Work Text:
— Нет, послушай, если тебе в жизни Господом Богом — ну или там Госпожой Вселенной, Высшим Разумом или Великим Ничем, тут уж я не ебу, — была дарована способность творить благо, то ты обязательно должен ей пользоваться и помогать роду человеческому, — говорил Дима Позов, наставительно подняв вверх указательный палец.
— Каким еще на хуй Великим Ничем? — отвечал на это Антон, пряча нос в стакане с водкой.
Стакан был хороший, советский, граненый, но никаких ответов, кроме остатков прозрачного пойла, в себе не содержал.
— А ты не на том, Антошенька, фокусируешься, — палец Позова теперь не указывал в потолок, а грозно покачивался из стороны в сторону. Антон попытался сфокусироваться на нем, но после всего выпитого это было сложновато. Чудо, что у них обоих еще не заплетались языки, хотя, может, ему так только казалось. — Я тебе о другом толкую. О твоем долге перед людьми. Тебе же была дана ун-ик!-альная способность, значит, ты просто обязан ее использовать!
Антон уже жалел, что вообще признался другу в своем необычном даре. Он-то надеялся на поддержку, ну и там, может, какое-то типа восхищение, пару слов похвалы. Но точно не на эти наставления в духе дяди Бена.
— Ну и как я ее, по-твоему, должен использовать? — наконец досадливо спросил он. — Ходить и предлагать всем поскакать на своем хуе? Типа, проходите, гости дорогие, присаживайтесь, приятной поездки. После окончания не забудьте поставить пять звезд и можете взять мятную конфетку на выходе.
— Да ну нет, зачем же всем подряд, — Дима явно уловил иронию, но предпочел не замечать, переходя сразу к конструктиву. — Вот я же врач, так?
Хоть это и был риторический вопрос и ответа он явно не ждал, Антон все же кивнул и чокнулся своим стаканом с Диминым, допивая остатки водочки.
— Ну, — хрипло проговорил он, закусывая хрустящим соленым огурчиком. Эх, благодать.
— Врач, — повторил Дима, последовав его примеру и тоже сделав глоток, поморщился и заел селедочкой. — А у врачей бывает что? — Его указательный палец снова наставительно выпрямился — нравилось Диме делиться мудростью под алкогольными парами.
— Что?
— Неизлечимые пациенты! — выпалил он так, словно это было одной из непреложных истин. — И не только у меня, вообще у всех врачей. Вот мы их можем к тебе, к примеру, посылать. А ты их того самого, и вуаля, и больше нет неизлечимых! Это же прорыв в медицине!
— «Того самого», — передразнил Антон. — А ты бы сам-то захотел трахаться со своими неизлечимыми?
— Ну, у меня, во-первых, Катя, — поправив съехавшие очки, ответил Дима. — А ты парень молодой, одинокий, тебе наоборот это все только в плюс — и для здоровья полезно, и искать кого-то там в приложениях дебильных или клубах не надо. Ну кайф же! Во-вторых, ты у нас разве не би? Тебя, получается, привлекает любой пол. Это огромный плюс!
— Прямо сейчас меня больше привлекает потолок, — честно поделился Антон. — Хочется, чтобы он обвалился и погреб нас под собой, вместе с этим разговором.
— В-третьих, никто и не заставляет вступать в связь со всеми подряд, — Дима, заведенный, даже не обратил внимания на его реплику. — Можно же отбор проводить, и не бесплатно это делать, опять же. Меркантильно? Ну, да, но любой труд должен быть оплачен.
Если бы Антон был собакой, то его уши определенно встрепенулись бы на этом моменте. Он, в отличие от Поза с его стабильной работой, перебивался редкими заказами на услуги ведущего, и миллионы сколотить что-то пока никак не получалось.
— Я вот врач, — продолжал тем временем Дима, повторяя сей постулат в десятый раз за вечер, — но тоже за свою работу денежку получаю, и неплохую, иначе бы давно уже в комики подался или еще куда. Но главное — в итоге все равно выходит нихуевая такая польза. Вернее, в твоем случае как раз хуевая, — хмыкнул он, — но это только в самом буквальном смысле.
— И что, тебе это даже не кажется... ну, неэтичным? — поинтересовался Антон, закатив глаза на идиотский каламбур и ковыряя скатерть. Кажется, он успел капнуть на нее рассолом.
— Ну а че плохого? — не понял Дима. — Если все по обоюдному согласию... Или ты к тому, что секс за деньги — это фу и проституция? Так ты же ради благого дела, а не из чистой корысти. А, пажжи, тебя беспокоит, что придется кому-то отказывать?
Антон вяло кивнул. Он бы, может, и хотел всем помочь, но спать со всеми подряд точно не желал.
— Ну знаешь, заставлять тебя трахать бабок тоже как-то неэтично, — глубокомысленно изрек друг. — Хотя они-то может и не против.
— Ой, да иди в пизду, — вежливо отозвался на это Антон, скроив гримасу отвращения.
— Это ты иди, наставительно тебя прошу! Но во все подряд действительно необязательно, не переживай, плохим человеком тебя это не сделает. Сделает наоборот лучше, чем сейчас, пока ты очень эгоистично прячешь свой целебный член от толп страждущих.
— Так если я его не буду прятать, это будет нудизм, — логично, как ему казалось, воспротивился Антон.
— Нудизм — это то, что ты нудишь так много и не хочешь сделать со своей жизнью что-то хорошее и полезное.
Кажется, ему в этом споре никак не выиграть — куда ни кинь, всюду клин, вернее, член, причем не простой, а исцеляющий, да еще и его собственный. Вот же наградила матушка природа, спасибо ей конечно.
— Да ты не дрейфь, — Поз его упаднических настроений явно не разделял и от души хлопнул по спине, после чего откупорил новую еще непочатую бутылку. — Что-нибудь придумаем.
_______________
Нервно огладив штаны потными руками, Антон еще раз взволнованно оглядел свое рабочее место.
Да-да, именно рабочее, и даже без кавычек. Поскольку Дима Позов был человеком обстоятельным и слов на ветер не бросал, даже когда находился под градусом, то на утро после той памятной попойки от своей идеи заставить необычную способность Антона причинять пользу не только не отказался, а ровно наоборот: яростно взялся за дело.
Для начала он заручился поддержкой своих ближайших коллег и с их помощью мучил друга не менее двух недель разными тестами и анализами, чтобы научно подтвердить: да, способность лечить путем совершения полового акта у него действительно была и работала эффективно, хоть и с некоторыми условиями. Таким условием было, например, то, что его семя должно было непременно попасть внутрь организма больного путем внедрения его полового органа в, собственно, организм больного; в противном случае эффект резко снижался с течением даже незначительного времени и помогал уже мало.
Еще были ограничения по тяжести болезни, которую он мог вылечить. Они были не совсем четкие, но совсем запущенные случаи точно исключались — помимо чисто этических и логистических проблем, его способность просто была не всемогущей.
Как именно Поз с коллегами это все выяснял и на ком проводил испытания, Антон не знал и знать не хотел — для собственного душевного равновесия неведение явно было наиболее благоразумным вариантом.
Вооружившись полученными данными, Дмитрий Темурыч отправился к начальству с идеей экспериментального проекта. Поскольку работал он в частной клинике, начальство у него было смекалистое и открытое к новому, возможную выгоду оно оценило и придало идее еще большего размаху. Антон, наблюдавший за всем этим извне и не вдающийся в подробности, чувствовал себя маленькой лабораторной крыской, которую подхватило бурное речное течение и выкинуло куда-то в ебаный океан. Впрочем, Диме, которому в этой метафоре была отведена роль плота, за который он уцепился своими крысиными лапками, Антон всецело доверял, а потому не возникал и не мешал тому, как выражался сам Позов, «творить историю».
Так он, продолжая плыть по течению, оказался на каком-то важном консилиуме, где самые светлые умы отечественной медицины взирали на него как на восьмое чудо света, пока Димин начальник втирал им что-то длинными трудновыговариваемыми словами, найти значение которых в обычном толковом словаре удалось бы вряд ли, пришлось бы углубиться в справочник медицинских терминов. Но Антон и не пытался во что-то вникнуть — Диминого «все на мази» по итогу конференции ему было достаточно. «Мазь», хоть та и тоже технически принадлежала к вражескому стану медицинских терминов, была все же знакомым ему словом.
Еще пара месяцев ушла на переговоры и согласования, и вот наконец результат такой долгой и масштабной работы: министерство здравоохранения выделило нехилый грант на их экспериментальный проект, который к тому времени даже обзавелся названием: «ЦеХ» («Це» тут было от «целебный», а «Х» — от Антона, обозначение какого-то мутантного гена, отвечающего за суперспособность; хотя ему, конечно, больше нравился альтернативный вариант расшифровки).
С радостью взявшись за освоение гранта, Димина клиника взвалила на себя все организационные моменты, в том числе забабахав для Антона рабочий кабинет для сеансов лечения. Ему даже официальная зарплата теперь была положена, а еще зачем-то выдали комплект белых халатов и смешную шапочку.
И вот он стоял в своем кабинете в небрежно накинутом на плечи халате, подрагивающими руками перебирал бумажки в приемной — он работал сегодня первый день, откуда у него на столе уже взялись бумажки? Все клиники их спавнят по дефолту, что ли, как компьютерные миры — монстров? — и ждал своего первого пациента.
Волновался Антон ужасно. Сам по себе секс его не то чтобы пугал: в его жизни были уже и отношения, и одноразовые связи с людьми разных полов, так что к механике вопросов не было. И все же существовала огромная разница, знакомиться с кем-то в приложении или снимать в клубе, где все находятся ради удовольствия и заведомо настроены на продолжение знакомства, или вот так сидеть в чистеньком кабинете и ожидать будущего партнера на прием.
К чести начальства, специфику приемов оно хорошо понимало, а потому не требовало от его рабочих помещений выбеленных стен, безличной мебели и соответствия прочим больничным стандартам. Наоборот, отдало ремонт и обстановку на откуп самом Антону, который в первой приемной комнате попросил воссоздать что-то вроде комфортного отельного лобби, а во второй — как бы процедурной, но по сути спальне — озаботился приятной расслабляющей атмосферой с большой удобной кроватью, саунд системой и полумраком.
В теории все это должно было помочь и ему, и пациенту настроиться на приятное целительное времяпрепровождение, во время которого всем будет комфортно и уютно.
На деле же Антон чувствовал себя порноактером, помещенным в декорации, где по закону жанра и врач ни хуя не смыслил в медицине, и вне всякой логики у него тут же в кабинете стояла полноценная кровать с красным бархатным покрывалом.
Пиздец? Пиздец.
Вдобавок он еще и не знал, кто именно придет. Возможно, девушка, возможно, парень, возможно, небинарная персона. Проблема выбора Антона до сих пор волновала — он не представлял, как будет отбирать людей для лечения по принципу привлекательности, это же полная хуета, поэтому отдал этот вопрос в руки Диминого отдела, который теперь курировал «ЦеХ». Пришлось все равно согласовывать список критериев, но по крайней мере Антон так чувствовал себя несколько меньшим хуйлом.
Бумажки в его руках перемещались из одной аккуратной стопочки в точно такую же вторую, а стрелка часов неумолимо бежала навстречу роковому часу, на который был назначен самый первый прием.
Когда в дверь тихонечко постучались, Антон так сильно вздрогнул, что в голову невольно пришла мысль о том, что если у него сегодня что-то и встанет, то, видимо, только сердце. Хорошо, наверное, что он в клинике — настоящие врачи совсем рядом.
Да и проблема нестояния, в целом, стояла не так уж остро — на такой случай понимающие работники «ЦеХ»-а оставили Антону кучу препаратов, благодаря которым он выдержал бы и двадцатичетырехчасовой стрим в полной боевой готовности. Хотя он надеялся, конечно, что справится сам. Но препараты изучил и самый безобидный на всякий случай положил поближе.
В отворившуюся дверь просунулась хорошенькая голова Вали, «ЦеХ»-овской медсестры. Чтобы попасть к Антону, пациент сначала должен был пройти через нее, заполнив всякие там анкеты, прослушав инструктаж и подписав бумажки (вот, кстати, получается, одно из мест их зарождения).
— Антон Андреевич, вы готовы?
Внутренне обмирая, Антон кивнул. Перед смертью, как говорится, не надышишься.
После исчезнувшей Валиной головы дверь открылась пошире и в кабинет зашел молодой мужчина, а у Антона вдруг нещадно затрепетало сердце. Хоть в самом деле иди к кардиологам на соседний этаж проверять этот несчастный орган.
— Здравствуйте, — немного смущенно поздоровался пациент — и да, очень важно, напомнил себе Антон, думать о нем именно так, «пациент», а не «красавчик», «модель Диор» или «Аполлон». — Я Арсений.
— Очень красивое имя, — сразу же ляпнул в ответ Антон, потом увидел в отражении отполированного стола свой белый халат и вспомнил, что он не в баре, не в отеле и не в борделе, он вообще-то типа врач, в некотором роде, так что надо срочно исправляться и сказать что-нибудь на врачебном. — Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.
Арсений, оглядев его внимательным взглядом, почему-то улыбнулся — очень красиво, ему очень шло, — прикрыл дверь и прошел к столу, возле которого стояло удобное кресло.
— Ну, рассказывайте, — велел Антон, когда тот устроился рядом. Сам он тоже сел за стол и вновь схватился за спасительные бумажки, надеясь, что так будет выглядеть если не умнее, то хотя бы чуть компетентнее. Может попросить у Димы на будущее каких-нибудь медицинских приблуд вроде стетоскопа, чтобы было чем занять руки и выглядеть солиднее?
Хотя какой на хуй стетоскоп перед сексом, тут же не клуб любителей медицинского кинка.
— А что именно вас интересует? Я думал, я все уже обсудил с Валентиной, а с вами мы... Ну, так сказать, сразу перейдем к делу.
На щеках Арсения успел расцвести очень привлекательный нежный румянец, и это сильно сбивало Антона. И правда, что ему этот Арсений должен рассказывать, блядь?
— Ну, не совсем сразу, мне сначала надо эээ.. — внезапно вспомнив о существовании компьютера, Антон резко подергал мышкой, пробуждая экран. Там у него была открыта программа, в которой Валя должна была заполнить важные данные по пациенту — например, информацию об аллергиях на смазку или латекс, особые требования и все такое прочее. — Надо немного ознакомиться, — неловко закончил Антон. — Вы пока можете идти в соседнюю комнату готовиться, настраиваться, раздеваться. Если вам нужен душ, ванная по левую руку от входа.
После того как Арсений скрылся в процедурной, пара минут у Антона ушла на очередной кризис под лозунгом «что я господи блядь делаю со своей жизнью», но он быстро взял себя в руки и заскользил взглядом по заполненным Валей строчкам. Ничего особенного ему в глаза не бросилось, так что, поколебавшись и оставив дурацкий халат висеть на спинке стула, он поднялся и несмело двинулся во второе помещение.
Арсений встретил его там полураздетым и сидящим на кровати. Руками он откинулся на матрас, а ноги закинул одну на другую, вольно или невольно подвинув в Антоновой голове Шэрон Стоун с первого места в списке людей, умеющих занимать наиболее сексуальные сидячие позы.
Картина, надо сказать, вообще получилась ни хуя себе: царил уютный полумрак, едва ощутимо пахло нежными аромамаслами, силуэт Арсения с бликами подсветки напоминал картинку модели из журнала или Антоновых подростковых фантазий — длиннющие ноги, крепкий торс, аккуратные выраженные плечи, красивое лицо в обрамлении мягких темных волн. Впервые за все время, прошедшее с той ночи, когда Антон рассказал другу о своей способности, он вдруг задумался, что, возможно, зря изначально сопротивлялся Диминым идеям. Если результат их реализации былтаким— Дима явно разбирался в этом мире лучше него.
— Ну что же вы замерли? Проходите, Антон Андреевич, присаживайтесь, — решил неожиданно дерзко вернуть ему его же слова Арсений. В них закрались очевидные нотки поддразнивания, и это как ничто другое заставило вернуться в реальность.
— Восхищен вашей смелостью, — честно признался он и потянулся за телефоном, на котором включил кропотливо собранный плейлист ненавязчивой музыки. Та сразу подалась в колонки. — Вас все устраивает в обстановке, Арсений? Можем сделать светлее, темнее, тише, громче, включить дру...
— Все прекрасно, — перебил Арсений и ухватился за резинку трусов. — Мне лучше полностью раздеться или остаться так?
Брюк и футболки на нем уже не было, лишь черные боксеры плотно облегали скульптурные бедра. Антон малодушно надеялся, что Арсений позволит стянуть их ему.
— Как вам комфортнее. Для акта, сами понимаете, это не играет особой роли, но вам может быть приятнее, если одежда останется, ээ, чистой.
На это Арсений не удержался и громко фыркнул, а потом споро стащил с себя последний предмет гардероба, оставшись полностью нагим.
Антон не обманывался — как бы ни нервничал он сам, он прекрасно понимал, что за показной бравадой Арсения тот тоже волновался. И все же смелость пациента вызывала у него искреннее уважение.
— Вы удивительно красивы, — проговорил он, не удержавшись. Наверное, это было не очень профессионально, но и вся ситуация в целом ассоциировалась у Антона с профессионализмом примерно так же, как бананы с колготками.
— Вы тоже ничего, — позволил себе улыбнуться Арсений. — Не томите, доктор. Вы сами раздеваться будете?
Вопрос неожиданно поставил Антона в тупик. Вообще он не планировал — думал, что просто достанет свое целебное устройство и справится так, но сейчас задумался: а вдруг Арсению будет неудобно, что о него будет тереться его одежда? Да и как-то нечестно получалось, что он уже раздет полностью, а Антон останется одетым, а у них тут вроде речь шла о комфортности.
— А вы бы как хотели?
— Раздевайтесь, — не тратя ни секунды на раздумия, скомандовал Арсений.
Забавно, подумал Антон, не особо сексуально стаскивая свой лонгслив, в более авторитетной позиции из них тут вроде он, но Арсения это как будто не сильно заботило. На удивление, это не раздражало и не мешало — наоборот, чужая уверенность ощущалась правильно, словно немного восстанавливала изначально нарушенный баланс.
— А, ой, я, кстати, это, — сами собой вывалились изо рта слова у Антона. — Простите, что-то вылетело из головы, вы из предоставляемых услуг что выбрали, анальный секс?
Вообще-то это было точно прописано в Валиных заметках, потому что подробно обсуждалось заранее: эффект достигался при любом проникновении, но при оральном был меньше и не гарантировал полное исцеление, в отличие от анального и вагинального, так что пациентам требовалось выбрать, на что они были готовы. Однако Антон при чтении документа так волновался, что выбор Арсения совсем не зафиксировался в его мозгу.
— То есть вы, доктор, сначала велели мне раздеваться догола, а потом решили уточнить, не хочу ли я ограничиться минетом? — расхохотался Арсений.
Безусловно радовало, что Антонов ебланизм его так веселил, а не вызывал желание строчить гневные жалобы.
— Вы можете передумать в процессе, — деликатно напомнил он.
— Да уж никаких передумываний, — оповестил Арсений, залезая глубже на кровать и пружиня на матрасе. — А у вас тут удобненько. Простыни, я надеюсь, чистые?
— Чистейшие, совершенно новые, — заверил Антон. — После каждого сеанса будут отправляться в химчистку и кипятиться, стерильность наше все.
Он почти закончил раздеваться и теперь немного стремался заползать к Арсению. Тот же, явно уловив чужое волнение, как будто бы полностью избавился от своего и даже забавлялся ситуацией.
— Идите ко мне, доктор, — с заманчивой хрипотцой промурчал он. — Не бойтесь, я не кусаюсь.
— А я и не боюсь, — отважно заявил Антон. — Я просто хочу заскочить на секундочку в душик, освежиться. А вы можете пока выбрать там в корзинке вспомогательные средства, которые вам по нраву.
И так же отважно сбежал в ванную. Впрочем, долго там прятаться не было смысла — время сеанса шло, Дима с начальством наверняка ждали первых результатов, а он тут тянул кота за яйца и никак не мог решиться пойти и трахнуть ужасно соблазнительного ждущего его красавца. Кому расскажешь — засмеют. Так что, наскоро ополоснувшись, Антон собрался с духом и вернулся к своему пациенту в чем мать родила. Мысленно поблагодарив полумрак, забрался на кровать, где его действительно уже ждали.
— Жвачка или Тропические фрукты? — Арсений держал два тюбика смазки в руках. В корзинке было много всего, но, видимо, только эти прошли строгий отбор.
— Жвачка, — не стал затягивать с решением Антон.
— Надеюсь, мы не склеимся, — хихикнул на это Арсений и щелкнул крышкой тюбика. Кивнул головой вниз в сторону Антоновых бедер. — Справитесь сами или вам помочь?
— Ммх, — отозвался Антон, поглаживая себя рукой. Он переживал, что из-за стресса возбудиться будет сложно — но игривый настрой партнера вкупе с его потрясающим телом полностью нивелировал этот факт. — Можете помочь, если не против.
Против тот явно не был. Даже несмотря на отсутствие яркого света было заметно, как еще пуще растекся по его скулам и груди румянец, стало тяжелее дыхание, разрослись зрачки, затопляя радужку. Как жаль, что из-за полумрака было не определить цвет глаз — Антон был уверен, что они бесконечно красивые.
Он резко выдохнул, почувствовав, как чужая скользкая рука присоединилась к его собственной, помогая привести член в готовность. Много времени не понадобилось — скоро стояло уже так твердо, что можно было переходить к дальнейшему. Без стеснений разглядывая его стояк, Арсений еще несколько раз провел по нему ладонью и, вытерев руку взятой со столика салфеткой, протянул Антону смазку.
— Мне в коленно-локтевую?
— Думаю, это будет удобнее всего, — Антон не собирался настаивать, но специалисты «ЦеХ»-а рекомендовали именно эту позу.
— Жаль, с удовольствием смотрел бы на ваше красивое лицо, доктор, — игриво заявил Арсений, переворачиваясь.
Антон бы может и ответил что-то, но временно завис, сраженный зрелищем: задница у его пациента была прекрасна, хотелось смотреть на нее вечность, а прогибу позавидовали бы и гимнасты из цирка дю Солей.
А еще прямо между двух округлых ягодиц красовался небольшой аккуратный стоппер от пробки.
— Знаете, — пробормотал чуть приглушенный голос Арсения, уткнувшегося себе в руку, — я совсем не против, если наш прием затянется, я, если честно, буду даже рад, но на всякий случай: платить за дополнительное время я не намерен.
Антон, считав посыл, перестал втыкать в бесполезных попытках выжечь этот вид у себя на веках и позволил себе наконец коснуться чужого тела. Тело было горячее, гладкое, потрясающе отзывчивое — Антон провел по его боку, сжал бедро, Арсений тут же подался руке навстречу, заелозил.
— Простите, я просто в ужасном восхищении вашей подготовкой, — заметил он, снижая тембр голоса до полушепота. — Вы идеальный пациент.
— А у вас идеальный член, — прохрипел в ответ Арсений, — жду не дождусь, когда он окажется во мне.
Жаль, что они были не в баре, не в отеле, не в борделе. С таким партнером сексом хотелось наслаждаться, надолго растягивая прелюдию, дразня его и раздувая страсть, восхищаясь способностями прекрасного тела, вытягивая из горла стоны и всхлипы.
Пришлось напомнить себе, что он тут вообще-то для дела, а Арсений пришел к нему не за удовольствием, а лечением. В его случае одно, конечно, не исключало другое, но затягивать с процессом было бы эгоистично.
Не удержавшись от того, чтобы еще разок огладить крутое бедро, Антон нагнулся к столику у кровати и достал из стоящей там пачки пару тонких одноразовых перчаток. Надев их, он аккуратно ухватился за основание пробки и потянул на себя, вырывая из Арсения звук, похожий на стон и на протест одновременно.
— На всякий случай сейчас проверю готовность, — предупредил Антон, щедро поливая пальцы смазкой со жвачной отдушкой. Пробки пробками, но член у него был немаленький, так что никаких рисков.
Арсений не ответил, но шире расставил ноги, прогнулся ниже — более четкого сигнала «действуй» Антону не требовалось.
Он вставил один палец, и почти сразу следом два — Арсений принимал их легко и спустя несколько движений уже покачивал бедрами, сам подаваясь навстречу. Подлив еще смазки, Антон добавил третий.
— Мм-м, — подал Арсений голос, продолжая насаживаться. — А вот, ах!, вопрос вам, доктор. Можно? — И, не дожидаясь ответа: — А вас парни вообще — мм-м! — привлекают, а?
Наверное, врачам не следовало делиться такой информацией с пациентами, но Антон, в конце концов, все же не был настоящим врачом. Поэтому, согнув аккуратно пальцы, чтобы нащупать простату, ответил:
— Привлекают. — И, раз уж он уже подпалил сарай, то почему бы не поджечь и хату? — Конкретно вы, например, привлекаете очень сильно.
Арсений на это громко красиво простонал — возможно, ему так понравился ответ Антона, либо же, что более вероятно, поиски простаты прошли успешно.
— Бля-ах!, — подтвердил он через секунду, — вот теперь точно верю, опыт, он, знаете ли, ч-уф!-чувствуется.
Удовлетворенный растяжкой, Антон вынул пальцы. В целом, он мог воспользоваться и специальным расширителем — коллеги по «ЦеХ»-у озаботились и такой деталью, но с Арсением хотелось так — интимнее и ближе, пусть и через латекс перчаток.
Сам Арсений тем временем подобрал колени и изогнулся рассерженной кошкой. Повернув голову, заметил Антонову приподнятую бровь и пояснил:
— Спину разминаю. Но вы не переживайте, Антон Андреевич, в процессе я долго смогу простоять.
— Звучит как вызов, — не удержался Антон от колкости, — а вы торопились вроде.
Арсений рассмеялся, привораживая глупое сердечко Антона — или все же его большие, но такие же глупые уши? — переливчатым звуком.
— Уже не тороплюсь, мне слишком нравится. Но хотелось бы все же перейти к основной части, — пробормотал он вновь глухо, возвращаясь в прежнюю позу.
— Переходим, — пообещал Антон, тоже глухо — у него внезапно пересохло в горле.
Сглотнув, он пристроился ближе и потянулся погладить выгнутую спину — вся сплошь покрытая родинками кожа так и манила коснуться, — но вовремя вспомнил про измазанную в смазке перчатку. Он быстро стянул и выкинул куда-то на пол обе, и уже так, без всяких барьеров, ухватился одной рукой за крутое бедро, а второй помог себе войти в горячее тело.
Два низких стона прозвучали почти синхронно, перебивая расслабляющую музыку на фоне. В Арсении было узко и жарко, будто и не было ни растяжки, ни пробки. Закрыв глаза, Антон прижался к чужой спине с поцелуем, обвил талию руками и замер, пережидая волну удовольствия и ожидая сигнала двигаться дальше.
— Норм, давай, — хрипло огласил Арсений. Бедра его чуть подрагивали от напряжения, а черные волосы графично разметались по простыне. Антон, успевший открыть глаза и теперь наоборот неспособный отвести взгляда от фигуры под ним, уже даже не помнил, когда в последний раз так сильно хотел кого-то прямо в моменте.
Распрямившись, он переместил свою хватку обратно на бедра и двинул тазом, толкаясь глубже. Арсений пробурчал что-то одобрительное, и Антон не спеша вошел в ритм, наполняя комнату шлепками тел и тяжелым дыханием.
Так легко было представить, что ни в какой они не в клинике и трахаются не для дела — просто двое мужчин, встретившиеся где-то на танцполе, поймавшие искру. Выпившие по сладкому коктейлю, не менее сладко нацеловавшиеся, добравшиеся на такси до квартиры одного из них и продолжившие знакомство уже в горизонтальной плоскости. Сейчас они натрахаются и, дружно кончив, заснут в объятиях друг друга, чтобы наутро один из них пытался неловко сообразить, задерживаться ему или валить, оставив записку с номером телефона, а второй выглядывал из ванны с зубной щеткой во рту и сквозь пузыри пасты предлагал задержаться и выпить кофе с омлетом. А потом уже нормальное свидание, прогулки в парке, походы в кино, вечера на тесном див...
— Еще, — прервал мечты глубокий голос. Чужая рука потянулась назад в попытке впечатать в себя глубже. — Давай сильнее.
Все это конечно совсем не походило ни на какую лечебную процедуру.
Но сильнее Антон все же дал — и старался больше не выпадать из реальности. Тем более реальность была настолько хороша: Арсений сам подавался назад, тихо стонал, сжимался на члене так славно, что темнело в глазах. Хотелось одновременно растянуть этот прием на весь оставшийся день и поскорее закончить пытку.
Впрочем, выбора особо не было: яйца уже предательски поджимались, оргазм ярко светил фарами по встречке, надвигаясь ста милями в секунду. Антон не сопротивлялся желанию ускориться, наоборот, от души втопил педаль газа в пол — входил все яростнее и чаще, стискивал чужую кожу крепче, пока не почувствовал: вот оно, авария неизбежна.
Прохрипел:
— Я сейчас, — и не обманул, кончил на последних слогах.
Арсений тяжело дышал под ним, но Антону было нужно полминутки — пережить, отдышаться, скатиться с чужой потной спины. Когда он смог нормально вдохнуть полной грудью, Арсений уже лежал рядом, смотрел из-под налипшей на лоб челки загнанно и распутно. Не сдержав порыва, Антон прижался к нему — сначала телом, потом с поцелуем.
Арсений ответил, не затягивая и не углубляя, а когда отстранился, в его глазах читался вопрос.
— Полежи так минут десять, — наскреб Антон в своей памяти советы экспертов из «ЦеХ»-а. — Не переворачивайся пока, чтобы сперма не вытекала.
Возможно, они советовали что-то еще, или нечто вообще другое — Антон плохо соображал. Уши горели от собственных слов, но такова была специфика их целебного сеанса, что тут поделаешь.
— А...?
— А ты не?..
Они заговорили одновременно, и Антон бы может рассмеялся из-за совпадения, если бы не понял, что Арсений не успел кончить в процессе.
— Я помогу, — предложил он, притираясь еще чуть ближе, просовывая руку под горячее тело. — Но ты постарайся поменьше шевелиться, ага?
Вместо осмысленного ответа он получил что-то типа «ммгх» и кивок, но переводчик тут не требовался — он нашарил рукой чужой член, крепкий и влажный, и быстро задвигал рукой, параллельно целуя оказавшиеся прямо перед лицом широкие крылья лопаток. Поза была не самой удобной, но долго стараться не пришлось — нескольких движений хватило, чтобы ладонь окропило мокрым и теплым.
— Пиздос, — выдал Арсений, пока Антон лениво размазывал эякулят по его стволу.
— Есть такое, — чуть насмешливо согласился он, убирая руку и доставая салфетки.
Несколько штук передал Арсению, часть использовал сам. Он подумал о том, что было бы неплохо сбежать в душ, пока их не накрыл циклон неловкости, но не успел.
— Доктор, — вновь являя из-под руки и челки один свой очень красивый глаз с четкой стрелочкой ресниц в уголке, проговорил Арсений. В его тоне звучали просящие нотки. — Я понимаю, это все, наверное, не по уставу, или что там у вас... Но вы можете полежать со мной? Просто рядом. Пока я... тут.
Антон никак не ожидал ни такой просьбы, ни того, что после нее почувствует волну странного облегчения, но тут же кивнул в ответ и послушно улегся обратно на кровать. Рука сама собой вновь потянулась к арсеньевской спине — погладить и приобнять.
— Как ощущения? — глуповато спросил он. — И как... как вам в процессе было? Жалоб нет?
Арсений развернул к нему лицо полностью — теперь было видно и оба глаза, и прячущуюся в уголках рта улыбку, и смешной кнопочный нос.
— Все понравилось, я всем доволен. Оставлю на вас самую лучшую рецензию. — Подумав, добавил: — Подтекает все же немного, щекотно... ну и, как бы...
— Еще пару минут, и душ весь ваш, — заверил Антон, касаясь чужой кожи теперь только подушечками. Что он там выписывал он и сам не знал, но так не хотелось прерывать этот контакт. — Могу я задать вам чуть-чуть неэтичный вопрос?
— Ну-ка, давайте, — Арсений так заинтересовался, что даже чуть привстал на локте, но, вспомнив рекомендацию, быстро улегся обратно. — Задавайте.
— Можете не отвечать. Я знаю, что не должен знать — это касается только вас и вашего действительного лечащего врача, я все-таки не доктор в настоящем смысле слова, скорее так — пилюля...
— Я бы даже сказал, писюля, — не удержался чтобы не вставить Арсений, и Антон закусил губу, чтобы не расхохотаться от тупой шутки.
— В общем, было бы прикольно знать, от чего именно мы вас тут исцеляем.
— Мм...
Арсений отозвался не сразу, сначала сладко потянулся. Антон невольно скользнул взглядом по его фигуре — она было без всяких сомнений отменной, а если он подольше задержится взглядом на заднице, из которой в самом деле начало понемногу вытекать его семя, то они точно смогут устроить второй бесплатный сеанс прямо сразу без промедлений.
Когда он уже почти потерял надежду на ответ, тот вдруг развернулся уже всем корпусом и дотронулся до Антона сам.
— У меня вот здесь, — его рука осторожно коснулась Антонова левого века, — постоянно вылезает — теперь, надеюсь, уже «вылезаЛ» — халязион. Это болячка такая, глазного века. Не смертельная, но очень неприятная, особенно когда разрастается до размеров шишки. — Он вздохнул. — Мне ее даже оперировали несколько раз — это помогает, но не навсегда, она опять лезет... Короче, заебала. А вы и не заметили, что я с опухшим веком пришел, да?
Вот тебе и неизлечимые, невольно думал Антон, пока тот рассказывал. А он считал, что будет жизни спасать. С другой стороны, он же знал, что не всесилен и есть ограничения, да и ни в коем случае не желал Арсению никаких серьезных — более серьезных — болячек. И тем не менее...
— И ты, то есть, сорри, вы, серьезно решили, что готовы потрахаться с незнакомым мужиком, чтобы просто глаз не болел?
Глаз, который, как Антон от души надеялся, больше болеть уже не будет, выразительно закатился вместе со своей парой.
— Во-первых, давайте может правда на «ты»?.. Все-таки уже знакомы, даже интимно. Во-вторых, не глаз, а веко! В-третьих, я актер вообще-то, я на сцене постоянно, мне все время грим надо наносить, а я этим заношу туда вечно то подводку, то пудру, а они только усугубляют... Короче, не надо обесценивать, это серьезная проблема. Была. А насчет неизвестного, я... ну... Боже, я расскажу, но только если вы пообещаете, что это останется между нами и не будет иметь ни для кого никаких последствий, хорошо?
— «Ты» так «ты», — непрофессионально согласился Антон, но на профессионализм ему было уже глубоко плевать. — Я обещаю.
Арсений, закусив губу, несколько мгновений пытливо и взволнованно смотрел ему в глаза — и решился:
— Короче, у меня есть лучший друг, а у него тоже друг, и через него он, то есть мой друг, узнал об этом проекте и рассказал мне. Я сначала подумал конечно, что это какая-то дикая хуета и нелепица. Сорри. Но друг заверил меня, что тот его друг — очень серьезный и надежный врач, и если он ведет такой проект, значит, ему можно доверять, это работает. Ну и способность странная, конечно, но не первая странная в мире — вы слышали, то есть, слышал про ту девицу, у которой слюна разъедает любой материал?.. Мутации — огромная редкость, но, я думаю, их в скором будущем станет намного больше, нам всем пора привыкать к ним потихоньку. И тебе повезло, что у тебя полезная. Или это нам повезло, не знаю даже, — он улыбнулся в конце, и в груди Антона впервые за очень долгое время что-то чуть-чуть ослабло и наконец встало на место. — А, и про потрахаться... Я выпросил, в общем, сначала твою фотку. И ты мне понравился. И мы договорились с тем другом друга, что я буду у тебя первым. Бета-пациент, так сказать, чтобы и тебе покомфортнее влиться в работу с кем-то, кто в целом не против трахаться с мужиками и заведомо к тебе расположен, и мне отлично — бесплатный оздоровительный секс с приятным красавцем. Меня к тому же еще и заверили, что это не будет какой-то ужасной унизительной процедурой, потому что проект реализовывает очень дорогая и очень частная клиника, где максимально пекутся о комфорте пациентов, так что это будет как, ну, на массаж с окончанием сходить в прикольный элитный салон. И, получается, не соврали, все было кайф. Такие вот... дела.
Закончив тираду, он шумно выдохнул и уставился на Антона настороженным кроликом. А Антон не придумал, что сказать в ответ, кроме:
— Ну это все охуеть, конечно.
И неизвестно, сколько бы еще продолжался этот диалог, если бы их не прервала внезапная трель телефона. Подскочив, они оба уставились в сторону приемной, откуда доносился звук.
— Черт, меня же на обследование ждут после акта, надо зафиксировать, есть ли эффект, — пробормотал Арсений, поспешно слезая с кровати и неловко прикрывая зад рукой. — Блядство. Я в душ.
Он ускользнул в маленькую ванную так быстро, что Антон не успел ничего ответить — хотя ему было и нечего, он все еще переваривал предыдущую информацию. Размышляя об этом, он как был вышел в приемную, где накинул подхваченный со спинки стула белый халат и взял трезвонящую трубку:
— Шастун, слушаю.
— Ну что там у вас, все в порядке? — раздался в ответ требовательный Димин голос.
— Да, нормально все, Арсений в душе. Скоро придет к вам на обследование.
— Долговато вы.
— Ну я не секс-машина все-таки.
— Да по прошедшему времени как будто наоборот как раз получается... Ладно, чилль там пока, я зайду, как освобожусь, обсудим. Арсения ждут в сто пятом.
— Ага, — ответил Антон уже гудкам.
«Чилль».
Почиллить у него получилось только в том смысле, что в одном халате на голое тело было прохладновато.
— Доктор, а это точно не порно?
Это, конечно, был Арсений. Чистый и уже полностью одетый, он стоял в дверях и с видимым удовольствием разглядывал прикид Антона.
— Уже нет, — ответил он, пытаясь потуже запахнуть полы. — Тебя ждут в сто пятом кабинете. Это на этом же этаже, как выйдешь — налево.
— Понял, — кивнул Арсений, разом теряя игривый вид. Он постоял еще момент, переступая с ноги на ногу. — Ну, я тогда пошел?
Антон кивнул.
— Спасибо за... прием.
— Пожалуйста. Надеюсь, смог помочь.
Если он смог помочь, получается, у Арсения больше не будет поводов вернуться. Жалко, но Антон же и не ожидал, что встретит на этой своей странной работе любовь всей жизни?
И вообще, разве мог врач в принципе так думать о пациенте? Он конечно не особо-то и врач, а Арсений, как вытекает из его рассказа, — не совсем честный пациент, но, наверное, им все равно следовало придерживаться какой-то этики в отношениях.
По крайней мере, когда они оба были уже одеты. Ну или один одет, а второй — почти одет.
— Всего хорошего, Антон, я рад был познакомиться.
— И я. Всего доброго, Арсений.
_______________
После бета-пациента проект «ЦеХ» взял паузу на доработку концепции.
Инициатором паузы был Антон — он очень много думал после сеанса с Арсением и очень много советовался с Димой и другими коллегами, и все вместе они в итоге пришли к выводу, что в таком виде приемы существовать не могут. Антон был слишком эмпатичен, что само по себе было безусловно хорошо, но ждать продуктивности с таким подходом не приходилось. Кроме того, сам он переживал, что если будет привязываться к каждому новому пациенту так же, как к своему первому, никакой переживалки в итоге не хватит — и либо он выгорит к чертям, либо потеряет способность чувствовать вообще.
Коллеги из медицины на удивление такое беспокойство поддержали. И предложили вариант, где ему вообще не придется взаимодействовать с пациентами, кроме непосредственно самого акта — та обезличенность, которой он так хотел изначально избежать, теперь показалась Антону спасательным кругом в пучине этических дилемм.
В кабинете вновь произвели ремонт, добавив перегородок, среди персонала появилась еще одна медсестра, которая взяла на себя всю предварительную работу по физической подготовке пациентов. Антон же запасся порножурналами и коллекцией роликов — пища для возбуждения в условиях, когда он не будет видеть тела, в которые спускает. Новая концепция напоминала раздел glory hole — Антон никогда не был особым фанатом, так что полагал, что вспомогательные средства не будут лишними.
И, возможно, в закладочках у него были специально помечены ролики с порноактером, типажом похожим на Арсения, но кому до этого было дело?
Точно не тем людям, которых Антон вскоре уже исцелял десятками.
_______________
Антон, в целом, понимал, что живет жизнь мечты подростка-спермотоксикозника.
Работать каждый день ему не приходилось — его собственное здоровье и ментальное самочувствие «ЦеХ» берег как зеницу ока, а когда он все же приходил на смену, то целыми днями только и делал, что занимался сексом, по большей части, правда, состоявшим из дрочки, хоть и с завершением в разные органы других людей, — и получал за это неплохие деньжата.
По описанию не сильно отличалось от карьеры проститутки или порноактера, но в его случае это все было еще и легальным, и безопасным — еще бы, в стенах клиники и под присмотром целого отдела врачей, — и, полезным, ведь он помогал людям. Не то чтобы другие упомянутые профессии не несли своей пользы, иногда спорной, но в глазах общественности его собственная точно была более одобряемой. Про него даже в газете писали, обозвав уникальным феноменом, но, к счастью, лично к нему не лезли — после того, как «ЦеХ» переработал изначальную концепцию исцеляющих сеансов, они заодно условились и на полной Антоновой анонимности, чтобы обеспечить ему в дальнейшем безопасность, которой сперва недальновидно пренебрегли.
Из всех пациентов исключением был только Арсений, видевший и его лицо, и знавший его имя. Но с ним дела уладил Дима — оказалось, это через его друга Серегу в тот раз все так закрутилось.
Иногда Антон подумывал о том, чтобы попросить у них контакт Арсения, но что он мог ему предложить, кроме укрепления здоровья? Парня, который будет регулярно изменять ему на работе, потому что в этом суть его работы? Звучало нелепо. Арсений явно заслуживал лучшего.
Возможно, Арсений согласился бы не на отношения, а чисто на дружбу с привилегиями — регулярное оздоровление все же ни хуя себе привилегия, — но Антон, если он был с собой честен, пожалуй, не мог предложить даже этого: секса ему по горло хватало в клинике и искать его еще и дополнительно на стороне было явно чересчур.
Хотя он определенно скучал по романтической составляющей отношений — взаимной поддержке, объятиям и поцелуям, держанию за руки, — по всему выходило, что пока придется смириться с отсутствием всего этого. Может быть, однажды он встретит человека, которого не смутят его способность и работа, или эффект его мутации сойдет на нет, и тогда он сможет вернуться к обычной жизни.
Пока же он продолжал лечить чужие глаза, веки и бог весть знает что еще. Сам Антон был счастлив не знать.
Завершив очередной прием за день, он скользнул глазами к часам и с радостью узрел на циферблате почти час дня. Час дня означал перерыв на обед и долгожданную встречу с наваристым борщом, который подавали в местной кафешке.
Кафешка при клинике, как и все здесь, была отличной и радовала уютным интерьером. Помимо нее поесть можно было и на просторной кухне, оборудованной всем необходимым, чтобы разогреть принесенную с собой еду, но Антон и ужины-то себе придумывал с трудом, какое уж тут планирование обедов. Тем более деньги больше не были проблемой, и он вполне мог себе позволить оставлять часть зарплаты в том же здании, где ее получал.
Спустившись на первый этаж и отворив стеклянную дверь, он почти сразу наткнулся глазами на показавшуюся знакомой темную макушку. Но это же не мог быть Арсений, что ему тут делать? Наверное, Антон слишком много думал про него сегодня (и вчера, и еще позавчера, и в целом пару последних недель) — вот и почудилось.
Но когда он с подносом, потяжелевшим под весом миски с борщом и тарелки пюре с котлетками, вновь оглядел зал в поисках свободного столика, взгляд сам собой снова примагнитился именно к этому мужчине, и с нового ракурса сомнений уже не осталось: это точно был Арсений, со сложным лицом втыкающий в экран телефона и неторопливо болтающий ложечкой в чашке с кофе.
Варианта отморозиться не было — это точно был знак, так что Антон направился прямо к нему.
— Привет! Не против, если я присоединюсь?
С трудом оторвав взгляд от поста или рилса, Арсений поднял на него глаза — они оказались синющие, потрясающего глубокого цвета, и все такие же красивые, какими Антон их запомнил, — растерянно хлопнул ресницами, но тут же просиял и радостно ответил, сдвигая собственный поднос с тарелкой плова в сторону, чтобы освободить Антону место:
— Привет, рад встрече! Конечно, присаживайся.
Удивительно, но не было никакой неловкости, несмотря на необычную историю их знакомства — Арсений спокойно улыбался и, пожелав приятного аппетита, вернулся к неторопливому поглощению собственного обеда.
— Какими ты тут судьбами? — решил узнать Антон между ложками супа.
— Был на приеме, — ответил тот. И, поймав непроизнесенный вопрос во взгляде, пояснил: — Ничего серьезного, просто осмотр у физиотерапевта.
— Ясно, — кивнул Антон, старательно скрывая облегчение. Все же больничка — не лучшее место для встречи. — А как твоя хламидия, не возвращалась?
Арсений прыснул, но быстро приложил салфетку к губам и посмотрел преувеличенно осуждающе.
— Халязион, — поправил он. — И нет, все отлично, совсем забыл о нем. Так что спасибо за труды, — хмыкнул. — А ты как?
Антон подождал, пока прожует кусочки мяса, прежде чем откликнуться:
— Тружусь не покладая члена.
Услышать в ответ смешок оказалось приятно.
— Смотри не перетрудись, домой будет нечего нести.
— Домой и некому, — легко признался Антон, зачерпывая бульон с куском свеклы.
Он надеялся, что ему не показалось, как взгляд Арсения стал заинтересованнее.
— Честно говоря, не собирался признаваться, но меня почему-то так тянет, — доверительно сообщил тот, наклоняясь ниже над столиком. — Я вообще-то соврал. Про физиотерапевта. На самом деле я был у тебя.
И, улыбаясь как чеширский кот — одновременно таинственно и крайне довольно, — откинулся назад на спинку стула.
У Антона же явно что-то перемкнуло в мозгу. Положив ложку обратно, он попытался осознать, что Арсений — один из тех, в ком за сегодня побывал его...
Дальше мысль не думалась.
Хорошо, что Арсений продолжал думать и болтать за двоих:
— В целом, я даже не сильно приукрасил: физиотерапевт — тот, кто лечит тело, а ты лечишь телом. Минимальная разница.
— Я... Кхм, мргх, — выдал Антон. Можно было подумать, что он подавился борщом, но ложка так и лежала пока в тарелке. — А что?..
Что случилось, хотел он спросить, но Арсений (может, он был телепат?) понял с полуслова.
— Да такая дурацкая ситуация приключилась, потянул связки в ноге.
Антон на всякий случай заглянул под стол сбоку, и Арсений с готовностью выставил из-под него одну длинную стройную ногу, утянутую в джинсу, словно в колготку.
— Теперь все в порядке? — нашел Антон в себе силы поинтересоваться. Ногу очень хотелось потрогать, но он не был уверен, что «я просто хотел удостовериться» будет достаточно веским оправданием.
— Все идеально, — счастливо заверил Арсений.
— Я думал, с таким именно к физиотерапевтам и идут обычно, — заметил Антон, доедая суп, пока тот совсем не остыл, и переходя к котлетам.
— Я бы может и пошел, — прикусив губу, сказал Арсений, — но у меня завтра премьера в театре, в спектакле надо будет танцевать, его ни за что нельзя пропустить, а куда я с больной ногой?..
Довод был весомый. Антону приятно было думать, что даже когда он не спасал своей способностью жизни, он спасал карьеры. И облегчал страдания, конечно, что тоже немаловажно.
— А что за спектакль?
Весь просияв, Арсений резко сел прямее.
— Ты хотел бы прийти? Я могу достать тебе контрамарку.
Что это такое Антон не совсем понимал, хотя слова по отдельности знал: в контру он любил позависать иногда вечерами, а марки клеились на письма, это знали даже дураки, никогда не бывавшие в почтовом отделении, — но на всякий случай решил согласно кивнуть.
— Супер, — обрадовался Арсений, — давай обменяемся номерами тогда, я тебе пришлю всю инфу.
С ним было так легко, что Антон уже сто раз пожалел, что так долго бакланил и не решался продолжить знакомство через Диму. Ну и что, если романтические отношения не сложатся? Арсений был классным и с ним хотелось общаться и проводить время. На крайняк, в его жизни просто появится новый друг — это тоже отлично.
— Кстати, не хотелось бы грузить, но у меня есть некоторые замечания по сервису в вашей клинике, — словно невзначай сказал Арсений чуть позже, когда все было доедено и он сходил за второй кружкой кофе, а Антон довольно поглаживал сытый живот.
— Эмм? Ты имеешь в виду?..
— Да, сегодняшний сеанс лечения, — явно не собирался юлить Арсений. — Первый раз мне понравился намно-ого, несравнимо больше.
Антон почувствовал, как к щекам прилил жар.
— Я, кхм, передам. Но вообще-то, ты и есть причина, что все так изменилось.
Арсений вопросительно приподнял брови, и Антон решил, что тот заслуживает ответную откровенность за собственное честное признание.
— То, что было у нас с тобой... Это оказалось намного интенсивнее и интимнее, чем я и остальные ожидали, понимаешь? — понизив голос, заговорил он. — Я понял, что просто не смогу отдавать столько себя каждый раз кому попало. Это было бы неправильно.
Улыбка Арсения резко стала намного искусственнее, а взгляд — стекляннее.
— Понимаю. Как одному из «кто попало» немного обидно, но суть ясна.
— Нет, — замотал головой Антон. — Нет-нет, Арс, нет. Ты был счастливой случайностью, ты был... Особенным. И я не хотел допускать, чтобы эта особость... подешевела, понимаешь? Стала для меня рутиной, превратилась в конвейер. Тот сеанс с тобой был слишком личным, и он должен был единственный таким остаться.
Он смотрел умоляюще, прося понять, и, кажется, достучался, потому что морщинки на лице Арсения разгладились.
— Что ж, тогда я... Даже рад это слышать, наверное. Звучит как здоровый выбор.
— Так и есть, — выдохнул Антон и улыбнулся. — Театр в силе?
— Естественно! Обещаю сразить себя наповал, я там так блистаю.
А я уже, думал Антон, пока смеялся. Уже сражен и уже повален.
_______________
Через два дня после знаменательной встречи в кафешке его в коридоре выловил Дима и затолкал в «ЦеХ»-овскую лабораторию для серьезного разговора.
— Антох, ты же в курсе, что мы постоянно следим за твоей способностью и для этого собираем анализы после каждой смены?
— Ээ, ну да. С ней что-то не так?
Антон не спешил переживать, зная, что Дима сейчас все толково разъяснит. Что тот и сделал:
— Да, позавчерашние и вчерашние показатели изменились, а сегодня опять в норме.
— Пациенты не исцелились?
Дима перед ответом поправил очки на переносице и улыбнулся.
— Наоборот. Мутация работала намного эффективнее. Мы бы очень хотели попробовать воспроизвести этот эффект, так что давай вспоминай, что у тебя необычного случилось позавчера или вечером накануне. Может, съел что-то непривычное? Выпил? Сигарету странную стрельнул? Был в новом месте с новой для тебя средой? Принимал какие-то таблетки и не сказал нам об этом?
— Да вроде не делал ничего такого, Дим, — постарался Антон напрячь память. Пройдя вдоль стола с колбочками и пробирками, уселся в компьютерное кресло и призадумался. — Обычный день был, после работы сразу домой, даже не заезжал никуда. На ужин пельмени ел из морозилки, сигареты курил свои. О, на обед борщ был очень вкусный, может, это живительная сила борща?
— Борщ из кафетерия внизу?
— Агась.
— Да ты его через день жрешь, — устало потер Поз глаза. — Если бы дело было в борще, твои показатели постоянно находились бы в стратосфере.
— Что еще было необычного... А, ну, с Арсением встретился.
Интересно, это могла быть чудодейственная сила любви?
— С Серегиным Арсением? — заинтересовался Дима.
— С ним.
— Прикол. И че?
— Да ниче, — чуть смущенно пожал плечами Антон. — Пойду послезавтра в театр.
— Прикол, — повторил Дима. — Но если Арсений в тебя не плевал или там, не знаю, не угощал чем-то, то вряд ли дело в нем.
— Не, не плевал, мы просто пообедали вместе в кафе и поболтали. Классный он.
Теперь уже Дима пожал плечами, как бы говоря «как скажешь».
— Ладно, — подытожил он. — Ты мне списком напиши все, что сможешь вспомнить про последние два дня и предыдущий вечер, мы тут подумаем. И будем продолжать наблюдение.
— Сделаю, — кивнул Антон.
_______________
На премьеру в театр он не попал, но не жалел об этом — после премьеры Арсений все равно отмечал успешно запущенный спектакль с труппой, так что Антон не смог бы рассчитывать на его время после.
Вместо этого он пришел на третий или четвертый по счету — Арсений потом признался, что это все равно все еще очень волнительные выступления — с надеждой, что сможет украсть своего актера на свидание, когда тот закончит.
Контрамаркой оказался чуть ли не от руки подписанный талон, который Арсений велел отдать билетерше. Антон так и сделал, и сухонькая седовласая бабулечка с огромными серьгами, дождавшись, когда заполнится зал, отвела его в одну из боковых почти не заполненных лож.
Спектакль был хорош.
Антон в целом не был фанатом этой ветви искусства и сам бы скорее взял билеты на стэндап или импровизационную комедию, но когда что-то делалось толково и от души, отрицать отличный результат было глупо.
Сюжет увлекал, персонажи внушали симпатию. Во время действия было над чем подумать и над чем посмеяться. Арсений, как и обещал, блистал — впрочем, не он один, весь актерский состав старался на славу. И даже нашлось место спецэффектам: Антон вместе с остальными зрителями захлопал и присвистнул, когда на сцене появилась настоящая Волга, а когда на нее полился дождь, то и вовсе подумал, что это ничем не хуже кино.
И все же он пришел не ради сюжета. Об этом он особенно отчетливо вспомнил, когда Арсений с коллегами вышел на поклоны. У него было сразу несколько главных ролей, так что неудивительно, что ему несли и больше всего цветов. Антон, отбивая ладони, сделал себе мысленную пометку о том, каким счастливым тот выглядел среди многочисленных букетов и как ему шло. Арсений был словно рожден именно для этого: для сцены, для любви публики.
Антон был полностью и беспросветно влюблен.
После спектакля они закатились на ужин в ресторан, где Арсений с блестящими глазами рассказывал о своих эмоциях, о том, как не сразу поступил в театральное и сначала отучился на финансиста, потому что так хотели родители. Антон заваливал его комплиментами, на которые Арсений благосклонно смеялся, надеясь, что Антон не разглядит под этой маской смущения, — но он все видел. Видел, слышал, рассказывал о себе — Арсению было интересно абсолютно все, и как он узнал о своей способности (спасибо одной из его девушек, которая была крайне неуклюжа и вечно что-то себе разбивала — именно она заметила странную тенденцию, а потом, после расставания, уже и сам Антон, ахуевая все больше, проверял эту теорию с другими партнерами), и что он любит на завтрак, и какие фигурки собирал в детстве из киндер-сюрпризов.
Им было потрясающе хорошо вдвоем.
— Ко мне? — спросил Арсений, когда они вышли через двустворчатые двери из ресторана на улицу.
Антон не особенно хотел торопить события, но заканчивать вечер хотелось еще меньше, так что он согласно кивнул и протянул Арсению свой телефон, чтобы вбить адрес.
Он, наверное, надеялся, что они продолжат разговорами — после трудовой недели он не испытывал доверия к собственному организму относительно готовности на любовные подвиги, но у распаленного успехом спектакля и фужером игристого за ужином Арсения явно были другие планы.
Они даже не успели толком зайти в квартиру, как Антон оказался прижат к стене коридора и зацелован.
Арсений толкался в него губами жадно, словно изголодавшийся, прижимался всем своим потрясающим телом, и если Антон до этого и думал о чем-то там типа томных взглядов с разных концов стола и горячем чае с бергамотом, то все эти мысли очень быстро вытеснились ответной страстью.
И все же, когда Арсений схватил его за руку с явным намерением увести туда, где есть удобная горизонтальная поверхность, он сумел найти силы на сопротивление.
— Пажжи... Арс, Арсений, постой.
— Ну чего? — недовольно притормозил тот. Трудно было сосредоточиться, глядя на его зацелованные надутые губы. И все же.
— Я хотел... Слушай, ты же в курсе всей специфики моей работы?
— Ну? — упрямо продолжал тот.
— И тебе это, ну, норм? — Антон не знал точно, как сформулировать свои мысли, но это было важно, и он надеялся, что у Арсения опять включится его таинственная телепатия и он поймет.
Арсений очень тяжело вздохнул.
— Ладно, я понял, без обсуждения не обойтись. Хорошо, пойдем поговорим.
Он все еще держал Антона за руку и потянул за нее в сторону кухни. Вернее, гостиной, совмещенной с ней. Там он усадил Антона за остров, похожий на барную стойку, сам устроился напротив. Вот и идеальная рассадка для томных взглядов над чашками чая.
— Алкоголь не предлагаю — я все еще надеюсь, что мы доберемся до кровати. Так что давай как-нибудь побыстрее выяснять, что кого беспокоит.
— Ты мне очень нравишься, — печально сказал Антон. — И мне хотелось бы серьезных отношений, но я не могу бросить свою работу.
Арсений смотрел на него, подперев рукой щеку, и был в этот момент нереально, фантасмагорически красив — с чуть припухшими губами, со следами неаккуратно наскоро стертого грима, потому что он торопился к Антону, с такой невыносимой нежностью в глазах, что сосало под ложечкой.
— Ты мне тоже очень, очень сильно нравишься, Антон. Я не против начать встречаться и тоже хочу серьезных отношений. И я не требую тебя бросать работу.
— Но..! — заикнулся было Антон, однако Арсений не дал ему договорить, подняв вверх палец.
— Да, я хорошо понимаю специфику твоей работы. Я, если помнишь, дважды был на принимающей стороне твоей способности — да, подбор слов намеренный, — он чуть улыбнулся, опуская руку на стол и находя на столешнице ладонь Антона. — Конечно, я осознаю, на что подписываюсь. И нет, меня не сильно радует тот факт, что человек, которого я хочу видеть своим партнером, будет регулярно совокупляться с чередой случайных людей. Но...
Он прервался на пару секунд для паузы на размышления.
— Но я понимаю, почему ты это делаешь и не ставлю тебе это в вину. Наоборот. Я хорошо представляю, какие последствия имеет твой дар. Допустим, я — у меня были не самые серьезные проблемы со здоровьем, будем честны, я просто, наверное, более свободных нравов, а еще ты прямо сразу запал мне в душу, даже когда я просто увидел фото... А потом встретил тебя вживую, и ты был такой заботливый и нежный, я влюбился в твои губы, в твои руки, в то, что ты вписался в эту дикую авантюру, так сильно хотел всем помочь...
Антон сжал его руку в своей, сердце билось ужасно гулко — но Арсений еще не закончил.
— Черт, не туда унесло, но я вот что хотел сказать. Есть люди, я уверен, их много, кому твоя способность полностью изменила ход жизни. В самую лучшую сторону. И это эгоистично требовать тебя ее не использовать. Ну и к тому же я на своей шкуре отлично знаю, что у вас там все под полным контролем, к тебе без кучи справок даже на полметра в вашей клинике не подпустят, так что я не боюсь, что это как-то там скажется на твоем или моем здоровье, или что спустя десять лет мы узнаем, что ты зачал сто детей.
— Здоровье я тебе точно могу пообещать отменное, — слабо улыбнулся Антон, вставая и обходя остров — находиться так далеко от Арсения, когда он запросто мог подойти и коснуться, было выше его сил.
— Если что, я хочу быть с тобой не из-за этого, — пробормотал Арсений куда-то ему в грудь, потому что Антон сгреб его в охапку. — Это классный бонус, бесспорно, вернее, я надеюсь, что как раз с порно, но я влюблен в тебя.
Антон целовал его так, как не целовал прежде никого, никогда. Надеялся, что сможет передать всю свою ответную нежность, благодарность, восхищение и влюбленность, но, не доверяя лишь действиям, рассказал о них еще и словами, когда теперь уже он потянул Арсения за руку и повел его за собой на поиски ванной и спальни.
В этот раз не было никакой неловкости, не было стеснения. Антон абсурдно был благодарен их первому сексу, потому что если все так хорошо прошло тогда, то сейчас могло стать только лучше.
Арсений прошептал, что в этот раз хочет верхом, и деловито оседлал бедра Антона, когда они добрались наконец до кровати. Он поскуливал и стонал, пока они долго и тщательно готовили его совместными усилиями — два пальца его собственных, еще два Антона. Сам Антон чуть не сошел с ума, пока Арсений елозил на тем, потираясь о пах и насаживаясь на их прижатые друг к другу средние и указательные.
Никакой жвачной смазки — в наличии у Арса была лишь обычная, без запаха и вкуса, но прекрасной консистенции, плотная и очень скользкая, член по ней въехал в подготовленный анус так же гладко, как прозвучало тихое «ах-х», вырвавшееся из арсеньевского горла.
Антон держал его за бедра и шептал какие-то глупости, Арсений объезжал его член упрямо и с прямой спиной, убежденный довести Антона сначала до визуального оргазма, а потом уже обычного. И ему удалось — тот кончил первым, хотя казалось бы, после такого количества практики мог бы держаться и дольше. Никого это, впрочем, не расстроило — Арсению понравилась мысль, что он настолько горяч и привлекателен, что даже тертый калач теряет перед ним свою черствость, да и в целом — сложно расстраиваться, когда тебе с упоением отсасывают, массируя пальцами простату.
Засыпая в кольце чужих рук, Антон успел подумать: именно этого он и хотел еще в их самую первую встречу. Пусть и встретились они не где-то на танцполе, но главное, что у них точно будет и кофе на завтрак, и прогулки в парке, и походы в кино, и совместные вечера на тесном диване с просмотром сериалов и глупых драм, и еще много-много всего.
_______________
— Ага, вот и ты. Быстро давай выкладывай, чем занимался вчера вечером, — потребовал Дима.
Антон, пока лишь просунувший голову в лабораторию, основательно задумался, стоит ли продвигаться дальше. Дима в таком настроении ему не нравился.
— А что? — осторожно поинтересовался он. — Опять нормы превышены?
— Нормы зашкаливают, — крайне довольно заулыбался тот. — И теперь у нас и срок короче, и данных намного больше, так что мы точно расколем причину. — Он подозрительно сощурился. — Чего ты там застрял на пороге, зайди нормально.
Пришлось зайти. Вздохнув, Антон направился к уже облюбованному компьютерному креслу.
— Чем я вчера занимался... Ну, вот...
В целом, кроме времени с Арсением рассказывать было особо нечего: Антон вчера из клиники ушел рано, долго собирался в театр, заезжал по дороге за цветами, которые подарил Арсению уже в машине. Дальше рестик, разговор по душам и секс, и больше как будто бы и ничего.
Дима в ответ на его рассказ протянул задумчивое «хммм» и проговорил:
— Значит, все-таки Арсений...
Отвернувшись, он покопался в стопке бумажек и достал из них одну, всю сплошь покрытую столбцами цифр, и с триумфальным видом сунул под нос Антону. Тому из всего этого обилия данных было понятно целое ни-ху-я.
— Смотри, что Катюша моя нарыла. — И, видимо, вид у Антона был настолько тупящий, что даже не пришлось просить его разъяснить. — У нас, оказывается, уже был однажды резкий скачок, но мы тогда не придали ему должного значения, списав аномалию на сбой приборов. При следующих анализах все вернулось в пределы нормы. Догадаешься, когда это было?
Антон, начинающий что-то подозревать, предположил:
— День бета-тестирования?
— Бинго.
Он смотрел на Антона из-за стекол очков с нескрываемым энтузиазмом.
— Так, и что это все значит? — чуть настороженно спросил тот. Открытие обещало какие-то перемены, но к лучшему ли?
Дима пожал плечами.
— Пока рано говорить. Приводи этого своего в клинику, будем тестировать.
— Если он захочет, — чуть резче, чем планировал, отозвался Антон.
Диму это конечно не смутило. Наоборот, во взгляде, которым он окинул друга, читалось что-то вроде доброй усмешки.
— Смотри, я могу и сам ему позвонить. Но в конечном итоге это касается вас обоих, так что лучше приходите вместе.
Ладно, сдуваясь, подумал Антон. «Вместе» и правда звучало правильно.
Он очень надеялся на хорошие новости.
_______________
Оказалось, что зазвать Арсения в лабораторию на опыты было не сложно. Он буквально вызвался прийти и сдать все что только можно сам, едва только понял, что дело касается возможного влияния на Антонову способность.
Сложно было смотреть на его каменное лицо, когда он выглянул из этой самой лаборатории через несколько дней, когда пришел к Диме обсудить первые результаты.
— Поздравь меня, я тоже мутант, — без прелюдий заявил он с нечитаемым выражением ожидающему в коридоре Антону.
— Не мутант ты, а просто у тебя тоже есть мутировавший ген, отвечающий за сверхспособности. Как у Антона, только с другим эффектом, — донесся из-за его спины голос Димы. — Антош, заходи к нам, расскажу все нормально.
Арсений резво запрыгнул обратно в помещение и первым занял компьютерное кресло, так что Антону пришлось ютиться на колченогой табуретке между столами с микроскопами и другими приборами. Он сел очень аккуратно, чтобы не дай бог ничего не снести.
Дима переглянулся с Арсением и после кивка последнего начал:
— Что ж, у Арсения и правда обнаружилась собственная суперспособность, о которой он еще долго мог бы даже не подозревать, если бы не столкнулся с тобой. Дело в том, что сама по себе она не имеет никакого эффекта — и вместе с тем это, пожалуй, одна из самых крутых способностей, существующих в мире.
Арсений слушал с не меньшим интересом, чем сам Антон, хотя по идее все это только что уже слышал.
— Можно сказать, что он амплифаер. Усилитель для других способностей. Вступая с ними в контакт, его собственная во много раз увеличивает эффективность чужих — отсюда и твои завышенные показатели. И, что не менее важно, она еще и продлевает их действие. Делает, в общем, быстрее, выше, сильнее.
Совершенно безмятежный, он откинулся на спинку своего кресла, обводя обоих взглядом.
Мысли Антона отчаянно мчались к выводам как бегуны на скорость с препятствиями.
— Это получается... Получается, что...
— Тебе больше не придется ничего совать в незнакомых людей! — очень довольный, завершил за него Арсений.
— Верно, — кивнул Дима. — Поскольку главная проблема твоих целительных способностей заключалась в том, что мы почти полностью теряли эффективность в кратчайшие сроки, у нас не было выбора кроме как использовать непосредственный контакт через половой акт. Но благодаря влиянию мутации Арсения мы сможем наконец преодолеть этот барьер. Возможно, получится создать лекарство в виде свечей или быстрорастворимых таблеток с коротким сроком применения, не знаю. Пока рано обещать что-то конкретное — все надо изучать и тестировать дальше. Но в идеальном случае мы не только сможем взяться за более тяжелые случаи, но и в целом расширить диапазон людей, которым сможем помочь — пока у нас, сами понимаете, был примерно миллион ограничений. В общем, это обещает стать новым прорывом.
Пару минут Антон молча переваривал. Сказанное казалось слишком хорошими новостями, чтобы действительно быть правдой.
— И типа это просто как-то так удачно совпало, что наши с Арсением способности оказались идеально совместимы? — с легким подозрением спросил он.
— Ну типа да, — пожал Дима плечами. Его совпадения явно не смущали. — Хотя правильнее будет сказать, что Арсений у нас универсал и его способность идеально совместима с любой другой. То есть, если он, допустим, решит потрахаться с девушкой с кислотной слюной, то она потом будет выделять слюны в десять раз больше и сможет прожечь ей не просто лист металла, а, ну к примеру, пятиэтажный дом.
— Нет, спасибочки, — быстро вставил Арсений, перекрестившись. — Никакой ядовитой слюны и никаких девушек, пожалуйста.
— А нам надо прям трахаться, чтобы это работало? — осознал Антон.
— Тоже пока однозначно не могу сказать, — сказал Дима, поправляя очки. — Возможно, будет достаточно и просто тесного контакта или нам вообще удастся синтезировать отдельное вещество... Короче, еще много работы и много вопросов. А что, — он оглядел их чуть прищуренным взглядом, — вы будете сильно против?
— Ох, ну что ты, ради благого-то дела, — широко распахнув глаза, сладко произнес Арсений. — Если это необходимо, чтобы помочь людям, я готов даже прямо сейчас...
— Арсений, — смеясь, покачал головой Антон.
Дима вздохнул немного устало, пока они влюбленно переглядывались, и, быстро пролистав свои заметки, объявил:
— Настоящее удивляющее меня совпадение — это то, что в моем окружении отныне не один ебик, а вас теперь таких тут двое. Ладно, если вопросов по существу пока больше нет, можете идти, у меня еще полно работы. И, Антон, не забудь, что ты к нам с Катей обещал прийти в гости в субботу. — Оглядев еще раз Арсения, добавил: — И ты приходи тоже.
— С удовольствием, — счастливо отозвался тот, направляясь к двери и подгоняя Антона. — Пока-пока, если надо будет сдать еще какой-то жидкости, звони, не стесняйся.
Дима, на ходу закатив глаза, тоже пошел за ними — наверное, чтобы сразу покрепче захлопнуть дверь и не слышать, как Арсений предлагает Антону:
— Сударь, не хотите ли позаниматься генетикой, скрестить наши мутации?
_______________
Пару лет спустя, когда мутаций стало обнаруживаться все больше и больше, в самых разных невероятных сочетаниях, проект «ЦеХ» стал лауреатом премии мира за выдающийся вклад в развитие изучения и применения полезных мутаций, а также неоценимый вклад в благосостояние общества.
Забирать награду Антон с Арсением поехали вместе.
Они, правда, отказались участвовать в церемонии — предпочитая сохранять анонимность, старались лишний раз нигде не светиться и на вручение пришли как гости. Так что благодарную речь пришлось произносить Диме.
Но, с другой стороны, думал Антон, аплодируя ему в зале, это было и правильно — ведь именно с него все и началось.