Work Text:
— Если они решили, что сейчас подходящее время поиграть в прятки, то я их разочарую, — Асаба усмехнулся.
Перед Секцией 6 и одним банбу открылся пустой перекресток: главная дорога продолжала вести вперед, направо скрывался переулок, заканчивающийся высоким-высоким зданием, путь налево несколькими метрами вглубь безуспешно ограждался покосившимся шлагбаумом.
Цукисиро поправила очки, оглядываясь. Прошло еще несколько секунд, прежде чем она заговорила:
— Я не вижу никаких признаков, что они свернули куда-то конкретно. На этом придется разделиться.
О՛ни рядом с ней тут же встрепенулась, подтягивая поближе тяжелый баннер.
— Я пойду с Наги! Вместе будет быстрее, а быстрее закончим — скорее сможем покушать!
Недавно в Нулевой каверне засекли несвойственную фону активность: почти в одно время от исследователей поступили сообщения о повстанцах, а также о повышенной оживленности большого количества эфириалов в одной и той же части Каверны. Конечно же, у Вооруженных сил не было никаких оснований полагать, что эти события связаны, поэтому на проверку подрядили КУЛАК.
На своем пути Секция 6 не обнаружила большие скопления эфириалов, но, к удаче, вышла на группу повстанцев. Только те уже приноровились бегать от нежелательных гостей на своей территории и ловко скрылись с глаз исполнителей КУЛАКа. Уму непостижимо.
Асаба тут же выставил указательные пальцы в сторону левой развилки и показательно сделал туда же пару шагов.
— Не знаю, как вы, но моя бедная спина не выдержит еще и по лестничным пролетам туда-сюда скакать, — он покосился в сторону высотки, — так что я пойду осмотрюсь по левой стороне.
Черта.
Хосими мягко положила ладонь на рукоять меча и посмотрела куда-то вдаль, туда, где скрывается в квартале главная дорога.
Цукисиро осмотрела здание по правую руку сверху вниз и опустила голову в сторону банбу.
— С кем отправишься, прокси?
Банбу неловко перевалился с ноги на ногу, глядя то на Харумасу, то на Мияби, будто раздумывая, оценивая.
— Впереди относительно безопасная открытая зона. Нам же будет удобнее, если там никого нет. Мияби быстро проведет осмотр и присоединится к одной из групп. Так что я пойду с Харумасой.
Цукисиро кивнула с негромким «мгм» и подытожила:
— Резонно. Тогда местом встречи оставим этот перекресток. Если кого-то из группы нет слишком долго, отправляйтесь на поиски.
— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Асаба. — Еще бы прокси не верил в шефа!
Тут же его слова подхватила Цукисиро:
— Лесть, даже косвенная, сейчас неуместна. К тому же, с тобой на подстраховке Вайз, так что ты и сам понимаешь, что шансы пострадать у тебя значительно снижены. Лимит отгулов ты уже исчерпал.
— Ну что ты, замкомандира, я самый деятельный работник, ты же знаешь, — лучник поднял руки в защищающемся жесте. — Но с тем, какой беспредел постоянно происходит в Нулевой, я бы не зарекался.
Поджав губы уголками вниз, он увел взгляд и подмигнул банбу.
Янаги сдержала вздох и, оглянув всех в последний раз, четко и утвердительно кивнула.
— Выдвигаемся.
Харумаса наблюдал, как его коллеги расходятся в разные стороны, пока банбу под ногами медленно направился в сторону шлагбаума.
— Я предлагаю тебе поскорее все осмотреть и вернуться. Мы пока не засекли никакой биологической активности в той стороне, так что, возможно, все пройдет гладко, — послышалось со стороны уходящего компаньона.
— Вот оно как? А я-то думал, ты выбрал меня, потому что решился на необычное свидание. Знаешь, с перчинкой. Только ты, я и эфириалы на подтанцовке.
Банбу обернулся и уставился на Харумасу круглыми глазами снизу вверх, едва не свалившись на спину.
— Да шучу я, шучу. К тому же, я конечно и рад зацеловать Эоса, но не хочу, чтобы меня потом сочли за банбуфила.
Асаба посмеялся, перешагивая через часть изгороди, которая практически лежала на асфальте.
Вторая.
Они почти сразу двинулись довольно быстро, и всего через несколько десятков метров дорога поворотом вывела их на небольшой пустырь. Раньше здесь, кажется, была парковка — виднелись остатки разметки. Хотя зданиям рядом и не повезло так же хорошо сохраниться — стекла выбиты, где-то даже виднелись металлические каркасы — на них практически не было эфирных кристаллов.
Харумаса насторожился. Он не совсем понимал, что конкретно и откуда неприятным холодком невидимых пальцев касалось загривка, насильно пробивая это ощущение вниз по цепочке остистых отростков, но чуйка, наработанная бесчисленными заданиями КУЛАКа, давала о себе знать.
Оба прошлись по краю пустыря вглубь, прислушиваясь и всматриваясь, причем, даже не столько к возможным местным обитателям, наоборот, к чему-то отличному от них. Но совсем скоро послышался знакомый резкий скрежет чего-то об асфальт.
Четыре эфириала выползли где-то позади, оттуда, где только что было тихо. Пока банбу, нервно оглядываясь, высматривал рядом другие возможные места скоплений, Харумаса вскинул лук, привычным движением сцепляя лезвия. Стрела со звонким свистом сорвалась с тетивы и легко вонзилась в ядро. Вторая отправилась в том же направлении — задела кристальный обод, откалывая эфирную крошку, и утонула где-то в глубине. Еще секунда, и эфириал, пронзенный сетью тонких молний, даже не успел упасть на землю. Распался еще на полпути.
Двое оставшихся, привлеченные движениями, ринулись вперед. Еще одна стрела врезалась в место, которое когда-то было шеей. Харумаса на мгновение замер. «Какого?..» — мысль заглушила рев и скрип. Он целился точно. Он не должен был промахнуться. И только следующая попытка оказалась удачной. Это промедление выбило Асабу из темпа — четвертый эфириал уже замахивался на него заостренной плоскостью левой руки, и только в последний момент длинная сторона лука встала поперек. С щелчком лук потерял форму, и короткий клинок резанул наотмашь по верхней части тела.
Банбу уже унесся на несколько метров и коротко подпрыгнул, помахивая ручкой.
— Будут еще четыре! Нет… Пять!..
Лучник обернулся.
Шесть эфириалов выползли на пустырь с разных сторон. Оттуда, где их быть просто было не должно. Мелкими из них оказались только трое. Тяжелый гоплит волочился все еще где-то позади, прижимаемый к земле весом собственных рук. Но главной угрозой стал хати. Эфирный зверь несся вперед с явным намерением протаранить светлую тонкую фигуру перед собой. Среди ритмичных ударов тяжелых лап Харумаса вдруг смог услышать цокот где-то сбоку. Он был готов поклясться, что всем телом почувствовал возросшую в несколько раз концентрацию эфира рядом с собой. Он отскочил почти в тот же момент, когда подобравшегося к нему круглого эфириала разнесло небольшим взрывом.
Зверь затормозил, когтями оставляя глубокие борозды под собой. Переставил лапы, сменил траекторию и снова прыгнул. Снаряд, еще, еще и еще. Тетива резала пальцы. Древко за древком возвышалось в оболочке, тут же покрываясь, разрастаясь бесконечными черными фракталами по контуру. Ядро нетерпеливо колыхалось, ужасающе сверкая, вызывая в любом разумном существе новой цивилизации трепет страха. Окажешься слишком близко — и тебя больше нет. Не потому что ты умрешь, разодранный. Потому что твоя плоть будет уже не в твоей власти. Она ослабленно и покорно отдастся эфиру, черствея и кристаллизуясь с началом ровно там же, где совсем недавно вибрировал кошмар. Позволит расширить и исказить себя до такой степени, что от тебя не останется ничего, кроме чужих воспоминаний.
Хати заставлял Харумасу вертеться с собой, смело и нагло ведя этот танец смерти. У большого четырехлапого монстра было однозначное преимущество перед двуногим кривоспинным недоразумением эволюции. Чем опаснее классифицировался эфириал, тем разумнее он себя вел — точнее, наоборот. Но этот будто осознанно игрался с человеком перед собой, нарочно заводил все ближе и ближе к своим эфирным друзьям, дугой отрезающим путь к оступлению. Стоило Асабе обоими клинками отбиться от длинных рук одного, второй полукругом навис над ним с намерением схватить. Пространство.
Харумаса выскочил и побежал в сторону круглой ушастой фигурки в надежде хотя бы увеличить расстояние и занять позицию для обстрела получше. Но банбу двинулся дальше, за угол. Бег поднимал в лужах высокие всплески, так и норовящие успокаивающе обволочь, утянуть к себе по ту сторону, пока дождь с каждой новой крупной каплей старательно пытался смыть с силуэта остатки страха, которые лучник ронял по пути.
Асаба уперся одной рукой в стену, второй — в колено. Пытался отдышаться. В ушах шумело, в висках пульсировало так, будто голову сейчас разорвет. И было в этом всем что-то неправильное. Он только сейчас начал в полной мере осознавать, что каждый последующий его выстрел терял точность. Руки дрожали до сих пор. Заряд в стрелах активировался через раз, да и он погоды не делал. Они ушли достаточно далеко, чтобы та куча потеряла их из виду, но у них также не было никаких гарантий, что дальше не вылезут другие твари.
Банбу внимательно осматривался, коротко прохаживаясь туда-сюда. Но взгляд Харумасы зацепился за что-то сильно дальше прокси: черный человеческий силуэт промелькнул с другой части здания и шустро скрылся, кажется, поняв, что его заметили. И только после этого Асаба и банбу уставились друг на друга.
— Кажется, пора заканчивать этот кон, и у меня есть все шансы выйти победителем, — Харумаса глухо усмехнулся на выдохе и, к своему удивлению, немного с трудом выпрямился.
Но банбу не отправился за ним.
— Мы уже нашли план здания, дай мне еще немного времени его прогрузить, — пояснил вдруг он. — Я тебя нагоню.
Харумаса непонятно скривился, но все-таки бегом отправился в ту сторону, сцепляя лезвия в лук наизготовку.
В этой части здания единственным открытым проходом оказался съезд с полуспущенными воротами. Широкий коридор вел не то на подземную парковку, не то на нулевой этаж. И единственным признаком, что убегающий отправился сюда, было уже еле слышимое глухое эхо быстрых шагов откуда-то изнутри.
Серый зал, прорезаемый четким ритмом колонн, что держали низкий-низкий потолок. С началом, но без конца — бесконечная тень расходилась во все стороны перед Харумасой. И в эту же бесконечную тень, почти потерявшись в ней, убегал повстанец.
Тетива больно задела свежие ссадины. Наконечник звонко отскочил от бетонного пола, одновременно с этим опасно сверкнув синевой рядом с чужой подошвой. И после этого, пока с каждым шагом Асабы тень продолжала бесконечно удаляться, силуэт повстанца наконец оставался неподвижен.
— У тебя есть минута, чтобы сбросить оружие и объясниться, к какому отряду ты принадлежишь и где находится ваш пост, — твердо подал голос Асаба, чуть щурясь, чтобы рассмотреть фигуру перед собой.
Повстанец, мужчина. Высокий, взгляд прямой. Руки — на оружии. Тело напряжено.
На слова, адресованные ему, мужчина, напротив, только сильнее сжал пальцы на винтовке.
— Кем ты себя возомнил?
— Что? — Асаба опешил. — Это ты кем себя возомнил! КУЛАК, ССК. И тебе же будет лучше сотрудничать с самого начала, пока такая возможность есть.
С повстанцами если и приходилось вести диалог, то только так.
— КУЛАКа давно нет.
— Что? Что ты несешь? — Асаба от еще большего удивления проморгался.
— Ты не в своем уме. Нет уже ни КУЛАКа, ни Вооруженных сил, ни Нью-Эриду.
— А я тогда кто по-твоему?
— Сумасшедший.
— Тебе эфир уже по мозгам ударил. Сколько вы здесь находитесь?
— Мы зашли в каверну несколько часов назад.
— С какой целью?
— Переводим беженцев.
— Каких беженцев?
— Из Нью-Эриду.
Лучник вздохнул и сжал переносицу пальцами, сощурившись.
— Куда?
— На противоположную сторону.
— Там руины.
— В другую сторону.
— Предположим, что твои слова не приступ какого-нибудь нейро-когнитивного расстройства. Сколько у вас людей?
— Восемьдесят шесть.
Асаба нервно усмехнулся.
— Вообще, нечестно получается, ты меня видишь, я тебя нет. Сними протектор. Хоть запомню рожу засланца, который вот так тупо пытается заговорить мне зубы. Тянешь время? Зачем?
Повстанец, к удивлению, действительно начал освобождать застежки передней части протектора.
— Я не засланец. Мы ведем беженцев по краю Нулевой, потому что соседняя субкаверна слишком близко и единственный свободный участок занят мародерами. С эфириалами разобраться проще, к тому же, мы постоянно чистим путь.
— Какой же все-таки бред ты несешь, — лицо Харумасы скривилось в ухмылке еще сильнее.
Протектор оказался на лбу, пальцы мягко стянули нижнюю часть балаклавы под подбородок. Знакомая линия челюсти, непослушные белые пряди.
— Ты?!
Харумаса нахмурился, не веря своим глазам. Теперь одно только существование этого человека, не то что его слова, казалось полной бессмыслицей. Как давно Секция 6 зашла в Каверну?
И будто вторя шоку Асабы, впереди вдруг прогремел взрыв. Дрожь прошлась волной по всему этажу, заставила пошатнуться обоих людей. Повстанец, вмиг натянув балаклаву и спустив протектор, потерялся в темноте. Металлоконструкция оглушительно заскрипела хором арматуры, превращаясь в бесконечный вой сирены. Сирены, которая визжала и всем своим голосом давала знать, что надо бежать. Там, спереди, поднимая объёмные клубы дыма, огромными осколками посыпался бетон. Харумасе не оставалось ничего, кроме как развернуться туда, откуда он пришел. Он бежал так быстро, насколько хватало сил. Под ногами путался банбу, который, кажется, успел застать часть диалога. Но обваливающееся здание было быстрее.
Асаба крепко схватил банбу за ухо и, замахнувшись, одним рывком отправил его далеко-далеко вперед. Все, что Харумасе оставалось, это сгруппироваться и накрыть голову руками, когда почти у выхода одна из несущих колонн рухнула перед ним. Через время не осталось даже шороха оседаемой пыли.
Сначала послышался скрежет поочередно вытаскиваемых и откладываемых лезвий. Потом Харумаса почувствовал, как его тянут за руку. Он открыл глаза, судорожно вздохнул, но тут же закашлялся, сворачиваясь петлей хлеще, чем до этого. Петля затягивалась сильнее, перетираясь сама о себя — слизистую рта и гортани будто облепили смесью самого мелкого песка с Объездной и корицы — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Оставалось только сипеть и спазмами кашля пытаться загнать хоть сколько-то воздуха в легкие. Каким-то чудом с помощью банбу он смог сесть, боком упираясь в колонну. Сухость драла изнутри до тех пор, пока к корню языка не подступила влага. Харумаса не был уверен, была ли то кровь или мокрота. Он сдержал позыв, пропустил в рот и сплюнул нечто серо-коричневое с бордовыми примесями. Сразу же стало легче.
— Кажется, нас ждали, — заговорил Асаба, облизывая губы. — Ощущение, что меня намеренно пытались заманить, иначе я не понимаю, зачем они подорвали тут все к херам.
Он развалился, как кукла без поддержек, и уставился на развалины здания.
— Надо возвращаться, донести остальным. Надеюсь, у них проблем поменьше.
Третья.
Кряхтя, Асаба наконец поднялся. Голос рядом зазвучал обеспокоенно.
— Отсюда нам все равно придется выйти к парковке, но там сможем свернуть. Сделаем крюк через пару переулков и выйдем к перекрестку. Но на самой парковке… Сильно неспокойно.
— Знаешь, я еще не сбросил цену за свою жизнь до одного денни. Может, поразвлекаюсь с такой толпой в следующий раз.
— Я рад, что мне не пришлось объяснять, почему я не хочу, чтобы ты сейчас туда ломился.
— Ну, как минимум, за повреждения Эоса ты меня потом лично сожрешь, — Харумаса сдавленно посмеялся, разминая суставы ног, будто пытаясь прогнать с них тупую боль.
Двое пробирались тихо, медленным шагом. Когда они уже собирались сворачивать по новому пути и когда их от пустыря стал отделять только профлист забора, они услышали стук. Четкий, ритмичный, похожий на стук каблуков.
— Слушай, а может и не придется крюк наворачивать.
Послышался треск, крупный хруст, а затем — оглушительный рев.
Асаба выглянул на парковку.
Однажды на неформальном обсуждении успехов один скептически настроенный сотрудник КУЛАКа озвучил фразу: «Всегда найдется рыба покрупнее». По его заверениям, это выражение часто использовалось в речах старой цивилизации. И ведь даже тогда люди прекрасно понимали концепцию опасностей. Эфириал перед Харумасой был наглядным доказательством существования той самой «рыбы покрупнее».
Если раньше хати своими размерами и подвижностью представлял значительную угрозу, то сейчас, пробитый насквозь и пригвожденный к асфальту, он выглядел крайне жалко и ущербно. Не было никаких доказательств, что эфириалы могут страдать, но этот зверь беспомощно бился в конвульсиях, то приподнимаясь, то опускаясь на тонком прямом лезвии. Длинном и черном, что переходило в такую же тонкую, но крепкую глянцевую руку.
Посреди пустыря стояло устрашающе изящное существо. Высотой оно было в два, а то и в три роста Асабы. Левая удлиненная рука продолжала прижимать хати, вторая волокла изогнутый меч, переливающийся синим и зеленым в теле и мерцающий всеми цветами радуги по контуру. Этими же цветами в крупной груди над узкой талией билось аномально большое ядро — даже казалось, что его объем создает не одно, а сразу несколько слитых. Слепая голова с двумя аккуратными рогами, загибающимися под прямым углом, медленно обводила все вокруг будто в поисках.
Харумаса дернулся, пытаясь скрыться от эфириала до того, как будет замечен. В тот же момент раздался шум, а над головой пронеслось лезвие, разрубившее профлист, словно бумагу. Тут же накрыло ощущение, что бежать некуда. Не к кому. Некого звать на помощь. Негде скрыться. Негде выдохнуть и собраться с мыслями. Пятьсот шестьдесят четыре «не» безумным роем вертелись в голове, изнутри бились о черепную коробку в надежде выбраться.
Когда Харумаса отскочил, вслед себе он услышал крик.
— Мы уже просчитываем оптимальный путь наружу! Держись!
К удивлению, эфириал следил только за лучником. Пока Асаба, раздирая ладони, забирался на невысокую будку, монстр лишь медленно развернулся всем корпусом в его сторону и шел с уже знакомым стуком, что до боли был похож на звук шагов одновременно и Цукисиро, и Хосими. Асаба не понимал, почему у него в руках оказалось так много времени, но это было к лучшему. По крайней мере, ему так казалось.
Ему едва удалось успокоить дрожь не то что плечах, во всем теле. Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза, концентрируясь на том, как твердо лежит лук в ладони. Прицелился. С тихим шорохом стрела сорвалась. Ее наконечником был острый язык Харумасы, а оперением — ровный строй диагнозов в листах медкарты. И, как и прежде, все это было не способно задеть членов Секции 6, тем более то, что от них осталось. Стрела врезалась в твердую нагрудную пластину, а электрический заряд тут же потерялся в ее контурах.
Эфириал широким движением замахнулся, заводя левую руку над головой. Асаба соскочил с крыши будки, кувыркнувшись, и с трудом вернул себе равновесие уже на земле. Там, где он был всего мгновение назад, красовался мерцающий косой разруб. Снова пришлось бежать. Легкие горели, мышцы слабли с каждым лишним движением. Адреналин туго растекался по сосудам, сердцу с новым и новым ударом становилось тяжелее.
Было слышно, как монстр развернулся. Харумаса успел отправить пару заряженных стрел перед тем, как у самого носа пронеслась ровная волна эфирного всплеска. По бокам прошлись еще несколько. Воздух стал сильно гуще. Дышать совсем нечем. В попытке вдохнуть Харумаса вновь зашелся в спазме, склонился, опасно подставляясь. Заставил себя разомкнуть глаза — эфириала уже не было. Перед лицом засверкали разноцветные угловатые частицы, там же возникли широкие черные ноги. Одна из них немного согнулась в колене, как перед выпадом. Яркий меч дернулся, отрываясь от асфальта.
Асаба в перекате отскочил в последний момент. Пробежался еще немного, но запнулся о борозды в земле и полетел лицом вперед. С тем, как невыносимыми пульсами боль разносилась по всему телу, рассаженная в мясо щека казалась мелочью. Лучник поднялся на одном локте, на втором. Тяжело развернул тело и взгляд в сторону эфириала.
Огромный меч блестел, создавая темный вихрь вокруг себя. Пространство нагнеталось. Раздался оглушительный звон. Эфириал, склонившийся над Харумасой, пытался вдавить его в землю, пока тот из последних сил, скрестив лезвия, тормозил клинок, который мог бы без труда разрубить его пополам. Приходилось сдерживать крик, подступающий к горлу не то из-за отчаяния и безысходности, не то из-за натуги, распирающей со всех сторон.
Верхнее лезвие со скрежетом соскользнуло. Отлетело куда-то далеко. Эфириал вырвал из Харумасы вскрик — короткий, хрипящий, но при этом очень звучный. Меч, запятнанный тут же кристаллизующейся кровью, застрял в асфальте. Харумаса принялся отползать, пятиться, прикрываясь оставшимся в руке коротким клинком, будто от него было больше смысла, чем от зубочистки. Бок тянуще немел, почти не пропуская ощущение чего-то влажного и скользкого, что оставалось следом под его телом.
Послышался знакомый голос где-то за спиной у монстра. Там же замаячила фигура банбу.
— Хару! Сюда!!!
Сердце забилось чаще. Дождь заливал глаза. Харумаса невольно опустил взгляд вниз, пока поднимался на ноги: в боку зияла огромная глубокая рубленая рана, края которой уже подпеклись эфиром. Свободную руку убрать от нее было слишком страшно — он, кажется, чувствовал, как перемещаются органы внутри и почти снаружи.
Четвертая.
Прокси позвал снова.
— Харумаса!!!
И, подгоняемый этим голосом, он перешел на бег.
Присоединившись к дождю, взгляд стала накрывать желто-зеленая пелена. В уши будто щедро залили воск. Но Асаба бежал. Бежал, минуя повороты, неудачно перепрыгивая лужи и врезаясь в фонарные столбы. Он понял, что бежал больше наугад, чем по нужному пути, когда сзади кто-то мягко зацепился за его пальцы и увлек в переулок.
Неспособный держаться в чужих руках, Харумаса рухнул к ближайшей стене и жестко приложился затылком. Боль начала пробиваться снова. Резко. Кратно усиливаясь. Но от нее отвлекала фигура спереди.
Вайз, опустившись на одно колено, обеспокоенно и как-то бешено осматривал тело перед собой. Харумаса медленно моргал. Силуэт сильно размывало, но он все еще был узнаваем.
— Если ты вдруг забыл, — тихо заговорил Харумаса, пытаясь всмотреться в лицо напротив, — ты мне дал обещание…
— Хару, мы почти выбрались. Нам уже идут навстречу.
Асаба медленно покачал головой.
— Нет времени. Поэтому либо беги один, либо… — Он протянул Вайзу короткий клинок рукоятью вперед. — Либо сдерживай обещание.
Он чувствовал, как часть сосудов, мышц уже не принадлежала ему. Вот-вот готовое сдаться эфиру тело держал только разум. Но это было бессмысленно. Разум не справлялся, не справился и сам Харумаса. Упустил момент, когда оказался слишком близко к черте и перевалил за нее. Ему хотелось столько всего сказать Вайзу, как сильно жалеет и сожалеет, но он мог только с нажимом вложить в чужие руки клинок, заставить пальцы сомкнуться на рукояти.
С очередной — последней — вспышкой боли по глазам сквозь пелену ударил свет. Яркий солнечный свет, пробравшийся сквозь бесконечную стену дождя. Но все еще было очень-очень холодно.
Харумаса зажмурился и поднял руку, стараясь спрятать лицо. Утреннее солнце полоской, скользнувшей между занавесок, легло поперек постели. Он поежился и только после этого понял, что все одеяло на себя стянул Вайз, еще мирно спящий у другого края.
Асаба перекинул руку к тумбе, пытаясь нащупать телефон, но его там не было. Пришлось сесть. Ладони накрыли лицо и с нажимом, параллельно вздоху, провели по коже, скидывая остатки сна. Телефон лежал рядом на полу. Видимо, в ночи его скинул либо кот, либо сам Харумаса, вечно ворочающийся и раскидывающий руки во все стороны.
Телефон вернулся обратно на тумбу. Харумаса покосился на лекарства, затем, полуобернувшись, на Вайза. Осторожно взял таблетницу, стараясь не трещать кучей препаратов, и ушел на кухню.
Асаба завис над столом, будто проснулся не до конца. Ничего не болело, но странное ощущение от произошедшего в кошмаре уходило слишком медленно. Он проспал всю ночь, но чувствовал себя так, будто готов проспать столько же. Снова уставился на лекарства. Даже самовольно увеличенная доза анксиолитиков не помогала. Ночная тревога не давала покоя. Возможно, стоило попробовать другую дозировку антидепрессантов.
Наконец он поддел крышку одной из ячеек, но тут же одернул руку и зажал большой палец губами — царапина, оставленная пару дней назад фольгой блистера, снова вскрылась. Харумаса всегда хорошо чувствовал связь со своим телом, и, кажется, именно это развязывало руки его усталому беспокойному мозгу. Несколько таблеток были запиты наспех разведенной смоляно-черной горькой микстурой.
— Ты в порядке?
В проходе возник Вайз, очень сонный, потирающий глаза.
Харумаса слабо улыбнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Смотря о чем ты говоришь. Если о моей за-
Прокси тут же перебил планируемую колкость:
— Ты подорвался, как будто что-то случилось.
— Да так, дичь опять всякая снилась.
Вайз поравнялся с ним и мягко сцепил руки у него за спиной, крадя первый за день поцелуй. И тут же скривился, ощутив, пусть и остаточную, но все-таки противную горечь лекарств.
Харумаса с тихим смехом запрокинул голову, расслабленно прикрыв глаза.
— Если ты будешь привыкать к этому дольше, чем мой котяра, я даже начну задумываться об обиде.
Вайз сощурился на него.
— Ну что? Ты знал, на что шел! Ладно тебе, не сердись. Ради тебя я сейчас же почищу зубы. Хотя, если честно, так лень…
Хару завел руки назад и переплел свои пальцы с вайзовыми, после чего опустил сомкнутые ладони по бокам.
— И все-таки, что за дичь тебе приснилась? — заговорил Вайз, обеспокоенно заглядывая в светлые глаза. — Снова стал эфириалом?
— Ну, как сказать. Почти, — Харумаса неопределенно повел плечами. — Мы по заданию поперлись в Нулевую, а потом началась такая бредятина, что даже вспоминать не хочется. Нью-Эриду пал, Цукисиро, Хосими и Сокаку стали одним охереть каким огромным эфириалом. Потом еще ты ломался и не хотел сдерживать обещание.
— Обещание, говоришь, — Вайз в задумчивости опустил взгляд. Затем снова посмотрел в лицо напротив. — Я думаю, до этого еще далеко. Если ты, конечно, опять один не полезешь разбираться с каким-то мутными делами.
Однажды Харумаса уже переступил черту, и только воля случая накинула ему лишних пару лет жизни. Хотел ли он снова испытывать свою удачу?
— Не, — Хару покачал головой и снова улыбнулся, — мне лень. Если, разве что, моему самому любимому, ценному и надежному напарнику вдруг не понадобится огневая поддержка в чем-то настолько секретном, что ни к кому другому он обратиться не сможет. В таком случае я подумаю. Правда, тогда я буду уже не один.
Его жизнь действительно пока еще не стоила один денни, но все-таки существовала та цена, та разменная монета, за которую он был готов переступить черту снова.