Chapter Text
Шота Айзава не раз видел линчевателей на своей работе. Большую часть времени, когда те были хороши в том, что делали, они становились информаторами и помогали с работой. Для подпольных героев связи имели ключевое значение, когда дело доходило до получения информации. Но в другие разы, как в этот, случаи линчевания оказывались на его столе в виде папок с делами. Были люди, которые просто не подходили на роль героев или линчевателей. Были те, кто в итоге причинял больше вреда, чем исправлял. А также, как в этом конкретном случае, те, кто представлял опасность для самого себя.
— Мидория, зачем ты это делаешь? Твоя мама дома ужасно волнуется, — обеспокоенно сказал Айзава.
Зелёные и живые глаза внимательно следили за каждым движением, которое делал герой, стоявший всего в нескольких метрах от четырнадцатилетнего. Он был одет в серую толстовку с капюшоном, джинсы и красные кроссовки. Та же самая одежда, в которую он был одет пять месяцев назад, когда пропал из своего дома.
— И тебе добрый вечер, Ластик, — ответил мальчик.
Прогерой смиренно вздохнул. Это был уже его... четвертый раз, когда он обменивался словом с парнишкой?
— Проблемный ребёнок... Не думаешь, что пора идти домой? Для детей наступил комендантский час, ты в курсе?
Мальчик, казалось, беззвучно рассмеялся, слегка поведя плечами.
— Время относительно, не так ли? Разве прогерой не должен заниматься своим обходом?
— Всё потому, что ты мне встретился во время патруля, малыш, — ответил уставший Айзава.
Казалось, Мидорию это задело.
—Я не преступник!
Прогерой усмехнулся.
— Технически ты им являешься. Пресечение разборок считается линчеванием, а это идёт против закона.
— Закон глупый, — быстро возразил мальчик.
— Но это закон. И он не так глупый, если четырнадцатилетний мальчик сталкивается со злодеями, пока должен быть в постели.
Мальчик закатил глаза и поправил свой капюшон, будто готовясь убежать. Нет уж, не сейчас, он не может позволить ему так быстро уйти.
— Твоя мама волнуется, — торопливо сказал он.
Мальчик остановился как вкопанный и повернулся, чтобы посмотреть на героя.
— Скажи ей не волноваться. Пускай она живёт своей жизнью. Я уже мёртв, — сказал он с драматичностью подростка.
— Она просто хочет, чтобы её сын был жив и здоров, — возразил Айзава, делая шаг навстречу мальчику. — Ребёнок, не делай чего-то глупого, о чём позже пожалеешь. На данный момент ты несовершеннолетний. Тебя обвиняют в вандализме, незаконном проникновении и разбойном нападении. Немного общественных работ, и твоё досье будет чистым, — пытался убедить его он. — Я даже уверен, что ты легко поступишь в Юэй, где сможешь стать настоящим героем.
Лицо мальчика исказилось, и он с виноватым видом опустил глаза в землю.
— Знаешь... Я никогда не стану героем, — чётко сказал он тихим, но твёрдым голосом. — Но ты никогда не слушаешь. Скажи Цукаучи оставить меня в покое. Он должен заниматься чем-то получше. И ты! Иди поищи злодеев, которых остановишь. Оставь меня в покое.
— Ты не пропащий, Мидория, — твёрдо заявил Айзава.
Мальчик потянулся, стараясь облегчить разочарование, которое чувствовал.
— Нет, я пропащий. Переверни уже страницу. Оставь меня в покое. Я никому не причиняю вреда. Ну, тем, кто его не заслуживает. И я стараюсь не быть... не быть жестоким.
Да, Ластик уже заметил это. В случаях, когда они подбирали наркоторговцев, мелких злодеев и воров, у тех было минимальное количество травм. Мальчик всегда сразу же обездвиживал их или вырубал перед тем, как связать и оставить подготовленными для того, чтобы их забрала полиция.
— Я не собираюсь делать этого, — пообещал ему Айзава. — Ты не пропащий, и я не хочу дожидаться того, как найду твое мёртвое тело в вонючем переулке, малыш.
С этой решительностью в своём обещании Ластик прыгнул с оружием для захвата, готовый поймать мальчика. Но, как и в последние несколько раз, он застал только пустоту. Мальчишка растворился в воздухе даже под обнуляющим взглядом Айзавы. Его причуда не срабатывала на этом парнишке. Цукаучи не обрадуется, когда получит подтверждение своим подозрениям относительно того, что даже Сотриголове не удаётся остановить ребёнка, который поступал слишком безрассудно, что могло навредить ему самому.
С тройной усталостью, которая уже была у него, когда он начал разговор с мальчиком, он продолжил свой патруль. После прихода домой и кормления котов, он сел за свой стол. Лучше было бы заполнить отчёты сейчас, чтобы они позже не скопились. Не очень много происшествий для такой ясной ночи. А отчёт о Мидории он оставил напоследок.
На его столе покоилась папка с именем и фамилией ребёнка. Мидория Изуку. До недавнего времени беспричудный, поздний цветок. Единственный ребёнок в семье с одним родителем. Ушедший отец. Работающая медсестрой мать. Мать, которая заботится о благополучии своего сына, но ей потребовалось пять дней, чтобы сообщить о том, что её ребёнок пропал из дома. Мать, которая не переставала звонить детективу ради получения информации о своём сыне. В начале расследования, во время допроса, она уже призналась, насколько виноватой себя чувствует.
Она очень сильно повздорила с Изуку в ту ночь, когда мальчик ушёл из дома. Миссис Мидория накричала на своего сына, сказав, что если он хочет заставлять её волноваться и ждать его легкомысленной смерти, то тот может с таким же успехом больше сюда не возвращаться. Изуку Мидория воспринял её слова буквально. С той ночи его нога не переступала порог своего дома.
Первоначально было открыто дело о пропаже ребёнка, но им занялся другой детектив. Некто очень глупый, как отметил Айзава после чтения письменных заметок. Беспричудный, который предположительно покончил с жизнью после ухода из дома. Вследствие этого дело закрыли. Только для того, чтобы его снова открыть через неделю, когда некий линчеватель был идентифицирован как Изуку Мидория. Мальчик, который ввязывался в драки, не скрывая лица.
Безрассудный, глупый, но живой ребёнок. Ребёнок, которого вернут домой, пообещал себе Айзава.