Work Text:
Они вошли в город на рассвете. Плечом к плечу, так близко, словно какая-то неведомая сила удерживала их вместе. Чжо Ичэнь усмехнулся про себя, предполагая, что странное они, должно быть, производят впечатление, если посмотреть со стороны. Впрочем, чужое мнение его уже давно не особенно заботило.
Он с интересом разглядывал успевшие пробудиться улицы, начинающие новый, полный шума, людских голосов и всевозможных событий, день и прислушивался к внутренним ощущениям, не очень понимая, что ожидал увидеть.
— Сяо Чжо, — тихо позвали совсем рядом, и Чжо Ичэнь обратил лицо к Чжао Юаньчжоу.
Тот выглядел одновременно довольным и будто бы слегка виноватым. Научившийся неплохо отличать, когда его спутник устраивает спектакль, а когда показывает свои истинные эмоции, Чжо Ичэнь знал — в этот раз Чжао Юаньчжоу не притворяется.
— Ты поступил бы точно так же, — сказал он и вновь вернулся к разглядыванию города, в котором вырос, и вдали от которого провёл несколько столетий.
— Конечно, — со всей серьёзность подтвердил Чжао Юаньчжоу.
А потом совершенно хулиганским образом скользнул рукой в его рукав и обхватил тёплыми пальцами ладонь. Вероятно, чтобы привлечь к себе чуть больше внимания, но Чжо Ичэнь уже давно не был тем, кто мог бы легко поддаться на такую простую провокацию.
— Чувствую себя очень странно, — сжимая чужую руку в ответ, сказал он. — Почему сначала ты захотел прийти именно сюда?
На самом деле, Чжо Ичэнь уже задавал ему этот вопрос. Потому что, когда они покидали иллюзию в солнечных часах, был уверен: первым местом, которое Чжао Юаньчжоу захочет посетить после возвращения, будет Пустошь. Место, где сейчас находилась Вэнь Сяо. Но тот уверенно направился от старой смотровой площадки вниз, в Тяньду, и только отшутился, что до города и Бюро по охоте на демонов ближе.
— Конечно, чтобы увидеть это забавное выражение на твоём лице, молодой господин Чжо, — подпустив в тон игривости, ответил ему Чжао Юаньчжоу.
Чжо Ичэнь снова посмотрел ему в лицо и с улыбкой покачал головой. Ни смерть, ни последовавшие за ней годы возвращения к жизни совершенно его не изменили. И это удивительным образом согревало сердце.
День, когда он нашёл его, Чжо Ичэнь до сих пор помнил в мельчайших подробностях, так, словно это было только вчера. Он тогда долго не мог поверить, что поиски действительно наконец увенчались успехом. Частичка изначального духа Чжао Юаньчжоу жарко трепетала прямо под его пальцами, меч Облачного света ярко сиял, привлечённый давно знакомым соседством, но глупое сердце всё равно никак не успокаивалось, отстукивая неровный, хаотичный ритм. Наверное, всё дело было в том, что его душевное спокойствие больше не хранила сила Жань И, и он мог видеть сны. И в этих снах он достигал желаемого множество раз, чувствуя горькое разочарование по пробуждении.
На то, чтобы успокоиться и взять себя в руки, у него ушла примерно четверть шичэня. А потом он осторожно сложил письменное обещание, хранящее частицу изначального духа, и спрятал за пазухой, у самого сердца. Он, конечно, примерно представлял, что делать дальше, но всё равно нуждался в помощи и совете, боясь ошибиться и потерять найденное теперь уже навсегда.
К счастью, до советчиков было рукой подать. В обитель хранителей врат Куньлуня Чжо Ичэнь прибыл уже к вечеру, и горные боги встретили его с большим радушием. А потом и внимательно выслушали, с чем он пожаловал.
Всё ещё хорошо помня, каким он встретил Инлуна, Чжо Ичэнь осторожно спросил знакомого ему по прошлому визиту почтенного Лу У:
— Господин Лу У, скажите, он… сможет вернуться? Такого сосуда будет достаточно?
Горный бог, как раз внимательно смотрящий на трепещущий над кровавым отпечатком красный туман, ненадолго задумался. А потом уверенно сказал:
— Сможет. Это будет нелегко, и для того, чтобы снова обрести человеческую форму, ему для начала нужно будет образовать ядро, всё это займёт никак не меньше четырёхсот лет, но… Думаю, молодой господин Чжо, я ответил на твой вопрос.
Чжо Ичэнь встретил эту новость с радостью. Он уже знал, куда отправится и где Чжао Юаньчжоу точно никто не потревожит и не заставит прервать совершенствование. Четыреста лет — приличный срок, даже если для всего остального мира пройдёт всего пара дней или того меньше, но, возможно, так он сможет хоть немного приблизиться к Чжао Юаньчжоу и понять его ещё лучше. Он не сомневался, что его и без того считали равным, но эта мысль отчего-то очень успокаивала.
— Благодарю вас, господин Лу У. Тогда я отправляюсь немедленно.
Горный бог кивнул, а потом, что-то вдруг вспомнив, спросил:
— Молодой господин Чжо собирается поместить Чжу Яня в солнечные часы?
— Да. Так он… будет иметь возможность вновь увидеть старых друзей, — Чжо Ичэнь улыбнулся.
— Хорошо, — Лу У взглядом проследил за тем, как бумага с частицей изначального духа вновь исчезает у Чжо Ичэня за пазухой. — Однако, как и богиню Байцзэ, вас я тоже хотел бы предупредить: ход времени в иллюзии совсем не такой, как здесь. Фэни там кажутся днями, а шичэни — месяцами. Это… будет очень долго.
— Это может как-то помешать Чжао Юаньчжоу в его совершенствовании? — Чжо Ичэнь легко догадался, на что намекает его собеседник, но предпочёл сделать вид, что истинный смысл от него ускользнул.
— Нет. Возможно, ему, напротив, так будет даже проще, — горный бог, кажется, всё понял, но отговаривать не стал. Более того, добавил: — Молодой господин Чжо даже сможет помочь, есть одна техника… но боюсь, для неё потребуется много сил.
Ободрённый его словами, Чжо Ичэнь с готовность кивнул.
— Прошу господина Лу У научить меня.
Куньлунь Чжо Ичэнь покинул следующим утром, обладая важным знанием и горя решимостью, которой, пожалуй, можно было бы сдвинуть любую гору.
Конечно, он не собирался оставлять Чжао Юаньчжоу в иллюзии одного. Тот и так слишком долго был с одиночеством на короткой ноге, давно уже пришло время окончательно их разлучить. Потому, сколько бы ни заняло совершенствование, какими бы долгими ни оказались внутри иллюзии фэни, кэ и шичэни, Чжо Ичэнь будет составлять ему компанию и днём, и ночью, разовьёт свою силу, применит технику, которой его научили, и обязательно будет рядом, когда Чжао Юаньчжоу вернётся.
Дорогой до Тяньду он думал о правильности своего решения не сообщать о находке Вэнь Сяо. Он знал, что, пусть крохотный, но шанс на неудачу по-прежнему был, и не хотел дарить ей ложную надежду, к тому же, из них двоих подходящей для нужной техники силой обладал именно он. Ещё, он, само собой, помнил, что она и так уже провела в иллюзии триста лет, заставлять её проходить через это снова было бы слишком жестоко.
Однако была и ещё одна причина, та, которую он прятал глубоко в своём сердце и которую вряд ли решился бы озвучить хоть кому-нибудь. Порой эта причина казалась ему глупой и несуразной, но именно она поддерживала в нём силы и помогала даже не помышлять о том, чтобы опустить руки.
Когда Чжо Ичэнь прибыл к смотровой площадке с солнечными часами в одной руке и мечом Облачного света в другой, над Тяньду как раз догорал закат. Он немного понаблюдал за тем, как последние золотые лучи ласково касаются улиц, улыбнулся, гадая, действительно ли, вернувшись, застанет город точно таким же, каким сейчас покидает, а потом с лёгким сердцем вошёл в иллюзию. У него не было сожалений и сомнений, он давно примирился с самим собой и точно знал, чего именно желает.
Как и предупреждал его горный бог, время в скрупулёзно воспроизведённой воспоминаниями Чэн Хуана башне Белого императора тянулось очень медленно, но Чжо Ичэнь довольно скоро перестал этим тяготиться. Он, пока ещё не до конца привыкший к собственной демонической природе, изучал свои возможности, совершенствовался, а также наблюдал за метаморфозами, происходившими с Чжао Юаньчжоу. Сначала он думал, что, как и Инлун, привязанный к драконьим костям, или Пэй Сыхэн, чья душа была помещена в куклу, его великий демон скоро с ним заговорит, но тот, как ни удивительно, только слушал. Каждый раз, когда Чжо Ичэнь произносил какие-то слова, красный туман приходил в большое оживление и тянулся к нему, словно бы давая знать: «я здесь, я не бездельничаю».
Пожалуй, самыми трудными выдались первые два столетия, ушедшие у Чжо Ичэня на развитие собственной силы, а у Чжао Юаньчжоу на образование нового ядра. А после время, словно сжалившись над ними, полетело куда быстрее.
Когда пришёл момент применить технику, о которой рассказал Чжо Ичэню горный бог, тот без колебаний отдал годы своего совершенствования и, вновь начиная с начала, с радостью смотрел на наконец обретшего физическое воплощение пока ещё совсем не великого демона. Тот действительно оказался вовсе не забавной маленькой обезьянкой, а серьёзной крупной обезьяной с покрытой белой шерстью головой, длинными ушами и весьма ловкими пальцами.
— Если ты думаешь, что я из-за этого начну отзываться о твоей демонической форме с большим почтением, — заметил ему тогда Чжо Ичэнь, — ты сильно ошибаешься.
И — ему точно не показалось, — в ответ его необычный собеседник очень выразительно закатил глаза. Это определённо был Чжао Юаньчжоу, и Чжо Ичэнь, думавший о том, что они преодолели половину пути, с надеждой смотрел в будущее. То будущее, в котором так сильно мечтавший стать человеком Чжао Юаньчжоу наконец сможет добиться успеха и вернётся к нему окончательно.
Конечно, счёт дням был потерян давным давно, да и срок, который назвал ему господин Лу У, точностью не отличался — в подобном деле прогнозы давать было трудно, — но утро, в которое он снова увидел знакомое лицо, всё равно застало Чжо Ичэня врасплох.
Он как раз закончил медитацию и собирался приступить к тренировке, когда меч Облачного света в его руке ярко полыхнул голубым. Покачав головой, он начал оборачиваться, пеняя стоящему за спиной прохвосту:
— Сколько раз я тебе говорил, подкрадываться ко мне беспо…
Фразы Чжо Ичэнь не закончил, потому что вместо привычного уже за столько лет зрелища его взгляду предстало нечто совсем иное. Серебристые кудри, мягкими волнами спадающие на виски; метки на гладких щеках, свидетельствующие о демонической природе; улыбка, такая отчаянно широкая, что с головой выдавала истинное настроение своего владельца; голос, наконец имеющий возможность звучать:
— Сяо Чжо, я давно хотел тебе сказать — твои волосы! Они такие красивые!
Глаза Чжао Юаньчжоу — пусть и ярко-бордовые, но с такой знакомой и родной хитринкой, смотрели на него с восхищением, и у Чжо Ичэня, выпустившего из враз ослабевшей руки меч, тут же стало тесно в груди. Все слова, которые он подбирал годами, но не решался произнести, рассыпались, словно бусины с порванной нитки жемчуга, горло перехватило, а глаза ожгло предательскими слезами, и он снова — несмотря на несколько сотен лет за плечами — почувствовал себя совсем мальчишкой.
Видя, в каком он состоянии, Чжао Юаньчжоу тут же шагнул ближе, взял его за руку и крепко переплёл их пальцы, словно доказывая, что он настоящий.
— Сяо Чжо, — тихо позвал он. — Я вернулся.
— Ты вернулся, — эхом отозвался Чжо Ичэнь.
Объятие, которое случилось после, сказало всё куда громче любых слов. Оно было порывистым, крепким и, если и сквозили в нём отчаянные нотки, Чжао Юаньчжоу сделал вид, что не заметил их. Только обнял в ответ, и Чжо Ичэнь наконец почувствовал, как становится легче дышать.
Он, наверное, мог бы многое рассказать о чувстве вины, о скорби, которая с каждой новой смертью близких ему людей пускала корни всё глубже, но в конце концов причина его такого яростного стремления и такой отчаянной надежды была куда проще. Ведь, когда находишь в этом мире родственную душу, остаться без неё означает потерять часть себя.
Без Чжао Юаньчжоу он был птицей всего с одним крылом, а таким, как известно, не дано летать. Но теперь…
— Сяо Чжо, — снова позвал Чжао Юаньчжоу, даже не пытаясь разомкнуть объятий, — из всех людей только ты мог сделать для меня невозможное.
В его голосе звенела чистая радость, и сердце Чжо Ичэня вторило ей ровными, сильными ударами. После всего, через что им пришлось пройти вместе, после всех насмешек судьбы, которая была к ним слишком жестока, они наконец оказались в той точке своего путешествия, где больше не было нужды давать страшные клятвы, поднимать друг на друга оружие и ждать, что древнее пророчество вот-вот сбудется. В той, другой, жизни древний дракон Инлун пожелал им встречи после долгого расставания, и она наконец состоялась.
Они не торопились покидать иллюзию, давая Чжао Юаньчжоу возможность закрепиться в человеческой форме и привыкая друг к другу заново. Они много говорили, обсуждали жизнь Тяньду после всех событий, Бюро по охоте на демонов и его новую главу, богиню Байцзэ и её стремление посвятить себя защите Пустоши. Чжао Юаньчжоу смотрел и слушал очень внимательно, и в конце концов без своей обычной насмешки, даже с некоторой грустью в голосе, сказал:
— Тебе необязательно было всё это время находиться здесь. Ты мог бы…
Но Чжо Ичэнь перебил его:
— Ты же знаешь, что не мог бы, — и, не давая Чжао Юаньчжоу возможности продолжить, с улыбкой добавил: — К тому же, как бы ты вышел отсюда без Ока правды?
Аргумент был неоспоримый, и разговор сам собой сошёл на нет, но что-то подсказывало Чжо Ичэню, что они к нему ещё вернутся.
Но пока они только вернулись в Тяньду, и теперь продолжали свой путь через город, который вряд ли заметил их отсутствие. И это было к лучшему, ведь значило, что с ним ничего не успело случиться.
По-прежнему с любопытством разглядывающий знакомые улицы, Чжо Ичэнь справедливо предположил, что вот так свалиться Пэй Сыцзин на голову с самого утра будет не очень правильным решением, и потому, кивнув на маленькую чайную, спросил:
— Зайдём?
Чжао Юаньчжоу усмехнулся:
— А ты всё такой же заботливый. Понимаю, понимаю, вряд ли госпожа Пэй будет рада, если мы испортим ей настроение моим присутствием в такую рань.
— Язык по-прежнему без костей, — пробормотал себе под нос Чжо Ичэнь, и уже чуть громче сказал: — С ней всё будет в порядке, а вот её ученики…
Чжао Юаньчжоу изобразил на лице неподдельный ужас и подёргал его за рукав:
— Но ты же защитишь меня от них, правда?
Стараясь сохранить на лице серьёзное выражение, Чжо Ичэнь чинно ответил:
— Посмотрим на твоё поведение.
А потом, отобрав рукав и не дожидаясь ответной реплики, двинулся к входу в чайную, повернувшись к Чжао Юаньчжоу спиной. Только так можно было спрятать улыбку, сдерживать которую уже не было сил.
Вернув лицу спокойное выражение и устроившись за столом у окна, Чжо Ичэнь подождал, пока его спутник сядет напротив, а потом кивнул юной подавальщице, которая, кажется, была удивлена посетителям в столь ранний час.
— Чего господа желают? — вежливо спросила она.
— Чаю, — опередив Чжо Ичэня, ответил ей Чжао Юаньчжоу и протянул связку монет. — И пошлите кого-нибудь в ресторан Цинфэн за их лучшими пирожными.
Монеты исчезли за поясом, подавальщица, не задавая лишних вопросов, кивнула и быстро удалилась, а Чжо Ичэнь посмотрел на Чжао Юаньчжоу вопросительно. Тот улыбнулся:
— Прежде чем ты спросишь снова — да, подобные справки о тебе я тоже наводил.
Его забота почти всегда была такой: он прятал её за шутками и глупостями, делая вид, что ничего особенного не происходит. Но Чжо Ичэнь уже в который раз был тронут ею, тронут тем, как хорошо Чжао Юаньчжоу его знает, и тем, что он предугадал его желание ещё до того, как сам Чжо Ичэнь успел о нём задуматься.
— Опять играешь нечестно, — поддерживая заданный тон беседы, сказал он.
— Должен же я тебя задобрить, чтобы ты спас меня от толпы маленьких грозных охотников на демонов, — с энтузиазмом откликнулся Чжао Юаньчжоу. — Если их тренирует госпожа Пэй, я точно буду в большой опасности.
Размер опасности он изобразил, широко разведя руки в стороны, и Чжо Ичэнь не удержался, фыркнул. В глазах напротив плясали озорные искорки смеха, и вдруг возникло странное ощущение, будто не было всех этих лет, прошедших от момента смерти Чжао Юаньчжоу до сегодняшнего дня. Чжо Ичэнь почувствовал, как что-то в его душе встаёт на положенное ему место, принося с собой удивительное умиротворение.
— Надо же им на ком-нибудь практиковаться, — в конце концов не остался в долгу он.
Чжао Юаньчжоу тут же принял оскорблённый вид и скрестил руки на груди.
— Так и знал, что захочешь отомстить.
Чжо Ичэнь снова фыркнул, а потом вежливо кивнул подавальщице, принесшей им чай и пиалы. Девушка бросила заинтересованный взгляд на устроившего театр одного актёра Чжао Юаньчжоу, и тот весело ей подмигнул.
— Пирожные скоро будут, — едва не прыснув со смеху, сказала она. — Если господам ещё что-то понадобится, зовите.
Проводив девушку взглядом, Чжо Ичэнь поправил рукава и, взяв чайничек, налил чай в обе пиалы. Чжао Юаньчжоу, наблюдавший за его действиями с большим интересом, никак их не прокомментировал, что ясно давало понять: он не против принять в чаепитии участие. Сделав себе мысленную зарубку послать кого-нибудь за персиками, как только они доберутся до Бюро, Чжо Ичэнь кивнул сам себе и взял свою пиалу в руки. В отдалении вдруг послышался топот нескольких пар ног, и производящие его явно двигались в их сторону.
Вскоре под окном с громким улюлюканьем пробежал мальчишка, держа перед собой весьма знакомо выглядящий чёрный зонтик. Чжо Ичэнь, вдохнув аромат чая, поспешил спрятать улыбку за краешком своей пиалы. Чжао Юаньчжоу, кажется, сразу догадавшийся о чём-то, посмотрел на него вопросительно, но, не получив ответа, принялся ждать, что будет дальше. Вскоре вслед за первым мальчишкой промчался второй, тоже не лишённый весьма приметного атрибута. Чжо Ичэнь, как и Чжао Юаньчжоу, опустил взгляд на меч Облачного света.
— Ты не стал вторым Инлуном, — тихо сказал он. — Это — самое малое, что мы могли для тебя сделать.
После того, как к мальчишкам присоединилась ещё и девочка с маленькой деревянной флейтой, Чжао Юаньчжоу отвёл взгляд от окна и кивнул:
— Если бы стал, тебя бы это сильно расстроило.
— Чжао Юаньчжоу…
— Ты всегда поступаешь по совести, — Чжао Юаньчжоу взял свою пиалу, повертел её в руках. — Иначе и быть не могло.
«Не всегда», — хотелось возразить Чжо Ичэню, но он пока не был готов это обсуждать. Ему, как и всем людям, тоже не были чужды эгоистичные порывы, и результат одного из таких порывов сейчас как раз сидел напротив.
Он много раз говорил другим о том, что любовь бывает разной, но уже не мог вспомнить, в какой момент осознал природу собственных чувств. Наверное, демонам в этом смысле было куда проще, ведь они не были скованы рамками гласных и негласных человеческих законов, они были свободны в своём выборе и не придавали значения условностям. Чжо Ичэнь им даже немного завидовал. Однако привычка во всём быть честным с самим собой всё равно не позволила ему и дальше держаться за уверенность, что он ревнует Вэнь Сяо к Чжао Юаньчжоу, а не наоборот.
Кто бы мог предположить, что, учитывая их кровную вражду, всё закончится именно так? Разве что предвидящий будущее Инлун, чувство к которому в Бинъи было столь же велико.
— О чём задумался, сяо Чжо? — ворвался в его мысли голос Чжао Юаньчжоу.
Чжо Ичэнь тряхнул головой и серьёзно сказал:
— О том, что тебе бы стоило проявить чуть больше почтительности. В конце концов, я теперь старше, чем ты.
Чжао Юаньчжоу широко улыбнулся и чуть подался вперёд:
— И как же мне называть тебя? Лао Чжо? Или, может, великим демоном?
Чжо Ичэнь усмехнулся, протянул руку и постучал согнутыми пальцами по лбу Чжао Юаньчжоу, призывая того перестать дурачиться и сесть нормально.
— Придумай что-нибудь получше.
Появление пирожных из ресторана Цинфэн прервало их очередные словесные препирательства, и Чжо Ичэнь, добавив подавальщице ещё несколько цяней, с наслаждением принялся за дегустацию. То, что в иллюзии он не нуждался в еде, вовсе не означало, что ему не хотелось.
Чжао Юаньчжоу, некоторое время наблюдавший за тем, как он утоляет голод, наконец сделал глоток чая и издал довольный смешок. Он одновременно был и похож, и не похож на себя прежнего. Сейчас он выглядел моложе, чем когда покинул их, но эта молодость проявлялась не столько в лице, сколько во всём его облике в целом: расслабленные плечи, озорной огонь, горящий в глазах, кипучая энергия, сопровождавшая каждое его движение. Серебро волос среди всего этого звучало финальным аккордом, и Чжо Ичэнь вдруг поймал себя на том, что любуется. Поспешно отведя глаза, он осторожно прожевал кусочек пирожного, который был у него во рту, проглотил, запил чаем. Во избежание возможности поперхнуться и выдать себя с головой.
Однако Чжао Юаньчжоу всё же заметил перемену в его настроении и участливо спросил:
— Неужели не вкусно?
— Вкусно, — заверил его Чжо Ичэнь, — просто не хочу больше.
В ответ Чжао Юаньчжоу серьёзно кивнул, так, словно, если бы ответ был «не вкусно», он бы прямо сейчас отправился в Цинфэн, чтобы устроить неприятности тамошнему повару. Что-то подсказывало Чжо Ичэню, что он не так уж и далёк от истины, и эта мысль вызвала улыбку.
Они покинули чайную примерно через половину шичэня и неторопливым шагом двинулись в сторону Бюро по охоте на демонов. Редкие знакомые почтительно кивали ему, скользя любопытными взглядами по Чжао Юаньчжоу, и Чжо Ичэнь видел в выражениях лиц смутное узнавание, но, конечно, никто не решился бы спросить, не обманывают ли их глаза. У этого был один неоспоримый плюс — никаких задержек в пути не случилось, и они уже совсем скоро оказались у знакомых ворот.
— Неужели моя аура всё ещё настолько слабая, что никто даже не вышел нас встречать? — внимательно разглядывая вывеску, драматическим шёпотом вопросил Чжао Юаньчжоу.
Чжо Ичэнь легонько толкнул его в плечо.
— Разве не ты боялся, что юные воспитанники госпожи Пэй решат на тебя поохотиться?
— Ладно, ладно, молчу.
Чжао Юаньчжоу сделал приглашающий жест рукой, предлагая ему войти в ворота первым, а потом затейливо сложил перед лицом пальцы и прошептал: «откройся». Тяжелые створки тут же услужливо распахнулись.
— Добро пожаловать домой, молодой господин Чжо.
Чжо Ичэнь посмотрел на него долгим взглядом, а потом кивнул и перешагнул через порог. Он ещё в пятнадцать хорошо себе уяснил, что домом любое место делают люди, и теперь, когда в Бюро снова были те, кого он мог назвать своими близкими, слова Чжао Юаньчжоу не были лишены смысла.
Как только они оба оказались внутри, Чжо Ичэнь увидел спешащего им навстречу Сыту Мина. Вопреки ожиданиям, после гибели Бай Цзю тот решил остаться в Бюро и помогать Пэй Сыцзин вести дела и приглядывать за подрастающим поколением охотников, чему Чжо Ичэнь был очень рад.
— Я думал, внутри будет… оживлённее, — шепнул Чжао Юаньчжоу, становясь у него за плечом.
— Не будет никакого пышного приёма, угомонись уже, — так же тихо ответил ему Чжо Ичэнь и вежливо кивнул поравнявшемуся с ними Сыту Мину.
— Господин Чжо, — поприветствовал тот и, переведя взгляд на Чжао Юаньчжоу, широко распахнул глаза и поражённо уставился на него. — Чжао Юаньчжоу…
— Господин Сыту, — Чжо Ичэнь улыбнулся, — ваши глаза вас не обманывают.
Мужчина справился с первым потрясением и покачал головой.
— Выходит, вы…
— Я умер, господин Сыту, — вежливо ответил ему Чжао Юаньчжоу. — Но молодой господин Чжо решил, что я задолжал ему кое-что, и поэтому…
Чжо Ичэнь не дал болтуну закончить, ощутимо пихнув его локтем в живот, и с улыбкой произнёс:
— Я могу рассказать вам обо всём чуть позже, если захотите, но сейчас мы ищем госпожу Пэй.
— Считайте, что уже нашли, — послышался голос со стороны лестницы, ведущей в зал собраний, и, подняв голову, Чжо Ичэнь увидел Пэй Сыцзин.
Девушка ненадолго замерла на самой верхней ступеньке, вероятно, наконец хорошо рассмотрев гостей, а потом легко сбежала вниз. Чжо Ичэнь, Чжао Юаньчжоу и Сыту Мин пошли ей навстречу.
Ещё до того, как они достигли друг друга, Чжо Ичэнь заметил, что Пэй Сыцзин улыбается. Делала она это не так уж часто, и тем ценнее было видеть подобную реакцию. Конечно, она была рада возвращению Чжао Юаньчжоу. Между ними всегда были довольно необычные отношения, но, как и всех в их маленьком отряде, этих двоих тоже связывала крепкая дружба и глубокое взаимное уважение. К тому же, на их долю и так выпало достаточно потерь, так что появление того, кто, казалось, ушёл от них навсегда, было самым добрым знаком из возможных.
— Госпожа Пэй, — первым обратился к девушке Чжао Юаньчжоу, когда они четверо наконец поравнялись.
— Чжао Юаньчжоу, — чуть склонила голову та. — Я не сомневалась в том, что господин Чжо добьется успеха, но не думала, что это будет так скоро.
— Да, наш господин Чжо человек во всех смыслах выдающийся, — ухмыльнулся Чжао Юаньчжоу, ловко уворачиваясь от очередного тычка. — Он рассказал, что ты теперь глава Бюро. Замечу, что этому месту данный факт пошёл на пользу.
Губы Пэй Сыцзин снова тронула лёгкая улыбка:
— А ты всё такой же.
— Не совсем, — понизил голос Чжао Юаньчжоу и наигранно огляделся по сторонам. — Поэтому, прошу, держи в узде своих маленьких учеников. Боюсь, в одиночку мне с ними не справиться.
— Мои маленькие ученики, — спокойно сказала Пэй Сыцзин, — знают, что ты — друг Бюро. Так что… — она не закончила фразы, лишь посмотрела со значением.
— Друг звучит хорошо, — с довольным видом кивнул Чжао Юаньчжоу.
Чжо Ичэнь улыбнулся. Эти двое вряд ли могли бы сказать друг другу нечто большее, но их взаимная приязнь даже сейчас была видна невооружённым глазом.
— Господин Чжо, — обратилась уже к нему Пэй Сыцзин, — ты собираешься вернуться?
— Нет, — ответил ей Чжо Ичэнь, бросив короткий взгляд на Чжао Юаньчжоу. — Во всяком случае, не сейчас. У нас ещё… дела.
Понимающе кивнув, Пэй Сыцзин извинилась:
— Мне нужно провести тренировку, оставлю вас пока на господина Сыту. Но позже…
— Конечно, — подхватил Чжо Ичэнь. — Мы ещё увидимся.
Проводив удаляющуюся девушку взглядом, Чжо Ичэнь обратился к отцу Бай Цзю:
— Благодарю вас, господин Сыту, но мы, пожалуй, не будем отвлекать вас от дел. Мне… нужно кое-что забрать из моей комнаты.
Сыту Мин, с огромным вниманием рассматривающий Чжао Юаньчжоу, качнул головой:
— Да-да. Тогда, надеюсь, до скорой встречи.
Мужчина удалился в сторону архива, а Чжао Юаньчжоу рядом тихо сказал:
— Я знаю, о чём он думает. И тоже был бы рад, если бы нашёлся способ.
Чжо Ичэнь поднял на него глаза.
— Мы все были бы рады. Но твоё возвращение не менее ценно. Идём.
Он двинулся в сторону зала собраний, краем глаза отмечая, как за колоннами в боковых галереях мелькают лица охранников и работников Бюро. И порадовался тому, что сейчас Чжао Юаньчжоу выглядел не таким, каким они его запомнили, а не то новости о чудесном воскрешении уже к вечеру облетели бы весь город. Помня о его желании жить спокойной и свободной жизнью, Чжо Ичэнь хотел бы оставить за ним право выбора. Если Чжао Юаньчжоу захочет, чтобы все знали — он найдёт способ рассказать, а если нет… Чжо Ичэнь надеялся, что тот не будет против компании.
Едва не забыв о персиках, Чжо Ичэнь всё же поманил к себе одного из встретившихся им на пути слуг и как можно тише высказал свою просьбу, надеясь, что некий демон пока не досовершенствовался до того же уровня слуха, что был у него прежде. Кажется, надежды оправдались, потому что на лице Чжао Юаньчжоу появилась заинтересованность, и весь оставшийся путь тот допытывался, что за секреты такие от него появились у Чжо Ичэня.
Его комната встретила их тишиной и прохладой. Всё было на привычных местах: книги, письменные принадлежности, курильницы для благовоний, мемориальные таблички отца, матери и брата, шкатулка с подаренными ему на день рождения цветами, которую вернула Вэнь Сяо. Заметив последнюю, Чжо Ичэнь украдкой бросил взгляд на Чжао Юаньчжоу, и тут же почувствовал, как начинают гореть кончики ушей: единственным, что интересовало в этой комнате его спутника, был он сам.
— Что? — спросил он, стараясь справиться с непонятно откуда взявшейся неловкостью.
Чжао Юаньчжоу хитро блеснул глазами:
— Просто вспомнил слова Вэнь Сяо о том, что все барышни в Тяньду мечтают о тебе.
Чжо Ичэнь пару раз удивлённо моргнул, а потом с досадой отвернулся. Вот ведь, стоило им только оказаться в привычной обстановке, и Чжао Юаньчжоу тут же растерял всякий стыд.
— Опять твои глупости, — пробормотал он и попытался отойти подальше, но не преуспел.
Когда уверенные ладони скользнули ему на талию, а на плечо улёгся подбородок, Чжо Ичэнь едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Чужая близость была отчаянно желанной, но в первый момент настолько ошеломила его, что он совершенно не знал как реагировать. А Чжао Юаньчжоу тем временем тихо спросил:
— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать, но не можешь решиться?
Чжо Ичэнь нервно сглотнул, снова бросил взгляд на шкатулку, а потом, набравшись смелости, накрыл ладони Чжао Юаньчжоу своими.
— Ты сам говорил, — так же тихо ответил он, — что люди не считают белые волосы красивыми. Так что… из ценителей остался только ты один.
Чжао Юаньчжоу у него на плече с облегчением выдохнул, а потом потёрся носом о его шею.
— Я счастлив быть единственным для молодого господина Чжо.
Руки выскользнули из-под его рук, но только для того, чтобы помочь развернуться. Оказавшись лицом к лицу с Чжао Юаньчжоу, Чжо Ичэнь нервно сглотнул, чувствуя, как всё быстрее начинает колотиться сердце, и его удары словно барабанный бой отдаются в ушах. На щёку легла тёплая ладонь, делая все ощущения в разы ярче, и он, резко выдохнув через нос, подался вперёд, находя губами чужие губы. Чжао Юаньчжоу, кажется, не ожидавший от него такого напора, удивлённо охнул, но замешательство продлилось совсем недолго.
Инициативу Чжо Ичэнь отдал ему без боя. В этот момент он не против был быть ведомым и просто наслаждаться поселившимся в груди восторгом, рождённым взаимностью. На краю сознания возникло воспоминание о времени, когда они были в водяном городе Сынань. Тогда двусмысленность ситуации после просьбы сделать то, в чём Чжао Юаньчжоу был хорош, заставила его возмутиться, но теперь он мог только отдать ему должное: от поцелуев у Чжо Ичэня кружилась голова, сладко ныло внизу живота и подгибались колени, заставляя цепляться за чужие плечи, чтобы не упасть.
Немного прийти в себя удалось только когда их губы расстались, и Чжао Юаньчжоу решил сосредоточить своё внимание на его шее. Чжо Ичэнь, в целом ничего не имеющий против такого положения вещей, скользнул затуманенным взглядом по комнате и, когда достиг им поминальных табличек, ужасно смутился. Уперевшись раскрытой ладонью Чжао Юаньчжоу в грудь, он тихо попросил:
— Не здесь.
Шею несильно прикусили, а потом у самого уха раздался мягкий смешок. Но вместо того, чтобы пошутить о его возрасте, в котором смущаться подобных вещей уже вряд ли стоит, Чжао Юаньчжоу отстранился и спокойно произнёс:
— Пожалуй, ты прав, лишние свидетели нам ни к чему. Тогда… отложим до Дома цветущих персиков?
Это было приглашение, и Чжо Ичэнь не мог, да и не хотел от него отказываться. Он кивнул и отступил на шаг назад, поправляя на себе одежды.
— Что ты хотел забрать отсюда? — спросил его Чжао Юаньчжоу, осматриваясь вокруг.
Второй его вопрос так и остался невысказанным, но слова, из которых тот состоял, словно повисли в воздухе между ними: «Или это был только предлог, чтобы остаться наедине?» Можно было, конечно, возмутиться для виду, но Чжо Ичэнь решил задать свой, ответ на который интересовал его больше всего:
— Когда мы отправимся в Пустошь? Разве ты…
— Разве я не хотел бы повидать Вэнь Сяо? — Чжао Юаньчжоу поймал его взгляд, удержал. — Конечно, хотел бы. Но от тебя я знаю, что у неё всё хорошо, поэтому в спешке нет необходимости.
Оставив Чжо Ичэня осмысливать сказанное, он прошёл на террасу и устроился за низким столиком.
Шкатулка, главный символ детской влюблённости, так и лежала на прежнем месте, поблескивая лаковыми боками. Она больше не имела такого значения, как раньше. Равно как и обещание, которое послужило Чжао Юаньчжоу сосудом: когда Вэнь Сяо отпустила его, оставив, он не вернулся к ней. Он нашёл Чжо Ичэня.
Теперь, когда он видел всю картину целиком, Чжо Ичэнь почувствовал, как тревога и чувство вины за то, что он, возможно, поступил нечестно по отношению к двум дорогим ему людям, начинают отступать. То, что произошло в этой комнате совсем недавно, по-прежнему кружило ему голову и ясно давало понять: Чжао Юаньчжоу, наконец свободный от влияния вредоносной энергии, наконец имеющий возможность выбора, выбрал его. Так просто и так очевидно.
— Ты слишком много думаешь, — заметил Чжао Юаньчжоу со своего места. — Иди сюда, составь мне компанию.
Чжо Ичэнь пару фэней изучал его профиль, а потом с улыбкой тоже прошёл на террасу и присоединился, усаживаясь напротив. Он не знал, что будет ждать их в будущем, но отчего-то был уверен — скучать точно не придётся.
— Ты же понимаешь, — внимательно изучая его лицо, вновь заговорил Чжао Юаньчжоу, — что, учитывая нашу с тобой природу, тебе придётся терпеть меня ещё очень долго?
В ответ на это Чжо Ичэнь усмехнулся и поспешил заверить его:
— Я терпел тебя четыре сотни лет. Как-нибудь справлюсь.
Вечером их ждали знакомство с юными охотниками на демонов, ужин в узком дружеском кругу, вопросы, ответить на которые обоим было совсем нетрудно, а после — поездка в пригород, в принадлежащий Чжао Юаньчжоу Дом цветущих персиков. Так начиналась новая жизнь, и Чжо Ичэнь совсем не против был столкнуться с её радостями и горестями. Потому что был не один. В конце концов, Чжао Юаньчжоу всё ещё не выполнил всех данных ему обещаний, и Чжо Ичэнь собирался спросить с него за каждое. Теперь тот, пожалуй, даже если очень захочет, вряд ли сможет отвертеться.