Chapter Text
Шерлок думает, что центральную часть Америки следовало бы просто разбомбить, потому что, по его словам, придумать более бесполезный кусок земли просто невозможно.
- Фермеры, кажется, нашли для него применение, - говорит Джон.
- Да, - отвечает Шерлок, и добавляет: - Кукуруза, - голосом передавая свое глубочайшее презрение к этому растению.
Шерлок еще до Канзаса, с самого Миссури с ума сходит от скуки, и от кукурузы его тошнит. По крайней мере, так кажется Джону, потому что именно она – основной источник его жалоб за последний час или чуть больше. Джону кукуруза напоминает о доме, который когда-то у него был. Плодородные земли, утопающие в золоте и зелени, воздух, напоенный запахами вскормленных солнцем кукурузы и сорго. Во время следующей их остановки Джон покупает афишу, на которой надпись «Нет места, лучше, чем дом» обрамлена венком из солнечно-золотых колосьев.
В Миссури они посмотрели Грэм Кейв – 100-метровую арку из песчаника, расположенную на склоне холма, знаменитый Дом Лэмп (по мнению Шерлока, не такой уж и знаменитый), и Патэ Хаус – один из пунктов Пони Экспресс. В сувенирном магазине Джон приобрел фигурку маленького человечка в ковбойском костюме, сидящего верхом на лошадке.
Джон ставит маленького наездника Пони Экспресс на приборную панель, рядом с растущей день ото дня коллекцией сувениров. Шерлок так смотрит на фигурку, словно она оскорбляет его лично. Словно игрушечная лошадка способна нагадить в его драгоценную машину. Джон незаметно передвигает ее за миниатюрную бутылку с кетчупом (ее он приобрел в Колинвил, Иллинойс, где находится самая большая в мире бутылка кетчупа).
- Где мы сейчас? – спрашивает Джон.
- Мы в Канзасе, - с отвращением отвечает Шерлок. - Четыре часа назад мы были в Канзасе, и сейчас мы все еще в Канзасе. Нам никогда не вырваться из Канзаса. Ненавижу эту страну. Ночной кошмар. Вечный Канзас.
Затем Шерлок принимается жаловаться, что кругом нет ничего интересного. Его вообще поражает, что вдоль дороги не громоздятся трупы местных жителей, свалившихся замертво от тоски. Хоть бы кто-нибудь уснул за рулем и спровоцировал нормальную аварию. Ох, что бы он отдал за хорошую аварию!
- Не так уж все и плохо, - весело отзывается Джон. – Смотри, там коровы.
Шерлока это замечание так бесит, что Джон откровенно развлекается, в восторге указывая на коров каждый раз, как они мимо них проезжают, словно человек, никогда прежде их не видевший. (О, боже! Это корова? Поверить не могу! Ты видел?) Шерлок всякий раз страдальчески стонет. И время проходит довольно приятно.
***
Они решили отправиться на запад, как всегда делали романтики. Поначалу немного поспорили, куда именно ехать. Джон почти нигде не бывал – ни в Лос-Анджелесе, ни в Бостоне, ни в Нью-Йорке, ни в Лондоне.
- Не можем же мы отправиться в Лондон на машине во время весенних каникул, - сказал Шерлок.
- Вероятно, нет, - согласился Джон.
Они разложили карту на столе и принялись рассматривать пронизывающие ее, словно сеть кровеносных сосудов, линии – синие, красные, зеленые и черные, расчерченные бежевым границы штатов, светло-голубое пятно океана. До 11 лет Джон вообще нигде не бывал, кроме их фермы. Пока отец от них не ушел. А после этого они много переезжали – сначала к тете, потом (когда матери надоело ссориться с дядей) к бабушке. Останавливались в мотелях, иногда ночевали в машине. Им с Гарри очень нравилось: весь день куда-то ехать и ночевать каждый раз в новой кровати или в автомобиле, припаркованном в тихом незнакомом месте.
Разглядывая карту вместе с Шерлоком, Джон видел открывавшиеся перед ним огромные возможности. Он мог закрыть глаза, ткнуть пальцем в любую точку на карте – и они бы отправились туда.
Им обоим было ясно одно: куда угодно, только подальше отсюда.
***
В центре Коукер Сити выставлен огромный моток бечевки, окруженный красными, белыми и синими баннерами. Джон полагает, что он размером с амбар. На баннере сказано, что это самый большой моток бечевки в мире. Для города, население которого в самые лучшие дни составляло 500 человек, это огромная достопримечательность.
- Он больше амбара, - говорит Шерлок. И наклоняется, чтобы рассмотреть поближе. – Аналог сизаля. Сделан из волокон растения агавы. Агава сисалана произрастает на юге Мексики, лучше всего растет в тропиках и субтропиках. Обычно используется для перевязывания снопов сена.
Местный фермер Фрэнк Стобер начал медленно плести свой путь к славе в 1953. Всего за 4 года он сплел клубок весом более 5 000 фунтов и высотой 8 футов, состоящий из 1,175,180 футов бечевки.
В день празднования столетия города он водрузил свой клубок на платформу и провез его по главной улице, а после окончания парада оставил его в центре города (по словам Шерлока, вероятно потому, что обратно в его амбар он бы просто не влез). С тех пор он так там и высится, огромный моток бечевки 11 футов в диаметре (и не меньше 1600000 в длину, по догадкам Шерлока).
Вокруг него толпятся зеваки, присвистывая, прицокивая языками, оборачиваясь друг к другу и восклицая «Вау!» и «Это что-то!»
Джон щелкает своим новым «Полароидом». Он обошелся ему в 69,95 – целый год пришлось на всем экономить, полностью отказаться от комиксов, молочных коктейлей и игровых автоматов, чтобы откладывать по 1, 19 в неделю. Теперь фотоаппарат – его радость и гордость. Шерлок, внезапно оказавшийся главной музой начинающего фотографа, всей душой его ненавидит.
Джон заставляет Шерлока позировать ему на фоне мотка бечевки. И Шерлок корчит ту самую гримасу, которую полагается скорчить Шерлоку Холмсу, позирую на фоне гигантского мотка бечевки.
Потом Джон просит случайного прохожего остановиться и снять их вдвоем с Шерлоком. На фото отображается, как они стоят близко друг к другу, сдвинув головы и соприкасаясь плечами. Оба они щурятся от солнца, но Джон при этом широко улыбается, а Шерлок не улыбается совсем. Чего на фото не видно, так это – как рука Шерлока легко касается Джоновой спины.
Джон прячет фотографию в записную книжку, чтобы не затерялась. Поблизости от них двое ребят оккупировали стенд и берут с доверчивых туристов плату за осмотр достопримечательности.
- Что это за афера! Какой идиот станет платить 25 центов за копеечную бечевку? – риторически вопрошает Шерлок.
- Эй, смотри! – говорит Джон. – Можно купить миниатюрную модель самого большого в мире мотка бечевки любого размера!
Остаток дня Джон проводит в Коукер Сити, убеждая Шерлока, что именно купленный им моток – особенный.
***
Поехать в Калифорнию выбрал именно Джон. Однако причина, по которой он ее выбрал, Шерлоку неведома, несмотря на то, что в мире немного найдется вещей, долго остающихся Шерлоку неведомыми.
Как-то в четверг Джон приехал из школы в тот же момент, что к воротам Уотсонов подошел почтальон (мистер Дэйли).
– Джонни, мой мальчик, тебе письмо, - сказал мистер Дэйли, широко улыбаясь, и Джон и без помощи Шерлока по размерам конверта смог сразу определить, что это за письмо.
Обратный адрес:
Приемная комиссия
Университет Стэнфорд
Монтаг холл
355 Гальвз Стрит
Стэнфорд, Калифорния, 94305
Джон отправил документы в Стэнфорд поддавшись мимолетному порыву, и ни на что особенно не надеялся. И подумать не мог, что однажды будет держать в руках подобное письмо:
«Мистер Уотсон, мы рады вам сообщить …»
Сперва он ликовал. Кричал и улюлюкал. Возможно, под сильнейшим давлением, он мог бы даже признаться, что имело место что-то вроде танцев.
Калифорния. Край солнца и пляжей под пальмами, и белых букв ГОЛЛИВУД, гордо возвышающихся на зеленых холмах. Место, где сбываются мечты. Он ничего не знал о Калифорнии, кроме того, что видел по телевизору. И если верить ему, то солнце там светило так ярко, что превращало песок в бескрайние сияющие белоснежные просторы. Юному Джону Уотсону, до восьми лет не видевшему ничего, кроме родной фермы, надоедливой младшей сестры, вечно занятой матери и отца, попахивавшего виски и имевшего привычку чуть что хвататься за ремень, это казалось раем.
Калифорния. Переезд через всю страну. Далеко от дома, далеко от матери и сестры, далеко от Шерлока. 2,700 миль между здесь и там.
Ему придется сказать Шерлоку, как только представится случай. Он сделает это, когда настанет подходящий момент. А пока он не настал – все в порядке.
Самая большая в мире рукотворная скважина находится в Гринберге, штат Канзас. Она уходит в глубину на 109 футов, а в диаметре имеет 32 фута. Построена в 1887, ее называют произведением искусства, созданным пионерами инженерии. В строительстве участвовали только фермеры, ковбои и люди без постоянной работы. Объединившись в бригады по 12-15 человек, они начинали работать с первыми лучами солнца, вгрызались в землю лопатами и кирками, и поднимали ее наверх с помощью канатов и веревок. На закате им платили за работу – что-то от 50 центов до доллара в день.
Называется она довольно конкретно - Большой Провал.
«Большой Провал», гласит надпись над входом. Еще выше, большими зелеными буквами снова написано «БОЛЬШОЙ ПРОВАЛ» - а далее зеленая стрелка указывает вниз.
- Провал, - холодно произносит Шерлок, - по крайней мере, мы точно знаем, во что вы ввязались.
- Да, - усмехается Джон. - Провал.
Джон идет вниз по лестнице вслед за Шерлоком, пролет за пролетом, погружаясь все глубже и глубже под землю. Здесь чувствуется холодный сквозняк, словно сам ветер спустился за ними и завывает теперь в колодце. Температура тут на 10 градусов ниже, чем снаружи. Джон всегда думал, что под землей будет жарко. Ложное представление из детства. Все благодаря тете Эгги, что часто пугала их с Гарри сказками об адском пламени, пылающем где-то у них под ногами.
Шерлок кладет руку на прохладный камень и сохраняет его в своей памяти. Камни, которые использовали для отделки колодца, везли сюда за 12 миль, из Мэдисин Ривер. Джон думает о том, как рука Шерлока касалась его горячей кожи в темноте, - он это сохраняет в своей памяти. В свете вмонтированных в стены светильников кожа Шерлока кажется желтой, а скулы выступают еще отчетливее. Не должен он в таком свете выглядеть хорошо, но все же выглядит. В этом весь Шерлок.
Шерлок замечает, что Джон смотрит на него, и улыбается. Джон думает о греческих мифах . Что-то там было о шести гранатовых зернах. Тетя Эгги возразила бы, что это было яблоко. Но какая разница, если в итоге тебя в любом случае выгонят из райского сада?
Он спускается вслед за Шерлоком до самого дна. Большой провал так же стал домом для космического странника, самого большого найденного на сегодняшний день метеорита. Он весит более 1000 фунтов. Найденный в 1949, этот обломок метеорита упал в поле в районе местной фермы и ушел в землю, как и подобает метеоритам.
Джон, как фанат Бака Рождера, пытается завести с Шерлоком разговор о том, каково это – быть космическим странником, бороздить просторы космоса, преодолевая тысячи миль в час, и внезапно, оставив привычный мир, свалиться в одиночестве на неизвестную тебе планету. Шерлок же отвечает, что, во-первых, космос состоит из полнейшего ничто, а, значит, совершенно не имеет значения, а во-вторых, космический странник – камень, а камням обычно и дела нет до одиночества и желания с кем-то его разделить. И все же он без особого ворчания соглашается сфотографироваться с огромным камнем из космоса, и потому Джон быстро прощает ему недостаток воображения.
В сувенирном магазине Джон покупает маленький фарфоровый ботинок, на боку которого написано «Канзас».
***
На закате они останавливаются черт знает где.
- На самом деле мы посреди Канзаса. Это особенное черт-знает-где, - поправляет Джона Шерлок, прежде чем выйти из машины.
Джон отвечает:
– Подожди, куда ты… - но Шерлок уже захлопывает за собой дверь, и Джону ничего не остается, кроме как выйти за ним следом.
Шерлок идет прямиком в кукурузное поле. К концу лета тут вырастет лес высоких зеленых стогов. Но в это время года высота кукурузы достигает трех футов. Шерлок шествует через поле, словно человек, имеющий определенную цель, и растения, качаясь, смыкаются за ним.
- Шерлок?
- Давай скорей! Я хочу тебе кое-что показать!
Земля под ногами Джона мягкая и пружинящая, воздух наполнен запахом нагретых солнцем растений.
Шерлок останавливается в центре поля, темным силуэтом маяча на фоне неба. Черная куртка и волосы, отливающие оранжевым в лучах заходящего солнца.
- Что ты хотел мне показать? – спрашивает Джон, поравнявшись с ним. – Ну, помимо того, что ты самое привлекательное пугало на сто миль вокруг?
- Я придумал применение для кукурузы, - отвечает Шерлок.
И, прежде чем Джон успевает заметить, что кукуруза еще не поспела, Шерлок целует его – так, как он это умеет, крепко и горячо. И, прежде чем Джон успевает ответить на поцелуй так, как умеет он, Шерлок толкает его, Джон теряет равновесие, и они оба валятся в грязь.
Джон с размаху приземляется на задницу, обзывает Шерлока «козлом» и переворачивается вместе с ним. Шерлок смеется, не заботясь о том, что испачкает свою драгоценную куртку. Его ладони скользят по телу Джона, пальцы хватаются за плечи, за спину, сжимают и жгут тонкую ткань Джоновой рубашки.
- Козел, - снова говорит Джон.
Шерлок, глядя на него, улыбается той улыбкой, от которой внутри у Джона все сжималось задолго до того, как он узнал, что означает это ощущение. Шерлок говорит:
- Заткнись, чтобы я мог тебя поцеловать.
Но Джон отказывается, потому что они оба в грязи (это почва, поправляет Шерлок), а до следующего мотеля еще ехать и ехать, и они в общественном месте, и Шерлок сумасшедший. Но Шерлок все равно его целует, затыкая на полуслове. Он подцепил этот прием у Джона – тот первым его придумал однажды, когда Шерлок вел себя совершенно невыносимо, помирал со скуки и перечислял вслух различные реакции химических компонентов в опасных сочетаниях. Тогда Джон поцеловал его, чтобы он перестал думать.
Это просто нечестно – использовать его же собственный прием против него самого, но Джон не жалуется.
Они переворачиваются еще несколько раз, до кучи поборовшись в грязи.
Когда Шерлок целует его, Джон чувствует, как сильно у него стучит сердце. Оно трепещет в груди, заходясь так сильно, будто он только что пробежал 8 миль за минуту. Губы Шерлока сухие, но язык его влажный и горячий. И Джону кажется, что он мог бы бежать вечность.
Стебли кукурузы загораживают их, и с дороги ничего не видно. Разве что глаза господа взирают на них с вышины. Шерлок вжимает Джона в землю. Небо над ними горит красным, оранжевым и сиреневым.
Джон закрывает глаза.
Поцелуи Шерлока жаркие и влажные. Этот жар, думает Джон, мог бы испепелить его, если бы он позволил этому случиться. Уже началось. Внизу живота словно насыпаны угли, разгорающиеся с каждым вздохом все сильнее. Джон уверен, девчонки так не целуются. По крайней мере, те, с которыми он знаком. С ними все не так – не как сейчас, когда руки Шерлока блуждают по его коже, стройное тело придавливает к земле, плоская грудь прижимается к его груди, а вставший член упирается в бедро.
Джон прижимается в ответ, отвечает на поцелуи горячими, податливыми губами и языком. Его тело оживает, как весенняя земля.
Возможно, когда-нибудь настанет день, когда они больше не будут так целоваться. Настанет день, и Шерлок больше не захочет целовать его вот так.
От этой мысли Джона захлестывает отчаянием, и он чувствует себя, как утопающий, пытающийся ухватиться за край пристани. Он цепляется руками за все, до чего можно дотянуться, гладит Шерлока по груди, по плечам, впивается пальцами в шею, тянется вниз, между ними, чтобы погладить твердую выпуклость в его штанах, от чего Джона бросает в жар, а Шерлок внезапно чертыхается ему в ухо.
Джон, гордый собой, ухмыляется, медленно гладит ладонью, дразнит пальцами – ощущая его твердость и жар. Слышит, как Шерлок, тяжело выдыхая, зовет его по имени «Джон, Джон», и целует в уголок губ, челюсть, ухо.
Шерлок позволяет ему это делать, пока может терпеть, а когда силы кончаются, хватает Джона за запястья, прижимает их к земле над его головой и толкается в него. Джон впускает в рот язык Шерлока, быстрый, влажный и горячий. Ему нравится, как Шерлок глубоко им проникает, как он им двигает, как он сам движется на нем.
И сам он, инстинктивно подчиняясь животному голоду, движется ему навстречу. Он подросток, а это секс. Все вот это – прикосновения, поцелуи, трение. А потом он чувствует себя так, словно ему хочется вылезти из кожи от желания.
Шерлок вминает его в землю. Они прижимаются друг к другу, трутся друг о друга, соединяются.
Джон кончает в штаны, слабо и жарко застонав Шерлоку в губы. И вспоминает все те разы, когда вот так же кончал в штаны от голоса Шерлока, шепчущего ему пошлости, или губ Шерлока на его губах, или пальцев Шерлока, легко касающихся его бедра. Он вздрагивает, когда через тело прокатывается вторая волна удовольствия. И чувствует, как Шерлок продолжает толкаться в него, а затем выдыхает, стонет и замирает. Грудь Джона словно бы наполняется светом солнца, он впитывает в себя тепло земли.
Над кукурузным полем нависают сумерки, небо светится разноцветными полосами. Закат они прозевали. Джон не замечает, когда свет окончательно меркнет, и над головой загораются звезды.
- Слезь. Слезь с меня, - бормочет Джон, отпихивая Шерлока, как только тот выпускает его руки.
Они лежат в поле вдвоем, слушая собственное тяжелое дыхание и стрекот сверчков. И Шерлок, взглянув на звезды, говорит, что они прекрасны.
Джон, вспомнив их старый спор о Земле и о том, действительно ли она вращается вокруг солнца, удивляется:
– Я думал тебе нет дела до…
Шерлок оборачивается к нему и отвечает:
- Это не значит, что я это не ценю.
Джон улыбается и притягивает его к себе, чтобы поцеловать, на этот раз более нежно. Кожа у Шерлока теплая, а его рубашка слегка влажная от пота.
И вот прямо сейчас, в эту минуту, все вроде бы не так уж плохо.