Work Text:
— да пошёл ты! научись сначала с людьми нормально разговаривать, потом подходи ко мне. пошёл нахуй, просто пошёл нахуй!
— да я извинился! я был неправ! чего тебе ещё надо?! — юта был взбешён. ему было искренне стыдно за свой поступок, даже череду поступков, но шин вышел из психиатрической больницы куда более упрямым, чем был до неё.
— уйди-и. всё, что мне надо.
— и ладно! сам же просил вернуться!
— ёбанных полгода назад, идиот.
хлопнула дверь. юта ушёл.
— наконец то. мудак.
шинзарий глубоко вздохнул и продолжил вести стрелку. вечером он планировал провести первый стрим после долгого перерыва. семь месяцев он провёл в стационаре, а мог бы провести всего 30 дней! если бы не этот…ох. рука дёрнулась и шин потянулся за ватной палочкой. у него не было серьёзных суицидальных наклонностей, мыслей было много, но осмелиться на подобное он бы попросту не решился, так что месяца под наблюдением врачей бы хватило. но этот рыжий нестабильный…парень принял «лучшее» решение. ну, точнее, конечно, конечно это его чувства, он не мог ничего поделать, ему тоже было грустно.но по нему так, блять, не скажешь! он просто пропал. холодно отвечал, а потом и вовсе даже не читал то, что шин ему писал. начал игнорировать, не посещал и даже не предупредил, не объяснился, молча оставил шина в одиночестве. в ёбанной дурке, в худшем положении из худших, в отвратительный период жизни! хотелось умереть. хотелось плакать. изнывая от одиночества, в стрессе, среди незнакомых людей, среди врачей, других пациентов. хотелось вскрыться. хотелось выпить, покурить. и месяц за месяцем шин не проявлял практически никаких изменений в лучшую сторону, поэтому его оставляли там ещё, ещё и ещё. пытка могла бы продлиться и дольше, но шин дрожащими руками собрал себя заново по кусочкам, лишь бы выбраться из этого места.
одиночество — ужасно. это было невыносимо сложно. и небольшое облегчение теплилось в уголке очерствелого сердца при виде знакомого лица. но всё же появление его рыжей макушки в день выписки было… напрягающим. напрягающим был и путь до дома, ведь юта молча следовал за шином, в таком же молчании они ехали в лифте. и лишь войдя в квартиру, он пристыженно выдавил из себя извинения. и тогда шин взорвался.
вот только юта стал...больше? или это от долгой разлуки? плечи шире, руки..толще? крепче? он точно сменил очки: квадратные на прямоугольные. и рама стала поуже, признаться, выглядело это намного приятнее. да и сам юта стал...
шин помотал головой. ну, юта перестал выглядеть как задрот-фрик. не больше.
кроме этого очкастого идиота у шинзария была ещё одна «проблема». последние пять лет каждый месяц он принимал блокаторы гормонов. эту навязчивую идею вбила ему в голову его бывшая девушка. он не должен выглядеть как взрослый парень. это мерзко, отталкивающе.
но в больнице его вытащили из этого болота. и последние пару месяцев, да блять, он был готов залезть на своего психиатра, лишь бы прекратить эти вечные похотливые мысли! это был кошмар наяву, его тошнило от себя. он проходил через подростковый период. и этот срыв на юту был одним из последствий.
конечно, его убедили, что ему пора взрослеть, это абсолютно нормально, а эмоций не стоит стесняться, как и стояка по утрам. легко сказать. вот только в прошлых отношениях шина били по рукам, стыдили, не скрывали отвращения во взгляде. сейчас то очевидно, он просто был в отношениях с лесбиянкой, она буквально променяла его на девушку, конечно, ей было неприятно воспринимать шина как парня, но устои в его голове стали навязчивыми мыслями. её слова — его фикс идеи.
его личность строилась на этих идеях. однако в больнице частично исправили эту ситуацию. шин не привык быть самостоятельной личностью. но отчаянно старался.
взрослый? хорошо. парень? как скажете. ментально стабильный? придется постараться.
получив выписку, оставшись наедине с собой, шинзарий надеялся что повышенное либидо — это лишь реакция на стресс, попытка забыться, оказывается, такое тоже возможно. вот только…
юта.
этот сукин сын.
он вернулся в квартиру уже поздно вечером, пока шин вёл стрим. сломавшийся голос немного изумил зрителей, но не оттолкнул, как боялся стример.
— всем привет, — юта бухнулся на диван рядом, — привет, шин. я вновь повёл себя некорректно, прости. я очень соскучился.
шина обдало шлейфом парфюма и он недовольно сморщился. повернув голову наполовину, он тут же стремительно отвернулся. на юте тонкая чёрная футболка.
— молодец, ты меня всё ещё раздражаешь, — пришлось рассматривать рыжего в экране.
— я ту-ут. прекрати смотреть в монитор, — юта дерзко пощелкал перед чужим лицом, — смотри на меня. ты же так давно меня не видел.
на костлявые плечи легла крепкая рука. и это стало отправной точкой. шин крупно вздрогнул под теплой тяжестью, продолжая откровенно пялиться в экран. юта начал ходить в зал? он не был таким…таким.
— ты же тоже соскучился, может хотя бы обнимешь?
в легкой одежде стало жарко. в низу живота скрутило. казалось бы: чувство привычное, однако за эти семь месяцев его никто так не провоцировал.
— н-не, убери свои руки.
его слова ничего не стоили. он положил ногу на ногу. и надеялся, что слой тональника скроет горящие щеки. скрывать возбуждение в больнице — неловко, но не более того, он перестал паниковать уже на третий раз. врачам всё равно. скрывать возбуждение от юты — ужасно.
— я уже и позабыл насколько ты милый!
берёт за плечи двумя руками. новое открытие для шина: парень стал сильнее. и если он захочет, то сможет полностью обездвижить стримера. шин закусил губу, вспомнив эпизод, как он обкончался от одной лишь фиксации в смирительной рубашке. крепкие руки врачей, то, как они его вертели, пока завязывали рукава…
по телу словно прошёл электрический разряд.
— нет, правда, хватит меня трогать! — и вывернулся из-под чужих ладоней, — я..это..у меня эфир вообще то, прекрати всякой хуетой заниматься.
остаток стрима юта просидел спокойно. он пытался пару раз поцеловать сидящего рядом, но тот мгновенно уклонялся, хоть и с каждым разом делал это всё более неохотно и лениво. его взгляд заметно плыл, воздух вокруг ощущался горячим и густым. под конец шинзарий сидел, облокотившись на стол и кусая губы. ноги он так и не разжимал, особенно после того, как юта попытался положить ладонь на них.
«убери, убери» — лепетал стример тогда, лишь двигаясь бедрами навстречу и сползая вниз, лишь бы большая рука оказалась ближе к эрогенным зонам.
— всем пока-пока, — отправив воздушный поцелуй, он завершил стрим. и в эту же секунду увернулся от очередной попытки поцелуя, но в этот раз юта смело взял его лицо в свои руки и повернул к себе.
— нет-нет, родной.
и впечатался во влажные губы. шинзарий поблагодарил всех богов за то, что юта оставил свои руки на шее, не опустив их ниже. тот так и не научился целоваться, но это не вызвало совершенно никакого раздражения. болезненные укусы, неудачные столкновения зубами, прерывистое дыхание. шин протестующе замычал.
— хватит, хватит. — зашептал стример прямо в чужие губы, — какой ты наглый…
он пытался сказать что-то ещё, но его способность мыслить таяла, пока напротив находились прикрытые рыжими ресницами голубые глаза с расширенными зрачками.
— блять!..
шинзарий опять почувствовал руку на внутренней стороне бедра и отпрянул назад. по телу прошлась волна сладостного чувства.
— чего ты дëргаешься?
— да ты…
пришлось сменить позу: поднять ноги на диван — это вселяло призрачную безопасность, можно отбиться ногами. но всего лишь задралась юбка. а юта беспрепятственно наполз сверху.
— я хочу пообниматься, мы же так делали раньше?
— со стоячим хером? охотно верю, — дрожащими руками он поправил юбку и это было ошибкой, ведь тонкая ткань натянулась и «стоячий хер» стало обвинением не только в сторону рыжего.
— ты..? — в голосе юты послышалась растерянность.
шинзарий цедит ругательство сквозь зубы. сколько себя помнил — всегда был импотентом. депрессия, сексуальное насилие, блокаторы гормонов, анемия, да курение в конце концов! зато он не «грязный». да пропадите вы пропадом, ебаные врачи, что вернули ему потенцию!
вторая мысль: лишь бы юта не воспринял это как взаимность. он не просто так оставил шина одного в больнице. он оставил его одного потому что шин не хотел оставаться один. потому что шин цеплялся за края его кофты, рассыпаясь словами о любви. сделал дело — гуляй смело. добился взаимности — цель достигнута. интерес пропал.
— сделай уже хоть что нибудь, — бездействие юты бесило больше всего. тот лишь невинно улыбнулся.
— я, если честно… не уверен…я же, ну…
не то чтобы сам шин не был девственником, но как человек, продающий свои интим фото и видео, он имел гораздо большее представление о том, что произойдёт.
в момент шинзарий принимает решение.
— ладно-ладно, тогда замолчи, — стример смело поднял ногу и приложил её к чужому паху. рыжий поджал губы.
должен стесняться только кто-то один. двое — и процесс не пойдёт. всё пройдёт гладко. если не думать.
шин вздыхает: «двигайся сюда.»
он не мог поверить, что он действительно сказал что-то подобное. юта же скромно подполз ближе.
— я могу тебе подрочить, например, — но его предложение скромным не было.
прямого ответа не следует. смотря прямо в глаза, юта залез пальцами под юбку, чужие ноги задрожали.
шинзарий откинулся назад, сгибая и сжимая колени. втягивает воздух сквозь зубы, пока его нижнее белье вместе с капроновыми колготками стягивали вниз.
— юта, юта, юта… — бессвязно шептал он.
— ты очень мокрый.
— знаю, дурак…заткнись.
первые движения рукой были неуверенными, но рыжий быстро приноровился, опыта дрочки-то много. на его запястья почти сразу легли тонкие пальцы, но это не было похоже на попытку остановить — слишком уж слабо сжимали. со стороны шина слышались лишь хныканье и скулёж. в уголках глаз быстро собрались слезы.
— тебе хорошо? мне ускориться?
в ответ послышались лишь нечленораздельные звуки. второй рукой шинзарий закрывал себе глаза. он чувствовал себя пристыженным и униженным. за то, что поддался искушению, за то, что так просто сдался и позволил снять с себя нижнее бельё. ещё и получает удовольствие от чужой мужской руки. пожалеет завтра, пожалеет. нельзя так быстро сдаваться.
— а-АХ!..
юта немного сжал головку.
— блять-блять-блять…хватит-хватит!
слезы покатились из глаз. двумя кулаками шин размазал всю подводку, которую так старательно наносил пару часов назад.
— я сейчас!.. прекрати, юта-а…
его не послушали. на секунду шинзарий замер, а на руку юты плеснула белесая горячая жидкость.
не дав стримеру даже отдышаться, рыжий впечатался в открытый рот, кусая горячие губы. на поцелуй ему не ответили, шинзарий будто находился не здесь. покрасневшие глаза из-под полуприкрытых век блуждали по потолку.
почувствовав вкус крови, юта отстранился.
— как ты? как тебе моя рука? — он рассмеялся над своими же словами.
из влажных губ вырвался выдох.
— чего ты грустный теперь?
вдупляя в потолок, шин восстанавливал дыхание, не реагируя на обращения к себе.
— юта.
рыжий, склонив голову, слизывал сперму с пальцев. капли густого семени текли по костяшкам и венам.
— боже, вытащи руки изо рта, — шинзарий скривился.
— м? — причмокивая, юта продолжил вылизывать ладонь, игнорируя просьбу.
— ты хочешь меня выебать? сегодня. сейчас.
подрагивающий голос. тишина в несколько секунд. шинзарий пытался, честно, пытался не смотреть на крепкие плечи, обтянутые тонкой черной тканью, но взгляд сам скользил по чужим рукам. по мускулистым предплечьям, длинным пальцам с короткими ногтями. юта был привлекателен. смотря снизу вверх на правильное, вытянутое лицо с узким подборком, шин признал: юта красив. доползая взором до нижней части тела стример обречённо вздохнул. это безоговорочная капитуляция.
— наверное? если хочешь…
— ты, — стример приподнялся на локтях, — хочешь?
— да.
— двигайся сюда.
он протягивает руки к ремню на чужих штанах.
— т-ты! давай не так! — юта пытается остановить его только словами.
— ближе.
рыжий вздрогнул и подобрался теснее, ему пришлось немного насесть сверху. шинзарий не переставал давить ему на поясницу, пока пах юты не оказался прямо перед его лицом. тогда он повторно взялся за ремень. звякнула пряжка.
— шин, правда. это смущает.
— я не собираюсь ничего такого делать, — с этими словами он вытащил ремень из штанов, — слезай.
юта подчинился.
— уйди на кровать.
рыжий довольно бодро перемахнул через спинку дивана и теперь смотрел невинными глазами через это препятствие. причитая что-то себе под нос, шинзарий окончательно стянул с себя колготки с нижним бельём и также плюхнулся на кровать. глубоко вздохнул, в очередной раз одергивая юбку.
— во-первых, будь смелее, я не верю, что ты меня боишься, во-вторых…- шин запнулся, наматывая ремень на пальцы от волнения, — будь грубее.
— но я боюсь: ты такой…маленький.
шин закатил глаза, хотя подобные слова в глубине души ему польстили.
— как же с тобой сложно. ты ведь так рвался до меня…
юта хотел что-то ответить, но к нему поспешно приблизились и поцеловали.
— ты сейчас можешь делать, что хочешь. не тупи, юта.
— а тебе не надо в душ или типа того? ну, если мы собираемся прямо…так…
— я уже. действуй, — шин прикрыл глаза, опустив взгляд на простыни. он еле пересилил себя для подобных слов, для словесной инициативы, на физическую он был уже не способен. благо, юта её ждать и не стал и, приблизившись, начал мягко целовать шею, бубня что-то в промежутках между поцелуями.
— я и мечтать не мог… прости, что медлю… я люблю тебя, прости за тот эпизод… я скучал…
его голос наконец-то потерял этот повышенный тон из-за неловкости и приобрёл более низкие ноты.
— юта, юта. единственная просьба.
— а? — горячее дыхание опалило щеку.
— делай, что хочешь. но не позволяй мне отвлекаться. пожалуйста.
— как пожелаешь.
— нет, как ты пожелаешь. делай со мной, что ты хочешь.
юта мягко улыбнулся.
— что я хочу… ну, мне же нужно и твоё согласие.
аккуратный поцелуй в уголок губ.
— не нужно, — шепчет шин, стыдливо опуская глаза.
— я всё равно буду спрашивать.
крепкие руки заползли под юбку, оглаживая тонкие бедра с ребристой поверхностью из-за глубоких шрамов. шинзарий наконец расслабился и опустился на постель, опять потянув руки к чужой ширинке. приятные волны прокатывались по телу от несильных покусываний. слабо простонав с сжатыми губами, он наконец-то стянул с верхнего штаны и нижнее бельё с мокрым пятном.
крупный член сочился естественной смазкой — понятное дело, шин уверен — у юты стоял ещё с первой попытки поцелуя на стриме. так что его стеснение и попытки поскромничать ничего не стоили, в мыслях он уже давно выебал любимого наигрубейшим образом.
шина передёрнуло — он почувствовал горячие руки под своей футболкой. они пересчитали рёбра, добравшись до некого подобия топа под одеждой.
— я могу снять?
— нет. моя вторая просьба.
— слушаюсь, — футболка тут же оказалась валяющейся на простыни. на шине осталась короткая обтягивающая майка.
— хватит слушаться…
— так мне снять с тебя..?
шин закатывает глаза.
— нет, да всё, иди нафиг, забей.
и юта проскользил вниз по телу, от чего спина нижнего невольно выгнулась. шинзарий пару секунд отходил от сладостного прикосновения, а затем запустил свою руку под подушку, вытащив полупустой бутылек со смазкой. молча согнул ноги в коленях, немного раздвинув, и прикрыл лицо, в частности глаза, обеими руками.
верхний щедро облил правую руку и откинул ёмкость в сторону.
— я могу?..
шинзарий лишь крепче обнимает голову руками. он пытается сдвинуть ноги поуже, но мгновенно одëргивает себя и раздвигает пуще прежнего.
— говори, если больно, я же не знаю… как это всё…
неловкая пауза. юта, запинаясь, продолжил говорить.
— мне, ну… пальцы, наверное, да?
— блять, я тебя ненавижу, — послышалось из-под скрещенных рук, — делай хоть что нибудь.
шинзарий вздрогнул — холодная смазка на чужих руках мазнула по внутренней стороне бедра.
— я, ну… расслабься…
хныканье, шорох простыней, всхлип.
тихое: «вставляй второй».
дважды просить не надо — юта с усилием вводит и средний палец. осторожно двигает, постепенно расширяя амплитуду и шепча какие то успокаивающие слова.
— всё нормально?
— иди н-нахуй…
шину хотелось рыдать. ногами он сжимал бока юты, ребро ладони вставил в рот, дабы из него не вырвались похабные звуки. его партнёр будто назло не попадал по простате. вряд-ли он вообще понимал что это такое. по щекам потекли горячие слезы.
— я вставлю третий, — куда-то в шею прошептал юта. его член уже давно хотел внимания к себе, но рыжий искренне не хотел причинять боль, — зачем ты закрываешься? я хочу видеть твое лицо.
послышалось возмущённое мычание, когда он одной рукой обхватил тонкие запястья и отвёл их повыше, к спинке кровати. закрытые глаза с мокрыми ресницами дрожали.
— смотри на меня.
стесняться должен кто-то один. кто-то один…
шинзарий, совершая явное усилия над собой, открывает глаза. все чувства вмиг притупляются. перед ним лицо с красными щеками и расширенными зрачками в голубых глазах.
а выше потолок.
тяжёлое дыхание рядом, сексуальное желание, а выше потолок.
чувств нету. звон в ушах.
резь в желудке. омерзение, отвращение, тошнота.
прошибает холодный пот.
— шин!
снова рыжие волосы.
— ты замер с таким пугающим взглядом! всё точно хорошо? — рыжему прилетело ослабшей ладошкой куда-то в шею.
— блять, юта! я! я просил только об одном!
— прости..?
продолжая бить наотмашь, шинзарий тараторил что-то про просьбу. щеки потемнели от размазанной подводки и туши.
— какой же ты мерзкий! мерзкий, мерзкий!
он задыхался. дрожал всем телом.
— прости?
конечно, юту не услышали.
— нет, нет, нет! я не могу так! закрой мне глаза, закрой мне глаза и продолжи!
вопреки своим же словам шин отпинывает чужие руки. глубокое надрывное дыхание. он пытается успокоиться. его грудная клетка дёргается, когда он вдыхает.
— продолжи, просто продолжи!
— я так не могу, что с тобой?
нижний выгибается и впивается кривыми пальцами в волосы. сжимает голые тонкие ноги. сглатывает.
— не давай мне отвлекаться, делай, что должен.
шин с трудом отрывает дрожащие руки от волос и цепляется за шею юты, подтягивая его голову ближе к себе. и солёными от слез губами прижимается к губам рыжего. от чужих слюней тошнит, но он не позволяет себе отстраняться.
— давай, юта, чего ты медлишь, — шинзария пробивала крупная дрожь.
— уже вставлять?
— идиот.
— понял.
шина аккуратно взяли талию и перевернули на живот. как бы юте не хотелось видеть личико любимого — это было немного неудобно, особенно для первого раза.
— так, а что насчёт презервативов? — мягко дотронувшись до спины, переспросил рыжий.
— просто давай быстрее, давай без них, — быстрая, сдавленная речь.
шин чувствовал, как матрас проминается под чужим весом, и как крепкие руки встают по разным сторонам от тощего тела. нижний впивается в подушку.
рыжий приподнимает шина, держа за поясницу, и, держа в руке член, подставляет его ко входу.
— говори, если больно.
горячая плоть постепенно погружается в тощее тело.
шинзарий утыкается в подушку так сильно, что становится сложно дышать. хочется умереть. всё влажное от слëз, пота и смазки. какая же мерзость.
кружится голова. юта долбится где-то сзади. где-то, где шин его не видит, и он благодарен всем богам за это.
колени разъезжаются, всё тело будто ватное. он задыхается.
спине тепло, юта целует затылок и плечи. негромко постанывает. ему хорошо.
единственная мысль долбит в голову в такт толчкам сзади.
«ты грязный, грязный, грязный».
тут же вторит ей другая. выцарапанная на подкорке мозга уже терапевтом, а не бывшей девушкой.
«насилие не делает тебя грязным. жертва никогда не виновата.»
удушить желание в себе. он не хочет, не хочет, не хочет. он жертва. а жертва не грязная.
приятный импульс проносится по телу, заставляет шина изогнуться и оседает сладкой тошнотой внизу живота.
юта замедляется. наклоняется.
— ты как? можно я тебя переверну?
— делай, что хочешь, — шинзарий шипит сквозь зубы.
из него с хлюпом вытащили член и, аккуратно взяв за плечи, перевернули на спину.
а выше потолок.
— шин-шин, смотри на меня, на меня, — видно: юта искренне беспокоится. и как же округляются его глаза, когда рот нижнего открывается и выговаривает:
«задуши меня, а?»
не дожидаясь реакции, шинзарий протягивает тонкую руку к краю кровати, где лежит вытащенный из брюк кожаный ремень.
— пожалуйста, — затягивает его на своей шее, — вот, бери конец. ты волен делать со мной, что хочешь. выеби меня и удуши.
«изнасилуй меня».
искусственная кожа крепче прижимается к горячей настоящей. толчки в нижнюю часть тела возобновляются. юта решил молча подчиниться. его большие руки лежат на выпирающих краях тазовой кости. пока «удавку» тянет лишь сам шин, перебирая кончик между пальцами, тем самым отвлекая себя.
а недостаток воздуха…возбуждает. затуманенный разум — лучшая виагра. с каждым разом шинзарий затягивает ремень всё сильнее, всё меньше времени давая себе на отдышку, незаметно для себя начав сдавленно стонать.
перед глазами расплывающиеся пятна цвета бензина в лужах, ремень выскальзывает из потных рук. он пытается ухватить его вновь, однако упускает момент и ладони проходятся по пустой простыне.
а искусственная кожа натягивается.
контроль не в его руках.
хрипы вместо голоса. шина слегка подбрасывает от резкого движения чужой руки.
на мгновение он замирает с изогнутой спиной и широко раскрытыми мокрыми глазами. он кончает второй раз за вечер. шинзарий не издал ни звука, но его подрагивающий член, извергающийся спермой, выразил всё за него, пачкая помятую, влажную юбку. ноги свело судорогой.
через секунду он принялся жадно ловить воздух, быстро и глубоко вдыхая.
белый шум в голове. гулкие удары сердца.
горячо, мокро.
и грязно. и душ не поможет.
юта где-то рядом шепчет признания в любви.
***
— оказывается, всё не как в порно.
— ну, ты же не глупый.
парни лежали рядом на влажной простыне, рыжий перебирал жёсткие волосы любимого.
— а ты девственник? ну, был, — он нахмурился, вспоминая что-то, — ты иногда говоришь, что у тебя был опыт, но… да, у тебя была девушка, однако мне всегда казалось, что ты чист в этом плане, — юта выделил отдельную тёмную прядь и наматывал её на палец, — либо же твой опыт очень неудачный.
— раз неудачный — нахуй спрашиваешь? — у шина не было сил даже приподняться на локти, всё что ему осталось — кинуть недовольный взгляд, — «чист»? серьёзно? я при тебе на камеру засовываю дилдаки себе в зад. к чему вообще вопрос?
— если я первый - это приятно, — юту разморило, он удовлетворенно улыбался.
— ла-адно, — шинзарий закусил губу, обдумывая как не отдать юте первенство, — оральный считается?
— ну-у не знаю, — и смеётся, зараза, — нет, не считается.
— тогда у меня на счету только попытка, — он отвёл взгляд на стену слева.
— как такое понимать?
— так и понимать. почти получилось, но нас прервали, — шин водил глазами по потолку, понимая, что закопает себя, если ответит, — вообще такое рассказывают своему психотерапевту.
— ты меня заинтриговал.
— ну, это было не с моей девушкой, но это случилось, когда она, знаешь… — между бровей залегла складка, — она привела третьего человека, тоже девушку, в наши отношения, как выяснилось позже, она это отношениями не считала, ну, это к слову, — продолжая искусывать губы, бессвязно говорил шин, — она, моя бывшая, посадила нас на кровать и так и сказала, мол… ты понимаешь.
круглые глаза юты надо было видеть.
— звучит ужасно. она хотела, чтобы ты ей изменил?
— врач, мой, сказал, что она самоутверждалась таким образом.
— всё равно странно. куколдизм какой-то.
на эти слова шинзарий молча улыбнулся. мимо, юта, не в того человека тыкаешь.
не хотелось вспоминать ту ночь. когда он лежал, униженный и оскорблённый, а над ним, опираясь на его же грудную клетку лбом, стояла раком та любовница, которую его бывшая размашисто ебала фаллосом.
над ним лицо с красными щеками, сексуальное желание, а выше потолок.
девственник ли он? секса у него не было, но назвать это грязное опороченное тело девственным у него язык не поворачивается.
— да, юта, ты первый. но в следующий раз изнасилуй меня.
ведь жертва не грязная.