Work Text:
День обещал быть пасмурным и холодным. В приоткрытое окно задувал ветер, принося с собой запах мокрой травы. Мидория ни свет ни заря убежал на тренировку, с ним Киришима встретился в столовой, когда час назад ходил за водой. Каминари и Сэро с ночи играли в гостиной в приставку и даже не обратили на них внимания. Больше никого видно не было. В общаге все досыпали свой последний часик перед подъемом на завтрак, а Киришима как проснулся, так больше и не смог заснуть.
Настроение было отвратительным — не хотелось вообще ничего: ни тренироваться (о ужас, даже с Бакуго), ни готовиться к контрольной работе по математике, ни даже колотить любимую грушу. И вроде ничего не предвещало — еще неделю назад он ждал днюху Бакуго, приготовил сборный подарок: всякое разное по мелочи, то, на что хватило накопленных средств, и еле дождался, чтобы вручить, но день рождения прошел, как будто даже не начавшись: так, как того желал сам именинник, но совсем не так, как предвкушал Киришима. Бакуго, конечно, принял подарок, но как-то совсем уж неохотно, буркнул короткое «спасибо» и ушел готовиться к занятиям. Наверное, стеснялся и по привычке ворчал, но Киришиме всё равно было обидно. Правда, недолго, потому что Киришима и обида на Бакуго — это нечто из разряда фантастики, которую Бакуго периодически включал по вечерам, когда все уроки были сделаны, а до отбоя еще оставалось время.
— Бро, хочешь погонять на велике? — Киришима вынырнул из неуютных мыслей, заметив у лестницы заспанного Бакуго с пузатой кружкой чая в руке. — Прокатимся до площади, рамен вместо завтрака поедим и назад. Суббота всё же, чего в общаге торчать? Я тебя подожду, если ты со мной.
— Не хочу, — огрызнулся Бакуго и поспешил к себе, задержавшись на первой ступеньке всего на мгновение — бросил недовольный взгляд на Киришиму и устремился вверх.
Киришима пожал плечами и, понурив голову, потопал к выходу. В другой день он бы помчался за Бакуго и попытался уговорить его, но утренняя апатия не оставила от напористого настроения и следа.
На прокатной стоянке все самые крутые велосипеды были уже разобраны. Его любимого красного и подавно не оказалось. Офисные работники, зная, что по выходным общественный транспорт ходит хуже, часто пользовались железными конями. Выбрав черно-серебряный с мощными колесами, Киришима направился не к площади, как изначально планировал, а в парк. Там можно было разогнаться, лететь с ветром на пару по ровным дорожкам и ни о чем не думать, или ехать спокойно, наслаждаясь утренней дымкой и легким туманом над водой.
Солнце по-прежнему пряталось в низкой облачности. Люди на прогулочных аллеях встречались редко, да и то в основном пенсионеры, которым не спалось, несмотря на накрапывающий дождь. Хохлатые утки-«нырки» только-только слетались к центральному пруду, который витиеватым знаком вопроса петлял между полями распустившихся весенних цветов и редкими деревьями.
Но несмотря на свист ветра в ушах и дурманящий аромат цветов, в голову довольно быстро стали пробираться грустные мысли. Да, совсем не ахти получился подарок, но он ведь старался, чтобы лучшему другу понравилось. У них у обоих выдался тяжелый период, хотелось поддержать Бакуго, да только у самого Киришимы запала не всегда хватало на то, чтобы постоянно улыбаться и подбадривать.
Подумаешь, облажался на тренировке с классом В, с кем не бывает? Но Киришиме было вдвойне досадно, потому что его промах и позорное поражение в подробностях на экране видел Бакуго. Тем более что сам Бакуго победил практически играючи, даже и не вспотев особо. В общем, наверное, было неудивительно, что тот, когда всё закончилось, и ребята разбрелись по душевым и раздевалкам, стеснялся принять его подарок и выхватил из рук коробку, лишь бы поскорее отделаться. Вот и покататься не захотел вместе, хотя велосипеды любил.
До раменной Киришима доехал только через пару часов. Привязал велосипед у входа и чуть ли не на пороге столкнулся нос к носу с Бакуго.
— Ну и? — не утруждая себя словами, пробурчал Бакуго и направился к дальнему столику в углу.
— Что «и»? — не нашелся с ответом Киришима.
— Не задавай тупые вопросы. Ты сказал, что поедешь на площадь рамен жрать, разве нет? — обернулся Бакуго, скаля верхние передние зубы. — Я проголодался.
— Ты меня ждал? — Киришима плюхнулся за столик рядом с другом, неловко улыбаясь. Отчего-то на душе стало невыносимо радостно.
— Еще чего. Собирался покататься, а все велосипеды, суки, разобрали. И не лыбься так, бесишь! — Бакуго схватил меню и уставился в картинки, рассматривая их до тех пор, пока не подошла официантка. Хотя Киришима и так знал, что Бакуго закажет. — Острый карри рамен и колу.
— А мне кимчи рамен с говядиной и яйцом и минералку, — улыбнулся Киришима, даже не заглядывая в меню. — Извини, что заставил тебя ждать, — обратился он к Бакуго, примирительно поднимая руки вверх, когда тот схватился за оставленное меню, чтобы треснуть Киришиму по лбу за дурацкие предположения. — Я не это имел в виду, ну а просто, ты же время потратил. Я в парк ездил, который на окраине, там пруд красивый и тихо утром.
Бакуго молча зыркнул исподлобья и отвернулся, а потом также молча набросился на рамен. Киришима вяло елозил палочками в миске: аппетит пропал.
— Ты какого хера такой убитый? — не выдержал Бакуго, поворачиваясь к Киришиме всем корпусом. — Неудачи у всех случаются. Ты такой идиот, но мне почему-то не всё равно, загоняешься ты или нет. Черт, мне хотелось погонять с тобой на велике, но нужно было дождаться звонка от родаков. Мать бы мне потом все мозги проела, если бы я срулил, не поговорив с ней.
— Сказал бы мне, я бы подождал, сколько нужно, — Киришима почувствовал, как его щеки краснеют. Это было глупо, но любая неожиданная откровенность Бакуго вспыхивала в нем жаром где-то промеж лопаток.
— Да брось, тебе бы пришлось меня долго ждать. Оно того не стоит, — проворчал Бакуго, а Киришима нахмурился.
— Стоит! — упрямо возразил он. — Очень даже стоит ждать друзей. Я просто решил, что тебе не хочется…
— Ты всё время предлагаешь мне то, что я люблю. Как это мне не хочется?! — цыкнул Бакуго, злясь на себя за то, что всей этой ситуации мог бы легко избежать, если бы не огрызнулся спросонья, а сразу рассказал всё, как есть. Киришима бы сделал себе какао, расположился у его кровати на полу и уж точно бы не загонялся почем зря, обсуждая новости. — И вообще отведу тебя в горы, когда потеплеет, не ссы. И подарок мне твой понравился, особенно фотка, кепка и фонарик.
На этих словах Бакуго положил палочки на миску с раменом, вытащил из кармана мешковатых джинсов налобный фонарик, продемонстрировал разные режимы, коварно посветил Киришиме прямо в лоб, выключил и убрал назад.
— Тут не только белый и красный свет, он еще и синим мигать может. Сам видел. Самое то, чтобы сигналы подавать и по пещерам лазать, — довольно ухмыльнулся Бакуго. — Мощь.
— Я тебя обожаю, — выдохнул Киришима и уткнулся носом в шею Бакуго.
— Ты че творишь? Придурок! Отстань, чудовище! — Бакуго отпихнул радостного Киришиму от себя.
— Я так рад, что тебе понравилось. Ты лучший, — пробормотал Киришима и с аппетитом принялся за не успевший остыть рамен, запихивая одновременно в рот кимчи, мясо и лапшу, громко всасывая последнюю.
— Смотри, не подавись, — хмыкнул Бакуго.
Здесь и сейчас вдали от чужих глаз хотелось потрепать Киришиму по взлохмаченным волосам, которые, о чудо, не были уложены по-дикобразьему образу и подобию, но Бакуго смог лишь едва коснуться их подрагивающей ладонью и тут же отдернул руку. Он всё еще стеснялся своих чувств. Впервые в жизни ему хотелось по-настоящему дружить, общаться много-много, ждать подарки и гадать, какими они будут, а потом носить их с собой в кармане и думать, что подарить в ответ, благо до днюхи Киришимы была еще уйма времени. Но острее и ярче стеснения жгло желудок чувство взаимности, которым так и лучился Эйджиро. По имени его тоже хотелось называть, но Бакуго пока не решался.
— Хочешь, вечером покажу тебе свой любимый пруд? — Киришима неловко почесал шею сзади.
— Хочу! Но до парка, чур, наперегонки! — осклабился Бакуго.
— Заметано! Кто первый, тот… — начал Киришима, но Бакуго опередил его.
— Тот выбирает фильм и отвешивает щелбан проигравшему, а проигравший покупает сладости в пекарне и моет за двоих посуду после ужина, — глаза Бакуго азартно заблестели.
— Ты нос не задирай, мы еще посмотрим, кто кого, — загорелся идеей Киришима, прикидывая, хватит ли ему денег на пирожные, если он всё-таки проиграет.
— Вот и посмотрим! — рыкнул Бакуго.
— Посмотрим-посмотрим! — ответил Киришима, кулаком касаясь плеча друга.
— Сказал, посмотрим, значит, посмотрим! — последнее слово должно было остаться за Бакуго. — Доедай, и погнали математику делать!
День пролетел незаметно: математика, обед, снова математика, короткая тренировка и час на свободное чтение, чтобы выдохнуть после серии спаррингов. До стоянки, вооружившись банками с колой, тоже бежали наперегонки: Киришима с разбегу вскочил на красный велик, Бакуго выбрал иссиня-черный и сразу же заработал педалями, аж колеса по асфальту заскрежетали.
Денег в итоге у Киришимы действительно не хватило, но Бакуго сделал вид, что не заметил этого, расплатившись напополам. Сидеть в траве на берегу пруда, обсуждая геройскую практику и планы на будущее, понравилось обоим, на что Киришима и списал щедрость и благодушие друга в пекарне, несмотря на то, что тот разбил его в пух и прах по скорости. Щелбан Эйджиро выдержал с достоинством, счастливо улыбаясь на недоуменные взгляды одноклассников и объясняя, что всё справедливо: они поспорили, он проиграл, ничего не поделаешь, Бакуго гоняет на велике, как зверь. Зато с фильмом он промахнулся, надеясь, что Бакуго включит какой-нибудь геройский боевик. Не тут-то было! Бакуго врубил звездную фантастику, на середине которой Киришима бессовестно заснул, а проснулся далеко за полночь, заботливо укрытый половиной одеяла. Под второй половиной спал Бакуго. Киришима, стараясь не разбудить его, тихонечко перевернулся на другой бок и закусил губу, чтобы не проронить ни звука. На подоконнике лежала подаренная им кепка, а на столе в рамке стояла слегка потертая фотография с высоченными горами, чьи снежные шапки были залиты солнцем, правда в сумраке комнаты они казались всего лишь белыми пятнами. Он увидел ее на ярмарке старых вещей и не смог пройти мимо, подумав о Кацуки и его любви к горным походам. На обратной стороне Киришима написал всего пару предложений: «С днюхой, бро». Он хотел добавить: «Нет гор, которые ты не смог бы преодолеть», но передумал. Потом: «Нет вершин, которые ты не смог бы взять», и снова передумал. Всё это звучало чересчур пафосно. Поэтому он просто дописал: «Я буду рад пойти с тобой в горы».
Почувствовав холодные пятки друга, Киришима спрятался с головой под одеяло, переплел их ноги и постарался не шевелиться, представляя, как они устраивают пикник на вершине одной из невысоких гор, что подковой обрамляли их город на юге, и греются у небольшого костерка, который смогли развести благодаря причуде Бакуго. Внутри отчего-то пели птицы, и хотелось валяться в чужой кровати до самого рассвета, но он дождался, пока ноги Бакуго согреются, выскользнул из-под одеяла и ушел к себе.
Утром Бакуго бесцеремонно растолкал его и потащил за собой на тренировку. Было прохладно, но на этот раз солнечно, а некоторые облака на небе напоминали вершины гор, запечатленные на той, сделанной в Гималаях фотографии, как утверждал продавший ее старик. Киришима следовал за Бакуго по пятам, и впервые за подошедшую к концу неделю в голове не было ни одной тоскливой мысли. Просто идти рядом с Бакуго было хорошо и правильно, а уж мечтать о горах и обоюдных успехах — тем более. Лукавая улыбка, которая нет-нет да появлялась на губах Бакуго, говорила, что это взаимно.