Work Text:
Горячая ладонь скользит по коже — вот только не та, совсем не та — снизу вверх, задирая футболку, пока пальцы не смыкаются на горле. Невсерьез. Пугает, но не сдавливает по-настоящему, не мешает толком ни дышать, ни говорить.
Было бы только о чем.
— Столько лет не виделись, — ухмыляется Вадим, — а ты как неродной. Что, Гром, не скучал совсем?
— Можно подумать, ты про меня вспоминал.
— Надо было всё же спросить номер телефона. Пару раз в год выпивали бы вечерами, вспоминали старые добрые... — и без пояснений понятно, как именно он эти самые «вспоминания» представляет. — Не пришлось бы сейчас тебе шкуру портить.
— Пришлось бы.
Да и не сильно-то он ее попортил, шкуру, — глубокие порезы на спине саднят, но они тоже больше для вида, чтобы в кадре выглядело эффектно. Заживет, как на собаке, за неделю; если повезет, даже шрамов не останется. Вот запястьям приходится хуже. Цепь тянет вверх, вынуждая стоять чуть ли не на цыпочках, чтобы сберечь руки, а долго так нельзя, приходится чередовать.
— Ты мне лучше скажи, кому это я так понадобился?
Ухмылка становится шире.
Вадим разжимает пальцы и похлопывает ладонью по щеке, снисходительно так, будто они снова вдруг оказались в армии, салага и старшина, которому по должности положено зеленых пацанов драть, чтобы толк из них вышел. Он и драл — всех, правда, по-разному.
Игорь до сих пор не понял, повезло ему, что чистить полы зубной щеткой не пришлось, или лучше уж было бы так, как все, а не подпирать дверь в прачечную шваброй, чтобы не ворвался кто с грязными портянками наперевес, пока рядового Игоря Грома вжимают в стену. Тяжело. Жарко.
— Расслабься, никому ты не сдался. Капитан твой нужен — как считаешь, придет за тобой, не зассыт?
— Капитан?
Игорь не сразу понимает, о ком идет речь, слишком уж привык думать о нем иначе, а знание еще новенькое. Сколько месяцев назад отпраздновали-то?
Два... три... шесть.
Почти семь уже.
А до сих пор не привык.
— Дмитрий Евгеньевич Дубин, — напоминает Вадим, и к снисходительным прикосновениям добавляются такие же в точности интонации. Зато он отходит подальше, к стене, и дергает там за какой-то механизм. Кажется — сейчас раздастся мерзкий скрип, как в фильмах. — Не вздумай мне тут изображать, что такого не знаешь и не видел никогда.
— Знаю.
— Умница.
Цепь рвется наверх — выше, еще выше, вынуждая сжать зубы крепче, чтобы не издать ни звука. На несколько мгновений становится совсем невыносимо — а затем натяжение ослабевает, позволяя наконец-то встать на пол ступнями. Может, даже сесть, потому что запас остается сантиметров в тридцать.
— Так что, придет твой капитан?
— Нет.
Да. Игорь и сам за ним пришел бы — сунулся в самое пекло, в самую очевидную ловушку, лишь бы вытащить. Ценой собственной жизни, если придется.
— Значит, придет.
Игорь поднимает взгляд.
— А я пока придумаю, как бы нас развлечь, — Вадим шагает к нему — раз, другой — с силой пинает под колено, вынуждая рухнуть на пол. Жесткие пальцы хватают за волосы и тянут. — Игорь, сидеть.