Chapter Text
Трель будильника обычно не может разбудить Виктора.
Но когда будильник повторяется с постоянной периодичностью, если быть точнее, то каждый двенадцать минут, ты уже начинаешь задумываться о том, не гнида ли твой сосед по комнате. Если откроешь глаза, то точно больше не сможешь вернуться в сон, который тебя так сильно ждёт.
Он нежится под веками, заставляет сладко причмокнуть и зевнуть. Виктор накидывает одеяло с головой, когда будильник перестаёт работать, и отгибает крыло в сторону, отчего оно падает на пол, шумно стукаясь пряжкой. По телу пробегается лёгкая волна боли, но ему сейчас явно не до этого.
Главное — сон.
Виктор сильнее укутывается в тёплое одеяло, остаются торчать лишь каштановые спутанные волосы. Но каждый чëртов раз, когда он начинает проваливаться в сон, будильник снова и снова решительно выворачивает его на поверхность бодрствования.
Звук, резкий и настойчивый, напоминает ему о том, что мир уже пробудился и яростно требует его участия. Но Виктор не готов давать это, потому что писать всю ночь работы на заказ довольно изматывающее дело, особенно когда твой сосед не любит щелканье пальцев по клавиатуре и идиотский свет от лампы.
А Виктор не любит ужасный звук будильника по утрам, особенно когда пары начинаются в двенадцать дня и у него есть возможность отоспаться хоть немного.
Виктор открывает глаза, но свет кажется слишком ярким, он плотно зажмуривается, пытаясь вновь найти тепло и абсолютную тишину ночи. Невидимая нить тянет обратно, глаза буквально разодрать невозможно, отчего Виктор лишь тихо мычит, поджимая здоровую ногу к животу.
Ему хочется просто отвернуться, вспомнить, как сладко было погрузиться в сон, отдаться этому состоянию, пока весь мир время от времени забирает его внимание с помощью мелодии будильника. Виктор чувствует, как тело отзывается на эту смесь нежелания и необходимости.
С одной стороны, его мысли плетут сладкие грёзы о том, как он доволен, покоится и не знает ни забот, ни тревог.
С другой — веская острота сознания напоминает ему о том, что он должен встать, подготовиться к учебе, встречам и неясным обязанностям нового дня. А обязанностей как всегда много, по ощущениям конца и края нет.
Все тугие мысли сливаются в единую кашу — тело бунтует, пускает по коже мурашки, и второе крыло шумно хлопает об стену, пока он сам переворачивается полностью на живот. Виктор трётся щекой о подушку, поднимается на локтях и не выдерживает, когда будильник вновь начинает свою шарманку.
— Еб твою мать, Джейс, выключи его!
Кожа покрывается мурашками, когда одеяло спускается ниже, оголяя острые плечи, и Виктор со злостью смотрит на приоткрытое окно.
Но здесь промах только его, Джейс никогда не говорил, что его не устраивает бесконечное проветривание комнаты, а Виктор любитель посидеть под потоками свежего воздуха. С губ срывается мучительный вдох, холодный воздух растворяется в комнате и кусает пятки, пока со стороны Джейса всё ещё полное молчание.
Того не видно на своём привычном месте. Кровать идеально заправлена, вещи сложены стопкой на краю, рюкзак валяется у ножек, и там видно несколько свернутых чертежей. Преподаватели за это ему спасибо не скажут, но это точно не забота Виктора, который пытается сдвинуться ближе к краю, но тело словно приросло к покрывалу.
Он думает о том, как хорошо было бы остаться здесь, в этом сладком состоянии полусна и безмятежности, где нет места будильникам, планам и дневным заботам.
Мозг наконец-то начинает работать, боль возвращается в тело, и с губ срывается шипящий стон, когда крыло с трудом приподнимается выше. Джейса в комнате просто напросто нет, рука тянется к своему телефону, и Виктор с болью смотрит на почти девять утра. И это он ещё около часа, возможно, просто слушал трезвонящий будильник.
Он закрывает глаза и мимолетно представляет, как мог бы наслаждаться утром, если бы мир был чуточку добрее к его душе. Всего лишь обычный нормальный сон, Виктор большего и не просит, но у соседа другие планы.
— Идиот, — с особой злостью срывается у Виктора, и он наконец-то встаёт с кровати, чтобы выключить причину его пробуждения. Крылья тащатся следом, оставляя на полу горсть перьев, но убираться сегодня задача Джейса, который куда-то исчез без своего телефона с самого раннего утра.
Как обычно, сбежал на плаванье или в спортзал, что предоставляет для них институт, Виктор на это лишь закатывает глаза, предвкушая ещё одну попытку лечь обратно.
Его мысли колеблются между волной желания уснуть и тревогой о том, чтобы не опоздать, ведь свои собственные будильники он никогда не ставит. Виктор считает, что у него отлично развиты внутренние часы, предпочитая не вспоминать о том, что всегда просыпается от лёгкого толчка в плечо.
У них просто вошло в привычку то, что Джейс его будит на пары, ничего личного или криминального.
Но сегодня убийство явно произойдёт. В голове возникают образы того, как Виктор засыпает обратно, позабыв о всей суете, но эти мгновения не удаётся удержать. Как бы он ни старался, окружающая реальность слишком настойчива.
Он снова открывает глаза и с тоской смотрит на потолок, как будто в нем таится ответ на его вопросы. Но всё остается прежним: там успела скопиться грязь от прошлых жильцов, ведь только вахтёрша знает, сколько лет этому общежитию, пятна света пробиваются сквозь занавески, делая пространство более чётким и настоящим, несколько плакатов на стене со стороны Джейса лишь мозолят глаза.
В его голове раздается этот противный ритм — это та самая мелодия, что напоминает о том, что сон может стать роскошью, доступной лишь тем, кто умеет наслаждаться мгновением и забывать о том, что их ждет впереди.
Но теперь это уже не будильник, настойчивая музыка звонка вынуждает подняться опять.
Виктор решает, что пора вставать окончательно, но его тело не слушается. Попытки провалиться в сон теперь бесполезны, на столе лежат недоделанные чертежи, про которые он совершенно забыл, и это будто бы отличный шанс нагнать упущенное. Он медленно поднимается, заставляя себя сесть на краю кровати.
Крылья расправляются в разные стороны, он поднимает руки вверх, хрустит спиной и щёлкает пальцами, проверяя их функциональность. Правая рука слегка затекла, отчего отдаётся покалывающей болью.
Ноги чуть подкашиваются, и он ловит себя на мысли, что этот миг, когда сон плавно уходит, а реальность обнимает — самый сложный. Виктор чувствует, как холодный пол теперь уже точно пробуждает его; в первый раз, когда вставал, даже и не почувствовал. Потому что был ещё шанс уснуть и забыть об этом мире.
Уставившись в пол, Виктор почти не понимает, где он находится. Мысли путаются, а он ощущает слабое кружение в голове.
В комнате царит полная тишина, за исключением упрямого абонента, что продолжает пытаться поймать связь с Джейсом. А Джейс сегодня недоступен.
Виктор снова ловит себя на мысли о том, как это несправедливо — мир движется, пока он бесцельно бродит по граням между сном и явью. Каждый миг становится всё более трудным, и он продолжает бороться с собой.
Злобная мелодия наконец-то замолкает, так и не дав ему шанса добраться до телефона. Но Виктор вскользь смотрит на экран, видя знакомый номер телефона, и лишь чешет живот, закрывая рот ладонью от зевка. Часы показывают уже половину десятого, он бы мог спокойно проспать ещё минимум час, но теперь планы на день другие. Совершенно не те, что были изначально.
Он делает несколько шагов, все еще плавая в полусне, и направляется к окну. Уличные огни постепенно тускнеют, а прохлада утра обнимает его. Взгляд ползёт по рабочему столу, вынуждая лишь морщиться.
Несколько чертежей грустно смотрят на него, и Виктор тут же замечает кривое построение у второго вида вала, которое, вероятнее всего, он чертил уже полностью отключившись от реальности. На нескольких клочках бумаги написаны расчёты, и свежим взглядом смотреть на это точно не стоило.
Ошибок больше, чем проблем от Джейса.
Правое крыло косит в сторону, держать его на весу всё больнее и больнее, отчего Виктор наклоняется к ящику. Специальный ортез уже изношен, нужно бы новый купить, да денег нет, потому что он бедный студент, зарабатывающий на курсовых и дипломных для остальных. Жгуты обжигают пальцы, он оглядывает пряжку крыла, где кость явно выросла неправильно, и внутри всё скручивает неприятной тревогой.
Будь проклята его родственная душа, что однажды решила повстречаться ему. То, что крыло выросло неправильно, просто подножка от судьбы, которая ощущается целым ударом ниже пояса. Виктор садится на кровать, бросает рядом раствор и поднимает крыло.
Оно будто бы несмазанный механизм, буквально всем телом можно почувствовать, как одубевшие мышцы двигаются против своей воли, мелкий пушок у основания встаёт дыбом, а футболка прилипает к вспотевшему после сна телу.
Виктор протирает глаза и приходит в себя. Холодный воздух заставляет его вздрагивать, по коже бегут мурашки, пока руки осторожно пережимают лучевую кость, крепче затягивая жгуты. Постепенно он забывает о неудавшемся желании остаться в кровати.
Этот миг растерянности плавно уходит, уступая желанию удалить крылья. Это вполне возможно, но будет болезненно, ведь это буквально продолжение тебя, то, что связывает твою душу с другим человеком.
А вдруг его родственная душа Виктора уже давно мертва?
Вероятнее всего, он бы почувствовал это и получил бы скидку на удаление крыльев, потому что это серьёзная причина. Люди буквально теряют смысл жизни, когда их родственная душа прекращает существовать. А вместе с ней уходит и то, что вас связывает.
Крылья.
Виктор брызгает раствором на запястье крыла, осматривает его на наличие новых гематом, но ничего, кроме старых перьев, не обнаруживает. Он медленно направляется в сторону ванной комнаты, мысленно прощая себя за все секунды, потраченные на сопротивление, лучше бы уж действительно остался в кровати, но тогда бы корил себя за то, что потратил время впустую.
Вода помогает прийти в себя, Виктор поднимает глаза и хмуро приподнимает одну бровь, будто бы не веря в то, что он выглядит вот так. Торчащие во все стороны волосы, слишком впалые скулы, будто бы морит себя голодом.
Но этот пункт неверен, морит он себя только бессонными ночами, поесть же он любит сильнее, чем кто-либо другой. Капли стекают в раковину, забирая с собой безмолвные мысли, взгляд направляется на шкафчик, и приходится ещё поискать между бесконечных кремов и лосьонов свой собственный.
Видно, что многие флаконы уже пустые, но почему-то всё ещё занимают место, которое Джейс точно так же забирает по всему периметру их общей комнаты. Виктор помнит, как тот с громким шумом завалился в общежитие ни свет ни заря, предупредил, что теперь он живёт здесь, и начал знакомиться.
Виктор тогда вообще не спал после очередных экспериментов с Джинкс в лаборатории, поэтому смог только ответить что-то невнятное и упасть обратно головой в подушку.
Он смеётся про себя, осознавая, что утро ещё не отбросило его в бездну — он всё ещё здесь, среди его собственных мечтаний и перспектив. Виктор чувствует, как свет из окна падает на крылья, будто бы пытается согреть, пока он ритмично чистит зубы и сквозь шум воды слышит хлопок дверью.
Кажется, его план по убийству нужно продумать как можно быстрее. Можно в их старой ванной утопить Джейса, как раз та настолько грязная, что никто и не заметит пятна крови, которые Виктор будет смывать с себя. Пальцы тянутся к шортам, скинутым возле другой кучи грязного белья, но они точно чистые.
По крайней мере он на это надеется, когда быстро напяливает те на себя и выходит из комнаты.
— Доброе утро. — Взгляд утыкается в оголённую широкую грудь прямо перед лицом Виктора. Он запрокидывает голову наверх, смотрит со злым прищуром и явно бы сейчас зашипел, если бы был котом.
— Будильник научись выключать, пожалуйста, — со всем уважением, которое ещё осталось в нём, произносит Виктор и отодвигает эту груду мышц в сторону.
Он почти не касается Джейса, лишь толкает его тыльной стороной ладони в плечо, пока чужое крыло самостоятельно отгибается в сторону, давая ему возможность пройти дальше.
— Прости, забыл взять свой телефон, ванна свободна?
— Нет, я там выращиваю карпов, но думаю, они будут не против твоей компании, — Виктор выплёвывает фразу быстрее, чем успевает обработать. Поднимает взгляд на Джейса и то ли хочет ударить его тростью, то ли задушить.
Вообще вариантов множество, этого человека хочется убить хоть каким-нибудь, но у Виктора сил не хватит даже уронить его на пол.
— Карпов? — Неуверенно переспрашивает Джейс и косит взгляд в сторону ванной, будто бы действительно верит в то, что там у них новая колония другой жизни.
— Не раздражай меня с самого утра, твой будильник это сделал за тебя.
Угрожающе предупреждает Виктор и поднимает указательный палец. Джейс чешет затылок, пожимает плечами и закрывает за собой дверь в ванную. Виктор тяжело выдыхает, надеясь на то, что не все качки тупые, иначе Джейс будет являться их ярким представителем «сила есть — ума не надо». Сто процентов ходил тренироваться, потому что воняет от него за несколько метров, отчего Виктор лишь морщит нос и берёт в руки свой телефон.
У него он всегда стоит на беззвучном, иначе быть и не может. Если кто-то хочет дозвониться или дописаться до него, то пусть почтовых голубей отправляет, да и вообще это не проблема Виктора.
В личном кабинете института всё ещё висит чек на оплату обучения, который уже бы нужно оплатить, ведь сегодня последний день. Об этом даже староста в беседе несколько раз напомнила, но Виктору должны заплатить за готовый диплом только завтра, поэтому легче забыть об этом и потом разобраться с бухгалтерией.
Там как раз одна девушка молодая сидит и слюни на него пускает. Всего-то нужно улыбнуться, подмигнуть, и ему простят все просроченные платежи, выслав новые. Виктор разминает лёгким массажем больную ногу под громкую музыку из ванной, которой Джейс умудряется ещё и подпевать. Это не так сильно раздражает, потому что со временем привыкаешь ко всему.
Главное — вовремя обсудить нужные моменты вашего совместного проживания, и всё станет легче, но никто не даёт гарантий, что вы не захотите убить друг друга даже при таком раскладе.
Джейс выходит из душа, вытирая с волос остатки воды. Прохладный воздух комнаты контрастирует с паром, веющим от его влажного тела. Виктор невольно замирает, когда его взгляд фиксируется на нём.
Тот, не замечая его взгляда, продолжает небрежно вытирать волосы полотенцем, оставляя за собой капли воды, струящиеся по атлетическому торсу. Каждая мышца, каждый загиб говорит за себя. Джейс отлично сложен, и, возможно, нет той девушки, которую бы не смог он покорить. Но, возможно, многих отталкивают его крылья.
Пока не узнаешь этого человека ближе, то так и проживёшь с мыслями, что у Джейса есть родственная душа, но тот точно так же когда-то давно потерял её. Мир любит подшучивать над соулмейтами, вам хватит одного взгляда на детской площадке, одного присутствия друг друга в комнате, чтобы запустить процесс.
Чтобы кости начали ломаться и дробиться, чтобы начали появляться новые мышцы и наконец-то в области твоих лопаток будет плюс несколько килограммов. Виктор пережил это в детстве, и было не то чтобы приятно. Вследствие чего и крыло выросло неправильно, и болезнь в ноге начала прогрессировать.
Родственная душа сделала его инвалидом, и это заставляет лишь грустно улыбаться уголками губ вниз.
Виктор наблюдает, как Джейс беззаботно осматривает себя в зеркало на шкафу, не обращая внимания на свой обнаженный вид, словно это самое естественное дело на свете. Это вызывает у Виктора смешанные чувства.
В голове прокрадываются мысли о том, как он сам выглядит в данный момент. Старая футболка, где липучки в местах роста крыльев уже стёрлись и нужно бы купить новую, мешки под глазами и целое гнездо из волос на голове явно не делают его симпатичнее; Виктор отвечает на свои сомнения кивком головы — он выглядит точно не так, как Джейс.
— Сегодня последний день оплаты обучения, — невзначай произносит Виктор, будто бы это информация важная для Джейса. Тот никогда оплату не просрачивал, он вообще делает почти всё вовремя, успевая при этом ещё и отоспаться.
Виктор совсем немного ему завидует, потому что одно его рождение в Зауне повлекло за собой цепочку ненависти к собственной персоне. Отчего даже на учёбе приходится вкалывать, как лошадь, которую никто не кормит и даже воды не даёт. Джейс поворачивается на него, вешая полотенце на дверь, и поправляет пояс домашних штанов.
— Меня перевели на бюджет, — кажется, Виктор, что успевает подойти за этот короткий промежуток времени к стулу, впивается в его спинку с такой силой, что старенькая обшивка трещит по швам.
Он медленно поворачивается к Джейсу, который уже накидывает на себя футболку, и больше никакого уважения к этому человеку нет.
— Как? У нас ведь одинаковые оценки, посещаемость, мы буквально одни из лучших в группе, и тебя перевели? — Крылья против своей воли дёргаются вверх, и Виктор очень благодарит себя, что время успел надеть ортез, иначе бы получил хорошую отрезвляющую порцию боли. Джейс выгибает подозрительно брови, пожимает плечами и будто бы не находит что ответить.
Но этот человек не может не найти что ответить, потому что его рот никогда не затыкается. Он поддержит любую тему, поможет и разберёт всё по полочкам, а сейчас лишь приседает на кровать, пытаясь отвлечься на телефон, но под прожигающим взглядом Виктора этого не удаётся сделать.
На перьях его крыльев играют блики солнца, те идеально вычищенные, приглаженные и полностью ухоженные, отчего даже здесь присутствует лёгкая зависть.
— Подал документы на рассмотрение…
— Я тоже подавал! — Не выдерживает Виктор и перебивает его на полуслове. Джейс прикусывает губу, делает глубокий вдох, убирая телефон подальше. Виктор и так теперь ненавидит до конца жизни это устройство.
— Я не знаю, как работает эта система, возможно, им показались мои результаты лучше.
— Или ты просто родился в нужном месте, — тихо напоминает себе под нос Виктор, но его фразу всё равно можно услышать. Джейс только закатывает на это глаза, пытаясь предпринять попытку коснуться Виктора.
Он отгибает крыло в сторону, тянется кончиком маховых к сгорбленной спине, но Виктор будто бы заранее предчувствует это событие, поэтому дёргает своим крылом, отчего несколько перьев разлетаются в разные стороны. Они замирают в моменте, смотрят друг другу в глаза и без слов отворачиваются.
Лишние прикосновения к себе Виктор не любит, он уважает свою зону комфорта, а Джейс не уважает в этой жизни хоть что-то. Из-за этого он и раздражает. Приезжает в общежитие, где Виктор спокойно жил себе без лишних забот в течение года.
Хотя заботы были и довольно много, но одиночество явно было главным плюсом этой жизни. А потом появился Джейс, его запах, его бубнеж под нос, его интересный склад ума, его пышные гигантские крылья. Он весь интересный и завораживающий, яркий, но Виктор не может себе позволить быть таким расслабленным, когда в глотку цепляется желание выжить в этом мире.
Он просто совсем немного заебался, поэтому единственной отдушиной может стать сегодняшняя лабораторная у Джинкс, которая наверняка будет проводить её в своём стиле, который остальной учительский состав не поддерживает.
Джейс предпринимает ещё одну попытку.
Вытягивает руку вперёд, пальцы почти касаются пряжки крыла, но он замирает и не двигается. Виктор точно не может этого видеть, продолжая ритмично чертить линии на затертом до дыр листе, которые явно уже и не примут. Но у него нет времени искать новый, а свои собственные запасы иссякли. Джейс опускает ладонь, так и не коснувшись Виктора.
Он отворачивается в сторону, прикладывает пальцы к губам и выдыхает. Нужно заняться своими делами, а не поддаваться странным чувствам, что возникают между ними.