Work Text:
— Лучше бы я нанял Дракона! — кричит взбешённый Август, и какая-то часть его сознания понимает, что это заденет Отто не только в профессиональном, но и в личном плане.
Августу хочется его задеть, и по характерному звуку в наушнике он понимает, что достиг цели: Отто решил, что с него хватит, и просто вышвырнул крошечную гарнитуру из уха. Но удовлетворения Август не чувствует. Отто должен был слушать его до конца, Август платит ему в том числе за это.
Но у Отто на всё есть своё мнение.
Лучше бы он нанял Дракона.
После Дракона наверняка остался бы мёртвый Призрак и сытое чувство удовлетворения. Не было бы отключившегося изображения с последней камеры. Не было бы злого бессилия оттого, что ублюдок остался жив, а целый отряд подготовленных бойцов Августа — нет.
Не было бы разрастающейся пустоты внутри, когда пришло понимание.
* * *
— Лучше бы я нанял Дракона, — зло шепчет Август, пока машина везёт Отто в реанимацию, а сам он сидит рядом, до боли сцепив руки в замок.
Вместо затылка Отто — кровавое месиво, но бомбу он успел сорвать, и в момент взрыва она находилась в руке. Вместо руки ниже локтя тоже кровавое месиво, но это ерунда, руку можно заменить протезом. А вот то, что голова Отто как-то удержалась на шее, настоящее чёртово чудо, как и то, что он не истёк кровью до их приезда. И пусть только Отто попробует обнулить это чудо и скончаться прямо у Августа на глазах. Хватает того, что из-за Отто он сейчас нарушает все свои планы.
О том, насколько мог пострадать мозг Отто, Август предпочитает не думать.
Лучше бы он нанял Дракона.
Ради исцеления Дракона Август не стал бы совать толстые пачки денег доктору в руки — чтобы тот молчал и чтобы сделал всё, что от него зависит. Дракона Август оставил бы подыхать там. За телом Дракона он бы даже не стал посылать людей и тем более не поехал бы лично.
Ради Дракона он не звонил бы в больницу несколько раз в день, чтобы узнать, есть ли изменения. И не бесился бы каждый раз на нового — временного — телохранителя, который по-другому двигался, по-другому говорил, иначе ощущался за спиной. Который был не Отто.
* * *
— Лучше бы вы наняли Дракона? — первое, что произносит Отто, когда приходит в себя и Августа пускают к нему. Лицо Отто землисто-серого цвета, щёки запали, губы не способны нормально растянуться в улыбке, хотя Отто пытается. Он не говорит, а полухрипит-полушепчет.
И смотрит так понимающе, что Август невольно закипает. Позвоночник начинает угрожающе потрескивать, и Август, не в силах успокоиться самостоятельно, подносит маску к лицу. Обычно это делают его сотрудники, но сейчас здесь нет никого из свиты, нет врачей — только кнопка для их вызова.
Есть только Отто и Август, сорвавшийся из отеля сразу же после звонка.
Конечно, Отто всё понимает. И первым делом спешит подколоть Августа, хотя обычно не позволяет себе такого: субординация превыше всего.
И вместо очередной волны злости Августа вдруг отпускает. Он прикрывает глаза, выдыхает и касается исхудавшего плеча Отто. Это знак сожаления о том, что с ним произошло. На затылке Отто приживается металлическая пластина, на месте шейных позвонков — та же технология, что и у Августа, вместо персонала больницы Отто занимаются лучшие врачи Амстердама, а деньги Августа продолжают утекать в карманы всех причастных. Лучше бы он нанял Дракона? Пожалуй, да. Было бы спокойнее, это точно.
Но главная ошибка Августа всё же была не в этом.
— Лучше бы я не принимал предложение Призрака, — неохотно отвечает он и стискивает челюсти.
Признавать свои промахи всегда тяжело, промахи с такими последствиями — особенно.
«Я уничтожу его», — думает Август. Стоит только добраться его костюму — и он не пожалеет для Призрака самого точного и мощного разряда, поджарит его, как сраную куриную тушку, даже если это будет стоить ему остатков здоровья.
— Я уволен? — хрипит Отто, прерывая его мысли.
Уволен?..
— Я плачу за твоё восстановление, — чуть резче, чем стоило бы, бросает Август, возвращая ситуацию в деловое русло. — За отдельную палату, за то, чтобы этот инцидент не просочился в СМИ. Не думай, что уйдёшь до того, как отработаешь.
— Звучит так, будто я с вами навсегда, — улыбка Отто по-прежнему не даётся, но глаза его улыбаются.
Учитывая здоровье Августа, это может оказаться не самый долгий срок.
— Ты против? —уточняет он, хотя от ответа Отто мало что зависит.
И всё же Август хочет услышать ответ.
— Буду рад и дальше служить вам, сэр, — серьёзно и искренне отвечает Отто.
* * *
Август знает, как отвратительно ноют шрамы на погоду, а когда шрамы свежие, ощущения ещё отвратительнее. В Амстердаме постоянно льёт, и Август, прошедший через множество операций, представляет эту назойливую боль как никто другой.
Именно поэтому он замечает, как Отто кладёт здоровую руку на шею, пытается аккуратно размять мышцы и не повредить установленный имплант, но эти манипуляции не сильно помогают.
— Пригласить массажиста? — спрашивает Август, отрываясь от вечернего чтения. — Мистер Молен сопровождает меня много лет и знает, что нужно делать.
— Я в порядке, — отвечает Отто.
За время работы Август успел неплохо его узнать и понимает причины отказа. Отто не любит доверять своё тело чужим людям и считает, что сильный организм сам справится с болезнью.
Иными словами, он позовёт врача не раньше, чем начнёт умирать, да и там скорее потратит последние силы на указание развеять его прах над морем, а не на вызов доктора.
— Когда у тебя что-то болит, ты менее эффективен, — цинично замечает Август.
Отто разворачивается всем корпусом ему навстречу, смотрит удивлённо, будто не верит, что тот мог так уколоть его.
Август, конечно же, знает, что это подействует.
— Есть другие способы, сэр? — предельно корректно интересуется Отто. — Мне не хотелось бы отлучаться. Когда я не нахожусь рядом с вами, я ещё менее эффективен.
Способ, на самом деле, есть.
Мистер Молен проводил терапию в том числе слабыми электрическими токами, и они отлично расслабляли мышцы. Август тогда мрачно шутил про себя, что он и сам теперь похож на электроприбор, жаль только свою спину не может полноценно охватить.
Зато его ладоней вполне хватит на шею Отто.
Эта мысль настолько абсурдная, что Август несколько секунд смакует её и лишь потом приходит в себя.
Среди предложений, которые он делал людям, это явно будет претендовать на самое идиотское. Зато, если способ подействует, Отто перестанет раздражать Августа своим страдающим лицом, и это выглядит неплохой сделкой.
— Снимай рубашку и садись на пуф, — велит ему Август.
Если Отто и удивлён, он никак не показывает это и выполняет приказ, как и любой другой приказ босса.
Кожа Отто горячая и плотная. Он не успел в полной мере восстановить форму после ранения, но его тело — всё ещё тело воина. Мышцы Отто сокращаются под ладонями Августа, словно спрашивая его, что он делает, но спустя секунду Отто шумно выдыхает и заставляет себя расслабиться.
Август сам до конца не понимает, что он делает.
Сила тока совсем слабая, скорее щекотная, чем кусающая, а пальцы надавливают мягко и аккуратно. Август не массажист, поэтому делает так, чтобы точно не навредить. Имплант прижился хорошо, но шрамы ещё не побелели, а под руками Августа и вовсе расцветают ярко-розовым. Но судя по тому, как Отто чуть склоняет голову, подставляя шею, ему скорее приятно.
А ещё он доверяет Августу, как сам Август доверяет ему защищать себя от всех опасностей. Иначе не повернулся бы спиной, не подставил самую уязвимую свою часть.
Это открытие кажется неожиданно волнующим, и чуть более сильный разряд обжигает кожу Отто.
Отто вздрагивает и шипит, но снова не говорит ничего. Возможно, думает, что это часть процедуры.
Августу дурно и интересно, что ещё он может сделать — и это воспримется как должное.
Но вместо продолжения экспериментов он решает быть честным:
— Извини. Не всегда получается это контролировать.
— Почему?
Вопрос звучит неожиданно для Августа.
Как будто Отто сам не знает ответ.
Как будто Август ни разу не озвучивал это вслух при Отто, флиртуя с женщинами.
Сердце пускается в пляс, а ладони гудят от плохо сдерживаемой энергии. Но Август не убирает руки а, напротив, скользит ими на плечи Отто, чуть сжимает, едва удерживаясь, чтобы не погладить большими пальцами.
— Чем ярче эмоция, тем сильнее заряд, — отвечает Август отточенной фразой.
Не то чтобы он старался произвести впечатление на Отто: эта формулировка уже сама слетала с языка.
Отто откидывается назад, становясь ещё ближе к стоящему за спиной Августу, но не пытается повернуться, а только прикрывает глаза и негромко спрашивает:
— И какую яркую эмоцию вы испытываете сейчас?
Август честно не знает, что ответить. Он даже не уверен, что у этой эмоции есть имя.
Назвать её вслух очень страшно, чем бы она ни была.
Но по тому, как ложится на его руку ладонь Отто, как мягко поглаживает его кожу, Август понимает, что, возможно, ответ и не требуется.
И подаётся всем телом навстречу Отто, прижимаясь к его спине.