Work Text:
Сынмин вздохнул от облегчения, увидев, что банка пива в целости и сохранности дождалась его на полке холодильника. Феликс уже несколько раз умыкал его пиво и соджу после концертов, и у Сынмина не было ни сил, ни злости, чтобы поругаться с местным ангелочком, но сегодня он готов был сразиться не на жизнь, а на смерть за свое любимое пиво. Купленное его собственными руками на честно заработанные деньги. Разглаженный чек, прижатый к дверце холодильника магнитиком с Лаоса, был тому подтверждением.
Возможно, пиво дождалось его исключительно по одной причине — Феликса дома все еще не было. Наверное, снимал котят с деревьев или болтал со стаффом против их воли.
Одно было ясно: дареному коню Сынмин в зубы смотреть не собирался. Кто знает, сколько вообще у него было времени, чтобы расслабиться в тишине их котячье-щенячьей общаги.
Он пошаркал мохнатыми тапочками-собачками до гостиной, откровенно напоминая самому себе дедушку. В детстве Минни не совсем понимал, как можно хотеть просто лежать в гостиной и потягивать пиво. Теперь он все понял. По словам Минхо, горечь соджу понимает тот, кто познал горечь жизни. По мнению же Сынмина, кайф от пива познает тот, кто устал на работе.
В полной тишине он рухнул на диван и включил телек, потом убавил почти до минимума — его голова все ещё гудела после концертных басов. Сынмин не то чтобы собирался смотреть ТВ — ему просто нужно было повтыкать во что-то, пока он совсем не отрубится.
Да, это были лучшие годы его жизни. Некоторые старые друзья говорили, что больше никогда не будет так весело, как сейчас. Они старались взять от жизни все. Сынмин же старался взять хотя бы пару дополнительных уроков вокала и одну баночку пива. Но тут как повезет.
Одной рукой он вскрыл зашипевшую банку. Пара капель попала на пальцы. Обычных салфеток под рукой не было, и в нормальных обстоятельствах можно было бы заморочиться, сходив за ним, но сегодня сил не было никаких. В кои-то веки Сынмин засунул пальцы в рот, облизывая, почти мгновенно постыдившись своих манер.
Его мама была бы недовольна.
Первый глоток прокатился ледяным холодом по горлу вниз, в пищевод.
От удовольствия Сынмин закатил глаза. Недовольство, усталость, тянущая боль во всех мышцах — все откатывалось на задний план, уступая место умиротворению. Тело совсем казалось бесформенным, ватным. Ещё один глоток, и Минни перевернулся на бок, вытягивая длинные ноги.
Ещё минут двадцать, и он полностью отключился бы под монотонное бормотание бейсбольных аналитиков со спортивного канала, но вдруг что-то вытолкнуло его из сна. Он дрейфовал по самой его кромке, готовый нырнуть вглубь, однако спокойствие было варварски нарушено. Минни поморщился, понимая, что все его тело вибрировало из-за телефона, поставленного на беззвучный режим.
— Fuck, — пробормотал он на английском, шарясь по карманам. Если это кто-то из детей решил побеспокоить его безо всякого повода, он за себя не ручался.
Но… это был незнакомый номер.
Курьер? Сынмин не помнил, чтобы заказывал что-то. Может, менеджер?
— Алло? — он нажал на кнопку ответа и поднес телефон к уху. Его голос был немного охриплым из-за холодного пива и дремоты.
— Мм, привет, красавчик, — на том конце отозвался женский голос. Приятный. Регистр средний, но интонации томные, слегка с придыханием. Сынмин не мог перестать оценивать голоса с более профессиональной точки зрения с тех пор, как посвятил себя пению, и… стоп.
Сынмин нахмурился. Чертовы сасэнки?
— Вам что-то нужно? — решил уточнить он, чтобы убедиться, что может от души обматерить незнакомку и положить трубку. Но неожиданно вздрогнул всем телом, розовея в лице, когда незнакомка усмехнулась и громко выдохнула в трубку.
Это было очень… необычно для Сынмина. Женщины обычно не взаимодействовали с ним подобным образом.
— Мне нужно всякое, — обтекаемо ответила она. — Нужно купить овощи к ужину, нужно доделать работу до завтра, нужно встретиться с друзьями… Нужнонужнонужно. Всем от меня что-то нужно. А мне нужно, чтобы всем отстали от меня. Это утомительно, — она влажно причмокнула губами, и перед глазами Сынмина мгновенно встала картинка. В его мыслях красивая незнакомка сжимала губы, распределяя липкий блеск как можно ровнее.
Тепло собиралось в животе Сынмина, стекаясь к низу со всего тела, из каждого самого отдаленного уголка.
Парни часто дразнили его за практическое отсутствие личной жизни, но только сейчас он задумался, насколько же был жалок, раз это могло завести его и почти лишить дара речи.
— Я… имею в виду, Вам нужно что-то от меня? — Сынмин шумно сглотнул, услышав её грудной смех. Ему словно в вены влили шампанское, и теперь его искры рассыпались, щекоча под кожей, куда он не мог достать.
— У тебя красивый голос, — ответила она. Это совсем ничего не объясняло. Сынмину не удавалось собрать мысли в кучу.
— Вы знаете меня?
— Не думаю. У меня чувствительный слух. Я бы запомнила такой чудный голос.
— Я-я… знаю Вас?
Собеседница рассмеялась, будто это её насмешило.
— Боже, надеюсь, что нет. Не пойми меня неправильно, малыш, но я не люблю мужчин и предпочитаю держать их на расстоянии от себя.
«Малыш». Сынмин почувствовал, как его лицо заливает жаром. Называла ли его так хоть раз какая-либо девушка? Если вычесть из счета маму и бабушку, то он, кажется, был равен нулю.
— На расстоянии телефонного звонка?
— Пожалуй, что так.
Её голос был выразителен. В нем читалась таинственная полуулыбка, которая, должно быть, танцевала на её губах. Сынмину казалось, что на динамике его телефона отпечаталась красная помада, которой она была накрашена. Минни не мог знать наверняка. Но он чувствовал.
Или это были его скрытые фантазии.
— З-зачем Вы тогда мне позвонили?
Сынмин понятия не имел, почему не мог положить трубку. Он должен был. Ради своей безопасности. Это было рациональное решение, крайне разумное. Он бы дал именно такой совет, если бы кто-то из детей оказался в похожей ситуации.
Но он не мог.
Быть может, виной всему был нестерпимый жар, который так редко охватывал все его тело. Теперь он настойчиво пульсировал в животе и требовал внимания.
Незнакомка выдерживала паузу, пока Сынмина разбирал внутренний глубокий кризис экзистенциального характера. Он слушал, как она неспешно шуршит коробкой, извлекая сигарету, как берет зажигалку, откидывая металлическую крышку. Не дешевая зажигался из 7/11, нет. Возможно, даже сделанная на заказ. Она несколько раз провернула колесико, пока наконец не смогла высечь искру. Вспышка огня, короткая тишина, пока язычок пламени облизывал кончик сигареты, её первая глубокая затяжка и продолжительный выдох. Казалось, дым с легким шипением растворяется в воздухе.
Сигареты Сынмин ненавидел, но сейчас ему хотелось почувствовать запах табачного дыма, устремленного облаком ему в лицо. Чтобы прогорклый аромат впитался в его волосы, а невидимый пепел осел на его чистой коже.
— Я так развлекаюсь, малыш. Звоню по красивым номерам, ищу одиноких мужчин, болтаю с ними. В жизни мужчины отвратительны. Но Бог проклял меня, наградив гетеросексуальностью, поэтому иногда меня все же тянет пообщаться с ними. По телефону безопаснее. И гораздо романтичнее.
Она совсем перешла на вкрадчивый шепот, вкатывавшийся шумом морских волн Сынмину в уши. Это было расслабляюще. Возбуждающе. Сынмин словно лежал посреди морской пены, качаясь на водной глади, глядя в темное-темное небо. Вместо этого взгляд упирался в скудно белеющий потолок.
— Откуда Вы знаете, что я одинок? — Сынмин поерзал на диване. Чтобы немного охладиться, он осушил банку пива в несколько жадных глотков.
— Обычно я спрашиваю почти сразу, но сегодня… — незнакомка вдруг замялась, будто была немного смущена, хотя румянец почему-то расцветал на щеках Сынмина. — Сегодня меня сбил с толку красивый голос, прозвучавший из моей трубки. Так… ты одинок, малыш?
Сынмин знал, что по идее, в этот самый момент он должен пофлиртовать с ней. Не быть таким прямым и честным, как обычно. Но он не знал как.
— Да.
— О, — незнакомка казалось удивленной. — Так четко и быстро и даже без увиливания. Обычно мужчины начинают набивать себе цену или откровенно врать. Я это сразу слышу.
— Я-я не вру Вам.
— Я знаю, малыш, — она будто снова улыбалась. — У меня сложилось впечатление, что ты хороший мальчик.
Если бы у Сынмина был хвост, он бы им колотил уже о все поверхности от радости. От похвалы. Его немного вело, и это явно не от одной несчастной банки пива, пусть даже на полуголодный желудок.
Чем можно было вообще ответить на такое?
— Спасибо, — глупо поблагодарил он, а затем, набравшись смелости, добавил. — Как… Как я могу к Вам обращаться?
Она хихикнула, а потом вздохнула:
— Сколько тебе лет, малыш?
— Мне двадцать четыре, — осекшись, решил исправиться. — Точнее, двадцать три, через месяц двадцать четыре.
— О, — она снова вздохнула, словно вся и была соткана из этих тихих приглушенных звуков. — Такой молодой. Я для тебя скорее аджумма, чем нуна.
— А сколько Вам лет?
— Слегка за сорок, малыш.
— Тогда никакая вы не аджумма, нуна, — у Сынмина слегка заплетался язык. Но он остался горд собой после того, как умудрился немного пофлиртовать. Хотя от нервов он уже переставал чувствовать ноги.
Но это стоило того. Незнакомка снова засмеялась.
— Нуна, о чем вы говорите с незнакомцами по телефону?
Она задумчиво промычала. Сынмин слышал, как она потушила сигарету о хрустальную пепельницу, по краю которой теперь тарабанила ноготком. Было ощущение, абсолютно четкое, почти осязаемое, будто, закинув ногу на ногу, она теперь болтала лодыжкой в воздухе, позволив туфельке слететь с пятки. Каждый, даже абсолютно рандомный, звук отдавался пульсацией внизу живота и воссоздавал перед глазами Сынмина прекрасные сцены.
— Малыш, о чем может говорить одинокая дама моего возраста с незнакомыми одинокими мужчинами по телефону?
— О работе? — предложил Сынмин. Незнакомка усмехнулась:
— Нет, мой хороший, разговоров о работе мне хватает. На работе. И во время встреч в ресторанах. И во время прогулок. Черт, у меня даже были любовники, которые говорили о работе до, во время и после секса, — со смехом выругалась она. На том конце связи откупорили бутылку, заливая жидкость в высокий бокал. У них была особая мелодия. Тот самый звук, который ни с чем невозможно спутать, когда напиток заполняет пузатое стекло, воронкой закручиваясь от стенок. — Может быть, поэтому я и перешла на секс по телефону. Если тебя начинает бесить мужчина, гораздо легче вырубить его звонок и бросить в черный список, чем доставать из себя его член и выгонять из дома.
От её прямоты у Сынмина мозг закоротило.
— Нуна, вы… хотите заняться со мной сексом по телефону?
Она сделала несколько глотков своего напитка и влажно выдохнула в трубку.
— Мне так нравится твой голос, малыш.
Это значило «да»? Это был флирт такой? Или она имела в виду «нет», просто не хотела его обидеть?
Женщины… были сложны для Сынмина. Особенно такие. Полупрозрачные, иллюзорные, готовые ускользнуть в любой момент. Из высоких материй, не познанных пока еще Сынмином.
— Я работаю… певцом, — от напряженной работы в таких стрессовых условиях мозг грозился вытечь сквозь уши. Сынмин не должен был рассказывать о себе информацию. И все-таки он это делал.
— Это замечательно. Не люблю, когда такие таланты тратятся впустую, — она отпила ещё немного. — Впервые я не спешу перейти к десерту, малыш. Обычно я сразу предлагаю секс по телефону, и, если удача на моей стороне, мы развлекаемся, а потом я сразу же блокирую номер. Но твой голос… я не хочу переставать его слушать, милый.
— Вы не обязаны… не обязаны переставать, — Сынмин шумно сглотнул. Его член уже давно упирался в ширинку, хотя он старался игнорировать свое состояние. Но сил сопротивляться не осталось. Стараясь не издать ни звука, он сжал себя сквозь ткань спортивок, пытаясь унять настойчивую пульсацию.
— Думаешь, я нарушу ради тебя свои принципы? — спросила она со смешком.
— Лишь могу надеяться.
Воцарилась тишина, но она не была неуютной. Сынмин продолжал трогать себя через ткань штанов, громко выдыхая через нос.
— Ты прикасаешься к себе, малыш?
— Да, — с неожиданно громким стоном ответил Сынмин. Он смутился — его собственный голос будто заполнил всю тихую квартиру под завязку. — Простите, нуна.
— Такой вежливый, — незнакомка выдохнула. — Мне льстит. Но, пожалуйста, не молчи. Хочу слышать тебя.
— Я… не знаю, что говорить, нуна, — Сынмин подлез рукой под резинку штанов. После душа он не надел белье. Удобнее было бы снять штаны вовсе, но Минни не мог перестать думать о том, что в любой момент мог ворваться Феликс. Да и он всегда стеснялся дрочить в… общих местах. У него совершенно не укладывалось в голове, как однажды Минхо решил подрочить вечером на диване в их прошлой общаге, пока все были дома, и ничуть не смутился, когда все застали его за этим занятием. Извращенец.
— Не нужно говорить ничего особенного. Просто говори, что делаешь, малыш. Мне нравится твоя непосредственность.
Сынмин тяжело выдохнул.
— Я… я засунул руку в штаны. И трогаю себя.
— Ты полностью твердый?
— Да, — Сынмин почти невесомо водил рукой вдоволь ствола, все еще стесняясь крепче сжать себя.
— Если сухо, разотри по стволу смазку, — посоветовала она. — Обведи большим пальцем головку, малыш.
Сынмин послушался. Секс по телефону не был таким уж неловким, как он того ожидал. Его тело, соскучившееся даже по собственной ласке, изогнулось дугой.
— Ты такой чувствительный, — пробормотала она. — Как давно у тебя был кто-то?
— Очень, — Сынмин захлебывался воздухом. — Очень давно.
— Ты и вправду хороший мальчик, — повторила она, заставляя Сынмина застонать, откидывая голову назад, на диванный подлокотник. Его рука теперь крепче сжимала член, туго, почти что до боли. — Представляешь, что это моя рука вместо твоей, чаги?
Сынмин быстрее задвигал ладонью вдоль ствола.
— Н-нет, с-слишком грубая ладонь. Слишком большая.
— Ты прав, у нуны ладонь мягкая, нежная, — почти что проворковала она в трубку. Яички Сынмина поджались от возбуждения. Он не продержится долго. — Я бы не трогала тебя насухо, дорогой. Я сперва поработала бы своим ртом, сделала бы тебя таким влажным, что рука скользила бы легко и просто безо всякой смазки.
Сынмин сквозь зубы простонал. Он старался быть тише, но не мог. Удовольствие пробирало его, как электрический ток, охватывая все тело.
— Ты бы кончил так быстро, малыш, и простонал бы своим красивым голосом для меня. Готов?
— Н-нуна, я-я… — все тело Сынмина скрутило, и Минни даже сел на диване, притягивая к себе колени. Он выплескивался себе на живот и бедра, сжимаясь все теснее в тугой комок оголенных нервов. — Нунанунануна, — повторял он молитвой, пока экстаз перекручивал его внутренние органы.
А потом — предельное спокойствие. Мягкость во всем теле.
С последним стоном он рухнул обратно на диван, попутно ударяясь головой о подлокотник. Fuck.
В телефоне стояла такая тишина, что Сынмин подумал, что незнакомка его покинула. Но звонок еще шел.
— Нуна? — позвал тихонько Минни. Его щеки горели пуще прежнего. Он лежал весь грязный, в сперме, вспотевший. Видимо, рукой он случайно задел банку с пивом, стоявшую на столе, и теперь она валялась на полу, пока остатки алкоголя впитывались в толстый ковер. — Нуна, Вы здесь?
— Да, — ответила она тихо. Уязвимо до предела.
— Нуна, Вы не-…
— Я… В другой раз, малыш.
Ее голос звучал отстраненно, неуверенно. Словно принадлежал призраку, который вот-вот грозил рассеяться в ночной темноте, в которую смотрел Сынмин в своих фантазиях, покачиваясь на волнах.
— Нуна, Вы меня заблокируете?
— Я должна.
Сынмин вздохнул. Он прекрасно понимал слова «долг», «обязательство», «принцип». Он был айдолом. Как он мог не знать такого? Но не попытаться он не мог:
— Мне… давно не было так хорошо, нуна. Я был бы рад, если бы мог позвонить Вам еще. Необязательно для секса… просто поговорить. Мне очень нравится Ваш голос, — признался Минни как можно скорее, пока прекрасная незнакомка не бросила трубку, отрезая его от себя навсегда.
— Признаться честно, я тоже давно не испытывала такого, — произнесла она полушепотом. Сердце Сынмина забилось быстрее. — Обычно это просто игра, просто веселье, но… ах, — собеседница тяжело вздохнула. Сынмин представил, как она уронила голову на подставленную ладонь. Мягкую, нежную. Слегка пахнущую сигаретами. — Мне очень понравилось разговаривать с тобой, малыш.
— Мое имя… Меня зовут Минни, — Сынмин давно не был таким отчаянным. Рисковать он предпочитал только в безопасных стенах студии звукозаписи.
— Приятно познакомиться, Минни. Меня зовут Кико.
Кико.
— Очень красивое имя, — пробормотал Сынмин. Как в дорамах. Или ромкомах. А может быть, даже в мелодрамах, от которых всех в конце пробивает на слезы, потому что там не бывает хэппи эндов. — Позвольте мне позвонить Вам снова, Кико.
— Нет, — словно ножом, отрезала она. Сердце Сынмина болезненно заныло. — Но… быть может, я сама позвоню тебе, Минни.
— Я буду ждать, Кико.
— Не своди глаз с экрана, малыш.
И она положила трубку.
Входная дверь запикала, оповещая о возвращении Феликса:
— Сынмин, ты не поверишь, с кем у меня только что был секс! Это… Минни, ты что, дрочил в гостиной?.. Минхо-хен на тебя очень плохо влияет.