стайлз.
Нет, гореть ничего не горит. Ломается с хрустом, рушится с грохотом, погребая под собой остатки выдержки. Стайлз бледен, но это привычно. Стайлз молчит, это странно, но терпимо. Стайлз двигается очень медленно и ломко, и это страшно. Глаза Стайлза мертвы, и от этого Дереку хочется выть в голос. Скотт обнимает Стайлза за плечи – бережно, словно тот фарфоровый, – шериф берет сына за безвольно повисшую ладонь, и они втроем идут к выходу. Мелисса смотрит им вслед, кусая губы. Дерек не имеет права сделать то же самое. Он просто смотрит, и каждый их шаг – как гвоздь, вбиваемый ему прямо в мясо: не успел. Не смог. Был бы быстрее – мог бы попытаться спасти обоих. Дерек забывает, что сам был в тот момент лишен всех своих способностей, и все, что он мог сделать – погибнуть за других. Но даже самым преданным не дано погибнуть дважды. Во всяком случае, не сразу же. Возможно, Дерек это поймет. Потом. Дерек встряхивает головой и тоже выходит из больницы.
* * *
Как раньше – не получается ни у кого. Дерек знает это точно, потому что его лофт по-прежнему остается самым удобным местом для сбора стаи, и Скотт и все остальные продолжают приходить сюда с молчаливого согласия Дерека, хотя сам он держится в стороне. Впрочем, держаться в стороне особо не от чего. Новых опасностей вроде пока не предвидится. Кейт в бегах где-то в Мексике, она понимает, что в родном городе ей ловить нечего, Скотт разберет ее на запчасти, не заботясь о статусе истинного альфы. Питер надежно заперт в психушке. Дерек навещал его один раз – просто сообщить о похоронах Малии. Питер выглядел совершенно безумным, и Дерек уже решил, что зря потратил время, как вдруг тот разлепил потрескавшиеся губы и прохрипел:
– Фото… ее фото… у тебя есть?
Дерек молча кивнул. Про фото пришлось спрашивать шерифа – убитого горем мистера Тейта, потерявшего дочь во второй раз, Дерек беспокоить не рискнул. Войдя в комнату сына, шериф виновато улыбнулся Дереку, открывая ноутбук Стайлза:
– Вообще-то, я никогда не поступаю с ним так…
– Это лучшее, что вы сейчас можете для него сделать, – уверенно сказал Дерек. – Не напоминать. Впрочем, может, вы не хотите давать Питеру фотографию…
– Я тоже отец, – взгляд шерифа изменился, и он полез искать фото.
Дерек отдал распечатанную фотографию врачу – не было сил снова смотреть в сумасшедшие глаза, голубые даже без проявления волчьей силы. Теперь Питер не расстается с фото, а врач разрывается между надеждой, что это сможет как-то повлиять на него в лучшую сторону, и сожалением о том, что вообще это позволил. Дереку все равно. Про Питера он не хочет больше думать. Пыталось царапнуться в душу имя Пустынной волчицы, но Дерек и его отбросил без сожаления. Брейдан уехала искать ее – Бог ей в помощь, а Дерек не смог покинуть Бикон-Хиллс.
Сейчас все его мысли занимает Стайлз, которого трудно назвать Стайлзом, трудно воспринимать как Стайлза. Тень Стайлза, призрак Стайлза, воспоминание о Стайлзе – вот что видит Дерек перед собой. Все друзья Стайлза рядом, и готовы говорить о чем угодно. Стайлз – единственный из них, кто молчит. И это молчание кричит, орет, визжит громче гомона нескольких голосов. Особенно тягостны мгновения пауз, которые раньше Стайлз заполнял собой без остатка, и все по привычке оглядываются на него – и немедленно смущенно отводят глаза, и гомонят еще громче, с неправдоподобным энтузиазмом, и Дерек, кажется, в собственном животе чувствует, как Стайлза тошнит от всего этого.
Однажды Стайлз не приходит. Стая в растерянности пытается понять, куда он делся. Пока все обсуждают возможные варианты, Дерек молча берет куртку и выходит из дома. Он не чувствует запаха Стайлза, не слышит биения его сердца – он просто почему-то знает, куда ехать. Стайлз предсказуемо находится в заповеднике. Бродит по лесу, пиная листья и глядя в никуда. Дерек точно знает, что волков в лесу нет, но ему все равно тревожно. Поэтому он обращается и тихой тенью следует по пятам за тенью прежней занозы в заднице.
То, что Стайлз лишь кажется полностью погруженным в себя, Дерек понимает очень скоро, когда оказывается с ним нос к носу. Стайлз не может послать Дерека на хуй, но на лице его яснее ясного написано «какого, блядь?!» Чтобы ответить, Дереку приходится встать на две ноги и укоротить зубы.
– Мы беспокоились…
Судя по выражению лица Стайлза, тихое бешенство сменяется состоянием «сейчас я подберу каменюку побольше и разнесу тебе башку». Лучшее, что может сделать Дерек – снова обратиться в волка. Стайлз с недоумением смотрит, как черный пушистый хищник подходит к нему вплотную. Но когда Дерек начинает подталкивать Стайлза носом в ногу – мол, чего стоишь-то, иди, куда шел, – на мгновение ему кажется, что Стайлз вот-вот улыбнется. Ему кажется. Стайлз молча разворачивается и бредет дальше. Дерек трусит рядом. В конце концов, Стайлзу не нужны слова. Если он действительно не хочет видеть Дерека, то всегда может отвесить ему пинка. Но Стайлз больше не выказывает недовольства.
Они истаптывают половину леса, а потом Дерек провожает Стайлза до дома. Шериф уже пришел с работы, и он встречает сына на крыльце. Дерек смущенно прячет нос в шерсть на боку. Мог бы додуматься, прежде чем бросать одежду и телефон в лесу, сначала позвонить Скотту. Наверняка там теперь куча пропущенных звонков и сообщений. Шериф заводит Стайлза в дом и благодарно кивает Дереку на прощание. Он уже пытался благодарить его, когда узнал, кому Стайлз обязан жизнью. Дереку тогда хватило одного взгляда, чтобы шериф поперхнулся своей благодарностью и молча пожал ему руку. Дерек совсем по-человечески вздыхает и трусит обратно в лес за вещами, бросив на семейство Стилински прощальный взгляд.
Теперь они гуляют по заповеднику вдвоем. Не каждый день – иногда Стайлз бывает у Скотта. Как бы ни было ему сейчас тяжело, они – друзья, и этого ничем не отменить. Дерек рад этому. Стайлз не должен оставаться совсем один. Хотя примерно пять дней из семи обычно остается. Дерек не пытается больше ходить на двух ногах. Будь он в человеческом облике – наверняка не удержался бы ляпнуть что-нибудь вроде «я спас тебе жизнь, и теперь чувствую себя ответственным за тебя», после чего предсказуемо получил бы по морде. Оборотень этого даже почти не почувствует, но Дерек не хочет, чтобы Стайлз на него злился. И Стайлз не злится. Между ними устанавливается шаткое молчаливое взаимопонимание. Иногда Стайлз приходит к обрыву, с которого хорошо виден город, садится на большой камень и молчит. Впрочем, он всегда молчит. Но Дерек чувствует, что в эти моменты Стайлз молчит по-настоящему – он по-другому дышит, по-другому двигается. Или не двигается вовсе. Тогда Дерек ненадолго позволяет себе успокоиться и прилечь возле камня.
Дерек не сразу понимает, что изменилось в его доме. Наконец, однажды, когда он с привычным усилием отодвигает в сторону дверь, его пронзает понимание того, что в лофте не пахнет другими оборотнями. Стая перестала собираться у него. «Каждый за себя?» – усмехается Дерек, бросая телефон на стол. Скотт, разумеется, с Кирой. Лидия, видимо, с Пэрришем. Лиам со своим приятелем, тот хоть и не в курсе некоторых новых способностей друга, но это не мешает им по-прежнему оставаться не разлей вода. По-хорошему, Скотту следовало бы уделять бете больше внимания, но мальчик неглуп и учится владеть собой. Он справится. Дерек чувствует странную тоску по погибшим Бойду и Эрике. Уехавшего во Францию Айзека он почти не вспоминает – если за чью-то судьбу отвечает Крис Арджент, за этого кого-то можно не беспокоиться, даже если Криса нет рядом.
Дерек вздыхает и оглядывается вокруг. Эти стены всегда были такими же пустыми и пошарпанными, но до сих пор он и не подозревал, до какой степени запахи и дыхание нескольких юношей и девушек заменяют мебель, ковры и уютные безделушки. Теперь его лофт пуст и некомфортен, как и прежде. Дерек успевает поймать себя на мысли прежде, чем она ускользает навсегда. Некомфортен. Он действительно так подумал. Но ведь раньше ему так не казалось. Почему стало некомфортно сейчас? Дереку странно. Он не привык копаться в собственной душе, но обращаться к психотерапевту было бы совсем уж дико. Скорее всего, если бы в голову Дереку пришла мысль о мозгоправе, он бы добровольно сдался в дом Айкина, пока чердак не протек окончательно.
Зацепившееся за край внимания слово царапается в мозгах и раздражает. Дерек в сердцах плюхается на диван и начинает думать. У него уходит не слишком много времени на то, чтобы понять: дело не в лофте и не в стае. Дело в самом Дереке. Ему некомфортно не потому, что он в лофте, а лофт пуст. Ему некомфортно потому, что он не знает, что в данный момент происходит со Стайлзом. Разум говорит, что парень дома, с отцом, что с ним все в порядке. То есть ни хрена, конечно, не в порядке, как вообще Стайлз может быть сейчас в порядке? – но ему, по крайней мере, никто и ничто не угрожает. Инстинкты клацают зубами и требуют вернуться к дому Стилински и лечь спать на пороге. Наверное, шериф не удивится и ничего не скажет, обнаружив с утра новый коврик под дверью. Но Стайлзу это может не понравиться.
В этот момент Дереку приходят в голову три мысли. Первая: ты слишком заботишься о Стилински, о нем есть кому позаботиться. Вторая: кто бы там ни вякал сейчас, но если вякнет еще раз – получит по морде. Третья: ты совсем спятил, чувак, дай уже, что ли, и правда себе по морде и топай спать. Первый совет Дерек игнорирует, а ко второму прислушивается.
* * *
Калифорния – в общем-то, теплый штат. А у волков теплая шерсть. И с теплообменом у оборотней все в порядке. А вот с мозгами, видимо, не очень. А один конкретный оборотень – вообще редкостный дебил. Очень логичная цепочка, и Дерек гордился бы собой, если бы не был сейчас на себя так зол. Стайлз привычно сидит на большом камне, и все идет как обычно, как вдруг раздается совершенно непривычное шмыганье носом. Дерек ни разу не видел Стайлза плачущим, но, теоретически, он готов к тому, что Стайлз мог бы заплакать. Наверное. Не в этой жизни и в другой Вселенной. Или если умрет его отец. Или Скотт. Шериф и Скотт живы и здоровы, напоминает себе Дерек. И внимательнее присматривается к Стайлзу. Конечно, тот не плачет. Когда озарение настигает Дерека, он вскакивает на ноги и за рукав стягивает Стайлза на землю. Пока Стилински сердито отряхивается – если бы он мог, он бы крыл сейчас Дерека отборной руганью, – Дерек обращается в человека и бесцеремонно хватает Стайлза за нос. Уже держа в пальцах холоднющую и слегка мокрую сопатку, Дерек понимает, что под его собственными босыми ступнями совсем не солнечные пляжи Флориды.
– Блядь, Стайлз, – беспомощно говорит он в ответ на свирепый взгляд. – Ну я-то волком не чувствую ничего, но у тебя-то есть мозги, а? Впрочем, о чем я. Как я понимаю, у тебя нет даже носового платка.
Пока Стайлз пытается отвесить Дереку затрещину, тот превращается обратно в волка и нетерпеливо начинает покусывать Стайлза за лодыжки. Джинсы плотные, а Стайлз лягается, но Дерек настойчив, и парень вынужден отправиться домой. Когда Стайлз уже готов исчезнуть за дверью, он слышит:
– Молока горячего хоть выпей.
Стайлз изумленно оборачивается, но успевает лишь заметить быстрое движение, и посреди двора вновь стоит большой черный волк. Помедлив, Стайлз кивает, и волк, одним прыжком перескочив через забор, скрывается в темноте.
На следующий день Дерек после обеда сидит в машине напротив школы и ждет. Он не знает, когда заканчиваются занятия у Стайлза, но не хочет, чтобы тот отморозил себе яйца, таскаясь ноябрьскими вечерами по промозглому сырому лесу. Увидев Тойоту, Стайлз изумленно поднимает одну бровь. Дерек выразительно кивает на пассажирское сидение. Стайлз поворачивается к вышедшему следом Скотту и разводит руками – прости, бро. Скотт улыбается и машет Дереку. Все-таки он неглупый парень, просто тормозит здорово. Но даже до него в конце концов дошло, что Стайлз – такой, каким он стал, – не слишком нуждается в стае и не очень-то сейчас в нее вписывается.
Стайлз швыряет свой рюкзак на заднее сиденье, садится сам и поворачивается к Дереку с чрезвычайно скептическим выражением лица.
– Хватит тебе мерзнуть в лесу, – говорит Дерек с уверенностью, которой на самом деле не чувствует. – Помолчать можно и у меня в лофте. Если тебе обязательно надо ходить – ходить там тоже есть где. А я… ты знаешь, насколько я болтлив. Даже когда есть чем болтать.
Стайлз ухмыляется и приставляет виляющую ладонь к собственной заднице. Дерек настолько ошеломлен тем, что Стайлз вообще ответил, что до него не сразу доходит очевидный смысл показанного.
– Вообще-то, болтать хвостом и болтать языком – это немного разные вещи, если ты не в курсе, – говорит он, пытаясь скрыть растерянность за напускной сердитостью. – У тебя, конечно, хвоста никогда не было, но, думаю, некоторое представление ты все-таки имеешь – ты же парень, в конце концов…
Стайлз сначала смотрит с недоумением, потом в одночасье становится красным, как помидор, потом с сердитым лицом демонстрирует Дереку неприличный жест рукой от локтя. Дерек смотрит на него с легкой усмешкой, надеясь, что обычному человеку не слышно, как грохочет сердце, пытаясь проломить ребра. Стайлз отвечает. Стайлз общается с ним. Черт возьми, может, тот идиот не был так уж неправ со своим «как раньше»?
Все-таки неправ, думает Дерек час спустя, когда Стайлз сидит на его диване и снова смотрит в никуда. Они заехали по дороге перекусить, и Стайлз казался почти… почти Стайлзом. В лофте Дереку так уже не кажется.
– Слушай… а тебе уроки не надо делать?
Стайлз вздыхает, показывает Дереку часы и ногтем отстукивает разницу между двумя и четырьмя. Дерек забрал его в четыре.
– Ты в школе все успел сделать? За два часа?
Полный гордого презрения взгляд.
– О’кей, ты вундеркинд, я даже не буду спорить.
Стайлз выглядит одновременно раздосадованным и удовлетворенным.
– А как ты в школе справляешься? Тебя же не могут вызвать к доске… – не договорив, Дерек уже готов откусить себе язык за то, что вообще это спросил.
Стайлз, однако не замыкается – небрежно показывает, как будто пишет, а потом раздвигает две ладони все дальше друг от друга вертикально, словно между ними растет стопка бумаги.
– Ты теперь делаешь много письменных заданий?
Стайлз кивает, но во взгляде его Дереку чудится усталость.
– Прости, – поднимает он ладони, – кажется, я все-таки чересчур болтлив.
По лицу Стайлза невозможно понять, так это или нет, но Дереку не надо читать по лицам, он чует запахи. Стайлз сейчас пахнет горьким сожалением. Извиняться глупо, молчать невыносимо, и Дерек обращается. Он чувствует огромное облегчение, когда зубы снова готовы рвать в клочья, и еще большее – когда видит облегчение на лице Стайлза. «Прости», – хотел бы сказать он, но даже это сейчас лишнее. Дерек сворачивается клубком на диване и делает вид, что не наблюдает за Стайлзом. Стайлз делает вид, что верит.
Молчать вдвоем куда проще, чем пытаться наладить общение. Дремотные предзимние сумерки приводят к тому, что Стайлз отрубается на диване Дерека. Тогда Дерек обращается в человека и ходит на цыпочках, чтобы не мешать. Во сне Стайлз выглядит таким же, как раньше. Сон что-то меняет в его чертах лица, стирая горести последнего времени. Так Дереку кажется ровно до того момента, когда Стайлз начинает шарить рукой рядом с собой и беспокойно хмуриться. Пока Дерек думает, не подсунуть ли ему вторую подушку, Стайлз упрямо сжимает губы, словно пытается что-то выговорить. «Малия», – думает Дерек.
Малию взять неоткуда. Неловко потоптавшись над мечущимся во сне Стайлзом, Дерек тянется было к его всклокоченным волосам, но отдергивает руку в последний момент. Сейчас он как никогда отчетливо понимает, что не может помочь. Человеком – никак. Поэтому Дерек обращается и осторожно просовывает нос под ладонь Стайлза. И лоб. И уши. К тому моменту, как рука Стайлза лежит на шее Дерека, Стайлз дышит ровно и спокойно. Чего Дерек не может сказать про себя – шея затекает, лапам неудобно. Подумав немного, Дерек осторожно залезает на диван целиком, и Стайлз, не просыпаясь, подвигается так привычно, словно годами спал с волком в обнимку.
Бывает, что люди, уже проснувшись, все еще не открывают глаз. Но Дерек бы знал. Нет, Стайлз сначала пытается разлепить глаза, и лишь потом до него доходит, где он и кто лежит рядом. В его взгляде успевают несколько раз пронестись безумной чехардой недоумение, испуг, злость и смущение, но руки не ведают таких противоречивых эмоций – они просто ласково поглаживают Дерека по спине. Дерек спрыгивает на пол, изо всех сил делая вид, что не происходит ничего необычного. Стайлз садится и сидит с очень прямой спиной все то время, пока из-за дивана доносится шорох одежды.
– Отвезти тебя домой? – спрашивает Дерек, натягивая футболку.
Стайлз неопределенно дергает плечами. Это и «мне похер», и «не думал же ты, что я останусь у тебя ночевать», и «я могу и сам добраться», и «подумаешь, мы тискались на твоем диване»… э-э-э, стоп. Этого Стайлз не думает, не ври себе, Дерек. Это думаешь ты сам. Хорошо, что Стайлз не может учуять твои мысли по запаху, правда? Дерек роняет ключи от машины на пол, к удивлению Стайлза.
– Пошли, – говорит Дерек сурово, пряча взгляд.
Стайлз легко подхватывает свой рюкзак и выходит из лофта.
На следующий день Дерек чувствует себя идиотом. Конечно, они ни о чем не договорились со Стайлзом – как вообще можно о чем-то договориться со Стайлзом? Даже когда он мог говорить, подобная идея выглядела бы совершенно по-идиотски, а теперь что – выдвигать предложения наугад, солируя под его ехидную ухмылочку? Можно отправить СМС, но если начать спрашивать разрешения и сомневаться, Стайлз может и послать его куда подальше, с него станется. Лучше просто приехать к школе и забрать Стайлза, не спрашивая. «Логика хищника, – усмехается Дерек сам себе. – Приехать и забрать. Это мое». Последняя мысль повергает его в ужас. Мое? Стайлз? Надломленный, колючий до болезненности Стайлз? Бледная кожа, россыпь родинок, нервные прохладные пальцы, пробирающиеся сквозь шерсть, мягко вжимающиеся в спину? Мое?
Дереку хочется завыть. Хочется швырнуть ключи от машины на стол и сбежать в лес. Вместо этого он молча стискивает зубы и кулак. Ключи впиваются в ладонь так, что даже ему становится больно. Это отрезвляет. Бежать поздно – Дерек уже понял, что у него проблема. И он давно знает, что от проблем бегать бесполезно – они, в точности по Конфуцию, просто сидят у реки жизни и ждут, когда тебя опять прибьет к их берегу. Поэтому Дерек заставляет себя разжать пальцы и зубы и сам отправляется навстречу проблеме.
Проблема открывает дверь школы с пинка и выглядит до такой степени как раньше, что у Дерека возникает дежа вю. Словно не было никаких смертей, потерь, словно он все еще альфа, а Скотт – все еще сомневающийся бета, словно… До Дерека доходит, что Стайлз смотрит на него, и счастливая иллюзия рассеивается. Стайлз пожимает плечами и показывает на Скотта. Конечно, понимает Дерек. «Извини, чувак, я сегодня не к тебе». Дерек неловко машет рукой – забей, не важно, – с трудом выдавливает из себя кривую улыбку и нашаривает ключи в зажигании. Скотт тоже улыбается Дереку, и от этого улыбка самого Дерека становится не настолько приклеенной. Уже заводя машину, Дерек видит, что Стайлз, поколебавшись, машет ему рукой перед тем, как завернуть за угол. Это – удар битой под дых.
«За что?» – беспомощно думает Дерек под гудки собирающихся сзади машин, отчаянно пытаясь вспомнить, как это – дышать. «Ты спятил, – убежденно говорит он сам себе, когда ему удается, наконец, выехать со стоянки. – Ты просто спятил. Он бы никогда… если бы он только понял… да, да, конечно, и ты бы тоже никогда, разумеется, этого ведь просто не может быть, ведь это не с тобой происходит, правда?» Дерек поворачивает к себе зеркало заднего вида, некоторое время всматривается в совершенно чужие переполошенные и покрасневшие глаза.
Но ведь было, было! Были острые взгляды и колючие слова, был наэлектризованный эмоциями воздух, готовый взорваться между ними, было постоянное вытаскивание друг друга за шкирку из-под носа у смерти, была рука на плече, был кулак по скуле, и кулак, зажатый в другом кулаке… И был тот взгляд. Он должен был смотреть на Малию. А смотрел на Дерека. И уже хрен поймешь, когда это началось – тогда ли, когда двое смешных глупых мальчишек бродили по заповеднику в поисках ингалятора, или когда Стайлз трясущимися руками включал хирургическую пилу, или когда периметр бассейна охраняла смертоносная ядовитая тварь, или… какая уже разница. Дерек опускает глаза. Кажется, так он еще никогда не вляпывался.
Но еще остается Стайлз. Стайлз, у которого и так проблем выше крыши. Нет, не так. У Стайлза всего одна проблема, но она выше не только крыши – она выше всего того воздуха, которым можно дышать. И позволить Стайлзу догадаться – значит, лишить его и того немногого, чем он еще дышит. Есть какие-то вещи, которые не имеют права меняться в его жизни. С шерифом ничего не должно случиться. Ни за что. Скотт всегда должен оставаться другом Стайлза. Без вариантов. Дерек – слегка странный, но надежный, как скала, чувак, агрессивный, взвинченный, но всегда готовый прикрыть спину своим. Не так ли? Дерек сам чувствует, что по последнему пункту не может поставить уверенную точку, он подвисает зудящим в голове вопросом и мешает думать о чем-либо другом.
Дерек вздыхает и погружается в размышления. Он изменился? «Да, ты слишком привязался к Стайлзу». Нет, он не изменился. Он ведет себя все так же… «…засовывая нос под прохладную ладонь…» …и все так же готов вставать плечом к плечу с теми, кто не стал его стаей, но, похоже, становятся его друзьями. Кажется, он понимает сейчас Арджента. Да. Дереку легче от того, что хотя бы в этом он не сомневается. Отлично. Значит, для других он не изменился. «Стайлз – не другие?» Голос в его голове ехиден, как никогда. Нет, устало отвечает Дерек сам себе. Стайлз – это… это Стайлз. «И-и-и?..» Иди на хуй, шепчет Дерек непонятно кому. Иди на хуй. В ответ – многозначительное молчание. Прекрасно. Он многозначительно молчит сам себе в ответ в собственной голове. Может, пора уже позвонить в дом Айкина?
– Не-а, – неожиданно для самого себя говорит Дерек вслух. – Хрен тебе. Не пора.
Ему вдруг становится легко. Ведь это очень просто. Ему небезразличен Стайлз – значит, он будет заботиться о Стайлзе по мере сил. Делать все, что он может для него сделать. Вот так. Так просто, правда?
О том, как правильно назвать то щемящее чувство в груди, которое у него появляется рядом со Стайлзом, и что с этим чувством делать, Дерек предпочитает пока не размышлять.
Однажды Дерек чуть-чуть задерживается – просто засиделся в интернете, выискивая информацию о невротических нарушениях речи. К школе он едет быстрее, чем обычно, но на предпоследнем повороте понимает, что к четырем, как обычно, не успевает. Он даже не смотрит на часы – просто ему приходит сообщение: «Ну, раз тебя нет, то я к Скотту». Дерек дает по тормозам. Судя по воплям из машин позади, карму он себе подпортил лет на тридцать вперед, но его это сейчас волнует меньше всего. Он не успел. Он старался быть надежным, но у него не получилось. Разумеется, Стайлз не обязан его ждать. Вот он и ушел к Скотту. А мог бы опять провести вечер в лофте. Дерек в сердцах стукается лбом о руль машины, вырвав из ее недр истерический визг клаксона.
Только спустя несколько минут до него доходит, что отправлять ему сообщение Стайлз тоже был не обязан. Но – отправил. Дерек судорожно хватает телефон и перечитывает коротенькую эсэмэску снова и снова, чувствуя себя большим идиотом, чем когда-либо. Приятный нюанс: он чувствует себя невероятно счастливым идиотом. Отвечать или нет? И-ди-от. «Не вопрос, – тщательно подбирает он слова. – Завтра тебя забрать?» Да ты осмелел, Дерек? Да-а-а, довольно улыбается он сам себе в зеркале. Кажется – да.
Ответное сообщение быстро сбивает с него браваду. «Если как сегодня, то какой смысл?» Ого. Стайлз обиделся? Да ладно. Стайлз – обиделся? Когда это Стайлз обижался? Все не как раньше, напоминает себе Дерек, мучительно медленно разжимая кулак и вытаскивая когти из ладони. «Хорошо, пусть будет как вчера». Нет. Звучит так, словно он делает Стайлзу одолжение. «А если как вчера?» Вот это лучше. У Стайлза есть возможность простить его. Или не простить, конечно. Или… «Тогда нормально». И Дерек понимает, что выдохнул только теперь.
На следующий день Стайлз садится в машину Дерека как ни в чем не бывало. Дерек, выруливая со стоянки, рассеянно думает о том, что бОльшую часть времени, которое они со Стайлзом проводят вместе, они занимаются тем, что делают вид. Делают вид, что не происходит ничего особенного. Подумаешь, Стайлз вечера напролет пропадает у человека… хорошо, хорошо – у оборотня, общение с которым раньше сводилось преимущественно к подколкам или откровенной ругани. Делают вид, что им это все равно. «Стоп. Дерек, ты опять пытаешься сам себе врать? Это ты делаешь вид, что тебе все равно. А Стайлз? Возможно, ему и правда все равно?» Нет, беспомощно отбивается Дерек, если бы ему было все равно, он бы… «Что – он бы? Ему было не все равно со стаей. И теперь он с ними почти не общается. А с тобой…» Он и со мной не общается, бурно возражает Дерек, круто входя в поворот, отчего Стайлз смотрит на него с удивлением. Он же молчит! – Дерек уже не знает, как защититься от такого беспощадного самого себя. «Но он же приходит к тебе, правда? Может, именно потому, что ему все равно?» Голос вкрадчиво мягок. Это мягкость палача, как следует наточившего топор. В какой-то момент Дерек уже готов развернуться через две сплошные и отвезти Стайлза домой. К счастью, он бросает на него взгляд, прежде чем сделать что-либо. Стайлз смотрит в окно и выглядит расслабленным. И одновременно очень уязвимым. Дерек сглатывает, приказывает самому себе заткнуться и рулит дальше к дому. Своему.
* * *
Дерек как-то не предполагал до сих пор, что в его жизни может быть больше не только Стайлза, но и чего-нибудь другого. Или кого-нибудь. Шерифа, например. Дереку даже в голову не приходило, что Стайлз не считает нужным объяснять отцу, где пропадает вечерами напролет. Шериф несколько раз видел Дерека в волчьем облике, когда тот провожал Стайлза из леса, но с тех пор, как Стайлз приходит в лофт, а Дерек отвозит его потом домой на машине, с шерифом они не пересекаются. Дерек не задумывается об этом. А зря.
Когда Стайлз в очередной раз вырубается на его диване, Дерек некоторое время занимается домашними делами, пока не слышит, как Стайлз ворочается. Дерек готов уже превратиться в волка и улечься рядом, как вдруг понимает, что в этот раз беспокойство Стайлза имеет вполне конкретную причину – в его рюкзаке гудит телефон, поставленный на вибрацию. Дерек не привык лезть в чужие дела, но Стайлза ужасно жалко будить, поэтому он решает позволить себе – один-единственный раз, понятно? – сунуть нос в чужую переписку.
«Стайлз, я ухожу в ночную смену, а тебя все еще нет. Ты скоро домой?». Уф. Дерек облегченно выдыхает. Когда Стайлз узнает – можно надеяться, что он не рассердится за это на Дерека. Отец заботится о своем сыне, тут нет никакого секрета. Снявши голову, по волосам не плачут, поэтому Дерек уверенно набирает ответ: «Джон, это Дерек. Стайлз у меня, он уснул, мне было жалко его будить. Если он не проснется до полуночи – не проблема, я сам могу с утра накормить его завтраком и отвезти в школу. Не волнуйтесь за него». Несколько минут телефон Стайлза молчит – как кажется Дереку, озадаченно. Новое сообщение от шерифа приходит уже на телефон Дерека: «Спасибо. Надеюсь, Стайлз не доставляет тебе слишком много хлопот». Хлопот, мысленно повторяет Дерек, задумчиво потирая затылок, хлопот. Хлопот? Ну что вы, Джон, какие хлопоты. Я его спас. Я за него отвечаю. Я его…
Яростно стиснув зубы, Дерек быстро набирает ответ: «Я сделаю для него все, что в моих силах». Как уже сделал однажды, хочется добавить ему, но он, конечно, не станет напоминать шерифу, кому обязан жизнью его сын. Совершенно незачем это делать. Шериф и так не забывает этого ни на секунду, Дерек читает это в его взгляде при каждой встрече. Поэтому Дерек совершенно не удивляется, что шериф обходится без второго «спасибо». Оно никому из них не требуется. Дерек успокоенно смотрит в окно. Новорожденная луна щерится робким краешком из-за рваных облаков, и Стайлз вздыхает во сне так же рвано.
Через несколько секунд, уже прижимаясь черным пушистым боком к боку Стайлза, Дерек вдруг понимает, что вся его жизнь в последние месяцы положена к ногам этого мальчишки. Тоже мне, новость, хмыкает он сам на себя, ты вроде уже давно все понял. А мог бы понять еще раньше – когда бросился закрыть его собой от выстрела, когда лежал потом, истекая кровью, а Стайлз все медлил, все не хотел уходить, не мог оторвать от него взгляда… почему? Он должен был сразу же броситься к Малии, он не мог знать наверняка, что она мертва, но смотрел он все равно только на Дерека…
Дерек морщится, ему неприятно вспоминать, как он умирал. Но волки морщат нос совсем не как люди, ему становится щекотно, и он негромко чихает. Стайлз кладет руку ему на спину, словно успокаивая, и Дерека захлестывает бесконечная нежность. Он понимает, что, лишись он снова всех своих сил и будь жизнь Стайлза поставлена на карту – он снова разменяет эту карту, отдав взамен свою. Столько раз, сколько ему будет дано судьбой. Столько раз, сколько потребуется. Потому что ничего и никого дороже Стайлза у него все равно нет. Огромное, как цунами, чувство разрывает сердце Дерека, и он готов заскулить, но тогда Стайлз проснется. Поэтому Дерек лишь осторожно лижет его руки. Этого так мало – и этого слишком много, потому что Стайлз во сне теснее прижимает его к себе и зарывается носом в теплую пушистую шею.
Шаги за дверью спустя час Дерек не столько слышит, сколько чувствует. Он не пытается подняться с дивана, лишь отстраненно думает, хватит ли шерифу сил открыть дверь лофта тихо. Шерифу хватает сил, он уже бывал здесь, и с дверью знаком. Шериф ступает очень тихо, человек, скорее всего, не услышал бы его, он хороший полицейский. Подходит к дивану, задумчиво смотрит на спящего сына, на прильнувшего к нему волка, потом осторожно садится рядом на пол.
– Даже если бы что-то было не так… ты ведь наверняка услышал меня еще с улицы, – говорит он одними губами. – Что бы тут ни происходило, ты бы все равно не дал мне повода остаться чем-то недовольным, верно?
Дерек не успевает возмутиться – интересно, как может попытаться возмутиться волк, которого крепко прихватили поперек живота? – потому что шериф продолжает:
– Но я верю тебе.
Это больше, чем мог ожидать Дерек. Хорошо, что у волка не может защипать в носу от подступающих слез. Поэтому Дерек лишь чуть приподнимает голову, шериф кладет ему на уши тяжелую руку, и Дерек, извернувшись, доверчиво тычется в нее носом.
– Я тебе верю, – повторяет шериф все так же беззвучно, потом поднимается и уходит. У него ночная смена.
А у Дерека – Стайлз.
Который просыпается утром от того, что теплый влажный язык начинает прохаживаться по его лбу и щекам. Губ Дерек старается не касаться. Стайл не хочет просыпаться и смешно гримасничает. Дерек продолжает вылизывать его. Стайлз открывает глаза и рывком, словно сработала пружина, садится на диване. Ошалелый взгляд упирается в невозмутимо облизывающегося волка. До Стайлза доходит, что в лофте светло, и он трясущимися руками в ужасе лезет в рюкзак. Дерек спрыгивает с дивана и приносит телефон в зубах. Стайлз не может оторвать от Дерека взгляда, пока тот не начинает превращаться в человека. Тогда Стайлз наконец смотрит время на телефоне и хватается за голову. Дерек, перегнувшись через спинку дивана и плечо Стайлза, лезет в сообщения и показывает пальцем:
– Твой отец в курсе.
Стайлз быстро пробегает глазами два новых СМС, и к тому моменту, как Дерек выходит из-за дивана в джинсах, взгляд Стайлза полон бешенства. «Какого хера, ты, козел?» Нет, Стайлз не может ничего сказать. Поэтому он просто бьет Дерека по лицу. Прямо так, зажатым в кулаке телефоном. Дерек не уклоняется и не отворачивается. Просто моргает, принимая удар. Он заслужил, он знает. И от того, правильно ли он все сделает прямо сейчас, зависит то, увидит ли он Стайлза еще хоть раз.
– Прости, – Дерек садится на пол возле ног Стайлза. Тот порывается встать, но трудно куда-то уйти, когда твои ноги прижаты к дивану килотонной веса твердо намеренного извиниться оборотня. – Прости. Ты так спокойно спал… мне не хотелось тебя будить, но я подумал, что твой отец может беспокоиться. Только поэтому я позволил себе… это ведь действительно оказался шериф, не злись.
Трудно полноценно злиться, когда тебе не дают сойти с места. Стайлз возмущенно тыкает пальцем в два сообщения и поднимает брови чуть ли не на половину лба.
– Ты хочешь знать, где ответ от твоего отца? – уточняет Дерек.
Судя по взгляду Стайлза, он много чего хочет знать, и это – лишь малая часть.
– Он ответил мне, – Дерек достает из кармана свой телефон и показывает сообщение от шерифа.
Пока Стайлз читает, Дерек решает добавить, чтобы Стайлз окончательно успокоился:
– А потом он сам приезжал сюда.
Брови Стайлза готовы покинуть его лицо и устремиться в космос.
– Да, да, он был тут, представь…
На лице Стайлза появляется раздражение, и Дерек понимает, что шериф в лофте оборотня его сейчас интересует мало. Стайлз зло тыкает пальцем в телефон Дерека, и тот сглатывает, увидев текст на экране. Если мозгов нет – это никакими лекарствами не вылечить. Молодец, Дерек. Все продумал. Показал Стайлзу сообщение от отца. И заодно свое – «Я сделаю для него все, что в моих силах». Идиот. Идиот.
В глазах Стайлза злость и вопрос. Убедившись, что Стайлз не собирается смыться, пока все не выяснит, Дерек встает, тянется за футболкой, пытаясь выиграть хоть немного времени. Но единственное, что приходит ему в голову – это именно то, чего он ни в коем случае не хотел Стайлзу говорить. Теперь выбора нет. Придется говорить правду… чтобы скрыть другую правду.
– Я… чувствую себя ответственным за тебя. После того, как спас тебе жизнь…
Приплыли. Судя по взгляду Стайлза, хватающего рюкзак, теперь он скорее станет проводить вечера в «Джунглях», чем заглянет в лофт. Дерек поднимает ладони перед собой, сам не понимая, пытается ли он остановить Стайлза или защититься от его безмолвного гнева.
– О’кей, я поступил неправильно. Не в первый раз уже. Я просто хотел помочь. Это так непростительно?
В ответ раздается грохот. Надо же, а казалось, что Стайлз такой хрупкий. Не каждый мальчишка может садануть этой неподъемной дверью с такой силой. Дерек садится на диван, еще хранящий тепло Стайлза, и устало трет ладонями лицо. Все через жопу. Вся жизнь с момента появления в ней Кейт пошла наперекосяк. И потом – еще раз. И вот теперь – опять.
– Сука, – бессильно шепчет Дерек.
Они справятся. Калаверас никогда не отступят, Арайя душу из всех вытрясет, а Крис должен лучше других знать свою полоумную сестрицу. Они найдут ее. Потому что если не найдут, и она опять вернется сюда – Дерек не станет дожидаться, пока с этим разберется альфа. Один раз он был обманут. Во второй раз был бегущей целью. В третий раз он вышел против нее и сделал, что мог. Сейчас он может куда больше. Он только не может вернуть Стайлза.
* * *
Телефон Дерек находит совершенно случайно – только благодаря тому, что нет сил смотреть на примятые Стайлзом подушки дивана. Дерек лезет их поправить и видит между ними завалившийся девайс. Видимо, Стайлз швырнул его на диван в сердцах, когда читал сообщения на телефоне Дерека. А убегал он в таком бешенстве, что вряд ли о чем-то вообще помнил. Дерек шипит себе под нос страшные ругательства, пытаясь задавить рвущуюся наружу улыбку, и одновременно натягивает куртку и ищет ключи от машины. За два поворота до школы лицу наконец удается придать более-менее хмурое выражение. Еще большим идиотизмом, чем пытаться объясниться со Стайлзом из-за телефона, будет только показать ему, как Дерек счастлив, что у него есть повод увидеть Стайлза хотя бы еще раз.
В этот раз Дерек не подъезжает к самому крыльцу – оставляет машину поодаль и терпеливо встает возле перил. Возле школы почему-то возникает глупая уверенность, что все будет хорошо. Она стоит себе вот уже сколько лет, и Дерек не так давно в нее ходил, и его мама училась тут же, и Дерек непроизвольно ждет, что при очередном открытии дверей с пинка из них вывалится Стайлз – как раньше, спиной вперед и падая со ступенек. «Как раньше – не будет», – приходится ему напомнить себе, потому что Стайлз выходит спокойно и ровно, глядя себе под ноги и внимательно слушая Скотта. Зато Скотт, увидев Дерека, в лучших традициях запинается на полуслове, и Стайлз вскидывает голову.
Дерек молча протягивает телефон. Стайлз забирает его на ходу, не останавливаясь, и идет почему-то не в ту же сторону, что Скотт. Решил побыть один? Дерек провожает Стайлза растерянным взглядом, пока тот не садится как ни в чем не бывало в какую-то машину. Дереку требуется еще несколько секунд, чтобы осознать, в чьей машине сидит Стайлз. Только благодаря обалдению Дерек не кидается к своей Тойоте вприпрыжку, а медленно отлипает от школьного крыльца. Уже сев за руль, он неожиданно для самого себя поворачивается к Стайлзу и выпаливает, не давая себе времени передумать:
– Я думал, ты ко мне вообще больше не подойдешь.
Стайлз молча смотрит на него. Не потому, что не может говорить – нет, сейчас он действительно молчит, Дерек это чувствует. Молчит, как мог бы молчать раньше. Это молчание неожиданно успокаивает, и Дерек благополучно проглатывает все те глупости, которые мог бы еще вывалить на Стайлза. Вместо этого он коротко уточняет:
– Обедать?
Стайлз кивает и расслабляется. Только теперь Дерек замечает, как парень был напряжен. Он-то с чего? Неужели думал, что Дерек его выгонит? После того, как Дерек озвучил ему ту высокопарную чушь о заботе и ответственности? Понимание такое внезапное, что Дерек дает по тормозам, чтобы ни во что не врезаться в смятении. Стайлз, крепко приложившийся лбом, сердито шипит сквозь зубы и бьет его кулаком по коленке. Дерек даже не замечает этого, потрясенный своим открытием. Он едет в пиццерию, делает заказ, ест – не переставая незаметно наблюдать за Стайлзом.
Стайлз не боялся, что Дерек мог его выпроводить. Он боялся того, что выпроводить его Дереку не дает та же самая дурацкая ответственность, которая заставляла стаю присматривать за ним, хотя это было не нужно никому – ни стае, ни самому Стайлзу. Сам того не зная, Дерек своей нечаянно вырвавшейся фразой наладил все как нельзя лучше. Теперь Стайлз понимает, что дело не в чувстве долга. И теперь Дереку надо срочно учиться краснеть, не краснея. Потому что, ебаный стыд, он же не может обратиться в не краснеющего волка посреди закусочной! И краснеть, обнаружив, что Стайлз не менее внимательно наблюдает за ним, тоже не может. Или не должен? Или не стоит? Или… Дерек готов закрыть руками лицо и застонать от отчаяния. Наверное, Стайлз улыбнется, если он так сделает. Наверное. Можно, Дерек не будет пока это проверять?
В лофте Стайлз с размаху падает на диван и достает из рюкзака книжку. Дерек, неловко потоптавшись некоторое время рядом, решает проверить холодильник. Затейливая ругань заставляет Стайлза оторваться от чтения и вопросительно поднять брови.
– Пусто, даже мышь не повесилась, – недовольно объясняет Дерек. – Слушай, ничего, если я за продуктами пока смотаюсь? Можем, конечно, поехать вместе… – спохватывается он, но осекается, видя, какое кислое выражение появляется у Стайлза на лице.
Ну да. Разумеется, весь город в курсе случившегося со Стайлзом, и появление Стилински в обществе маргинального и весьма подозрительного индивида просто осчастливит городских сплетников.
– Тогда я сам. Я быстро, – зачем-то оправдывается Дерек.
Стайлз лишь машет рукой – иди уже, не парь мозги. Дереку кажется, что он явственно слышит, как Стайлз говорит эти самые слова, и он невольно улыбается в ответ. Выйдя за дверь, Дерек думает, что для человека… неважно, в общем, для человека, который обещал Стайлзу не быть болтливым, он болтает чересчур много. Причем болтливость нападает на него исключительно в обществе Стайлза. Вирус он, что ли, какой от Стилински подцепил? Интересно, а Стайлз это замечает? О чем он вообще думает? Господи, понимает Дерек в отчаянии, как же иногда, слушая его словесный понос, хотелось, чтобы он заткнулся к чертовой матери, и как сложно все стало, когда так и случилось.
Сообщение от Стайлза застает его в мясном отделе. «Слушай, меня прямо рубит. Наверное, книжка оказалась интереснее, чем я могу выдержать. Не грохай дверью, когда вернешься, ладно?» Дерек пробегает глазами нехитрые фразы снова и снова, пока какой-то толстяк не пихает его в задницу тележкой с возмущенным «Ты тут ночевать собрался или уже возьмешь что-нибудь и отойдешь?» Дерек даже не отвечает – молча сдвигается со своей тележкой в угол, чтобы спокойно перечитать СМС. Всего-то в восьмой раз.
Стайлз действительно спит, обняв подушку, когда Дерек возвращается домой. Дерек быстренько распихивает покупки, превращается в волка и зубами стаскивает подушку на пол. Стайлз недовольно вздыхает, но Дерек уже занял место подушки и смотрит, как постепенно разглаживается морщинка на лбу. Если бы все морщины было так легко разгладить… если бы был способ помочь зарубцеваться шрамам, оставшимся на сердце… Когда Кейт наставила на Стайлза дробовик, он лишь смог вскинуть перед собой ладони. Малия не успела сделать даже этого и получила заряд в голову. Дерек заслонил Стайлза собой, но несколько дробинок все-таки попали в левую ладонь. Хорошо, что не в правую, думает Дерек, зализывая давно заживший шрамик. Все, что осталось сейчас Стайлзу – это писать. Конечно, на компьютере или телефоне он печатает обеими руками, но на уроках… можно сказать – повезло. Если не думать обо всем остальном, конечно.
Рука, которую он только что вылизывал, вдруг цепко хватает его за нос. Дерек дергается и видит, что глаза Стайлза поблескивают в полумраке лофта, наполненного мягкими отблесками фонарей с улицы. Интересно, давно он проснулся? Дерек так погрузился в свои мысли, что позволил цапнуть себя за нос, не заметив ничего. Впрочем, он бы позволил Стайлзу ухватить себя за нос, даже если бы знал, что тот не спит. Он бы позволил Стайлзу что угодно. Дерек не успевает прийти в ужас от очередного открытия, потому что его внимание немедленно отвлекает – сюрприз! – разумеется, Стайлз. Он ласково ворошит густую черную шерсть, гладит Дерека по голове, осторожно заглядывая ему в глаза – можно? Можно, пытается объяснить Дерек, лизнув его в щеку. Стайлз предсказуемо морщится и шутливо отпихивает волка. Ну да, у дикого зверя из пасти пахнет не лепестками роз.
Некоторое время они борются на диване, в результате оба падают на пол. Стайлз почти неслышно смеется, Дерек возмущенно хватает его за ногу. Там джинсы, там не прокусить даже случайно, если просто играешь. Конечно, Дерек больше не альфа, но зачем искушать судьбу? Не для того Стайлз отказался принять укус от Питера и изгнал из себя Ногицунэ. Он человек и должен им остаться. Сейчас этот человек активно дрыгает ногой, а зловещий опасный зверь прыгает рядом, размахивая хвостом от переизбытка эмоций.
Наконец, отсмеявшись, Стайлз встает, достает из кармана телефон и показывает Дереку время. И правда, уже поздно, ему пора домой. Дерек уходит за диван и там возвращается в мир людей, со всеми его правилами приличия и дресс-кодом. Стайлз, терпеливо дожидающийся его, показывает, как будто пишет. Дерек немедленно выдает ему бумагу и маркер. «Если я еще раз вырублюсь напрочь, предупреждай моего отца сразу и со своего телефона, а в мой нечего больше лазить».
– Интересно, – насмешливо поднимает Дерек одну бровь, – а как я должен догадаться, напрочь ты отрубился или не совсем? Даже в одиннадцать, – он выразительно кивает на телефон Стайлза, – тебя все еще не поздно отвезти домой. А если я буду ждать до двенадцати – твой отец опять начнет искать тебя первым.
Стайлз морщит лоб. Сейчас он так похож на себя прежнего, что Дереку почти больно, когда вместо того, чтобы выпалить очередную глупость, Стайлз старательно берется за маркер. «Убедил. Тогда я скажу отцу, чтобы, если меня поздно нет, он сначала спрашивал у тебя». Дерек сглатывает. Не у Скотта. У него, у Дерека.
– Ладно, – послушно говорит он. – Ну так пошли?
То ли Стайлз и впрямь встает с дивана с неохотой, то ли влюбленность довела Дерека до глюков.
* * *
В следующий раз Стайлз героически достает из рюкзака ту же самую книгу. Правда, теперь это действие он сопровождает тяжелым вздохом – негромким, человек бы не услышал, но Дерек-то не человек.
– И охота ж тебе мучиться, – говорит он сочувственно.
Стайлз с готовностью мотает головой.
– А на фига? – риторически вопрошает Дерек.
Стайлз вытаскивает из рюкзака учебник и помахивает им в воздухе. Понятно. Книгу нужно прочитать в рамках школьной программы. Но Дереку приходит в голову другая мысль:
– Слушай… а почему ты больше никуда не ходишь?
Стайлз скептически изгибает одну бровь. У Дерека совершенно сюрное ощущение, что они поменялись ролями.
– Ну, в смысле, я понимаю, что в боулинг или кафе ходят не столько чтобы поиграть и поесть, сколько чтобы потрепаться. Но… как насчет кино, например? Там разговаривать не надо.
Взгляд Стайлза тяжел, как свинец. Дерек мысленно ежится. Неужели он сам так раньше на всех смотрел? Стайлз берет бумагу и маркер – теперь Дерек держит их на столе постоянно, не дожидаясь просьб, – и пишет: «Кино вызывает непрошеные мысли». Некоторое время Дерек обдумывает эти слова, и когда Стайлз уже пытается погрузиться в чтение, Дерек спрашивает:
– А книги? Ты же читаешь книги. Они тебя ни на какие мысли не наводят? Или ты читаешь только то, что тебя заставляют прочитать?
Стайлз нерешительно поигрывает маркером в пальцах, начинает было писать, но почти сразу, досадливо и нетерпеливо тряхнув головой, показывает Дереку жест, словно открывает пудреницу.
– Ноут? – на всякий случай уточняет Дерек и идет за требуемым.
Стайлз сразу же открывает новый текстовый файл и обрушивается на кнопки. Ого, а его импульсивность-то, оказывается, никуда не делась. Он не выдерживает долго и медленно водить по бумаге, ему хочется излагать свои мысли так же быстро, как раньше. С ноутбуком это почти получается. Пальцы Стайлза с сумасшедшей скоростью летают над клавиатурой, словно он гениальный пианист – длинные, тонкие, нервные, чувственные… Дерек, скрипнув зубами, заставляет себя сосредоточиться на тексте, пока мысли не завели его слишком далеко.
«Понимаешь, кино – оно обязывает. Вот я, может, Джульетту там или Ричарда Львиное сердце совсем по-другому себе представил бы. А мне так – опа! – извини, чувак, будешь смотреть на то, что есть. Ну, в смысле, как мы сняли – так и будешь смотреть. А когда у тебя нет выбора, на что смотреть – у тебя и нет выбора, какие мысли при этом возникают в голове. Ассоциации возникают непроизвольно – лицо похожее, например, или жесты, или мимика, или даже пейзаж… ну, понимаешь, да? А когда я читаю книгу – я сам себе могу представить то, что мне захочется, то, что меня не будет»
Текст обрывается ровно в тот момент, когда Дерек ожидает увидеть дальше «тревожить» или «заставлять вспоминать». Пальцы Стайлза все еще над клавиатурой, но они неподвижны. Лишь чуть дрожат. Дерек берет мышку, закрывает файл, не сохраняя его, и осторожно убирает руки Стайлза, чтобы закрыть ноут. Стайлз вздрагивает весь, словно его прошило током.
– Я понял, – негромко говорит Дерек. – Извини. Мне не надо было спрашивать.
Стайлз дергает уголком рта с отсутствующим выражением лица. Дерек тихонько вздыхает, в который уже раз костеря себя последними словами. Жаль, что вслух эти слова не имеют никакого смысла. Наверное, лучше всего оставить пока Стайлза одного.
– Извини, – еще раз повторяет он и уходит наверх.
Он не пытается прислушиваться к шороху и шагам внизу, поэтому грохот двери становится для него полной неожиданностью. Дерек немедленно навостряет уши, но слушать уже поздно – Стайлз уверенно спускается к выходу из дома.
– Мудак, – говорит себе Дерек, когда перестает различать его шаги. – Полный мудак.
«Что ж, по крайней мере, если ты и дальше будешь вести себя так же, Стайлз никогда не обеспокоится, что ты к нему слишком… тепло относишься. Он просто скоро возненавидит тебя и перестанет приходить».
Скотта и Киру бьет по нервам посреди поцелуя, и оба, вздрогнув, смотрят в окно. Луна только начинает расти, но такой боли в услышанном вое они и в полнолуние не слышали.
– Дерек? – неуверенно спрашивает Кира.
Скотт молча кивает.
– Это… что-то с ним или…
– Нет, – перебивает ее Скотт, чувствуя, как внезапно пересохло в горле. – Если бы что-то случилось со Стайлзом, Дерек бы… он бы звал. А он…
– Ему плохо, – осторожно говорит Кира.
– Стайлз ушел, – Скотт даже не может объяснить, откуда он это знает.
– А он… он его…
Скотт молча закрывает ей рот поцелуем. Не время. Пока не надо слов для того, что еще не готово отдать себя на растерзание словам.
* * *
«Я не чувствую себя волком, – думает Дерек, в очередной раз стоя возле школьного крыльца. – Мне бы следовало уметь обращаться в собаку. Вот я стою тут и жду, преданно, как пес. Было бы куда проще, если бы я действительно мог быть псом. Собакам не обязательно разговаривать. Я бы прижал уши, вилял хвостом… собаки умеют просить прощения так, что не простить невозможно. Наверное, волки тоже. Но в школу же не может посреди бела дня заявиться волк. Которого, к тому же, в Калифорнии вообще не должно быть. Уже лет шестьдесят как».
Стайлз не останавливается, увидев его, и не отводит взгляд. Спокойно смотрит в глаза и проходит мимо. Выражение лица Скотта… сложное. Он продолжает говорить Стайлзу про лакросс, но интонации его меняются. «Тебе бы лучше было пойти не со мной». Дерек слышит это совершенно отчетливо. Стайлз не может не слышать тоже, он слишком умен, но он упрямо идет рядом со Скоттом. Дерек с тоской смотрит, как они заворачивают за угол. Кто-то легко берет его под руку. Обернувшись, Дерек встречается взглядом с мерцающими золотисто-оранжевыми глазами.
– Я думаю, они пойдут на одну из тренировочных площадок, – говорит Кира. – Там сейчас вряд ли кто-то еще есть.
Дерек медлит некоторое время, потом еле заметно кивает. Кира улыбается уже ему в спину.
Скотт и Стайлз находятся даже не на площадке – на краю густого и буйного кустарника, который эту площадку окружает. И они ругаются. Наверное, это звучит странно – как можно ругаться с тем, кто не говорит ни слова? Но Скотту слова не обязательны, он и без них слышит и видит больше, чем обычный человек.
– Так нельзя, – в голосе его слышится твердая убежденность. – Он ни в чем не виноват. Ладно, ты можешь не общаться с Лиамом, с Лидией… – Скотт устало трет пальцами переносицу и недовольно бурчит себе под нос: – Хотя уж она-то тебя знает не намного хуже меня… ну да ладно. Но он… тебе же с ним проще, чем с остальными! Ну, кроме меня. И он ведь хочет помочь! Неужели это не понятно? Что? Что ты скривил такую физиономию? Я не напоминаю тебе, что ты обязан ему жизнью, не выискивай в моих словах то, чего нет! Нет, не изображай удивление, я точно знаю, о чем ты подумал! Да, да, именно об этом! И он тебе тоже об этом никогда не напомнит! А знаешь, почему? Потому что это – НЕ-ВАЖ-НО. Ты жив – вот что важно. А все остальное – нет. Блин! Не тыкай мне пальцем в грудь. Да, мне это неважно, потому что я твой друг. Ему? Я не знаю, почему это не важно ему, но я точно знаю: для него, как и для меня, главное – что ты жив. А не то, что это его заслуга. И он точно не заслужил, чтобы ты вот так проходил мимо, когда он хочет поговорить с тобой. И нечего кривляться! То, что ты не можешь говорить, не значит, что ты не можешь общаться! Ты прекрасно можешь с ним общаться с помощью…
В странном диалоге повисает пауза.
– Ты общался с ним, – наконец медленно говорит Скотт. – Он… обидел тебя?
Дерек знает, что Стайлзу сейчас достаточно кивнуть, и Скотт поверит. Но Скотт молчит, и Дереку становится немного легче.
– Тогда почему ты не хочешь… не маши на меня руками! – ого, Скотт, кажется, всерьез рассердился на друга.
Дерек не собирается ждать, пока они поругаются. Стайлз – уникальный человек, он сможет. Не сказав ни одного слова, да. Дерек решительно проламывается сквозь кусты к парням.
– Знаешь что? – все еще сердито говорит Скотт, который, конечно, слышит Дерека. В отличие от Стайлза. – Вот сам ему и объясни, почему ты не хочешь с ним разговаривать. Вы замечательно побеседуете.
Стайлз вздрагивает и оборачивается. Дерек точно знает, что надо делать. Надо извиняться. И, судя по легкому намеку на улыбку в уголках губ Скотта, у него может получиться. Скотт разворачивается и уходит, закинув клюшку на плечо. Дерек прижимает уши к голове и нерешительно жмется боком к ноге Стайлза. Вилять хвостом он пока не рискует. Судя по выражению лица Стайлза, ему очень хочется пнуть Дерека, но он не делает этого. Просто смотрит – зло, колюче. Дерек мягко тычется носом в его ладонь. Стайлз, кусая губы, отворачивается. Дерек осторожно лижет шрам, который он языком знает уже лучше, чем глазами. Стайлз поворачивается к нему и возмущенно приставляет машущие ладони к макушке, потом одну – к заднице, а потом показывает в сторону школы, откуда доносятся голоса.
Если бы кто-то и вправду вдруг решил направиться к ним, Дерек услышал бы это издалека, поэтому он не поддается на слабо – продолжает стоять и смотреть Стайлзу в глаза снизу вверх. Нельзя было вчера оставлять его одного. Больше Дерек такой глупости не сделает. Больше он не уйдет. Стайлз вздыхает и гладит его по голове. Дерек улыбается. Он знает, Стайлз поймет, что это не оскал, а улыбка. Стайлз опять отворачивается. Если бы он мог сейчас говорить, то ворчал бы себе под нос без остановки. Дерек взмахивает хвостом и скрывается в самой гуще кустов, где остались его вещи. Стайлз ждет. Теперь ждет Стайлз. Дереку кажется, что всего этого слишком много для одного человека. Пожалуй, этого слишком много даже для оборотня. Поэтому из кустов он выходит молча, и молча же смотрит на Стайлза, подняв одну бровь. Кажется, что-то начинает возвращаться на круги своя. Стайлз смотрит в ответ с ехидной усмешкой, но подхватывает рюкзак и идет к машине.
* * *
Когда они в третий раз грохаются с дивана, Стайлз возмущенно ухватывает Дерека за ухо и тычет пальцем в свой копчик, колено, ребра и локоть – во все те места, которые он ушиб, пока они пытались бороться. Дерек виновато забегает за диван, перекидывается в человека и натягивает джинсы. Стайлз продолжает сидеть на полу по-турецки и баюкать локоть – видимо, рукой он стукнулся сильнее всего. Дерек просто берет его под мышки и в таком сидячем положении переносит в сторону. Стайлз чрезвычайно возмущен подобным обращением, и, пока Дерек раскладывает диван, колотит его по спине, чего Дерек, честно говоря, практически не замечает. Закончив возиться с мебелью, Дерек гибким прыжком перекатывается за диван, спустя несколько секунд вылетает из-за него уже на четырех ногах и лбом бьет Стайлза под коленки.
Стайлз, смеясь, валится на ставший куда более удобным ринг. Или татами? Впрочем, не существует названия для места, на котором занимаются борьбой с волками. И борьбы такой тоже не существует. Нигде, кроме этого лофта. Дерек несколько раз ловит себя на желании цапнуть Стайлза зубами, и это его сдерживает. Поэтому у Стайлза появляются шансы завалить Дерека, чем он, разумеется, пользуется с большой охотой. Дерек делает несколько попыток вырваться, но Стайлз, оказывается, куда сильнее, чем он до сих пор думал. Все-таки лакросс принес свои плоды, и сейчас лапы Дерека зажаты в очень крепких тисках. Конечно, при желании Дерек может освободиться в любую секунду, но зачем? Он покорно лежит, придавленный весом Стайлза, глядя в смеющиеся глаза Стайлза, чувствуя запах Стайлза – разгоряченный, довольный…
Упс. То, что у Дерека встало на Стайлза – само по себе проблема, а учитывая, что сейчас он волк и на нем нет штанов, проблема приобретает масштабы катастрофы. Если Стайлз чуть подвинется или посмотрит вниз… Дерек в отчаянии начинает пересчитывать родинки на лице и шее Стайлза. Как ни странно, возбуждение потихоньку ослабевает, но эмоции все еще захлестывают его. Пытаясь отвлечься, Дерек выплескивает взрыв своих чувств единственным способом, доступным волку, схваченному за лапы. Он начинает вылизывать Стайлза.
Стайлз морщится и смеется одновременно, но Дерека не выпускает. Дерек лижет его шею, руки, где может дотянуться, и чувствует, что возбуждение уступает место теплой нежности. «Я никогда не обижу тебя, – пытается сказать Дерек. – Я такой дурак иногда… да почти всегда, если честно. Но ты не уходи, пожалуйста. Я ведь знаю теперь, почему бросился тогда на смерть. Потому что без тебя все равно не смогу. Я все теперь про себя знаю. Я только не знаю, что мне с этим делать». Стайлз ослабляет хватку и утыкается носом в шею Дерека, пряча почти все лицо и оставляя в его распоряжении лишь одну щеку, ухо и часть шеи. Дерек сначала пытается лизнуть родинки на щеке, потом тычется в них носом…
… а потом Стайлз резко поднимает голову, глаза его круглы, как чайные блюдца, да и по размерам вполне могут с ними соперничать. И в этих глазах Дерек видит шок.
– Что? – спрашивает он тревожно, и тут до него доходит.
Волки не разговаривают. Совсем. Даже оборотни. Если они, конечно, в волчьем облике. Дерек, уже зная, что увидит, медленно поднимает одну… руку. И сразу же бессильно ее роняет. Тыкаться носом – это нормально для волка. Но совершенно ненормально то, что это было настолько приятно. Ничего удивительного, ведь это был не нос, а губы. Дерек обратился в человека, сам того не заметив. И пытался поцеловать Стайлза. Нет, немедленно поправляет Дерек сам себя, не пытался. Целовал. Именно поэтому Стайлз, судя по его взгляду, сейчас наконец обретет дар речи. Заорет от ужаса и отвращения и сбежит. «Что ж, по крайней мере, запишешь на свой счет еще одно доброе дело», – ехидный внутренний голос прорезается просто пиздец как не вовремя.
– Прости, – шепчет Дерек и обреченно утыкается лицом в плечо Стайлза.
Вдохнуть в последний раз этот запах, почувствовать тепло тела, крепко зажмуриться и постараться запомнить навсегда. «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть», – вдруг подсказывает проклятый надоеда внутри, и Дерек решается. Он поцелует Стайлза один раз – один-единственный раз, когда он понимает, что делает. Он имеет право запомнить и это тоже. Дерек поднимает голову. Стайлз до сих пор не попытался отодвинуться, он все еще смотрит на него и словно гипнотизирует взглядом. Глаза его уже не такие большие и не такие испуганные. В них тревога, но страха нет, внезапно понимает Дерек. И вместо того, чтобы сразу поцеловать Стайлза, робко спрашивает, приближаясь к его лицу:
– Можно?
Стайлз не кивает и не качает головой, просто молчит. Глаза его мечутся, пытаясь что-то разглядеть в лице Дерека.
– Я никогда не причиню тебе ничего… плохого, – у Дерека плохо получается формулировать, когда между их губами осталось меньше дюйма. – Никогда не сделаю того, чего ты не разрешишь. И никогда больше не оставлю тебя, если ты не захочешь сам.
Он уже может коснуться губ Стайлза, но ему все еще не дали разрешения. Дерек закрывает глаза, а в следующее мгновение чувствует, как в волосы на затылке зарываются длинные нервные пальцы, секунду медлят и притягивают его ближе. У Дерека вырывается стон. Он так хотел этого и так боялся, что даже теперь не до конца верит в то, что все это происходит с ним и не во сне. Но первый осторожный поцелуй сменяется вторым, смелее, потом третьим, а потом Дерек понимает, что ему необходимо немедленно встать и надеть штаны. Что он и делает, изумляя Стайлза, который пытается его удержать.
– Прости, – в который раз уже говорит Дерек, застегивая джинсы. – Прости. Я… ничего не могу с собой поделать. Ты рядом, и… в общем, так будет лучше.
Он не уверен, что после этих слов Стайлз захочет продолжить, но Стайлз улыбается. Дерек осторожно садится рядом, и Стайлз тянется за поцелуем. «Ты обещал, – напоминает себе Дерек. – Только то, чего он сам захочет». Очень скоро, впрочем, ему приходится всерьез задуматься над тем, был ли смысл давать это обещание. Потому что Стайлз, кажется, хочет… всего. И на все согласится. «Нет, – Дерек сам не понимает, откуда он берет силы держать себя в руках, потому что внутренний голос именно сейчас, когда он так нужен, счел за лучшее заткнуться напрочь. – Нет. Так нельзя». Стайлзу плевать на внутренние противоречия Дерека, он просит поцелуй за поцелуем, и получает их один за другим, и целует сам, и Дерека сейчас, кажется, разорвет на сотню маленьких возбужденных волчиков, и все они будут сумасшедшей стаей носиться вокруг Стайлза. С собственной натурой бороться все труднее, и Дерек идет на одну-единственную уступку: легко проводит языком по губам Стайлза. Если он не захочет…
Губы Стайлза жадно приоткрываются навстречу, их языки встречаются. Это еще восхитительнее, чем Дерек мог себе представить, но ему вдруг становится стыдно за то, что он, кажется, все-таки использует Стайлза. Потому что Стайлз не может… а чего он, собственно говоря, не может? Руки-ноги у него на месте, он дееспособен и в состоянии отвечать за свои поступки. Теперь Дереку становится стыдно, что он позволил себе подумать про Стайлза как про инвалида. Стайлз, между тем, не понимает, почему Дерек отстранился, и он легко проводит ладонью по заросшей щеке, привлекая к себе внимание. Дерек целует его снова, Стайлз тянет его все ближе к себе, Дерек ложится рядом и целует, и гладит по голове, пока Стайлз не успокаивается в его объятиях. Сердце его стучит ровно, ресницы чуть подрагивают во сне. Дерек счастлив как никогда, но ему вдруг вспоминается, как однажды посреди такого же сна Стайлза в лофт пришел шериф. «Я тебе верю», – звучит в голове Дерека, и ему становится не по себе. Получается, он сейчас обманывает доверие шерифа? Вряд ли тот предполагал, что его сын будет с Дереком целоваться. Это было что-то вроде… терапии, да. Так это, наверное, выглядело со стороны, и именно на это рассчитывал шериф, говоря, что верит Дереку.
Но Стайлз ведь сам не против, разве нет? Или это нельзя принимать во внимание, пока ему не исполнилось восемнадцать? Пока он несовершеннолетний – имеет значение лишь воля его отца… или желания Стайлза тоже? А если это не совсем его желания? Если Дерек, сам того не понимая, все-таки давит на него – своим собственным желанием, своим присутствием? Тогда, получается, он обманывает доверие их обоих? Дереку становится горько. Еще полчаса назад он думал, что совершенно счастлив, а теперь это счастье отдает во рту кислым пеплом. Не в силах найти выход из лабиринта сомнений, Дерек обещает себе, что не зайдет дальше поцелуев. Хотя бы так. Хотя бы не чувствовать себя совсем уж подлецом.
Тем не менее, именно подлецом он себя и чувствует, когда Стайлз спустя пару часов просыпается и начинает собираться домой. Дерек точно знает, что предпочел бы, чтобы Стайлз остался у него, и от этого ему еще горше. «Чего стоит твое слово?» – спрашивает он сам себя. Ответа у него нет, и когда Стайлз собирается выходить из остановившейся возле его дома машины, Дерек ловко уворачивается от прощального поцелуя. Он сам ловит руку Стайлза, мягко целует его ладонь, и этого достаточно, чтобы Стайлз не забеспокоился. Чего Дерек не может сказать о себе.
* * *
Дерек ждал этого грохота, да и шаги Стайлза слышал заранее, но то, с каким остервенением тот захлопывает дверь, заставляет Дерека повернуться к нему. Стайлз взбешен. Швырнув рюкзак не глядя (удивительно, но тот приземляется точно рядом с диваном), он широко разводит руки в стороны, в глазах – яростный вопрос. В одной руке зажат телефон. Ну да, Дерек проигнорировал сегодня десятка полтора сообщений и даже пару звонков. Стайлз ЗВОНИЛ ему. Зачем? Но Дерек все равно не ответил. Он ничего до сих пор не решил для себя самого и не хочет втягивать в это Стайлза. Честно говоря, Дерек надеялся, что если он не приедет за Стайлзом в школу, тот не придет к нему сам. Он в который раз ошибся в Стилински.
Стайлз подходит вплотную, продолжая потрясать телефоном, потом демонстративно набирает номер Дерека и прикладывает телефон к уху. Дерек берет со стола свой телефон и сбрасывает звонок, не глядя. Но Стайлз намерен добиться ответа. Бумага и маркер все еще лежат на столе, и Стайлз пишет, наскакивая буквами друг на друга: «Ты сказал, что не оставишь меня, если я сам не попрошу. Я тебя вроде ни о чем не просил. Какого черта?»
– Мне надо было подумать.
Стайлз с недоумевающим выражением лица дважды касается пальцем своего виска, потом выставляет ладони вперед и отворачивается. «Подумать? Серьезно, чувак, подумать? Ну, оки, думай. Думай, а я ухожу». Дерек ловит его за рукав и подтягивает к себе.
– Я так ни до чего и не додумался.
Стайлз пожимает плечами. «А я тут при каком?»
– Я думал о тебе.
Ернический поклон с прижатой к сердцу ладонью. «Заебись обрадовал, спасибо тебе, добрый человек».
– Твой отец сказал, что он мне верит, понимаешь?
Стайлз не смотрит на него.
– Если я обману его доверие…
Стайлз не дает договорить Дереку. Он поворачивается и возмущенно тычет пальцами себе в грудь.
– Я не обманываю тебя, – защищается Дерек. – И я… не отказываюсь от тебя. От… нас. Просто… ты еще несовершеннолетний. За тебя пока отвечает отец.
Злость, сарказм, издевка. Кажется, именно так смотрел Ногицунэ, когда был Стайлзом. С глумливой ухмылкой Стайлз делает пальцами неприличный жест и выжидающе смотрит на Дерека.
– Нет, я не считаю, что это он должен решать, с кем ты будешь трахаться, – помимо воли, Дерек тоже начинает закипать. – Но мне кажется, что наши с ним отношения не улучшатся, если я стану тем, кого он обвинит в совращении собственного несовершеннолетнего сына.
В глазах Стайлза недоверие. Он хлопает себя ладонью по груди и берет Дерека за руку.
– Да, – смягчается Дерек. – Да, ты сам пришел. Но я старше и несу ответствен…
Стайлз целует его посреди слова. Потом проводит рукой между ними черту и выбирается из рук Дерека.
– Стайлз, – зовет Дерек, но парень поднимает с пола свой рюкзак и идет к выходу.
«Это ведь уже было, правда? Ты хочешь повторения? Сколько еще раз он сможет тебя простить?» Дерек в три больших шага догоняет Стайлза и берет за руку.
– Стайлз, – голос его звучит сейчас как никогда беспомощно. – Стайлз, я… не уходи, пожалуйста. Я все время делаю что-то не то! – в отчаянии вырывается у него.
Стайлз поворачивается и смотрит очень внимательно.
– Я постоянно делаю какие-то глупости и, кажется, наступаю на одни и те же грабли, – выдыхает Дерек. – Я не специально, но… может, я просто дурак?
Стайлз измученно смеется и скидывает с плеча рюкзак.
– Идиотское ощущение, – говорит Дерек, досадуя сам на себя.
Стайлз кивает, берет Дерека за руку и устраивает его ладонь у себя на талии, а потом смотрит вопросительно.
– Мой, – сдается Дерек, притягивая Стайлза к себе. – Ты мой. Черт бы тебя побрал, ты мой, потому что без тебя я все равно не смогу.
Он обнимает Стайлза. Стайлз прижимается к нему крепко-крепко, и сейчас, когда Дерек в очередной раз чуть все не испортил, ему плевать на сложности вопросов с доверием.
Ближе к одиннадцати Стайлз дает понять, что категорически не намерен сегодня отправляться домой. У шерифа очередная ночная смена, так почему бы ему и не заночевать в лофте?
– Ты хочешь, чтобы я соврал твоему отцу? – уточняет Дерек.
Стайлз расслабленно лежит на диване, и даже в полумраке видно, как припухли от поцелуев его губы. Он лишь насмешливо приподнимает брови. Дерек вздыхает, включает свет и берет телефон. «Джон, Стайлз останется на ночь у меня, завтра я привезу его в школу, как договаривались. Не волнуйтесь». Дерек показывает отправленное сообщение Стайлзу, тот одобрительно кивает.
– У тебя учусь врать, – с легким недовольством говорит Дерек.
Лицо Стайлза становится обиженным.
– Хорошо, не врать. Недоговаривать.
Теперь Стайлз очень доволен. Их диалог прерывает ответ шерифа: «Хорошо, спасибо, что предупредил». Стайлз победно вскидывает руки вверх, после чего тычет пальцем себе в рот.
– Я смотаюсь, возьму что-нибудь поужинать, – кивает Дерек. – Тебя с собой не приглашаю, нам только слухов еще не хватало.
Стайлз показывает – и побольше.
– Слухов? – не удерживается от ехидства Дерек.
«Еды!!!» – возмущение Стайлза очевидно.
– Хорошо, хорошо, – смеется Дерек. – Чтобы и на завтрак хватило.
Стайлз довольно кивает, а потом опять вытаскивает из рюкзака проклятую книжку.
– Смотри, – подначивает его Дерек, – ты с ней опять не дождешься ужина и уснешь.
«Не-е-ет, – глаза качающего пальцем Стайлза ехидны, как никогда. – Теперь – ни за что».
Дерек притворно вздыхает, берет ключи и выходит.
* * *
Когда он возвращается, Стайлз все еще героически продирается сквозь дебри литературы.
– Много осилил? – интересуется Дерек, разбирая пакеты.
«Сто пятнадцать страниц, – быстро показывает на пальцах Стайлз, после чего демонстративно зевает. – Жуткая скукотища».
– Тогда бросай и пошли есть.
Стайлз с готовностью отшвыривает книжку и поднимается с дивана.
После ужина Стайлз проявляет интерес к душу, и Дерек снабжает его полотенцем. И только когда за Стайлзом закрывается дверь, до Дерека доходит. Стайлз будет ночевать у него. И не случайно на диване, а в постели. И ночевку он не планировал, так что вряд ли у него с собой есть пижама или смена белья. А это значит… Дерек кидается искать одежду. Футболку можно взять любую – они все ему велики, но для пижамы так даже лучше. А вот штаны… Дерек откапывает самые маленькие тренировочные – к счастью, чистые. И они тоже будут велики Стайлзу, но оставить его без штанов Дерек не рискует. Потому что не ручается за себя.
Когда вода перестает шуметь, Дерек осторожно стучит в дверь и громко говорит:
– Стайлз, одежду возьми.
Дверь открывается не сразу, зато сразу нараспашку. Дерек от неожиданности отшатывается. Стайлз стоит на пороге, на его бедрах небрежно завязано полотенце. Дерек, не в силах ничего с собой сделать, жадно пожирает его глазами. Надо же, а в одежде и не разглядишь, какая у него фигура. Плечи уже пошли вширь, на руках начинают вырисовываться мышцы, да и на животе появляется красивый рельеф… Сглотнув, Дерек вдруг понимает, что Стайлз все это время стоит и внимательно смотрит на него. Дерек в смятении пихает ему в руки одежду. Стайлз принимает ее неохотно – судя по всему, он явно рассчитывал на больший эффект от своего афродитоподобного появления. Потом в его глазах мелькает веселый безумный огонек, и он захлопывает дверь перед носом вновь вздрогнувшего Дерека.
Дерек уходит расстилать постель, понимая, что Стайлз при желании может вертеть им как угодно, и размышляя, как это соотнести с данным себе словом. Когда Стайлз присоединяется к нему, Дерек морально готов к тому, что на нем по-прежнему будет одно только полотенце. Но это было бы слишком примитивно для столь изощренного ума. Стайлз послушно оделся, и сейчас весело разводит руки в стороны, изображая из себя пугало. Ну да, одежка совсем не по размеру. Особенно, похоже, забавляет Стайлза футболка – он демонстрирует, что ее можно обернуть вокруг него почти дважды, потом подходит к Дереку и пытается измерить его плечи и грудную клетку. «Чувак, ты, конечно, больше меня, но где ты раздобыл ТАКОЙ размер?» – говорит его взгляд.
– Ладно, – сдается Дерек, – я сейчас поищу поменьше. Но штанов других точно нет.
Судя по выражению лица, Стайлза это более чем устраивает. И когда Дерек приносит другую футболку, которая ему самому впритык, он понимает, почему. Стайлз радостно стаскивает большую футболку и остается в одних штанах. Которые, разумеется, тоже ему здорово велики и не хотят спокойно сидеть на талии. И даже на бедрах не очень-то держатся, постоянно сползая и приоткрывая выступающие тазовые косточки. Стайлз их чуть вовсе не теряет, пока переодевает футболку. Дерек стоит, не в силах двинуться или отвернуться, и смотрит как завороженный. Вынырнув из ворота новой футболки, Стайлз довольно хлопает себя по груди – «ну вот, совсем другое дело!» – и уверенно направляется в постель, придерживая штаны. Дерек, спохватившись, швыряет футболку на диван и идет выключать свет. «Спокойной ночи, твою мать, – ласково желает ему внутренний голос. – Самой, самой спокойной».
К тому моменту, когда Дерек выходит из душа и залезает под одеяло рядом со Стайлзом, его трясет. И уж, конечно, не от холода. Хотя, если посмотреть на Дерека, то можно подумать, что именно от него. Обычно Дерек спит в трусах, а сегодня надел штаны и футболку. И очень жалеет, что у него нет латного доспеха. Потому что Стайлз в ближайшее время явно не собирается спать – подлезает к Дереку и устраивается у него на плече. Дерек обнимает Стайлза таким естественным движением, что сам приходит в ужас. Он обнимал Стайлза всего лишь один раз – прошлым вечером. А кажется, что они спят вместе долгие годы – до того естественно Стайлз укладывается рядом, до того совпадают изгибы их тел.
И то, что Стайлз тянется за поцелуем – тоже самое естественное, что только может с ними быть. Дерек целует его, легко, невесомо, пытаясь удержать себя от желания большего, и уже понимая, что все летит к чертям, что он уже не смог однажды удержаться от того, чтобы полюбить этого сумасшедшего мальчишку, и теперь держаться больше не за что, кроме как за этого самого мальчишку. Стайлз прижимается к Дереку, трется об него всем телом, и подлые штаны, конечно же, начинают сползать. Горячее тело само так и просится в ладони, подается навстречу, прогибается, обжигает пальцы, и Дерек срывается – подныривает под футболку, и Стайлз, словно только этого и ждал, немедленно делает то же самое. Дерек, охнув, отшатывается, руки Стайлза на его груди сводят с ума, но Стайлз больше не боится отказа или чего он там еще мог бояться – он вообще когда-нибудь чего-нибудь боялся? – и настаивает, и прижимается снова.
Застонав, Дерек срывает с себя футболку, и этих двух или трех секунд Стайлзу хватает, чтобы избавиться от своей импровизированной пижамы полностью.
– Что ты делаешь, – шепчет Дерек в отчаянии, – что же ты делаешь со мной?
Стайлз в ответ целует его, и Дерек понимает, что задавать себе вопросы поздно. Руки давно наплевали на все его сомнения, и прижимают к себе горячее гибкое тело, оглаживают, изучают, наслаждаются отзывчивостью. Стайлз вздрагивает, и выпрашивает каждым движением еще и больше, и смеется – беззвучно, но Дерек слышит это в его сердцебиении и дыхании. Стайлз хочет Дерека, и Дерек дает Стайлзу то, чего он хочет, вот только Стайлз хочет большего. Его рука ныряет под резинку штанов, которые Дерек не рискнул снять, и Дерек с трудом втягивает сквозь зубы словно бы вскипевший воздух.
– Нет, – говорит он, торопливо перехватывая руку Стайлза. – Нет, пожалуйста. Пожалуйста.
Стайлз убирает руку, но его колотит.
– Что мы делаем… – вновь говорит Дерек, но он уже сдался.
Стайлз отобрал у Дерека всю его волю и отдал взамен себя. Не брать – невозможно и бессмысленно.
– Ты мой, – говорит Дерек Стайлзу.
Стайлз готов начать все сначала, но Дерек еще помнит про шерифа и его «я тебе верю». Поэтому он удерживает Стайлза и заставляет его лечь на спину. Немного поупиравшись, Стайлз все-таки слушается.
– Мой, – шепчет Дерек.
Стайлз запрокидывает голову, и Дерек целует каждую его родинку. Сначала на щеках, потом на шее – он видит их в темноте совершенно отчетливо, он давно выучил их все наизусть. Стайлз дрожит и прижимает голову Дерека к себе. Дерек, не выдержав, впивается в беззащитную шею над ключицей, там, где отчаянно бьется пульс. Нет, это не волк проснулся в нем, и клыки не вылезают. Его жажда Стайлза – пожалуй, самое человеческое, что в нем вообще есть. Если уж он сам не заметил, как обратился из волка в человека, когда впервые целовал Стайлза…
Стайлз прерывисто вздыхает, и Дерека словно прошивает током. Стайлзу хорошо с ним, и это совершенно новое и невероятное наслаждение – знать, что именно ты заставляешь его терять голову и издавать тихие, еле слышные стоны… Стоны. СТОНЫ. Стайлз стонет от поцелуев Дерека. До сих пор он даже вздыхал почти беззвучно. Это значит… Или Дерек сейчас в очередной раз все испортит, или он должен соображать очень, очень быстро. «Я только проверю, – говорит Дерек сам себе. – Я только…»
Его рука мягко обнимает бедро Стайлза, ласково гладит и осторожно ложится туда, куда еще несколько секунд назад Дерек даже в мыслях боялся прикоснуться. Стайлз вскидывает бедра и издает короткий, мучительный полупридушенный вскрик, словно ему очень, очень больно, но нет сил на долгий стон. Но ведь Стайлзу не больно, Дерек точно это знает, ему хорошо сейчас, очень хорошо, нет, Дерек не хвастается, но Стайлзу действительно хорошо настолько, что еще немного, и… Дерек заставляет себя отлепиться от шеи Стайлза и поцелуями прокладывает дорожку вниз: через грудь, прихватив губами сосок и вырвав у Стайлза еще один стон, через часто вздымающийся живот, туда, где все еще лежит его ладонь.
Стайлз напряжен, как гитарная струна, его кулаки сжаты, глаза закрыты, он дышит так тяжело, словно его немедленно следует везти в реанимацию. Бедра его дрожат, но член толкается в руку Дерека уверенно и неумолимо. Дерек медлит одну долгую секунду и заменяет ладонь губами. Еще один короткий стон словно бы невыносимой боли раздается над его головой. Дерек медленно проводит языком по всей длине члена. Кулаки Стайлза сжимаются и разжимаются, он хватается за постель, подбрасывая бедра вверх, часто дышит и – да, стонет. Стонет снова и снова, коротко, рвано, и звуки эти – лучшая награда для Дерека, он упивается ими, продолжая ласкать Стайлза. Они оба хотели этого – один точно зная, чего хочет, другой – боясь сам себя, но – оба, и именно это оказалось правильным и таким нужным, все страхи остаются позади, а здесь и сейчас – только они двое, только Стайлз, его стоны, его дрожь, только Дерек, его руки, его губы.
Стайлз всхлипывает и вцепляется Дереку в плечи – то ли пытаясь оттолкнуть, то ли, наоборот, притягивая ближе, Дерек не может понять. Но он не собирается отпускать Стайлза, и тот кончает ему прямо в рот – о, Господи Боже, что я делаю, что мы оба делаем, но какая уже, к черту, разница, ты мой, и я люблю тебя, и я никому тебя не отдам и не отпущу никуда. Все это Дерек успевает подумать за одну миллисекунду, пока рефлексы борются с чувствами и пытаются заставить его отплеваться. Он решительно сглатывает и быстро вытирает рот тыльной стороной ладони. «Ты идиот, ты в курсе?» – презрительно интересуется у него внутренний голос. Иди на хуй, расслабленно думает Дерек, подтягиваясь вверх и ложась рядом со Стайлзом, который все еще не открыл глаза.
Дереку хочется прижать Стайлза к себе, но вместо этого он еле ощутимо очерчивает пальцем его брови, линию скул, измученно приоткрытые губы, которые вдруг оживают и легко прихватывают палец внутрь. Дерек улыбается. Он до сих пор возбужден, но теперь он может позволить себе никуда не торопиться и ничего не бояться. Стайлз – его, и они оба это знают, и одно это знание наполняет Дерека таким счастьем, что физиология сдается перед силой эмоций.
Стайлз, однако, ничего не забывает и не упускает – едва открыв глаза, он снова пролезает ладонью туда, откуда его уже один раз выгнали. Дерек опять поймал бы его, но, черт возьми, это смешно – после всего, что с ними уже было, после всего, что они о себе поняли и узнали. Поэтому он закрывает глаза и отдается руке Стайлза, которая торопливо сдергивает его штаны вниз и замирает, добравшись до цели. Дерека начинает колотить так же, как Стайлза раньше, но все-таки он не пропускает тот момент, когда Стайлз собирается сползти ниже. Дерек решительно ловит его за плечи и коротко выдыхает:
– Нет.
Стайлз зацеловывает его шею, плечи, грудь, но Дерек держит крепко и повторяет еще раз:
– Нет. Стайлз, нет. Прошу.
Стайлз замирает, и Дерек, испугавшись оттолкнуть или обидеть его, торопливо добавляет:
– Не сейчас, пожалуйста. Хорошо?
Вряд ли Стайлз согласен с тем, что это хорошо, но он больше не пытается сделать по-своему, и то спасибо. Его рука нетерпелива, он делает совсем не то и так, как Дерек сделал бы сам, но это все равно в тысячи раз прекраснее, чем можно себе представить. Дерек весь уходит в новые для себя ощущения, и помнит лишь о том, что это – Стайлз. Дерек кончает очень быстро, даже трудно сказать, от чего именно – от дрочки или от понимания того, с кем он сейчас. Когда сперма толчками выплескивается из члена Дерека, ему кажется, что дыхание Стайлза срывается еще возбужденнее, чем его собственное. Отдышавшись, Дерек прижимает к себе Стайлза и понимает, что ему не кажется.
– Стайлз, ты… черт, я вроде молодой и здоровый оборотень, но я уже не уверен, что меня на тебя хватит, – говорит он озадаченно и осторожно поглаживает вновь стоящий дыбом член Стайлза.
Хватает нескольких движений – Стайлз кончает и смеется одновременно, и в его смехе слышится голос. Дерек неверяще качает головой, но слух не может подводить его столько раз подряд. Как раньше, думает Дерек. Как раньше. Неужели это все-таки возможно? Неужели скоро вернется прежний Стайлз? Нет, совсем прежним он не станет уже никогда, но все же он будет снова разговаривать, и будет общаться с друзьями, и генерить идеями и шутками, и все будут закатывать глаза, и все равно будут страшно счастливы, что Стайлз вернулся… и будет ли ему тогда нужен Дерек?
В отчаянии Дерек стискивает Стайлза сильнее, и тот удивленно проводит ладонью по его щеке, и целует – легко, нежно, словно обещая что-то. Не надо, хочет сказать ему Дерек, не обещай мне ничего, ты не должен, ты не понимаешь… Слова комом застревают в горле, и он малодушно молчит, чувствуя себя еще более немым, чем Стайлз. Пусть даже все оборвется – можно, он хотя бы позволит себе оставить память о том, что есть сейчас?
* * *
Утром Дерек долго распихивает Стайлза, который упорно не желает вставать, и лишь укус за ягодицу вынуждает его подскочить. Испуганно глядя на Дерека, Стайлз ощупывает пострадавшее место.
– Я все еще человек, – усмехается Дерек, – не щупай, я тебя просто ущипнул зубами, а не отгрыз половину задницы. Господи, как же тебя шериф каждый день поднимает? Передай, что я ему искренне сочувствую. Хотя ты вряд ли передашь, я лучше сам ему напишу.
Стайлз показывает Дереку кулак и плетется умываться.
Когда Дерек высаживает Стайлза на школьной стоянке, тот так ощутимо колеблется, поцеловать Дерека или нет, что даже воздух, кажется, дрожит вокруг него. Дерек вспоминает вчерашний вечер и сам легко целует Стайлза в ладонь. Из машины Стайлз выбирается совершенно счастливым и сразу же видит Скотта, подъехавшего на скутере. Скотт пожимает ему руку и кивает Дереку. Он не может не чуять на Стайлзе чужой запах, но его взгляд спокоен, и он больше не пытается спрашивать Стайлза, не обижал ли его Дерек. Дерек стонет – мысленно, чтобы Скотт не услышал. Если уж такой тормоз, как Скотт, все понял, их секрету недолго осталось быть тайной. Дерек даже не догадывается, насколько это «недолго» короче, чем он себе может представить.
В шесть вечера Дерек начинает волноваться. Они договорились, что Дерек сегодня не будет забирать Стайлза из школы. Финсток запланировал какую-то особенную тренировку, и во сколько она закончится – предсказать трудно, поэтому Стайлз решил, что придет в лофт сам. Но не может же тренер их до сих пор гонять по полю? Подумав, Дерек звонит Скотту.
– Стайлз? – в голосе Скотта лишь изумление, он еще не начал тревожиться. – Но он ушел после тренировки, я думал – к тебе…
– У меня его до сих пор нет, – Дерек стискивает зубы. – У него сегодня в школе все было нормально? Его никто не… – он с трудом проглатывает отзывающееся неприятными ассоциациями слово «обидел». – Никто не расстроил?
– Нет, он весь день был в отличном настроении… я так понимаю, это твоя заслуга? – осторожно уточняет Скотт.
Все чертовски сложно, но времени разбираться, как всегда, нет.
– Да, – напрямую отвечает Дерек. – Моя. И если он пропадет – это тоже будет моя заслуга.
– Почему? – Скотт еще не осознал до конца.
– Потому что я за него отвечаю. Потому что я… – Дерек заставляет себя прерваться, ни к чему Скотту пока знать подробности их отношений. – Я попробую съездить к нему домой. Или ты?
– Я… у меня были другие планы… – запинаясь, говорит Скотт, но Дерек не собирается поощрять или осуждать его душевные терзания.
– Значит, я, – кивает он сам себе и отключается.
В доме Стилински горит свет и орет звук. Едва заглушив мотор, Дерек слышит, как Джон кричит так, что стекла дребезжат. Дерек не припомнит, чтобы шериф когда-нибудь так кричал. Тем более – чтобы он кричал такое. Слава Богу, люди этого слышать не могут.
– Я знаю, как выглядит след от удара! Я полицейский, черт тебя побери! Я видел достаточно избитых и изнасилованных потерпевших! Так вот, я тебе скажу, что выглядят они по-разному, даже если и тех, и других били! А тебя никто не бил! И это не синяк, Стайлз, и не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я! Это засос!
В крике наступает пауза. Шерифу нужно перевести дух?
– С девушкой? Познакомиться? С какой девушкой? Где ты мог с ней познакомиться? У Дерека дома? Что ты пожимаешь плечами? Я сам тебе скажу, мог ты или не мог познакомиться с девушкой! Не мог! Я верю, что ты способен заболтать кого угодно, но не сейчас!
А, нет, это Стайлз пытается оправдываться. Видимо, письменно. И жутко неуклюже.
– Какая еще, к дьяволу, личная жизнь? Ты несовершеннолетний – забыл? Так я тебе напомню! И еще кое-кому напомню! Я тебя дома наручниками прикую к батарее и сам буду возить в школу и обратно! А он… а ему…
Дерек никогда раньше не думал, что добровольно ринется подставлять себя под гнев вооруженного и взбешенного до крайности человека. Впрочем… ради Стайлза – уже не в первый раз, верно? Он решительно открывает дверь. У шерифа отличная реакция. Опередить волка он бы, конечно, не сумел, а вот человека – запросто. Дерек еще рта не успевает открыть, а в лоб ему уже нацелен пистолет.
– А тебя мне сейчас больше всего хочется пристрелить, – говорит шериф холодно, и это хуже всего. Кричащего человека можно успокоить, решившегося отговорить труднее. – Я доверял тебе, и ты знал об этом. Я думал, что обязан тебе по гроб жизни за спасение сына, а ты решил получить за это такую награду? Взять его себе?
Дерек не успевает подобрать слова – наверное, как всегда, не те и не тогда, и закономерно схлопотать пулю, – Стайлз кидается к нему, обнимает и прижимается всем телом. Дерек в ответ тоже обнимает его за дрожащие плечи, пытаясь защитить и успокоить, но понимает, что Стайлз вовсе не испуган – его сердце бьется часто, но ровно. Черт, да ведь это он пытается защитить Дерека, прикрыть собой от собственного отца. Краска бросается Дереку в лицо. Кем бы он ни был и кем бы его ни считал шериф, но он никогда не прятался за других, и тем более не будет прикрываться Стайлзом. Дерек уже готов отодрать от себя цепкие пальцы, как вдруг Стайлз совершает нечто совсем уж несусветное. Он встает на цыпочки – непонятно только, зачем, ведь они почти одного роста, – и целует Дерека в губы.
Судя по взгляду шерифа, мысленно он уже выпустил в Дерека всю обойму. Дерек в который раз поражается его выдержке. Стайлз на секунду отрывается от губ Дерека, чтобы вдохнуть воздуха, и во взгляде его – мольба. О чем он просит? Уйти, пока все целы? Забрать его с собой? Трахнуть его на глазах у отца? Кажется, последнее ближе всего к истине, потому что Стайлз снова целует Дерека и уже не просто прижимается – трется об него всем телом, шаря руками по спине и по заднице.
– Стайлз, – беспомощно шепчет Дерек посреди поцелуя.
Стайлз приоткрывает глаза, и в них читается такое отчаяние, что у Дерека отключаются мозги и остатки инстинкта самосохранения. Когда Стайлз рядом – все будет так, как он хочет. Что бы ни случилось потом. Поэтому Дерек прижимает его к себе, целует так же страстно, как вчера вечером, непроизвольно тянется руками к заднице – и Стайлз, обмякая под его ласками, негромко стонет в ответ. Дерек еще успевает подумать о том, что, прежде чем завязывать отношения с сыном шерифа, следовало хорошенько изучить вопрос, выживал ли кто-нибудь из оборотней с пулей в голове, но не успевает додумать эту мысль, потому что слышит тяжелый стук. Стайлз вздрагивает и поворачивается к отцу.
Шериф стоит с открытым ртом и тяжело дышит. Пистолет он выронил на пол.
– Стайлз… – выходит хрипло, и Джон откашливается. – Стайлз… это ты?
Стайлз отходит от Дерека, берет отца за руку и кладет его ладонь себе на горло. Потом пытается издать тот звук, что у него уже получался, но выходит не очень. Прекрасно, думает Дерек, видимо, чтобы с ним поговорить, его надо будет трахать в процессе беседы. До Дерека доходит, что он на грани истерики, и он мысленно отвешивает себе оплеуху. Стайлз все еще пытается что-то объяснить отцу. Дерек подходит, поднимает пистолет и молча протягивает его шерифу. Шериф забирает оружие и с опустошенным видом садится.
– Я не думал, что мне доведется увидеть, как мой сын тискается и целуется с… другим парнем, – говорит он деревянным голосом. – Но если то, что я услышал… если это действительно был Стайлз…
Стайлз неловко топчется рядом, не зная, что теперь делать. Видимо, дальше действовать придется Дереку.
– Это был Стайлз, – говорит он. – Это действительно был Стайлз. Я услышал это еще ночью и тоже сначала не поверил.
– Что же ты с ним делал? – вырывается у шерифа с нервным смешком, и он с усилием трет лицо руками. – Господи, что я несу. Я хотел бы это знать, конечно, но… нет, не хочу. Иначе я действительно тебя пристрелю.
– Я не делал с ним ничего такого, за что вы могли бы привлечь меня к суду. Я никогда не сделал бы того, что могло бы ему навредить. Я уже говорил вам, что сделаю для Стайлза все, что в моих силах, и я не отказываюсь от этих слов. Я… – Дереку приходится сделать над собой недюжинное усилие, чтобы продолжить, – я люблю его.
Стайлз тихонько охает за его спиной. Очень интересное объяснение в любви им выпало, да. Мне выпало, поправляет себя Дерек. Он мне ничего не говорил и не обязан. Мои чувства – это мое решение, а он… может, он вообще… Дерек заставляет себя не думать об этом. Не сейчас. Для начала надо успокоить шерифа.
– Я люблю Стайлза. Простите меня за это, но я не могу и не хочу с этим что-либо делать. Я никогда не оставлю его, если только он сам этого не захочет. Он единственный, кто мне нужен, и я сделаю для него все, что смогу. Возможно, это даже чем-нибудь поможет. Вы же сами слышали…
– Ну да, – с горьким сарказмом отзывается шериф, – когда ты начал лапать его за задницу, ты, конечно, делал это для того, чтобы к нему вернулся голос.
Джон устало вскидывает ладони, не желая продолжать разговор, засовывает пистолет в кобуру, встает и уходит в комнату. Оттуда раздается звякание посуды, и Стайлз кидается следом. Дерек, чуть помедлив, идет за Стайлзом. Когда он входит в комнату, Стайлз уже отобрал у отца бутылку и сам наливает виски в стакан – ровно четверть, и ни капли больше. Протягивает стакан отцу, а бутылку решительно убирает в шкаф. Шериф устало трет глаза:
– Пожалуй, ты прав. Спасибо. – Он залпом выпивает виски. – Что ж… обычно ты все-таки знаешь, что делаешь. Надеюсь, что и сейчас знаешь.
Стайлз подходит к отцу и крепко обнимает. Шериф обнимает его в ответ, но смотрит на Дерека. Дерек сглатывает и кивает. Стайлз подходит к нему и берет за руку, смотрит на отца вопросительно. Шериф вздрагивает, но машет рукой:
– Идите уже, пока я не передумал и не арестовал… вас обоих…
Стайлз улыбается и вытаскивает Дерека на улицу.
– Стайлз, – слышит Дерек вслед. – Рюкзак!
Стайлз достает телефон и показывает Дереку дату.
– Пятница, – объясняет Дерек шерифу. – Ему завтра не надо в школу.
«И послезавтра тоже!» – энергичные жесты Стайлза не оставляют сомнений в том, что он хочет сказать.
В глазах шерифа такая тоска, что Дерек мягко подталкивает Стайлза к машине, а сам возвращается в дом. Стайлз пытается последовать за ним, но Дерек с улыбкой закрывает дверь перед его носом:
– Буквально две секунды. Доверься мне.
Стайлз вздыхает и уходит. Дерек подходит к шерифу:
– Джон, я сделаю все, чтобы только Стайлз был счастлив. Даже если для этого мне понадобится его отпустить.
– А если понадобится… совсем наоборот? – с усилием выговаривает шериф.
– Все, что он захочет. Вы сказали, что я взял его себе в уплату за спасение жизни. Так вот, это не так. Не он мне принадлежит, а я ему. И будет так, как он захочет. Поверьте, Стайлз достаточно умен, чтобы не наломать дров.
– Он еще мальчишка, – убито говорит шериф.
– Он пережил больше, чем вы, рискну предположить. Стайлз давно повзрослел, Джон. Он имеет право решать сам.
– Но если… если он решит, что… ты обещаешь, что… – голос шерифа срывается.
– Я ни за что не стану его удерживать, если пойму, что ему это не нужно, – тихо говорит Дерек. – Может быть, именно так и случится, когда к нему вернется голос. Он снова сможет общаться со своими друзьями, а я… мне не привыкать.
Несколько секунд шериф колеблется, потом протягивает руку. Дерек пожимает ее и уходит. Стайлз ждет его. Пока еще – ждет.
* * *
В магазин Дерек съездил еще днем, поэтому сейчас они отправляются сразу к нему домой. Никаких закусочных, Дерек решил приготовить ужин сам. Стайлз идею подхватывает с энтузиазмом и решительно начинает мешаться под ногами. Ну, то есть он это называет «помогать». То есть он это никак пока не может назвать, но Дереку все равно. Он счастлив, что Стайлз рядом, и даже горячая тарелка для омлета, которую Стайлз роняет ему на руку, не портит настроения. Хорошо, что оборотни всегда много едят, улыбается про себя Дерек, даже если Стайлз уронит еще несколько тарелок или мисок – им все равно останется чем поужинать.
В душ и в постель они отправляются рано – потому что какой смысл ждать? Стайлз все равно постоянно жмется к Дереку, напрашиваясь на поцелуи и сияя своими невозможными янтарными глазищами. Даже если это скоро закончится, думает Дерек, все равно это – самое прекрасное, что с ним когда-либо случалось в жизни. Стайлз, кажется, вообще ни о чем не задумывается, просто плывет по течению. Но уже очень скоро Дерек понимает, что ему это лишь казалось. Стайлз точно знает, чего он хочет, и добивается этого целенаправленно и уверенно.
На этот раз Стайлз выходит из душа в полотенце и ныряет под одеяло голышом. Дерек даже не пытается заставлять его что-то надевать и не видит смысла одеваться самому. Поэтому их вторая ночь начинается, кажется, ровно с того момента, на котором остановилась первая. Стайлз пытается приласкать Дерека, но тот решительно отводит его руку в сторону и берется за дело сам. Сначала – все Стайлзу, который с довольным вздохом раскидывается на спине. Возможно, шериф зря так беспокоился, думает Дерек ровно за секунду до того, как член Стайлза выскальзывает из его губ. Дерек встревоженно приподнимает голову:
– Что-то не так?
А что может быть не так? Стайлз возбужден, его тело просит ласк, и Дерек охотно готов давать ему желанное. Но оказывается, что границы желанного успели изрядно расшириться с прошлой ночи. Стайлз берет Дерека за руку, придерживающую его член, и направляет ее ниже. Дерек вздрагивает и выдергивает ладонь из пальцев Стайлза. Стайлз, чуть приподнявшись на локте, смотрит на Дерека внимательно и серьезно.
– Нет, Стайлз, – умоляюще говорит Дерек. – Давай не будем пока…
Договорить он не успевает. Стайлз рывком подтягивает его вверх, перекатывает на спину и наваливается сверху. Руки его шарят по телу Дерека, и тот с готовностью отдается им. У него даже мелькает шальная мысль, что, возможно, удастся уговорить Стайлза сделать все… наоборот, если уж ему так хочется секса. Идея слегка пугающая, но особого протеста у Дерека не вызывает. Ему хорошо все, что будет хорошо Стайлзу. И если Стайлз согласится… Дальше размышлять становится трудно, потому что член Дерека обхватывают те самые губы, которые он две ночи подряд зацеловывает до одури. Возможно, Стайлзу и правда понравится быть сверху?
Дерек стонет, извиваясь от наслаждения. Руки Стайлза держат его на удивление крепко. Дерек, несмотря на все, что он сказал шерифу, все еще не может привыкнуть к тому, что Стайлз – не мальчишка, которого невозможно воспринимать всерьез. И очень зря. Потому что в самый неподходящий момент Стайлз отстраняется, ложится рядом и смотрит спокойно и насмешливо.
– Ах ты, засранец, – вырывается у Дерека, и он хватается за член сам.
Он сильнее, чем ты привык думать, снова приходится напомнить ему себе. Стайлз ловит его за руки и не дает довести начатое им до конца.
– Ну что? – измученно спрашивает Дерек. – Что?
Стайлз улыбается и раскидывает ноги в стороны. Это приглашение. Это просьба. Это требование. Это все сразу. Это Стайлз, который не отступит, пока не добьется своего. Он же рожден, чтобы доминировать, изумленно думает Дерек. Просто его выбор – быть снизу. «Ты примешь этот выбор? Или опять попытаешься все испортить?» Дерек уже знает ответ, но не знает, как подступиться к Стайлзу. Видимо, Стайлз понимает это, потому что его рука ныряет под подушку и возвращается с тюбиком смазки. Пока Дерек пытается обалдело прийти в себя, Стайлз недовольно пожимает плечами, открывает тюбик и подставляет собственные пальцы. Дерек мгновенно представляет себе во всех подробностях, что Стайлз собирается сделать, шумно сглатывает и отбирает тюбик. Взгляд Стайлза становится довольным. Этот поганец с самого начала знал, что Дерек не устоит против него.
Дерек возмущенно покачивает головой, выдавливая смазку. Стайлз все еще настроен подразнить его, он поднимает ладони и начинает складывать их в какой-то жест, но не успевает его закончить – Дерек вводит в него палец. Стайлз вздрагивает и замирает. Дерек смотрит ему в глаза, изогнув одну бровь в притворном недоумении. Стайлз, помедлив, кивает, и Дерек продвигает палец дальше. Стайлз снова вздрагивает, словно его прошило током. Дерек чуть склоняет голову к плечу жестом вежливого внимания. Стайлз мотает головой, потом, спохватившись, кивает.
– Не очень понятно, – невозмутимо говорит Дерек, не шевеля рукой. – То ли «да», то ли «нет»… ты еще не определился?
Взгляд Стайлза вспыхивает гневом, и он дергает бедрами, пытаясь впустить палец Дерека глубже.
– Уверен? – уточняет Дерек, начиная двигать рукой, но – очень, очень медленно.
О да, Дерек собирается сполна насладиться этой маленькой местью, пока у него есть такая возможность. Он сильно подозревает, что скоро ему будет не до мести, не до выяснения отношений и вообще не до какой-либо мыслительной деятельности. Стайлз подтверждает его опасения. Он закусывает губу, не отрывая взгляда от Дерека, осторожно вращает бедрами и тихо стонет. От его стона у Дерека срывает тормоза. Он добавляет второй палец – наверное, слишком рано, стоны Стайлза становятся громче – от удовольствия или от боли? Но Стайлз ни на секунду не пытается остановиться, Дерек знает точно, потому что он, несмотря ни на что, внимательно следит за Стайлзом, он все еще помнит – «только то, чего он сам захочет». Стайлз хочет, и еще как. Дереку кажется, что ему все-таки больно, и он, не прекращая растягивать Стайлза внутри, обхватывает его член губами, надеясь, что ласки отвлекут Стайлза от неприятных ощущений.
Отвлечь удается с куда большим успехом, чем Дерек рассчитывал. Уже через несколько секунд Стайлз вскидывает бедра и с долгим стоном кончает. Дерек сглатывает наполнившую рот сперму и замирает в нерешительности. Может быть, со Стайлза хватит? Ну конечно. Можно подумать, ты первый день знаком со Стилински. Стоит Дереку чуть потянуть пальцы на себя, как Стайлз издает возмущенный вопль.
– Ш-ш-ш, – ласковым шепотом Дерек пытается скрыть свою растерянность. – Я же не ухожу никуда.
– Й-й-й… й-й-йе…
– Что?! – Дерек в шоке пытается подняться, но не тут-то было.
Стайлз впивается в его плечи дрожащими пальцами, упрямо тянет вниз и наконец хрипло договаривает, запинаясь:
– Й-йеще…
Дереку хочется плакать и смеяться одновременно. Ему хочется трясти Стайлза и орать от счастья, призывая весь мир в свидетели, вот только весь мир в свидетелях Стайлзу сейчас совершенно не нужен, а нужно совсем другое. Дерек добавляет третий палец, и Стайлза опять выгибает дугой. Теперь Дерек точно знает, что этим дело не закончится, и старается растянуть Стайлза как можно лучше, и Стайлз тоже старается – подается вперед, раскрывается навстречу пальцам, пытается насаживаться, и – стонет, стонет безостановочно. Дерека самого уже трясет от возбуждения, но он будет продолжать столько, сколько это будет нужно Стайлзу, и он понимает, что Стайлз почти готов, и все равно ему словно обухом по голове звучит, уже во второй раз:
– Еще…
Куда ж еще-то, хочет спросить Дерек, внутри и так уже три пальца… но он понимает, что Стайлз имел в виду не пальцы. Дерек наугад сует руку под подушку – конечно, Стилински позаботился не только о смазке. Квадратик фольги тускло поблескивает в полумраке лофта и кажется полностью темным, но Дерек прекрасно видит огромные буквы «XXL» на упаковке. Блядь, Стайлз, ебаный же в рот, черт тебя дери, ну какого же хуя-то? Дерек не знает, плакать или смеяться. Да, он здоровый молодой мужик. И жрет за пятерых. И силищи у него как у небольшого медведя. Но с какой радости этот охламон решил, что члены у оборотней могут соперничать со слоновьими? Он же вчера уже видел все, что ему было нужно увидеть. Дерек не обижен природой, но XXL – это все-таки слегка перебор. Получается, Стайлз запасся презервативами куда раньше? Дерек много чего мог бы сказать о его предусмотрительности, но только не сейчас. Не тогда, когда Стайлз так беспомощно моргает, замерев в ожидании, полностью положившись на Дерека. Черт с ним, не свалится, а и свалится – переживут. Стайлз не девица, а Дерек не пациент венеролога. Дерек натягивает резинку и наконец входит в так долго и терпеливо ждущее его тело.
Стайлз ахает, еще раз ахает, охает для разнообразия и стискивает зубы. Дереку приходится сделать то же самое, чтобы не ворваться сразу и до основания. Будь он сейчас волком – выл бы, пока не сорвал бы глотку. Это так горячо, что почти обжигает, так узко, что почти больно, так невыносимо прекрасно, что нельзя позволить себе отдаться этому полностью, потому что Стайлзу совсем не так же прекрасно, как Дереку. Стайлз вцепляется пальцами в ребра Дерека и притягивает его к себе – медленно и осторожно, и так же медленно и осторожно Дерек продвигается внутри него. Дерек весь сейчас – руль, которым Стайлз направляет одну-единственную его часть, связавшую их накрепко. Когда Дерек замечает повисшую на кончике ресниц слезу, он не выдерживает.
– Стайлз, – тихо шепчет Дерек, – Стайлз, давай подождем…
Стайлз впивается ему в спину ногтями – так, что даже оборотню становится больно. Дерек шипит, но не пытается избежать этой боли. Чувствуя себя гидравлическим прессом, он очень, очень медленно опускается на Стайлза и еще медленнее входит в него, никак не решаясь дойти до конца. Стайлз недоволен, но Дереку не хватает духа. Он уже почти совсем готов остановиться, как вдруг Стайлз выпаливает ему на ухо:
– Дерек!!!
Дерек вздрагивает, ахает и, потеряв над собой контроль, влетает до упора. У Стайлза вырывается крик, и он немедленно прижимает к себе Дерека так, что, кажется, ребра хрустят у обоих. Нелишняя перестраховка – держи он чуть слабее, Дерек от испуга и вины выскочил бы из него в ту же секунду.
– Да! Дерек! Еще!
Дерек с трудом отодвигается от Стайлза и смотрит на него. Стайлз весь в слезах, он плачет, улыбается, не хочет отпускать Дерека и повторяет снова и снова:
– Дерек! Да! Дерек! Еще! Дерек!
Всхлипнув, Дерек двигает бедрами, выходя почти до конца, и с силой врывается снова.
– Да! Да! Еще!
Время разбивается хрупкой колбой песочных часов, Дерек не понимает, где он и сколько времени это продолжается. Для него остаются лишь их сплетенные тела, вскипающее где-то внутри наслаждение – и Стайлз, как заведенный, повторяющий его имя.
– Дерек!
Стайлз хватает его за руку, тянет ее к своему члену, Дерек, конечно, понимает, что это значит. Стайлз кончит сейчас – под ним, вместе с ним, принимая его в себя. Дерек меняет ритм, подстраиваясь под движения своей руки, подстраиваясь под Стайлза – он давно уже подстраивается под Стайлза, он готов перестроить под него всю свою жизнь… не время, не те мысли бродят у тебя в голове… Дерек стискивает зубы и в тоже мгновение чувствует, как Стайлз стискивает его собой, вздрагивая, кончая себе на живот так бурно, словно и не было перед этим минета, мучительным долгим криком выстанывая все накопленное в нем желание.
Кажется, для того, чтобы кончить самому, Дереку не хватало только этого крика, потому что он просто взрывается одновременно со Стайлзом. Дерек тоже кричит и чувствует, как лезут наружу когти и зубы – с чего бы, это же не первый секс в его жизни, и до сих пор с ним такого не случалось. Дерек вынужден отпустить Стайлза и вцепиться в постель, тяжело рыча, он бы отвернулся совсем, но Стайлз держит его, все еще крепко держит и не позволяет выйти, держит до тех пор, пока лицо Дерека не становится человеческим, пока пальцы не перестают рвать тонкую ткань. Стайлз удерживает его на самом краю превращения, и это тоже странно для Дерека – до сих пор ему казалось, что это он изо всех сил пытается удержать Стайлза.
– Мы оба держим друг друга, – говорит он неожиданно для себя самого.
Стайлз смотрит удивленно, тихонько переспрашивает, чуть заикаясь:
– Ч-что?
– Мы держим друг друга, – послушно повторяет Дерек и, наконец, разъединяет их тела.
– Да, – улыбается Стайлз в ответ, – уже давно.
Дерек молча целует его. С этой минуты Стайлз может вернуться в свою обычную жизнь, и, несомненно, он так и сделает, как только придет в себя и все осознает.
– Что с тобой? – спрашивает Стайлз, беря лицо Дерека в свои ладони.
– Ты снова говоришь, – напоминает Дерек.
– Благодаря тебе. Спасибо, – Стайлз приникает к губам Дерека в таком глубоком поцелуе, что они оба вскоре начинают задыхаться.
– Спасибо – слишком мало за то, что опять придется выслушивать твой словесный понос, – пытается отшутиться Дерек.
– Не придется.
Сердце Дерека немедленно ухает в самую глубокую пропасть в мире и разбивается на ее дне вдребезги. Что ж, терять ему нечего, а значит, он имеет право спросить.
– Можно задать тебе вопрос?
– С каких пор ты спрашиваешь разрешения? – изумляется Стайлз.
– Этот вопрос может причинить тебе боль.
– Ты не можешь причинить мне боль, – уверенно возражает Стайлз, и ведь он прав – раз он не собирается оставаться с Дереком, Дерек готов отгрызть себе руку, но отказаться от него. Он обещал. – Спрашивай.
– Малия… – Стайлз сжимает губы, но главное сказано первым, и дальше молчать бессмысленно. – Когда она… а потом Кейт выстрелила в тебя… в меня. Ты не бросился к ней сразу же, как Кейт сбежала. Почему? Почему стоял и смотрел на меня? Не мог поверить, что она погибла?
Стайлз молчит. Не хочет рассказывать о сокровенном? Похоже, Дерек все-таки зря задал свой вопрос. Он готов уже сказать «ладно, не будем об этом», когда Стайлз поднимает голову, подпирая ее согнутой в локте рукой, и отвечает:
– Не мог поверить, что ты погиб.
Он снова смотрит на Дерека как тогда, и Дерек снова не может прочитать этот взгляд. Стайлз, парень-душа-нараспашку, сколько же твоих тайн на самом деле никто не знает?
– Она появилась в моей жизни… внезапно. Ничто не предвещало… ну да, мы со Скоттом нашли ее, вернули к людям… только ведь это не была благодарность. Так неожиданно и странно… наверное, я так и не смог до конца поверить, что это было на самом деле. И, кажется, всегда был готов к тому, что все может закончиться так же внезапно, как началось. А ты… ты был всегда, понимаешь?
– Еще скажи, что я тебя с пеленок нянчил, – недовольно морщится Дерек.
– Ну… в каком-то смысле так оно и есть, – усмехается Стайлз. – С пеленок в мире сверхъестественного – так точно. Конечно, ты носился со Скоттом, а не со мной… но от меня-то все равно не мог избавиться.
Дерек невольно улыбается. Стайлза никогда не получалось игнорировать, это правда. Он был клещом. Он был занозой. Он был дергающимся глазом и камешком в ботинке. Он был всеми проблемами и тревогами разом. Можно было забыть о чем и о ком угодно, но Стилински забыть о себе не давал.
– Я привык, что ты всегда рядом, – продолжает Стайлз. – Иногда – подставляя плечо, иногда – целясь зубами в горло… но все равно рядом, я знал это.
– Ага, – хмыкает Дерек, – я так до сих пор пытаюсь привыкнуть к Ардженту.
Стайлз вздыхает:
– А теперь представь, что Крис тогда тоже погиб.
Дерек, к своему удивлению, чувствует, как сердце словно сжимает ледяная рука.
– Ты прав, – помедлив, признается он. – Я, оказывается, тоже привык к тому, что он… что он есть. Даже когда он уехал во Францию.
– Ты тоже уезжал в Мексику, – напоминает Стайлз. – И тоже вернулся. Я просто не мог поверить, что я тебя потерял. Я… – он вдруг начинает запинаться, – сначала, когда ты только появился, мне больше всего хотелось убить тебя, потому что я думал, что это именно ты исковеркал всю мою жизнь. Но чем дальше, тем больше я не мог представить этой исковерканной жизни без тебя. И когда ты упал… мне показалось, что мое сердце тоже остановилось.
Дерек вздрагивает.
– Я отплакал свое по Малии, – тихо говорит Стайлз. – Но я, наверное, всегда знал, что без нее я смогу дальше жить. Без тебя – нет.
– Ты не понимаешь, – Дерек накрывает его губы ладонью. – Ты теперь вернешься к нормальной жизни. Сможешь снова общаться с друзьями, сможешь…
– Ты будешь за меня решать, что такое нормальная жизнь? Ты хочешь сказать, мою жизнь вообще можно назвать нормальной с тех пор, как в ней появился ты? – судя по тону, Стайлз сердится, и не на шутку. – По-моему, ты херово понимаешь, какая жизнь для меня теперь нормальная. Ты, конечно, собираешься завтра героически выпиздить меня отсюда и гордо самоустраниться, верно? Так вот, я тебе тоже кое-что скажу: черта с два я уйду.
– Почему? – непроизвольно вырывается у Дерека.
– Потому что я шел к тебе не для того, чтобы уходить.
– Но ты сказал… – начинает Дерек, уже понимая, что выглядит как идиот.
– Я сказал? Что я сказал?
– Ты сказал, что мне не придется выслушивать…
– О, ну да, конечно. Пожалуй, я погорячился. Я заговорю тебя до смерти за то, что ты посмел подумать, что я брошу тебя.
Дерек чувствует, как губы его помимо воли растягиваются в улыбке до ушей. Ему не привыкать чувствовать себя дураком, но сейчас ему все равно.
– Лыбишься, да? Нет, вы только посмотрите на него. Большой хмурый сердитый волк лыбится, как щенуля. Вот так, да, похмурь еще брови, похмурь, и я прямо сразу поверю. Или даже испугаюсь. Или…
Дерек не дает ему договорить. Ему достаточно двух секунд, чтобы обратиться, и пока Стайлз по инерции еще пытается закончить фразу, Дерек опрокидывает его на спину и вылизывает всего. Стайлз пытается отбиваться, и ворчать, и отворачиваться, и пихаться коленками Дереку в живот, и все это складывается в голове Дерека в понимание того, что он бесконечно счастлив. Он не сразу осознает, что Стайлз больше не отталкивает его, а, наоборот, обнимает, прижимает к себе, зарывается лицом в густую черную шерсть и вдруг шепчет еле слышно в самое ухо:
– Я люблю тебя.
Нет, серьезно, может быть, Дереку послышалось? Он замирает в растерянности и не может ничего придумать, кроме как вернуться к человеческому облику. Стайлз улыбается. Стайлз, похоже, читает его как открытую книгу, и Дерек, который лучше всего умеет прятать, утаивать, скрывать, ничего не имеет против.
– Я люблю тебя, – повторяет Стайлз, глядя ему в глаза. – Даже если ты превратишься в скрипучего нетопыря, я скажу тебе то же самое.
– Я же оборотень, а не вампир, – недоумевающе говорит Дерек.
– Да мне по фигу, кто ты, – смеется Стайлз. – Я люблю тебя, кем бы ты ни был.
– А Скотт? – и почему у Дерека все получается настолько невпопад?
– Что – Скотт? – Стайлз отодвигается и смотрит на Дерека настороженно. – Эй, он мне друг и брат, а не…
Да неужели? Стилински запнулся и покраснел, вот это номер.
– Не – кто?
– Ну…
– Стайлз, – Дерек берет его лицо в ладони и целует, не удержавшись от соблазна. – Я просто хотел сказать, что тебе стоит ему позвонить.
– Завтра, – невнятно бормочет Стайлз, отвечая на поцелуй, – все завтра. До завтра Скотт подождет.
– А твой отец?
– Точно завтра. Иначе он может не выдержать и примчаться, чтобы выяснить, с помощью какого именно чудодейственного средства ты меня исцелил. Можно, мы сначала поспим, а потом уже пойдем сдаваться в руки правосудия? Пусть все проведут эту ночь спокойно, а завтра им придется вспомнить, что такое Стайлз Стилински и чем он чреват для их психики…
– Они будут счастливы, – улыбается Дерек, – как и я.
– Не-а, – довольно тянет Стайлз, – не как ты. Потому что я не собираюсь больше ни с кем целоваться.
– А со мной? – Дерек поднимает одну бровь.
– Столько, сколько ты захочешь, – Стайлз прижимается к Дереку, ласково поглаживая его спину. – И вообще, у меня на тебя большие планы.
– Это какие же? – осторожно уточняет Дерек.
– Сексуально-лингвистические.
– Э-э-э…
– Ну… мы ведь с тобой попробуем в постели еще что-нибудь, правда?
– Обязательно, – успокоившись, Дерек целует Стайлза в висок, – но при чем тут…
– Я просто подумал… если мне хватило одного раза, чтобы ко мне вернулся голос, то, если мы продолжим это все… чем черт не шутит, может, у меня сдвинется с мертвой точки испанский? А то по учебнику он мне что-то никак не дается…