Work Text:
Антон чувствует, как дрожат от усталости ноги, а тренировочная форма прилипает к потной спине.
Он набирает воздуха в легкие, сжимает мяч руками, делает шаг вперед. Подача — не его сильная сторона, но ее делать нужно.
Антон подкидывает мяч, выпрыгивает, ударяет. Не в сетку.
Слава богу.
— Нормально, — кричит Стас, тут же переключаясь на игру.
Парни с той стороны принимают без особых проблем, хотя Антон целился в дальний угол поля. Получилось ближе к центру. Слишком простой мяч для противоположной команды. Слишком простой мяч, чтобы быть эйсом.
Слишком простой мяч, чтобы добраться до финала Чемпионата России.
— Прием, парни, прием! — кричит Дима, готовый принимать атаку с той стороны сетки.
Глаза следят за мячом по привычке уже. На автомате. Ноги сгибаются в коленях, руки в позиции приема снизу. Антон не либеро, как Дима, и все же Позов не может быть на всей площадке в одно и то же время.
Он сам — диагональный. В прошлом году их команда хоть и заняла четвертое место на чемпионате, уступив Питерским Зенитовцам, но он сам попал в символическую сборную волейбольного сезона. Он и Дима.
Это было сначала очень приятно. А потом стало давить лишним грузом ответственности.
Стас припоминает ему это «звание» каждый раз, как только может. Антон старается не слушать. Он знает, что делает все, что может.
Команда может и иметь двух хороших игроков на важных позициях, но пока нет дельной связки в команде — все бесполезно.
Антон умеет атаковать. Был бы кто, кто бы ему набрасывал мяч. И клуб решает эту проблему, нельзя не отметить. За это межсезонье они уже пробовали трех разных связок. Все — не то. Не сыгрались.
Завтра придет кто-то еще. Антон уже, честно говоря, надеется слабо. Но вариантов нет. Сейчас на связке стоит Саша Ваш, но он больше блокирующий, чем кто-то еще.
Без самого главного звена игра идет из рук вон плохо. Очки получается зарабатывать лишь с блоков или с ошибок противника.
А хочется со своих атак. Со своих скидок. С эйсов тоже было бы неплохо, но пока мечтать рано. Они уже сезон как не летят.
Дима с глухим звуком принимает достаточно простой мяч, что отскакивает от рук блока впереди у сетки, и отдает его Саше.
Тот старается как может, Антон знает это. Он бы и так не смог. Но мяч слишком низкий для атаки, слишком близко к сетке, и приходится надеяться, что он хотя бы останется в игре, а не улетит в аут.
Ладонь привычно горит от удара, кровь стучит в ушах. Желто-синий мяч пролетает сквозь блок, но с той стороны его все же принимают.
Тяжелый вздох удержать не выходит.
— Что с атакой? — кричит Стас, стараясь быть громче звуков на площадке. — Они не должны так легко его принимать, Шастун!
А то он не знает, ага.
Дима принимает вновь, но в этот раз мяч улетает к Антону. Мозг лихорадочно обдумывает варианты.
Набросить? Но кому? И он особо не умеет. И выйдет плохо, и мяч легко будет принять. А после этого уже нужно будет опять надеяться на Диму.
Тело инстинктивно подпрыгивает. Словно само. Мяч достаточно высоко висит после приема, атака может получиться. Хотя и сложно с середины почти поля бить через сетку. Еще и в голове нужно держать линию.
Но он бьет. Хлесткий удар гладит уши, мяч перелетает и наконец-то падает на чужое поле.
— Блять, — выругивается Антон, упираясь ладонями в колени.
Долгий розыгрыш. Таких быть не должно. Так они до конца игры не дотянут.
Парни радуются, быстро собираются возле Антона, хлопают друг друга по плечам. Обычный ритуал после набранного очка.
— Норм? — успевает спросить Позов, заглядывая в глаза.
Антон лишь спешно кивает и ловит мяч. Выдыхает.
Он подает опять.
***
Тело привыкает к тренировкам после летнего отдыха с неохотой. Мышцы болят, ноги ноют, колено успевает даже немного поболеть. Хотя летом он, конечно, тоже тренировался, и все равно разгар сезона куда хуже летнего спортзала. Антон успевает сойти с ума, сбегать к врачу команды, но тот уверяет его, что все хорошо.
— Просто не выбивай его, — говорит он, пожимая плечами.
Антон не фыркает лишь потому, что он хороший и воспитанный мальчик. Легко сказать. А то он сам нарочно выбивал его, ага.
Сезон скоро начнется, еженедельные матчи вместе с ним. И надо быть готовым — играть со всеми командами в Лиге. И с пятнадцатыми (ладно, в этом году их увеличили до шестнадцати), и с первыми.
А еще нужно перестать бояться травмировать колено, научиться нормально подавать и найти связку в команду, ей-богу.
Который, кстати, стоит возле входа в зал и смотрит на них всех немного недоверчиво, что ли.
Высокий, темноволосый, с тонкими, но подкачанными ногами. С аристократичным лицом почти что. Антон его не узнает — значит, не кто-то из команд из Лиги. Уж он точно знает всех если и не по имени-отчеству, то в лицо точно.
Такое лицо он бы запомнил.
Антон даже перестает разминать плечи эластичной резинкой, а продолжает смотреть на незнакомца, что сейчас беседует со Стасом. Понять слова не выходит, но парень улыбается смущенно, бросает взгляды на них, нервно сцепляет руки в замок.
Не выглядит как совсем молодняк. Точно не из юниорской. Наверное, ему, как и им всем, — лет двадцать пять-тридцать.
— Это связка? — спрашивает Антон у шнурующегося на скамье рядом Димы.
— Ага, — подтверждает тот, затягивая шнурки потуже. — Из Омска, что ли.
Антон хмурится, пытаясь вспомнить хоть что-то про Омск.
— Что за команда там в этом Омске? Ни одна на ум не приходит. Знаю только «Омичку», но она же женская вроде.
— Там «Омь» еще раньше была, молодежка которая. Они в Высшей лиге потом сезон играли, мужики тоже были. Может, оно.
Он жмет плечами, опуская ногу на паркет и поправляя носки. Педантичный до смерти.
Высшую лигу прошлых лет Антон точно не помнит — тут за Суперлигой бы уследить, чего говорить-то.
— Может.
— Да че мы гадаем? Спросим его сами, он расскажет.
Антон кивает.
— Он выглядит дохловатым, — подключается Журавль.
— Нет такого слова, — фыркает Дима, кидая взгляд на связку.
— Это потому, что ты — шкаф, — одновременно с Димой тыкает Антон в мускулистые руки.
Журавль лишь расплывается в улыбке и напрягает мышцы, красуясь.
— Я — стена. Через меня не пролетит ни один мяч.
— Прошлой тренировочной игре это расскажи, — закатывает Антон глаза.
— Я не могу же один всю сетку закрывать, — бурчит Журавль и встает со скамьи, начиная разминаться.
Стас что-то продолжает говорить новенькому, хлопает по плечу и улыбается во весь рот. Тот ему кивает и кивает, словно китайский болванчик, что стоял в машине у Антона еще в Воронеже.
— Шаст, лови, — кричат ему сбоку, и приходится оторвать взгляд от незнакомца.
Мяч летит ему прямо в лицо, но рефлексы спасают. Заяц улыбается, как обычно, довольный своим приколом.
— Не смешно.
— Я помогаю тебе предотвратить развитие Альцгеймера, развивая твои рефлексы!
Антон фыркает, прокручивая мяч в руках, и встает напротив стены.
— То, что я чуть старше тебя, еще не значит, что я старый.
Атаки в стену — лучшая часть разминки. Антон это упражнение еще со школьной волейбольной команды полюбил. Стоишь себе, бьешь стену, ловишь дзен. И ладонь так приятно горит, так знакомо.
«Не потеешь — не работаешь», — всегда говорил им школьный тренер. Антон в потении мастер. Особенно по потным ладошкам.
Зал наполняют звуки ударов, шепотки переговоров, свист кроссовок. Такие привычные уху звуки, что Антон уже их почти не замечает.
Голову тут же заполняют мысли. Сезон начнется вот-вот, через две недели. И будет идти без перерывов почти до самого апреля. Суперлига всегда значит одно — бесконечные матчи, перелеты и тренировки. Антон не жалуется, это было бы слишком — он всегда мечтал играть в топовой команде. Но иногда это выматывает.
— Сколько ставишь на то, что он тоже не подойдет? — спрашивает его с усмешкой стоящий рядом Саша, отрабатывающий верхний прием.
— Да уже бы хотелось бы, чтобы подошел. Сезон вот-вот. И осталась всего неделя до окончания трансферов между клубами. Если не он — то ты.
Саша мотает головой, поджимает губы.
— Из меня связка такая же плохая, как и из тебя — либеро.
— У меня нормальный прием.
— Ты пока будешь сгибаться со своего двухметрового роста, мяч успеет несколько раз в поле попасть.
Антон усмехается — это точно. С его ростом на позицию либеро его не взял бы даже самый плохой тренер. Только если играть на коленях.
— Нам не вытащить сезон без хорошей связки, так что я ставлю на то, что он нам подойдет.
— Тогда я ставлю на то, что нет. Косарь?
Антон хмыкает — окей, и жмет чужую ладонь. Пари так пари. Почему бы и нет?
Саша улыбается ему во весь рот и возвращается к набиванию атак. Антон следует его примеру.
Стас обычно дает им около получаса на собственную разминку, только после этого ставя в условные пары. Обычно Антон стоит с Зайцем, и тот его выматывает до игры так, что говорить тяжко. Это хорошо для формы, однозначно, но иногда Антон мечтает о том, чтобы Заяц проспал тренировку хоть разок. Однако тот вечно носится как в жопу ужаленный и на тренировки всегда приходит одним из первых.
Дима Позов, например, куда более удобная пара. Но вместе их не ставят, потому что тот сильно ниже. Антон в детстве растишки переел, как говорит Стас. Команда все еще смеется с этого, но лишь чтобы не задеть хрупкое тренерское эго.
С Журавлем можно было бы встать в пару, но Стас предпочитает ставить Антона со связкой. За неимением ее приходится смотреть на довольную рожу Зайца.
Нет, Антон Макса любит — он классный парень. Модный такой, энергичный, отличный атакующий. Но к нему надо… привыкать. Особенно к его шуткам. Или рандомным фразам.
И к стилю игры. Такому же непредсказуемому, как и его мысли в голове.
— Шастун! — окрикивает его голос Стаса, и приходится прекратить набивать верхнюю передачу.
Антон поворачивается от стены, перекатывая мяч из руки в руку, и натыкается взглядом на идущего к нему Стаса с новичком. Почему-то автоматически хочется собраться и выпрямить спину.
— Да?
— Сегодня ты в паре с нашей новой связкой, — улыбается ему Стас и, оставив недоумевающего парня, уходит обратно к тренерской.
Парень смотрит на него и смущенно улыбается. Тянет руку.
— Арсений, — говорит он каким-то почти бархатным голосом.
Антон знает, что никто сейчас особо не разминается. Все смотрят на них. Не профессиональная команда по волейболу, а пятиклассники на перемене, ей-богу.
Он быстрым движением вытирает потную ладонь о шорты и жмет протянутую руку.
— Антон.
— Капитан, да? — спрашивает Арсений, поправляя нервно чуть кудрявые волосы.
Антон кивает, отводя взгляд от завитка у уха. Ну не волейболист, а модель, где такие только рождаются?
— Пока что, — усмехается он и протягивает мяч. — Держи, разминайся. Я схожу за еще одним. Потом я тебе быстро расскажу, кто у нас кто, потому что подозреваю, что Стас не рассказал.
Арсений смеется тихо и кивает, принимает мяч из рук, крутит в ладонях.
— Да, не рассказал. И спасибо большое.
Встает к стенке, улыбаясь тренирующемуся (а на деле просто подглядывающему за происходящим) Вашу рядом. Антон быстро берет новый мяч из тренерской, игнорируя улыбку Стаса.
Возвращается как раз к тому моменту, когда Арсений свои чуть длинные волосы собирает в совсем маленькую шишечку, чтобы не мешались. Ну ему бы реально не играть, а сниматься для спортивных брендов.
— Сначала у нас все просто разминаются у стенки, набивают руки, а потом встаем в пары и делаем базовые упражнения.
— Как в школьных командах? — спрашивает Арсений, чуть подкидывая мяч в руках.
— Да, — усмехается Антон. — Стас считает, что база — это важно. Мне тоже так кажется. Да, наверное, если ты уже в сборной был и в топовой команде Суперлиги играешь, то странно просто кидать мячи друг другу на высоту, но это моя любимая часть тренировки, так что не жалуюсь.
Арсений смотрит прямо в глаза, кивает мягко. Просто мистер вежливость. Точно из Омска парень?
— Надеюсь, ты меня не кинешь одного разбираться, — говорит он с улыбкой на губах, но в голосе небольшая нервозность.
Антон качает головой.
— Конечно нет. Сегодня я весь твой.
От фразы он краснеет и сам, как только осознает сказанное, и чуть краснеет и Арсений. Тушуется, скорее, но никак не комментирует. Зато прыскает стоящий рядом Ваш. Антон закатывает глаза.
— Я рад, — говорит чуть тише Арсений и с ухмылкой поворачивается всем корпусом к стене.
Мягко набрасывает мяч на верхний прием, пальцы «веером», как говорил школьный тренер Антона.
Остается только повернуться самому к стене, чтобы не сморозить что-то еще. А он может, это вообще его суперспособность.
Мяч ощущается привычно в руках, Антон проводит подушечкой пальца по швам, сжимает мяч ладонями. Концентрация, все дела.
— В пары! — неожиданно хлопает в ладоши Стас, привлекая внимание.
Антон и не понял, что вновь увлекся рассуждениями в своей голове. Он прекращает накидывать верхний прием, прижимая мяч к груди, и тяжко вздыхает. Сегодня жарко в зале, осень началась так, словно лето не закончилось.
Арсений кидает на него чуть смущенный взгляд — новенький в коллективе, это понятное дело. Хочется и вправду максимально комфортно его ввести в игру.
— Ты как? — спрашивает он зачем-то.
— Нормально, — отвечает ему Арсений, нервно вытирая пот с тонкой шеи.
Антон удовлетворительно кивает и идет на другую сторону площадки. Остальные парни встают в свои привычные пары, продолжая шушукаться. Журавль успевает подмигнуть ему, проходя мимо.
Арсений правда выглядит нервным. Антон его понимает — в школьные годы страшно приходить в новые устоявшиеся коллективы. Что уж говорить про то время, когда тебе уже третий или четвертый десяток?
— Просто повторяй за мной, окей? — говорит Антон, посылая поддерживающую улыбку.
Арсений кивает, его кудряшка с челки кивает вслед за ним.
Руки помнят все сами, даже последовательность упражнений. Высокие броски левой, правой, двумя. Удар о пол. Сначала правой, потом левой (все еще не получается нормально), потом двумя.
В школе это было его любимым упражнением с разминки — можно было показать девчонкам, насколько он сильно может ударить. Они даже с парнями спорили, кто сможет ударить о пол так, чтобы мяч смог коснуться потолка школьного спортзала. Сейчас Антон уверен, что смог бы. Тогда это было раз на миллион.
Арсений повторяет без вопросов, делает так, словно Антон ему зачет должен поставить. Видимо, мамкин отличник или еще кто. Антон вот в детстве прогуливал все уроки, а четверки получал за то, что защищал честь школы на школьной волейбольной лиге. Или, как ее тогда ласково называли в команде, — шэ-вэ-элка.
Хоть сейчас Антон и играет в Суперлиге, школьная лига все еще кажется самым страшным чемпионатом на его памяти.
Еще пару раз ударив мячом об пол, Антон ловит его в руки и подходит ближе к центру. Кивает Арсению, чтобы подошел тоже.
— Просто передачи, — говорит Антон ему, отвечая на немой вопрос в глазах. — Сто раз, без падений.
На чужом лице расцветает робкая улыбка.
— Правда как в школе, — говорит он, одним слитным движением зачесывая выпавшие из прически волосы.
— Я же говорил.
Он подкидывает мяч в воздух, глаза прямо на ярком желто-синем кругу над собой, принимает сверху и передает с навесом Арсению.
Тот принимает снизу с глухим «бум», подсаживаясь под мяч. Мягкие колени, обращает Антон внимание, его за отсутствие этих самых мягких коленей ругали всю старшую и среднюю школу.
Мяч даже от нижнего приема подлетает достаточно высоко и ровно перед Антоном. Ну нельзя такую возможность упускать, такой сладкий мяч для атаки.
Он делает не подумав. Ладно когда с ним Заяц. Или Журавль. Они привыкли к этому, готовы принимать. Но осознает свою ошибку он только тогда, когда его ладонь уже встречается с поверхностью мяча.
Извинения уже готовы вырваться из горла, но…
Но Арсений принимает и внезапную атаку, на его лице только расцветает игривая улыбка.
— Я не подумал, — говорит Антон, принимая мяч сверху и накидывая повыше, чтобы было время ответить.
— Все нормально! — отвечает Арсений, в его глазах горит огонек азарта. — Давай еще.
Антон не может сдержать улыбки — она сама растягивается на лице.
Еще так еще.
***
На поле в Новосибирске непривычное расположение трибун, и это немного сбивает с толку. Антон тянется, разогревая мышцы перед финальной тренировкой до игры, и все не может принять то, что сегодня вечером уже играть.
Первая игра Суперлиги. Не так критически она важна для рейтинга, как для настроя. Антон знает, что если проиграть первый матч, то на второй придется морально собираться с нуля.
Это их первая игра в таком составе.
Антон — капитан команды и диагональный. Арсений — новоиспеченный связующий. Дима — либеро. Журавль и Ваш — отличные блокирующие. Заяц — доигровщик. По крайней мере, это основной состав, основные шесть, которыми Стас планирует играть в этом сезоне.
Он бросает взгляд на разминающихся рядом сокомандников. Парни выглядят напряженными, нервными. Все, кроме Зайца, конечно. Тот, как всегда, перекидывается шуточками с Шевелевым, еще одним блокирующим, которого иногда выпускают на замену.
Антон выдыхает, пытаясь собраться, и тянется вниз, зашнуровывая кроссовки еще раз. Трет колено, проверяя уровень боли. Пока что ничего, но страшно немного все равно. Всегда.
— Все в порядке? — спрашивает его мягкий голос сбоку.
Антон поднимает голову и кивает. Арсений. За две недели тренировок они смогли найти общий язык. И вся остальная команда тоже.
Арсений отличный связующий — хоть и за две недели невозможно было выучить все комбинации и притереться максимально, но игра пошла гораздо лучше все равно.
Арсений не из болтливых, скорее из немного зажатых. Может быть, это временно и дальше он будет более открытым, но пока что он чаще молчит и улыбается смущенно, что ли.
— Да, да, — говорит Антон и выпрямляется обратно. — Чуть переживаю.
— Я тоже, — кивает ему Арсений и улыбается. — Колено болит?
Он указывает уже перемотанными пальцами на колено, они у него тонкие и длинные. Самое то для связки.
— А у меня вечные проблемы с ним. Один раз серьезно выбил, а теперь мучаюсь.
Арсений понимающе кивает и поджимает губы. Словно ему и вправду грустно от этого, словно не все равно.
— Ужасно, — говорит он чуть тише и сжимает рукой плечо Антона осторожно. — Пусть все обойдется сегодня!
Антон кивает, не сдерживая улыбки. Арсений ведет себя не так, как парни из команды. Они дружны, конечно, даже иногда Антон ходит к Диме в гости. Но… вот такого нет. По крайней мере, словами поддержки обычно нет. Жестами, действиями — да. Но не словами.
Арсений словно из другого мира немного. Антон не хочет признаваться даже себе, что ему нравится вот эта словесная открытость.
— Спасибо, — отвечает он, кивая. — Пусть обойдется.
Арсений кидает ему напоследок еще одну улыбку и отходит обратно к скамье. Антон прикрывает глаза и проводит рукой по колену еще раз. На всякий. Просит мысленно не подводить его.
— Парни, начинаем! — громогласно оглашает Стас, поправляя кепку на своей голове (зачем, они же в помещении?).
Свист кроссовок разносится по всему залу, перешептывания прекращаются. Антон набирает воздух в легкие, выдыхает медленно. Вытирает ладони о шорты.
Разминка проходит легко и быстро — не успевает он подумать о том, как устал, как они уже работают у сетки.
В груди немного горит от усталости, ноги ноют, волосы прилипают ко лбу от пота. Надо как-то так рассчитать силы, чтобы и тренировка прошла нормально, и на игру к вечеру осталось.
— Навешивай! — кричит Стас Арсению, когда тот в очередной раз отдает мяч для атаки.
Журавль бьет наотмашь, хлестко, мяч в поле, но Стас все равно недовольно качает головой.
— Мы играем на конец поля, на угол!
Арсений поджимает губы, одним быстрым движением руки смахивает пот с лица. Кивает. Принимает мяч еще раз.
Перед Антоном еще Заяц и Ваш, а только потом он, и можно смотреть на все еще немного непривычного Арсения без опасений.
Видно, как сильно он нервничает. Антон вообще не хочет представлять, каково это — входить в команду за две недели до начала сезона. Особенно на такой позиции!
Ему хочется посочувствовать Арсению, но тот ни слова еще не сказал о том, как сложно. В раздевалке и душе он чаще молчит, а если и говорит, то что-то подбадривающее.
Арсений в прыжке навешивает мяч Зайцу, чуть выше, чем Журавлю, из-за роста первого, и мяч вновь летит в поле. Хороший мяч, не суперсложный, но быстрый.
— Просто слишком! Это поднимут! — продолжает кричать Стас.
Арсений кивает, хотя взгляд его не сфокусирован в этот момент ни на чем, и тяжко выдыхает.
Саша следующий, и в этот раз мяч летит в сетку.
— Низковато, братан, — подсказывает Ваш Арсению, но без упрека, с улыбкой.
Стас возмущенно вздыхает и машет рукой. Арсений на это прикрывает устало глаза.
— Эй, не обращай внимания, — говорит Антон, подходя ближе и сжимая чужое плечо один раз, чтобы вернуть к игре мыслями. — Все нормально. Минутка нужна выдохнуть?
Арсений мотает головой, выпрямляя плечи.
— Иногда путаюсь, кому на какую высоту, — говорит он тише, жмет плечами.
— Мы все еще все сыгрываемся, это нормально. Мне повыше, пробуем?
На чужих губах на секунду успевает появиться улыбка, а в голубых глазах благодарность. Антон отходит обратно к линии для атаки, кивает еле заметно.
Подкидывает мяч, отдавая Арсению, разбегаясь в это время. Арсений накидывает и правда высоко, даже чуть выше, чем следовало бы, но мяч все равно достаточно удобный, и атака выходит неплохой.
— Первый темп! — кричит Стас. — Где первый темп?!
Антон лишь фыркает, закатывая глаза, и, отходя обратно в конец очереди на атаку, мягко хлопает Арсения по плечу. Мол, молодец. А он и есть молодец.
С каждым разом мяч Арсений накидывает все более удобно, и под конец тренировки почти не происходит ошибок на атаках. Да, они не сложные, не первым темпом и не всегда удобные, но они попадают в поле. Это важно.
Тренировочная игра проходит тяжко, медленно, Антон чувствует, как на четвертом сете он уже заставляет себя делать хоть что-то на поле. Хочется просто прилечь и выдохнуть.
Душ смывает пот, но не смывает усталость. Антон думает только о том, как им всем пережить весь сезон, когда так тяжко?
***
Сезон идет хорошо — они четвертые в таблице с двумя лишь поражениями после десяти игр. Это куда лучше, чем Антон ожидал изначально. Даже его колено еще живо и не сильно орет на него. Чудеса!
На улице морозно, Новый год уже через игру (когда идет сезон, Антон считает время играми), следующий противник не пугающий, стоящий на двенадцатом месте. Антон знает даже парочку ребят из той команды, и они классные, да и вообще нельзя говорить гоп, пока не перепрыгнул.
Но нервов нет. Может быть, потому, что вот-вот и Новый год. Может быть, потому, что жутко устал. Антон не уверен.
— Первый темп, ну первый темп! — кричит Стас, вырывая из приятных мыслей.
Стас и его попытки научить хоть одну пару в первый темп — что-то с чем-то. Словно он с ума сошел. Только о нем и орет каждую тренировку.
Так, будто сыграть первым темпом — сходить в магазин за пивом.
Антон тяжко выдыхает, приваливаясь к стене спиной, и прикрывает глаза. Сегодня Стас особенно недовольный.
— Шастун! — кричит он. — Хер стоишь у стены и прохлаждаешься? С Арсением вдвоем у сетки, и первый…
— Темп, ага, — перебивает он его и, собирая оставшиеся силы, идет к сетке.
Стас громко цокает, но не возмущается на грубость. Лишь пристально смотрит своими глазами, словно пытается пронзить ими насквозь.
Арсений выглядит замученным — потный, вялый, еле дышит. Челка закудрявилась, милым завитками приветствуя Антона.
— Живой? — спрашивает он тише, чтобы не было слышно остальным, и мягко хлопает по плечу.
Арсений мотает головой и усмехается.
— Не уверен. Но он же не отстанет?
— О нет, — кивает Антон. — Проще реально сделать то, что он хочет.
— Вы что, бабки на базаре? — кричит им Стас. — Чего болтаем? Пробуем. Парни, вы на ту сторону на прием, живо. Пока не выйдет хоть пару раз подряд сделать, никто не идет никуда.
Арсений хмурится, нервно потирая потную шею. У него так много мелких родинок на ней, что Антон почти забывает, что хотел ответить Стасу.
— У меня массаж через полчаса, — говорит он и ловит недовольный взгляд в ответ.
— Значит, у тебя полчаса на то, чтобы сделать то, что может сделать любой школьник из ШВЛ после семи уроков математики подряд.
Антон лишь выдыхает, переводит взгляд обратно на шею, усыпанную родинками. Пот на светлой коже блестит как маленькие стразы в ярком освещении зала.
— С какой стороны? — спрашивает Арсений.
Приходится отрывать взгляд вновь, поднять на чуть розоватое от усталости лицо.
— Справа, — говорит Антон смущенно, стараясь сделать вид, что все хорошо. — С высотой поймем через пару попыток.
Арсений ему кивает, зачесывает одним быстрым движением волосы назад и отдает мяч. Теплый, нагретый чужими руками.
Антон боком чувствует взгляд Стаса со скамьи, но пытается на нем не зацикливаться. Надо сделать. Им правда бы пригодился первый темп в игре. Хоть и, чтобы его сыграть, нужно чувствовать и себя, и связку максимально.
Антон пока чувствует только то, что все еще думает о чужих родинках.
Вдох. Выдох.
Мяч над собой, верхней передачей Арсению в руки. Разбег вперед не думая, не ожидая. Им нужно сойтись в тайминге максимально. Прыжок.
Мяч в зените тогда, когда Антон уже падет вниз, и получается зацепить лишь кончиками пальцев. Он цепляется за сетку и попадает обратно в руки Арсению. Тот выглядит недовольным. Собой или Антоном — неясно.
— Еще раз, — командует Стас безапелляционно.
Вдох. Выдох.
Верхняя передача, разбег, прыжок… мяч слишком низко.
На ноги приземлиться не получается. Антон падает назад, приземляясь на задницу.
— Черт, — выдыхает он, зажмуриваясь.
На задницу — это хорошо, не травмоопасно. Но больно, блять.
— Живой? — кричит Стас.
— Прости, — в унисон с ним говорит Арсений, подлетая за секунду и протягивая руку.
Антон принимает ее, плотно сжимая и подтягиваясь за счет чужой силы. Рука обхватывает его руку крепко, даже больно почти. В секунду они оказываются нос к носу. Близко. Так близко, что Антон чувствует запах чужого пота и тела. Тепло, исходящее от него.
Арсений отшагивает сразу же, неловко улыбаясь.
— Спасибо, — бормочет Антон и вытирает потные ладошки о шорты. — И не извиняйся. Тренировка же.
Арсений лишь улыбается сильнее, не произнося в ответ ничего. Поднимает мяч с пола и отдает обратно.
Еще раз так еще раз.
Подбросить, отдать, разбег, прыжок, удар… в сетку.
— Еще раз.
Вдох, выдох. Передача, разбег, прыжок, удар. Мяч высоко, приходится в прыжке дотянуться рукой, но он наконец-то преодолевает сетку и попадает в поле.
— Ну наконец-то!
Антон не язвит в ответ лишь благодаря силе своей воли. И отсутствию лишней энергии на это.
Арсений тянет раскрытую ладонь, и Антон дает пять на автомате.
— Один из четырех, — говорит Арсений устало, упираясь ладонями в колени. — Так себе перспектива.
— Не требуй от себя и от меня невозможного. Один из четырех это «нихуя себе» для первых попыток.
Арсений кивает и улыбается, смотрит прямо в глаза. Антон не знает почему, но от взгляда чужих глаз хочется то ли убежать, то ли остаться на месте навсегда.
— Ты прав, — соглашается он. — Просто надоело слушать вопли Стаса.
Он хихикает и прикрывает глаза, его длинные ресницы приковывают внимание на секунду. Он что, красит их тушью? Почему они… такие?
— Одна игра и две недели отдыха, — напоминает Антон. — Жирные салаты, сон до обеда.
Арсений продолжает тихо смеяться, хоть и выглядит усталым, но от него исходит словно бы свечение и тепло.
— Мечта, — соглашается он.
— Еще пару раз, и отпущу! — кричит Стас, прерывая идиллию.
Они вместе закатывают глаза. И смеются с синхронности тоже вместе. Антону почему-то вдруг становится чуть легче. Ну и дела.
У них получается все еще даже не через раз, но Стас успокаивается еще спустя минут пятнадцать. Антон опаздывает на массаж лишь на пару минут.
— Не подскажешь, где кабинет тейпирования? — спрашивает его Арсений, завязывая полотенце на бедрах.
Антон отводит взгляд, потому что неприлично так смотреть. И почему он вообще хочет?
— Тебя еще ни разу не тейпировали?
Арсений мотает головой, по его плечу скользит капля воды после душа.
— Я сам умею. Сегодня лень, — отвечает он и мягко улыбается.
— Там же, где и массажист. Мне все равно туда, можем дойти вместе.
Он кивает и отворачивается, чтобы одеться. Правило приличия — все всегда отворачиваются. И Антон в спорте всю свою жизнь, он вообще не стесняется переодеваться вместе со всеми, но почему его щеки сейчас горят?
Антон натягивает на чуть мокрое тело свободный спортивный костюм с командными цветами и эмблемой. Тренировка все же вымотала его, и на массаж идти лень, но он знает, что нужно. А то завтра проснется весь в судорогах и не сможет стоять.
Он запихивает тренировочную форму, застегивая дурно пахнущую сумку следом. Надо бы постирать, да времени никак нет.
Арсений ждет его в коридоре, прислонившись к стене и листая что-то в телефоне. Его волосы чуть влажные после мытья головы, немного вьются у глаз. Антон смотрит на худощавую длинную фигуру и думает — «как?».
Ведь он тоже высокий и худой, но выглядит как палка, как антенна на сетке. Арсений же выглядит так, словно вот-вот сопроводит даму на бал или начнет танцевать вальс.
Весь такой… утонченный, что ли. Статный как граф. Антон зачесывает свои запутавшиеся кудряшки в неловкой попытке исправить прическу.
— Идем? — прокашливается он, стараясь не смотреть много и долго в сторону Арсения.
Но выходит не очень успешно — стоит Арсению поднять от телефона голубые глаза и словить ими взгляд Антона, как отвести его не получается.
— Пойдем, — соглашается он, отлипая от стены и подходя ближе к Антону.
От него приятно пахнет каким-то мятным гелем для душа, Антон даже успел подглядеть (случайно!), что у него бритые ноги. Гладкие такие, он такие только у девчонок видел.
Антон не знает, зачем замечает это все. Да, новенький (уже и не такой новенький) в команде — это интересно, узнавать человека тоже интересно. Но… такие мелочи? Мозг сам их замечает, подмечает и запоминает.
Они доходят до кабинета молча, лишь перебрасываясь взглядами. Арсений говорит краткое «спасибо», а Антон думает о чужой улыбке все то время, пока крепкие руки их массажиста больно разминают его икры.
***
В последней игре до Нового года все идет не так, как должно было бы быть по канонам рождественского чуда.
Первый сет они отдают. Антон матерится сквозь зубы на несобранных сокомандников, стараясь сохранять спокойствие перед огромным количеством зрителей.
Людей невероятно много — вся домашняя арена заполнена людьми в красных шапочках с белыми помпончиками. Все ждут от них победы — игра дома, перед главным семейным праздником года, команда противника слабее по рейтингу.
Если кратко — напряжение ахуеть какое большое. Особенно в конце второго сета, который они тоже пока что проигрывают, отставая стабильно на два-три мяча.
— Блок! — шепчет им Стас каким-то образом криком во время тайм-аута. — И хоть одну атаку не в центр, ну еб вашу мать, ну они же не старшеклассники, с ними надо быть хитрее!
Антон быстрым движением стирает лезущий в лицо пот. Так ужасно громко, что приходится приложить усилия, чтобы услышать Стаса. А слышать его не хочется, хотя и надо.
Быстро кидает взгляд на табло — 19-21. Черт, если сейчас не собраться, то вытащить три сета подряд будет настоящим испытанием.
— Арсений, — переключается Стас. — Одна и та же комбинация слишком часто, они уже висят в блоке, когда ты только пасуешь. Меняй стороны, скидки, первый темп, в конце концов!
Минута закачивается, и ноги сами идут на поле. Антон похлопывает кого-то по плечу, трибуны ревут, хлопают в унисон. Он встает на свою позицию, поза приема подачи.
Вдох. Выдох. Свисток.
«Аут! Аут!» — скандируют трибуны, пытаясь сбить с подачи противоположную команду.
Взгляд на мяч. Не думать. Не анализировать. Играть. Просто играть.
Мяч со свистом перелетает сетку, сердце в груди стучит яростно, на адреналине. Дима принимает с глухим «ух», падая назад, но мяч удобный.
Арсений тут же под мячом, принимает своими мягкими пальцами, отдавая передачей в сторону не такого активного атакующего в этом матче Зайца. Тот находится не сразу, мяч уже низко, чтобы атаковать и пробивать блок.
Но Максим ориентируется — меняет угол удара, и мяч от блока противоположной команды приземляется в аут.
Сердце чуть отпускает. Трибуны, молчавшие весь розыгрыш, взрываются свистом и криками.
20-21.
Антон дает пять Зайцу, кивая одобрительно. Даже он сегодня выглядит сосредоточенным и серьезным.
— Давайте, давайте, — говорит негромко Антон, ловя взгляды стоящих впереди него Арсения и Журавля.
Дима тоже позади него кивает, мягко хлопает по плечу. С приемом проблем сегодня нет. Впрочем, как и всегда.
Максим идет на подачу. Антон видит, провожая его взглядом, как поднимаются и опускаются его плечи.
Вдох. Выдох.
Судья свистит, оповещая о начале розыгрыша. Приходится оторвать глаза от Зайца, повернуться лицом к сетке и встать в прием.
Пальцы (перемотанные, но выбитые уже пару раз за игру) мелко дрожат, мерзнут от нервов. Антон кидает быстрый взгляд на расстановку игроков из другой команды, заводит руку за спину и показывает один палец. Надеется, что Макс увидит.
Трибуны скандируют: «Эйс! Эйс! Эйс!».
Хлопок ладони о мяч начинает розыгрыш. Антон тут же на автомате следит за мячом, ноги и руки действуют будто сами.
С той стороны сетки принимают, хоть и с трудом. Мяч оказывается у их связки, подлетает высоко, и атакующий из четвертой зоны уже в воздухе.
Антон тоже уже там, выпрыгивает не думая. Журавль рядом, их руки сталкиваются немного в блоке, но мяч ударяется о ладонь и возвращается на поле противника.
21-21. На арене звучит энергичное: «Монстер блок! Монстер блок!»
Журавль тут же приобнимает его одной рукой, громко выкрикивая что-то в ухо. Антон плохо разбирает, что именно, — в ушах немного звенит, а мышцы неприятно ноют.
Видимо, он немного потянул плечо.
Макс уходит на подачу опять, шагает уже увереннее. Антон вновь показывает первую зону. Четыре мяча и небольшой перерыв. Всего четыре.
Надо собраться. Вдох. Выдох.
Подача, мяч принимают, отдают на атаку. Дима с их стороны принимает тоже, скользя под мяч рыбкой. Но он в воздухе, не на поле, игра продолжается. Арсений наклоняется так, словно планирует отдать мяч Антону, вправо, но в последний момент отдает Зайцу, что с второй зоны заколачивает мяч прямо под сетку.
22-21.
Второй раз прокатывает то же самое. Антон старается не радоваться раньше времени, собирая концентрацию в руки.
23-21.
Противник берет тайм-аут. Минута на передышку.
Стас выглядит куда более довольным, что-то объясняет Арсению лично, пока Антон жадно пьет воду и вытирает с лица пот полотенцем.
— Еще две подачи, Заяц. Терпим, хорошо? — говорит он Максу, присосавшемуся к своей бутылке с водой.
— Будет сделано, — кивает тот, на лице румянец от напряженной игры.
Минута идет ровно секунду, по ощущениям. И вот они вновь на подаче. Зал скандирует: «Эйс! Эйс! Эйс!».
Было бы неплохо, конечно, но сейчас не до подвигов.
Подача, прием с той стороны, удар. Дима вновь принимает без ошибки, мяч удобный и высокий. Антон решается на первый темп. Надеясь, что Арсений видит это.
Разбег, прыжок, удар. Но мяч поднимают, недостаточно быстро он прилетел. Антон выдыхает, продолжая следить.
Свист кроссовок, мягкий звук приема, удар. Дима принимает еще раз, вновь удачно. Расцеловать его потом мало за это.
Не сдаваясь, Антон разбегается на второй первый темп. Арсений словно чувствует его и накидывает удобно.
Мяч с громким шлепком приземляется на поле.
— Челлендж! — тут же кричат с той стороны, но судья показывает рукой в сторону их команды.
Арсений поворачивается к нему, запыхавшийся, но довольный. Ведущий объявляет о челлендже. Антон не может не улыбнуться в ответ, пока парни подтягиваются ближе к ним.
— Дышим, — мягко говорит Антон в их импровизированный кружок, пробегаясь взглядом по каждому.
Несколько мячей сделали свое, и теперь в глазах напротив есть какая-никакая уверенность.
— Ты сделал это, — шепчет Антон Арсению, чуть бодая плечом.
Тот качает головой и усмехается.
— Это ты сделал это.
Антон залипает на чужую улыбку неосознанно. В игровом свете его глаза кажутся еще ярче и светлее.
— Там поле? — спрашивает Дима, проводя ладонью по лицу.
— Вроде.
Трибуны продолжают громыхать, судьи продолжают искать кадр. Все взгляды направлены на экран, на котором пока что написано только «челлендж».
Сердце громыхает в груди, рука на его плече сжимается крепче. Арсений.
Он ничего не говорит, но кратко кивает. Будто дает больше уверенности. Антон не успевает ничего сказать, как кадры появляются на экране.
Мяч на линии. Мяч за ними.
— Так-то! — восклицает Заяц, освещая самодовольной улыбкой всех.
24-21.
Мяч. Всего один.
— Последний рывок в этом сете. Давайте! — кратко наставляет Антон и отшагивает из круга.
Собраться. Вдох, выдох.
«Сетбол!» — оповещает их ведущий, не нагнетая совсем. Антон отмахивается от назойливых мыслей.
Смотрит только вперед. Готовый к игре.
Макс подает и… в сетку. Противники вскакивают в радости.
24-22.
Антон тут же подходит к Максу, хлопает по плечу несильно.
— Нормально, нормально, — кивает он головой. — Прием, ясно? Принимаем и там работаем дальше, не думай о подаче, все. Другая задача сейчас.
Макс кивает, хоть и выглядит виноватым. Встает на свое место, присаживается в позу приема.
— Второй сэт болл для «Импро» из Москвы! Поддержим! — говорит ведущий в микрофон.
Не думать.
Вдох. Выдох. Прием.
Свисток заставляет все трибуны замолчать в секунду. Противник отбивает мяч два раза об пол и вытягивает руку. Разбегается. Прыгает и ударяет.
Журавль принимает криво, но принимает. Арсению приходится повернуться спиной к сетке.
Неудобная позиция для того, чтобы набросить на атаку. Но Антон готовится ударять.
Однако Арсений сбрасывает мяч одним кратким движением кисти, заставая врасплох. Скидка. И как вовремя!
Трибуны взрываются вновь, второй сет за ними.
Антон не знает почему, но тут же заключает Арсения в объятия. На адреналине. Прижимает крепко к себе. Чувствует чужое горячее и потное тело своим. И почему-то вставляет не хуже, чем победный мяч.
Тот обнимает в ответ — крепко, хлопая по спине. Парни подлетают следом, их руки везде.
Антон чувствует себя готовым бороться дальше.
***
Тот матч они берут со счетом 3-1. После второго сета игра идет куда легче и быстрее.
За новогодние праздники Антон отсыпается, обжирается, мучается в спортзале после обжираловки и меняет прическу. Зачем-то. Просто решает в одно утро подстричь и высветлить кудри. Почему бы и нет?
Парни в раздевалке на первой тренировке больше подкладывают, чем поддерживают.
— Ты что, Эминема пародируешь теперь? — спрашивает его Журавль, приподнимая брови.
Антон лишь цокает, впрыгивая в тренировочные тайтсы и натягивая поверх шорты. Арсения пока что нет. И он не знает, зачем замечает это. Оно замечается само. И постоянно. Антон в новогодние праздники подписывается на чужую страницу в инстаграмемне вообще похуй, че там считает ркн, пусть пересчитает и тихонько сходит с ума. Листает до самой первой публикации и лайкает последние, самые свежие.
А потом замечает, что Арсений на него уже был подписан. Сходит с ума еще немного.
«я был первый», — отправляет ему Арсений в директ.
Антон находит в себе смелость лишь поставить лайк и не пишет ничего больше.
Стас на его новую прическу лишь усмехается, поправляя кепку на своей вечной лысине. Кто еще смеется последним. Антон разминается у стенки и думает лишь о том, какая же была глупая идея вот так вот резко сменить имидж. Пока что никто не сказал, что ему это хотя бы идет! Шуток зато придумали хоть оборжись.
Его — профессионального успешного спортсмена — это волновать не должно. Его должна волновать его спортивная форма, его прирост в игре, его лидерские качества, а не вот это вот все. Но оно почему-то волнует. И это бесит. Всю свою злость Антон планирует вложить сегодня в тренировку.
Он завязывает шнурки потуже, бьет кулаками по икрам, чтобы разбить немного мышцы. Первая игра после Нового года уже через две недели. Приводить себя в форму надо срочно. А не отвлекаться на… всякое.
Антон садится на скамью и достает пластыри. Важная, но не самая любимая часть — перемотка пальцев. Особенно на правой руке. Но эта нудная процедура правда часто спасает от выбитых пальцев.
В школьный период он мотал просто на глаз, просто так, как видел на экране. Это его потом научили мотать так, чтобы не выбивать ничего, а не перематывать уже после того, как выбил все, что можно было.
В первый раз было больно — вспышка среди игры, выбивающая дыхание. Сейчас это уже почти привычно. По-родному привычно. Как и отбитая задница.
— Шаст, — вдруг произносит знакомый голос.
Арсений подсаживается на скамью рядом, отдохнувший и как всегда свежий. Светящийся почти.
— Привет, — выдыхает Антон и надкусывает край пластыря, чтобы зафиксировать палец.
Клей остается на зубах неприятным слоем, но он просто отплевывается, продолжая методично заматывать суставы.
— Новый имидж?
Тут же что-то внутри немного поджимается, готовясь к шутке. Антон кивает, не поднимая взгляда. Ему чужой насмешливый взгляд видеть и не хочется особо.
— Тебе очень идет, — говорит Арсений без сарказма в голосе.
Антон все же решает посмотреть в ответ. Но у Арсения на лице не написана усмешка или что-то такое. Там все та же извечная мягкая улыбка.
— Спасибо?.. — получается почти вопросом ответить.
Рука Арсения вдруг проходится по коротким волосам, но быстро исчезает. Он сам краснеет, видимо, жалея о своем действии.
— Хотя я буду скучать по кудряшкам, — говорит он немного смущенно, отводит взгляд и шнурует уже зашнурованные кроссовки.
— Я выглядел как пугало, — качает Антон головой, продолжая пытаться перемотать пальцы правой руки.
— Ты выглядел мило, не нарывайся на комплименты, — цокает Арсений.
Антон игнорирует свое громко стучащее сердце, свои горящие щеки. Мило? Боже.
— Спасибо, Арс, — говорит он тише и мягче, все еще не поднимая взгляда.
Пластырь упорно отказывается быть нормально намотанным. Антон со вздохом срывает его и начинает отматывать новый.
Не день, а пиздень просто. Еще и Стас сегодня, наверняка наполненный энергией за выходные, будет ебать мозги только так. Антон уже слышит у себя в голове: «Первый темп!».
— Помочь? — спрашивает все тот же голос сбоку.
Антон не успевает вежливо отказать, как чужие длинные пальцы уже перехватывают пластырь.
— Давай, — тянет он, протягивая руку вперед.
Арсений обхватывает своими пальцами его ладонь, осторожно обматывает палец за пальцем. Антон отказывается осознавать то, что от этого его тело чуть покрывается мурашками.
— Чур и ты мне поможешь, — кокетливо говорит тот, стреляя глазами.
Получается только кивнуть в ответ. Это такой стиль общения? Прикол? Антон сошел с ума и видит в этом что-то, чего нет? К чему только не приводит длительное одиночество…
— Как провел праздники? — спрашивает Арсений, продолжая заматывать пальцы Антона.
Его касания мягкие, теплые, какие-то слишком… слишком просто, вот и все. И сидят они так близко, что неловко.
— Был у мамы в Воронеже, — поджимает неловко губы Антон. — А ты?
— Был у своей в Омске.
«Своей»? Мамы или… девушки? Антон хмурится, но вопрос задать не осмеливается. И вновь игнорирует странное чувство разочарования внутри. Не то чтобы он планировал как-то что-то говорить ему, да и зачем? Каков шанс того, что Арсений вообще может заинтересоваться им? Да и почему он вообще об этом думает?
Но Арсений словно читает его. Усмехается тихо.
— У мамы своей, я имею в виду.
— А, — вырывается само. — Понял.
Это звучит облегченно, и Антон надеется, что эту интонацию Арсений не улавливает. Он себя сам понять не может, а уж приплетать сюда еще кого-то глупо.
— Готово! — улыбается Арсений и протягивает пластырь обратно.
— Спасибо большое, — улыбается в ответ Антон, сжимает и разжимает ладонь пару раз.
Удобно. Не пережимает. Да и ровно как!
Арсений кладет свою правую руку Антону на колено. Какой-то немного более энергичный, чем обычно.
— Теперь ты.
Антон кивает, отматывает пластырь и оборачивает его аккуратно вокруг указательного. У него тонкие пальцы, почти как у пианистов. Аккуратные ногти, не то что у Антона, он их вечно сгрызает.
Арсений весь в целом выглядит аккуратнее Антона. Собраннее. Красивее. Хочется биться головой об пол, чтобы не думать об этом каждую свободную секунду. Антон ощущает себя пубертатным мальчиком, который впервые влюбился.
Что полный бред, потому что…
Стоп. Влюбился?
— Шаст? — вырывает его из мыслей Арсений.
— А?
Лицо мгновенно затапливает жаром.
— С меня пластыри, я говорю, — кивает он на свою руку, которую Антон продолжает перематывать.
— Да уж ладно тебе, — отмахивается Антон, аккуратно откусывая пластырь и доматывая лишнее.
Арсений смотрит на свои пальцы, сжимает ладонь, крутит ее. Довольно улыбается. Смотрит прямо в глаза.
— Идеально, спасибо, — тихо говорит он, вставая со скамьи и подмигивая.
Блять. Подмигивая.
Антон крепко сжимает в руке пластырь и прикрывает глаза. И как теперь понять — это он сходит с ума и видит то, чего нет, или?..
— Десять минут, и встаем в пары! — кричит Стас, поправляя кепку.
Антон тут же подходит к стене. Заставляет себя сосредоточиться на мяче, на движениях своего тела. Просто не думать ни о чем, кроме тренировки. Его проверенная форма эскапизма еще со средней школы. Отработанная схема.
Удар, удар, прием, пару раз над собой, вновь в стенку. Руки помнят, ноги тоже. Пальцы лежат на мяче как родные.
Знакомое горение в мышцах, звуки свистящих по полю кроссовок, даже причитания Стаса — все это вызывает легкую улыбку. Чувство дома.
Несмотря на то, что иногда кажется, что все происходящие вокруг — невыносимо, он знает, что идет верно. Он мечтал быть там, где он находится сейчас. Быть кем-то в мире волейбола.
Антон знает, что ему чертовски повезло, что получилось. Что вложенные силы окупились. Что он может зарабатывать на самой большой любви в своей жизни.
На волейболе.
Это напоминание самому себе часто придает сил в самые тяжелые моменты. Сейчас же Антон напоминает себе это, чтобы взбодрить. Вернуть самого себя в строй, в сезон.
Ладонь приятно горит от ударов, знакомо. Антон бы делал это конкретное упражнение бесконечно. Просто стоишь и бьешь, бьешь, бьешь. Почти медитация. Он чувствует, как успокаивается.
— Я же твоя пара, да? — вдруг спрашивает голос Арсения сбоку.
Антон давится воздухом, пропуская прием, и мяч оказывается на полу.
— Что?
Арсений выглядит довольным, хоть и строит невинное лицо.
— Ну, мы в паре разминаемся, или ты с кем-то другим сегодня?
Странный вопрос, потому что разминаются в паре они уже почти полгода.
— С тобой, — отвечает все еще немного ошарашенный Антон.
Что он там говорил? Медитация? Что он успокаивается? Забудьте. Смотря в голубые глаза напротив, наполненные то ли хитринкой, то ли азартом, он понимает, что никакого покоя не будет.
Почему-то Антон этому даже рад.
***
У них появляется мини-традиция на каждом матче. Антон не замечает, как к марту диалог с Арсением оказывается закрепленным в телеграме, а их разговоры наполняются локальными шутками, на которые все остальные члены команды лишь хмурят брови.
Это происходит естественно, так, словно они были друзьями уже много лет.
Все началось с одного матча, перед началом которого Арсений в шутку сказал: «Я куплю тебе кофе, если выиграешь». В тот день он просто пытался хоть немного замотивировать Антона, который за пару часов до этого провел одну из худших тренировок в своей жизни.
Кофе Арсению пришлось купить. И с той игры теперь они обещают друг другу что-то за победу. Как мотивация. Как дружеский прикол.
— Если выиграем, то ты дашь мне порулить твой Тахо, когда вернемся, — говорит Арсений, зашнуровывая кроссовки в раздевалке.
Они в Новосибирске, и сегодня их ждет игра с топами. Буквально топами — новосибирская команда уверенно держит первое место в таблице уже третью неделю.
— По-моему, ты хитришь, — хмыкает Антон, легонько пиная Арсения в голеностоп носком кроссовка.
— В чем хитрость? Я буду твоим водителем в Москве.
— Я люблю рулить, мне не нужен водитель.
Арсений закатывает глаза и цокает, остальные уже не обращают на них особо внимания — за пару месяцев привыкли.
— Это ты так говоришь потому, что у тебя водителя нормального не было.
— Да у него и мужика нормального не было, — подхватывает Заяц, смеясь и переглядываясь с Арсением.
Антон хмурится, поднимая брови вопросительно. В раздевалке команды Новосибирска все слишком оранжевое. И кто только додумался покрасить все в него?
— Чего, блять?
А Арсений же смеется громче и тянется вперед корпусом, чтобы дать пять Зайцу.
— Ну хоть кто-то шарит за приколы!
— А у тебя был, значит? — фыркает Антон.
Арсений же улыбается кокетливо (ну или Антон уже это себе придумывает) и жмет плечами.
— Пока что нет.
«Пока что». Что Антон успел понять за эти месяцы — общение Арсения иногда так сильно граничит с флиртом, что различить просто невозможно. Он весь из себя такой… кот, на самом деле. Ластиться и мурчать он может, а вот его трогать нельзя. Все на расстоянии.
От этого свои дурные мысли удержать получается плохо. Еще бы — с такими-то шуточками. Но пока что он держится молодцом, и даже сам старается не анализировать их. Ну, бегать от проблем он умеет хорошо.
Стас из коридора кричит им, что пора выходить на поле. Все встают с мест и выходят в коридор. Арсений выходит с ним последний, они идут по длинному коридору под звуки уже слышных трибун.
— Если мы сможем одолеть этих монстров, то с тебя минимум торт, Шаст, — шепчет Арсений.
— А мне кто подарит что-то? — возмущенно спрашивает Антон в ответ.
Арсений усмехается тихо.
— Поцелуй принцессы устроит?
— Где ты в нашей чисто тестостероновой команде нашел принцессу?
Они уже почти на поле, шаг из-под трибун остается сделать, когда Арсений чуть встает на носочки и говорит прямо в ухо:
— Я что, зря трусы с бантиками ношу?
И смеется. Смеется! Словно ничего такого! Антону приходится собрать свое ахуевшее выражение лица, потому что они уже возле поля, им вот-вот стоять слушать гимн и выходить на игру.
— Козел, — успевает лишь прошептать Антон, делая тут же серьезное выражение лица, ведь камеры переводят на них.
Весь гимн Антон думает далеко не о России. Да и все наставление Стаса тоже. В голове все крутится чужая ухмылка. Все крутится чужой прикол. Прикол ли?
— Готов? — спрашивает вдруг Дима.
Антон опускает взгляд на него — тот выделяется формой другого цвета и низким ростом. Сразу заметный.
— Не знаю, — отвечает Антон честно.
Взгляд с лица Димы скользит на спину Арсения, что стоит за ним. Всего на секунду, но Дима успевает уловить.
— Ты из-за Арса переживаешь? Все норм, он уже как родной. Вы хорошо сыгрались. Все будет нормально.
Его теплая рука хлопает по плечу, больно так, отрезвляюще почти. То, что надо. Антон прикрывает глаза, делает вдох, и ведущий начинает объявлять состав первых шестерок играющих команд.
— Да, давайте поиграем, — соглашается он, шепча Диме на ухо.
Настроение из панического становится азартным. Что там ему обещали за победу? Поцелуй?
Отличный способ проверить, шутки это все у Арсения или намеки. Антон давит довольную улыбку и бьет кулаками по своим бедрам, разбивая мышцы.
Сейчас нужно не просто постараться, а вырвать победу зубами. И он готов.
— Антон Шастун, девятнадцатый номер, капитан команды! — объявляет ведущий.
Антон проходит по импровизированному коридору из рук, хлопая пять каждому, и выбегает на поле, на свое место возле сетки.
Адреналин буквально наполняет тело — ощущение такое, будто перезарядили. Хочется тут же начать играть в сумасшедшем темпе. Он знает, что так нельзя.
Этот матч надо играть через защиту и прием, не через атаку. Команда противника сильна атакующими, но они быстро выдыхаются. Стас сказал им: «Сегодня вы — оборона и стратегическое выжидание».
Пока объявляют игроков команды противника, Антон обводит взглядом своих сокомандников.
Все сосредоточены, внимательно наблюдают за чужой расстановкой. Арсений же, перехватив его взгляд, кратко улыбается и подмигивает. Чертенок настоящий.
Антон бессознательно проводит языком по губам, судорожно набирая воздух в легкие. Сегодня мотивация сумасшедшая.
Поэтому он подмигивает в ответ.
— Капитаны, — зовет их главный судья, сжимая монетку между пальцами.
Антон подходит ближе, жмет руку рослому капитану команды соперников.
— Локомотив? Орел или решка? — спрашивает судья у парня.
— Решка, — басит он.
— Орел, — соглашается Антон, переводя взгляд на сверкающий бок монетки.
Мужичок лет пятидесяти с крутыми усами кивает, подбрасывает монетку и открывает ладонь.
Решка.
Впрочем, как и планировалось — оборона.
Капитаны кивают друг другу и уходят обратно на свои места.
— Начинает «Локомотив», Новосибирск, первый сет.
Трибуны свистят, хлопают, вскакивают с мест с плакатами. Антон еще раз кивает всем парням и встает в позу приема.
Судья делает жест-разрешение на подачу и свистит. Вдох. Выдох.
Прелесть матчей в том, что ни о чем, кроме как об игре, думать невозможно. Все внимание сконцентрировано на мяче и на действиях игроков вокруг.
Иногда Антон в такие моменты чувствует себя почти машиной, которой поставили задачу. И это помогает собраться еще больше и играть еще лучше.
Первый сет идет долго — каждый мяч разыгрывается с огромной борьбой, с большим количеством касаний. Дима летает по полю только так, а Журавль выпрыгивает на блок чуть ли не каждые десять секунд.
Этот сет они отдают, проиграв всего два мяча отставания.
— Все нормально, они уже устали атаковать, под конец сета как пытались сами встать в защиту, видели? Значит так, продолжаем играть в том же духе, держимся, давайте! — успокаивает их Стас, протягивая полотенца и воду.
Антон кивает, вытирая пот с лица.
— И пусть заднюю часть берет только Дима, хорошо? Макс, ты старайся первым касанием не играть, после приема сразу готовься к атаке. Или делай вид.
Заяц кивает, устало опираясь руками о колени.
— И скидки, пробуем скидки в этом сете, слышим, да? — обращается Стас к Арсению. — Не часто, но можно пару раз. В атаку сильно не лезем, еще сет их погоняем, а там начнем.
Парни кивают, отдавая бутылки и полотенца обратно. Время второго сета.
Вдох. Выдох.
Первые десять мячей идут друг за другом, один они, второй им. Команда соперника прекращает атаковать, играет спокойнее, словно приглашает начать атаку.
— Ждем! — говорит им Стас во время первого тайм-аута, грозно смотря своими глазами из-под кепки. — Они устанут вас выжидать и начнут лезть на рожон. Тогда и начинаем.
Такая игра — пытка. Не прыгать на хорошие набросы — сложно. Но Антон знает, что это окупится.
И оно окупается.
На второй половине второго сета Локомотив начинает атаковать яростнее. И даже заколачивает им три мяча подряд. А на двадцатом мяче разряжается.
Отставание 16-20. И Стас наконец-то дает отмашку. Антон почти не может скрыть улыбки от осознания того, что вот сейчас-то игра и начнется для него.
Он вколачивает первый же с первого темпа. Новосибирцы, уже привыкшие к их оборонному стилю игры, даже не успевают понять, что произошло.
А Антон не может не вскинуть победно кулак. Арсений, стоящий рядом, подхватывает его радость, звонко ударяя ладонями по плечам. Должно быть больно, но это только больше заводит.
Восемнадцатый мяч забивает Заяц с подачи.
«Эйс!» — взрываются колонки в зале, и даже Стас что-то радостно кричит со скамьи.
Антон запоминает ход матча плохо лишь потому, что не может сдержать энергии внутри.
Они берут второй сет, третий сет тоже, увеличивая отставание на десять мячей в конце. Половина третьего сета проходит быстро, на подъеме эмоций и энергии почти все работает. И блок, и прием, и даже первый темп пару раз.
Новосибирцы выглядят не просто злыми к счету 22-18 в четвертом сете, а разъяренными. Трибуны гудят на каждую подачу их команды, укают неодобрительно на забитых мячах. Но ничего не может сбить победный настрой.
Не тогда, когда на кону такой приз.
Журавль подает, пытается в планер, но выходит обычная, силовая. Противники принимают, накидывают на удар. Блок не успевает, но успевает Дима — он прыгает рыбкой и достает мяч.
Арсений тут же готов к передаче, он подпрыгивает вверх и навешивает мяч на другую сторону сетки.
Макс бьет оттуда уже в блок, но силы удара хватает, чтобы мяч от рук противников ушел в аут.
— Есть! — восклицает Заяц, тут же поворачиваясь к Антону.
Антон дает звонкое пять и растягивает губы в улыбке, когда замечает краем глаза, как капитан команды за сеткой подходит к судье и что-то говорит, указывая на Макса.
Судья качает головой, отказывая. Антон сразу же понимает, что они настаивают на карточке для Максима.
Он кидает взгляд на игрока, который ближе всего через сетку. За это тоже могут дать карточку, но могут и не заметить. Игрок чуть тушуется, но взгляд не отводит. Ноздри раздуваются от тяжелого дыхания как у быка.
— Что? — спрашивает его Арсений, пока в игре непроизвольная пауза.
— Ничего, — отмахивается Антон, решая не сбивать настрой команды.
Вообще не время переключаться на унизительные попытки команды соперников хоть как-то оттянуть свой проигрыш.
— Чуть потерпеть осталось, работаем, — вместо этого говорит он.
Судья дает свисток и жест на разрешение на подачу.
Журавль подает вновь, опять пытаясь в планер. В этот раз мяч летит в сетку. Трибуны взрываются, радуясь шансу отыграться. Антон быстро кидает взгляд на Журавля.
— Забыли, — отрезает он. — Играем дальше, хорошо?
Дима ему кивает, встряхивая руками. Сбрасывает напряжение. Это хорошо.
Судья вновь дает свисток, делает жест рукой. Трибуны скандируют: «Эйс! Эйс! Эйс!», а команда хлопает своему подающему.
Звук удара, мяч перелетает через сетку. Дима берет мяч без проблем, мягко и четко. Арсений накидывает рядом, почти в центре. Антон подпрыгивает не думая.
Ладонь ложится на мяч как влитая. Быстрый удар обжигает кожу на секунду.
Мяч попадает в поле, и это 24-19.
Антон не успевает, кажется, приземлиться обратно на ноги, как капитан команды соперников показывает тренеру челлендж. И тот его сразу же берет.
— На что? — чуть запыхавшись, спрашивает он, повернувшись к такому же озадаченному Арсению.
— Не знаю, — отвечает он.
Его лицо чуть красное, блестит от пота. И при всем при этом он каким-то образом выглядит… чертовски привлекательно.
Антон облизывает губы неосознанно, проводя ладонью по лицу. Еще немного продержаться.
— Касание сетки? — спрашивает Арсений тихо, прикрыв от соперников рукой рот.
Антон качает головой — точно нет. Да и поле там. Что вообще можно смотреть? Что за игра такая?
— Скорее выведение меня из себя.
Злость закипает внутри, но он давит это чувство. Не время сейчас, но сложно не скалиться.
— Всего мяч, — говорит Арсений, вцепляясь руками в предплечья Антона и крепко их сжимая.
— Всего один, — соглашается Антон, сжимая руки в кулаки.
Вдох. Выдох.
Арсений кивает, довольный ответом, и отступает обратно на свою позицию.
— Новосибирский «Локомотив» запрашивает челлендж на перенос рук через сетку, — сообщает ведущий.
Антон фыркает от удивления — какой бред!
Нервное напряжение с каждой секундой все нарастает и нарастает. Антон знает, зачем они это делают — сбивают с темпа игры. И он знает, что надо не поддаться на это.
Вдох. Выдох.
— Перенос не зафиксирован! — оповещает ведущий, и зал затапливают недовольные «у-у-у-у!». — У команды «Локомотив» остался один челлендж.
Хищную улыбку сдержать не получается — он знает, что за это ему потом влетит, но она сама появляется на лице.
Вот теперь точно 24-19. Матчбол. И его подача.
Болбой кидает ему мяч через отскок от пола. Антон помнит времена, когда сам сидел на этих стульчиках в углах и подавал мячи подающим. Или протирал пол.
Судья дает свисток, показывает жестом, что подача разрешена.
Антон набирает воздуха в легкие, сжимает мяч руками, делает шаг вперед. Подача — не его сильная сторона, но ее делать нужно. Сейчас больше всего она нужна. Как никогда.
Антон подкидывает мяч, выпрыгивает, ударяет. Не в сетку.
Блять, не в сетку! Мяч в игре!
Принимают его подачу без особых трудностей, но он старается сейчас об этом не думать. Надо доигрывать. Когда он на своей позиции, мяч уже летит в блок, но проходит и его. Дима на другом конце площадки.
Антон решает принимать мяч, на рефлексе подсаживается под него. Мяч бьется о его руки и подлетает вверх.
Не самая удобная передача, но главное, что не в пол. Антон не знает, кому отдаст мяч Арсений, но уже понимает, что силы на исходе и атака у него получится никакая.
Но он готовится. Следит цепко, как ястреб.
Арсений подстраивается под мяч, подпрыгивая, и… мяч вдруг не летит ни в одну из сторон, а мягким движением кисти оказывается по ту сторону сетки.
Скидка!
Арсений делает это настолько грациозно, что все не сразу понимают, что произошло. Но потом звучит финальный гудок, и табло показывает.
25-19.
Победа. Они взяли матч!
Антон успевает лишь заметить, как Арсения окружает команда, заключая в общие объятия. Он присоединяется тоже.
***
— Слушайте, да они все быстро сыгрались! — слышит Антон, выходя на небольшую пресс-конференцию вместе с остальными.
Стаса уже, видимо, опрашивают. Меньше всего сейчас хочется отвечать на вопросы. Больше всего хочется оказаться в душе или в номере отеля.
До этого они еще фоткались со зрителями на площадке. Антон помнит, как сам был таким. Как ходил на игры и подбегал к именитым волейболистам ради фотки. Помнит свое удивление, когда увидел впервые вживую Артема Вольвича, который тогда казался бесконечно высоким.
Он старается никогда не уходить с поля, пока не сфоткается хоть с кем-то. Но нужно еще немного посветить лицом.
— Добрый вечер, — приветствует всех он, нервно поправляя отросшие уже волосы на голове.
Микрофон тут же оказывается у губ. Арсений стоит справа, еще дальше — остальные парни.
— Вот этот дуэт сыгрался лучше всех, — довольно говорит Стас, указывая на них с Арсением.
Многие журналисты тут же подходят к ним двоим. Микрофонов становится в три раза больше.
— Поздравляем с победой, — говорит миловидная девушка напротив. — Вы ожидали ее или с каким настроем ехали в этот город?
Антон чувствует чужие глаза на своем лице. Он все еще думает лишь о том самом обещании.
— Мы всегда стремимся к победе, но, врать не буду, уверены вообще в ней не были, — говорит он, натягивая доброжелательную улыбку на лицо. — Знали, к кому на домашнюю игру едем. Но сражаться были настроены сразу.
Пот лезет в лицо, и приходится быстрым движением руки зацепить край игровой майки и вытереть его.
— В этом сезоне в вашей команде важное пополнение. Вот уже скоро финалы, что бы вы могли на сегодня сказать о новом игроке как капитан? Влился ли он в коллектив? Получилось ли сыграться?
Антон усмехается вопросу.
— Ну, он вот, буквально в шаге от нас, — кивает Антон на стоящего рядом Арсения. — Могу сказать, что нам сказочно повезло с пополнением в этом сезоне. Сейчас закончился двадцать пятый тур предварительного этапа Суперлиги, и если бы не он, то ни о каком топовом месте и ни о каких шансах на финалы бы мы не говорили. Как капитан могу сказать то, что уровень нашей игры вырос значительно.
Арсений качает головой, улыбаясь смущенно. Это особенная улыбка, и она делает с Антоном какие-то особенные вещи.
— Он преувеличивает, — добавляет он, отмахиваясь.
— Ну, вы все видели в игре. Думаю, вы и так понимаете, что ничего не преувеличено.
Журналисты напротив кивают, продолжая давить своими улыбками и тыкать микрофонами.
Антон отвечает еще на парочку («Будете ли вы еще красить волосы?» Серьезно?) и благодарит за вопросы. Все тело болит от долгого напряжения, потная форма липнет к телу, глаза закрываются от усталости.
В раздевалке уже тише, темнее. Антон плюхается на скамью, приваливаясь спиной к стене, и прикрывает глаза. Приятная усталость окутывает тело, и хочется больше никуда не идти, а остаться тут.
Но их ждет автобус, а потом пахнущий хлоркой отельный номер.
Приходится заставлять себя через силу — смыть пот, натянуть спортивный костюм, собрать сумку. Стас радостно щебечет что-то на фоне, но Антон не вслушивается.
В автобусе он чуть дремлет, перекидываясь взглядами с сидящим впереди Арсением. Это странно и немного волнительно — он не знает, стоит ли упоминать их разговор до игры. Или ну его?..
Стас благодарит всех за игру и отправляет спать по номерам.
Антону приходится собрать все свои оставшиеся силы, чтобы окликнуть Арсения в коридоре.
— Арс? — спрашивает он, останавливаясь у своего номера.
Номер Арсения через три комнаты. Все одиночные. Тот останавливается, поворачивается, вопросительно поднимает брови. Антон набирает воздуха в грудь. Вдох, выдох.
— Да?
— С меня торт?
На лице Арсения сначала лишь недоумение, но спустя секунды расцветает ухмылка. Он шагает в сторону Антона по тихому коридору, в котором тихо слышно лишь копошение остальных парней в своих номерах.
— Конечно, — говорит Арсений, складывая руки на груди. — Мы же выиграли.
Антон чувствует, как собственное дыхание учащается.
— Хорошо, — говорит он тише.
— Отлично, — вторит Арсений и шагает еще ближе.
Антон аж подбирается весь от близости. Облокачивается плечом о стену.
— Какая начинка? — спрашивает он уже совсем шепотом, щеки чуть горят.
— Начинка? — так же тихо переспрашивает Арсений и делает последний шаг. — Любая.
Между ними теперь всего лишь сантиметров десять. Антон чувствует чужое теплое дыхание на своем лице.
— Договорились, — выдыхает он.
Арсений улыбается, глаза его опускаются ниже, к губам Антона, и хочется кричать, а воздуха в легких нет.
— Было еще что-то, — почти одними губами говорит Арсений, взгляда так и не отрывает.
Антон слышит свое стучащее сердце в ушах.
— Припоми…
Но он не успевает договорить, остаток слова проглатывает Арсений, прижимаясь своими губами к его губам. Неожиданно так, что Антон не успевает среагировать, а просто осознает происходящее.
Арсений отрывается, шагает назад. В глазах паника.
— Черт, Шаст, прости, я, видимо, не так…
— Трусы с бантиками покажешь? — перебивает его Антон, осознав, что только что произошло.
Арсений сначала смотрит на него как на дурака, а потом расплывается в ухмылке, проводит языком быстро по губам.
— Не все сразу, — говорит он, чуть приподнимая голову.
Смешок вырывается сам по себе.
— Я подожду.
— Куда ты денешься.
Антон сам наклоняется в этот раз, параллельно открывая дверь за собой. Коридор — это хорошо, но если кто-то выглянет… Нет, он не планирует так рисковать.
Рукой обхватывает запястье Арсения и тянет на себя, не отрываясь от губ. Арсений позволяет вести себя, заходит в комнату. Дверь с тихим щелчком закрывается, и Антон чуть толкает Арсения назад.
Спиной к двери, чтобы было удобно зажимать его. И теперь можно целовать так, как хочется.
Обвести языком чужие губы, проскользнуть внутрь. Там, где жарко и влажно. Арсений отвечает ему тут же, руки его взлетают к лицу Антона и обхватывают его.
Уверенно так, крепко, что судорожный вздох удержать не получается, но он все равно теряется в чужом горячем рту.
Антон жмет Арсения сильнее к двери, наступая самостоятельно. Прислоняясь всем телом к чужому.
Волейбол — неконтактная игра, как пишут, но Антон бы поспорил. Нигде еще так часто сокомандники не трогают друг друга.
Не так, конечно, как он сейчас трогает Арсения, а чуть более дружественно. И все же. Но сейчас ощущения ярче. Он чувствует всего Арсения всем своим телом. Чувствует его тепло.
Руки Арсения скользят по его плечам вниз, лезут под кофту. Пальцы его чуть холодные, вжимаются в горячую кожу, вызывая мурашки и удивленный выдох.
— Мотивация подействовала? — спрашивает Арсений шепотом, вжимается носом в шею.
Антон откидывает голову назад, сглатывая вязкую слюну с чужим привкусом, и его кадык скачет вверх-вниз.
— Еще как.
Арсений на это усмехается прямо в кожу шеи и скользит по ней губами, прижимается, проходится влажно языком. Антон давит судорожный вздох.
— Ставки к финалу будут подниматься?
— Только если ты хочешь, — говорит Антон, когда Арсений отрывается и наконец поднимает голову.
На щеках у него румянец, губы чуть блестят. Антон чувствует, как в животе закручивается узел.
Арсений хитро улыбается и чмокает в губы быстро.
— А ты его сначала выиграй.
***
Они выходят из отборочного тура в финалы со второго места. Стас так радуется, что одну тренировку даже дает им провести свободно, как они хотят.
Это выходит веселой тренировкой, где они больше прикалываются друг над другом, чем по-настоящему отрабатывают связки.
Их с Арсением… «что-то» за пять недель все еще не обрело никакого статуса. Зато они стали экспертами по тому, как задерживаться в раздевалке и душе последними, чтобы остаться вдвоем. Никуда дальше поцелуев это еще не заходило, хотя каждый раз они на грани этого.
Антону кажется, что он сходит с ума, потому что в его голове один лишь Арсений в свободное время. Он ощущает себя подростком с неуправляемым либидо.
Арсений жизнь легче не делает. Он вечно рядом, вечно «случайно» касается, подмигивает на тренировках. Весь такой невинный, такой «ни при чем».
— Останемся еще немного, попробуем наработать первый темп? — говорит он, когда парни заминаются.
Антон усмехается, складывая руки на груди. Ну да, «первый темп». Как же. Вечная их отмазка последнего месяца.
— Конечно, — улыбается он, мягко касаясь чужого плеча на секунду.
Арсений предупреждает Стаса, и они правда добрые полчаса нарабатывают первый темп. В этом весь прикол у Арсения — он заставляет ждать. И это распаляет аппетиты. Антон не знает, нравится ему эта игра или нет.
В раздевалке уже никого нет, стойко пахнет потом. Антон устало садится на скамью и снимает уже не белые пластыри с пальцев.
Арсений делает то же самое. Глупая игра продолжается даже тогда, когда они в раздевалке вдвоем. Но заканчивается в душе.
Антон прижимает Арсения своим телом к стене, на них все еще полотенца, но они скрывают лишь нижнюю часть. Зато сейчас вдоволь можно водить руками по чужой голой груди, смотреть, как красные пятна от смущения расползаются и здесь.
В тишине душа звуки поцелуя звучат ужасно громко, и это не пугает, а заводит.
Антон целует крепче, вжимает в стену сильнее, подаваясь вперед бедрами. Это все еще немного стыдно, но горячее обжигающее желание сильнее.
Арсений от этого выдыхает прямо в приоткрытый рот, его глаза закрыты, зажмурены даже, а щеки красные-красные.
Такой чертовски красивый.
— Финалы на следующей неделе, — шепчет Антон возле уха.
Арсений кивает, приоткрывает глаза. Руки его оказываются на бедрах Антона, вцепляются в края полотенца.
— Поверь мне, я помню.
— Как настрой? — спрашивает Антон, прижимаясь губами к уголку чужих губ.
Арсений доворачивает голову, сталкивая их губы. Углубляет поцелуй сразу же, нетерпеливо даже как-то. Его пальцы сильнее впиваются в кожу на боках.
— Мы сейчас будем финал обсуждать? — ерничает он недовольно, щипая за кожу.
Антон ойкает, легонько прикусывая губу в отместку.
— А что хочешь обсудить?
Драконить Арсения весело — тот же вечно развлекается так же на поле, почему Антону нельзя? Но Арсений, видимо, считает, что это его прерогатива.
— Акции, блять, — фыркает он, отстраняясь и недовольно поднимая брови.
Такой весь из себя злой еж. Антон не сдерживает улыбки.
— Правда? Не знал, что ты увлекаешь…
— Шаст, блять.
Антон смотрит прямо в недовольные и немного злые голубые глаза напротив. На фоне белых плит на стене они выглядят еще ярче.
Пальцы словно на автомате поднимаются к лицу Арсения. Подушечкой Антон проводит по темной брови, спускается к щеке, дотрагивается до губ.
Арсений приоткрывает рот, кончик языка его касается подушечки пальца. Антон вновь чувствует поднимающийся к голове жар.
— Ты сам сказал, что это ставка на финал, — шепчет Антон, наклоняясь ближе.
Губы так близко, что можно почувствовать их движение своими.
— Это будет пробник, чтобы ты знал, ради чего играешь, — тут же находится Арсений.
— Ради кубка?
Арсений усмехается ему в губы буквально, облизывается, и его язык задевает Антонов
— И секса.
— Прямо секса? — переспрашивает Антон.
— Ну можешь криво, я не знаю.
Это выбивает смешок из Антона.
— Я могу по-всякому.
Арсений звонко бьет его по груди, прикосновение обжигает, а удар разносится по пустому помещению душевой эхом.
— Смоги уже снять свое чертово полотенце.
Чужой нетерпеливый тон закручивает внутренности. Антон проходится языком по губам вновь и кивает.
— Снимай, — говорит он тише. — И свое. И я включу воду. Ну, чтобы мыться.
— Обязательно, — соглашается Арсений.
И в следующую секунду уже два полотенца летят на перегородку между душевыми, а над головой начинает струиться вода. Она попадает только на спину Антона, согревая теплом. Кожа покрывается мурашками.
Они удерживают взгляды друг друга, хотя так хочется посмотреть вниз. Вместо этого Антон скользит рукой от чужой груди ниже. Останавливается на небольшой дорожке волос.
— Можно? — шепчет он осторожно.
— Он еще спрашивает, — фыркает Арсений и тянется вперед за очередным поцелуем.
Антон раскрывает рот сразу же, а руку ведет вниз, обхватывая уже привставший член. Это ужасно волнительно, но он слишком занят происходящим, чтобы успеть запаниковать.
Он проводит по всей длине вверх и вниз пару раз, ловит чужие рваные выдохи своим ртом. Арсений цепляется за его плечи, целует почти что яростно.
Без хоть какой-то смазки не очень удобно, а вода мало помогает. Хочется, чтобы все было идеально, но вариантов мало.
— Подай гель, — говорит он, отрываясь от припухших губ.
— Прямо сейчас помыться решил? — недовольно уточняет Арсений.
— Просто подай.
Он вслепую тянется к небольшой полочке, попутно роняя что-то на пол. Не так важно. Вообще не важно.
Выдавливает в открытую ладонь больше, чем нужно на самом деле. Но сейчас все равно. Антон благодарно целует, опуская руку с гелем ко второй руке.
Вот так легче, вот так скользит лучше — да и Арсений вдруг весь напрягается и глухо стонет.
— Так лучше? — ехидно спрашивает Антон, сжимает крепче.
Арсений не отвечает, а лишь вжимается лицом куда-то в шею, горячо выдыхая, и толкается в руку. Ему приходится привстать на носочки, и от этого осознания Антон почти отлетает куда-то на другую планету.
У самого стоит так, что больно. Очень хочется коснуться, но трогать Арсения хочется еще больше.
И он трогает, продолжает водить мыльной рукой. Арсений крепнет прямо в руке, довольно выдыхает в кожу шеи. Он будто везде, и от этого все тело будто в приятном напряжении.
— Хорошо? — спрашивает Антон, второй рукой поглаживая бедро.
Арсений согласно мычит в шею и чуть прикусывает кожу. Его рука тоже ползет вниз, мягко дразнит кожу у самого члена, но не касается его.
— Козел, — шепчет Антон, проходится большим пальцем по головке, заставляя Арсения вздрогнуть в полуобъятиях.
Между ними слишком мало места для двух рук, поэтому Антон решает обхватить их двоих сразу.
Они оба тихо стонут, перебивая шум падающей воды. Антон ускоряет руку, не желая больше растягивать удовольствие. Терпения осталось не так много на сегодня.
Звуки скольжения становятся отчетливее, от скорости движения под пальцами появляются пузыри от геля. Арсений приподнимает свою голову и вновь прижимается к губам. Этот поцелуй не такой быстрый, больше даже ленивый, просто чтобы чувствовать друг друга еще больше.
Все тело с каждой секундой напрягается все сильнее и сильнее.
— Блять, — выдыхает Антон в приоткрытый рот, а Арсений проглатывает это слово, вновь скользя языком внутрь.
Сердце стучит жутко быстро, пальцы на ногах непроизвольно поджимаются. Трение друг о друга — какое-то особо яркое ощущение, и Антон держится еще пару секунд, а потом кончает.
В ушах чуть звенит, а ноги словно становятся ватными. Арсений продолжает его целовать, когда Антон отшагивает немного назад.
Весь красный, растрепанный немного. Арсений выглядит просто пиздец как горячо, особенно когда Антон цепляется взглядом за то, как он резко водит рукой по своему члену.
Ему хватает немногим больше, и он содрогается, чуть сгорбившись. Вода продолжает течь по спине, чуть приводя в себя.
— Хорошая тренировка, да? — спрашивает Арсений с чуть опущенной улыбкой на губах.
Антон прислоняется плечом к кафельной стене, не в силах оторвать взгляд от лица напротив.
— У меня есть ставка на финал лучше, — вдруг говорит он.
— Лучше, чем секс? — спрашивает с усмешкой Арсений.
Антон кивает. Сомнения закрадываются в голову, но отступать уже поздно. Вдох. Выдох.
— Если мы выиграем финал, то ты станешь моим парнем.
Игривая улыбка с чужих губ спадает быстро. И тут же хочется забрать слова назад. Но поздно. Антон готовится услышать что-то так же, как готовится принимать подачу соперника.
Но Арсений лишь шагает этот несчастный шаг к нему и вовлекает в поцелуй. Медленный, полный больше чувств, чем похоти.
— Даже если мы его проиграем, Шаст.
Антон улыбается — что ж, даже если он проиграет финал этого сезона, он уже его выиграл только что. Плюс Ваш торчит ему косарь.