Chapter Text
Весной девяносто восьмого года, когда ещё никто не подозревал, что вскоре будет объявлена варастийская кампания, королевский двор бурлил от слухов: Первый маршал Рокэ Алва в качестве подарка преподнёс его и её величества парные морисские халаты, богато затканные золотой и серебряной нитью соответственно и украшенные рубинами и сапфирами — тоже соответственно. Несмотря на то, что в своей речи, сопровождавшей подарок, маршал рассказал о том, как его родичи носят такие халаты в редких случаях, требующих подчёркивания их положения, и несмотря на то, что примерно так Фердинанд и Катарина этими халатами и воспользовались, накидывая их поверх платья в неофициальных «домашних» аудиенциях, двор быстро откопал где-то достоверные сведения о том, что на самом деле мориски подобное носят исключительно в постели, а значит, маршал только что при всех обозначил отношения, которые связывают его с коронованной четой. Дерзостью Алвы восхищались, некоторые юные оруженосцы заявляли о своей готовности вызвать его за оскорбление чести Катарины, а их сеньоры подумывали о заказе похожих халатов для подарка любовницам, но опасались схватить вызов от Алвы сами.
И, ах да, посреди всего этого ажиотажа вызов получил маркиз Сабве — но не от маршала, а от его оруженосца, которого, придя в трактир, прилюдно обвинил в связи с маршалом. Дуэль была традиционно назначена в Нохе, и хозяин трактира потом с одобрением в голосе рассказывал, что оруженосец — герцог Окделл — держался очень достойно и обставил вызов по всем правилам, так что хозяин сразу подумал, что он и дуэль проведёт точно так же, ведь видно же, чья выучка. Главное, чтобы секундантов прихватить не забыл, а то при вызове о них не поговорили.
Следующим утром, когда солнце уже уверенно занимало своё место на небосклоне, из Нохи на одном коне возвращались два всадника. Конь шёл горделивой рысью, и тот всадник, кто им правил, негромко бросил:
— Я недоволен тем, что вы явились на дуэль без секундантов, Ричард.
Его спутник, державший его за пояс, возразил:
— Разве это имело значение? Мы и так дрались один на один до первой крови… монсеньор.
— Потому что пришёл я и поаплодировал вашему удачному уколу в руку, — хмыкнул Первый маршал Алва, а это был, конечно, он. — В ином случае друзья маркиза, которые совершенно случайно к нему присоединились в этой прогулке в аббатство, могли принять и более деятельное участие в ней.
Его спутник сосредоточенно молчал несколько минут, и за это время они успели въехать в ворота, украшенные гербовыми воронами, которые привратник открыл перед ними и затворил после них.
— Эр Рокэ, — сказал Ричард Окделл, спрыгивая на камни двора, — мне кажется, вы несправедливы к компании Эстебана. Они наблюдали за нами, но я не видел, чтобы они пытались достать шпаги.
— Ещё раз, это потому, что я появился довольно быстро, — Рокэ Алва тоже спешился, потрепал Моро по морде и повернулся к оруженосцу, пока коня уводили. — Вы недостаточно потеряли голову и достаточно хорошо дрались, чтобы они заколебались, но эта ситуация могла развернуться и по-другому. Как я сказал: я недоволен, Ричард. Не знал, что вам некого позвать в секунданты.
Тот неопределённо дёрнул плечом:
— Мои друзья по Лаик все разъехались…
— А ваш кузен?
— Он так рьяно отговаривал меня от дуэли, что вряд ли принял бы в ней участие даже в такой роли.
Алва нахмурился, но в этот момент к ним из дома вышел невысокий разодетый человечек, начавший ему беспрестанно кланяться и благодарить:
— Герцог Алва, я барон Капуль-Гизайль, мы с баронессой так благодарны вам за ваше вмешательство и хотим пригласить…
— Потом, — оборвал его Алва. — Барон, я занят, так что приходите в другой день. Ричард, наш разговор не закончен, идёмте.
Он пошёл внутрь, небрежно сбрасывая плащ на руки слугам, и Ричард поспешил следом, бросив виноватый взгляд на Капуль-Гизайля.
— Я, впрочем, доволен тем, как вы усваиваете уроки фехтования, — продолжил говорить Алва, поднимаясь по лестнице и даже не проверяя, идёт ли за ним оруженосец. Но тот, конечно, шёл. — Но не думал, что мне нужно ещё искать для вас компанию.
— Не надо, — напряжённо откликнулся Ричард. — Пожалуйста, монсеньор. Вы… уже много делаете.
Алва остановился у окна и обернулся:
— Прикажете закрыть глаза на вашу начинающуюся карьеру бретёра? А ведь, раз вы оставили противника в живых, она рискует скоро продолжится.
— Я ранил Эстебана в правую руку, — возразил Ричард. — Сначала ему нужно будет её вылечить.
— Удивительное хладнокровие, — усмехнулся Алва. — А ведь я знаю — как и половина столицы, впрочем, — как именно оскорбил вас ваш Эстебан, чтобы устроить эту дуэль. На вашем месте многие проявили бы большую горячность. Вызвали бы всех, кто с ним пришёл, например.
Ричард опустил голову и тихо пробормотал:
— Вы сами учили меня, что правда оскорбить не может, монсеньор.
— Что-что? — Алва шагнул ближе, возможно, ожидая, что оруженосец отпрянет назад. Тот не отпрянул. — Ричард, — Алва взял его за подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть в глаза. — Вам ведь сказали, что мы любовники.
Ричард сверкнул глазами… и густо покраснел.
— Эстебан, конечно, оскорблял меня, — пробормотал он. — Но он всё равно был прав, и я не могу делать вид, что нет.
Пальцы с его подбородка переместились на его скулу. Алва наклонился к его уху.
— Два месяца назад между нами произошло так мало, — шепнул он, — что едва ли стоит так себя казнить, как вы казните.
— Я не… монсеньор, — Ричард замер, чувствуя, как свободная ладонь Алвы легла ему на лопатки.
— Что? — невинно отозвался тот. — Вы ведь только что готовы были признать нас любовниками. Вам неприятно?
Ричард мотнул головой и поймал взгляд сеньора.
— Я не имею права на это отвечать, — твёрдо сказал он.
Слова звучали бы убедительнее, если бы пальцы Алвы не проводили по его скуле, почти касаясь уголка губ.
— Упрямый мальчишка, — Алва усмехнулся, но как-то невесело. — Хотя бы власяницу ты, надеюсь, не наденешь. И найдёшь себе секунданта, иначе я и на следующую твою дуэль приеду и окончательно испорчу тебе репутацию.
— Вы и на эту не были обязаны, — возразил Ричард, стоически перенося прикосновения и только краснея гуще.
— Видишь ли, я просто хотел увидеть тебя к полудню живым, — Алва наконец запрокинул ему лицо, и усомниться, что последует дальше, было сложно.
За мгновение до поцелуя ладонь Ричарда уперлась ему в грудь.
— Вы же понимаете, что ничего больше не будет? — почти прошептал, глядя на Алву огромными глазами, Ричард. Его дыхание касалось кожи Алвы. — Я… не могу позволить. Между нашими Домами кровь, и я не могу позволить, чтобы вы в самом деле владели мной, присвоили, у…низили.
— Какие отвратительные фанаберии, — выдохнул Алва ему в губы и поцеловал раз, другой. — Но меньше — не будет тоже? Вы это хотите сказать?
Ричард сперва не отвечал — на слова, не на поцелуи, о, на поцелуи он как раз ответил, и его рука теперь стискивала ворот Алвы.
— Ричард, — мягко сказал Алва, отстраняясь. Тот быстро взглянул на него и снова опустил глаза.
— Когда вы добры, я не знаю, что делать, — пробормотал он.
— Ничего, злюсь я чаще, — успокоил его Алва. — Так что же — меньше, чем сейчас, не будет?
Ричард вцепился себе в волосы.
— Не будет, — едва ли не с отчаянием сказал он. — Но только если никто не будет знать. У меня есть обязательства, я не могу…
— Что вы не можете, я уже понял, — усмехнулся Алва. Держал он Ричарда крепко, но нежно. — Ваши слова меня не удивили. Хотя, интереса ради… а предложи я поменяться ролями в постельных играх?
На этот раз устремлённый на него взгляд был полон неверия и восторга.
— Вы… правда бы?.. — едва не задохнулся Ричард.
— Ах вот как? — рассмеялся Алва, снова его целуя. — То есть со мной вы не против — как вы там сказали? — владеть, присвоить, унизить? У вас недурные аппетиты, герцог Окделл!
Ричард обнял его, а потом на диво серьёзно произнёс:
— Нет, неважно, как будет на самом деле. Все всё равно подумают только одно.
— Договаривайте ваши фантазии, — промурлыкал Алва. — Теперь вы хотите получить меня ещё и при свидетелях?
О лицо Ричарда можно было зажигать свечи.
— Я вовсе не это имел в виду! — воскликнул он. — Монсеньор, перестаньте издеваться.
Алва сжалился — просто прижал Ричарда к себе и снова зашептал на ухо:
— Я и правда понимаю, о чём вы. Иначе уже подсадил бы на подоконник и показал, как мало вы успели узнать в прошлый раз. Но вы-то сами понимаете, во что ввязываетесь?
Ричард уткнулся лбом в плечо, затянутое в дорогой чёрный бархат.
— Я понимал и два месяца назад, — глухо произнёс он. — Думаете, я дал бы прикоснуться к себе и сам прикоснулся… просто, к людям, которые внушали бы мне отвращение?
— Я думаю, что тогда мы просто сдались на милость магии, — Алва погладил его по волосам. — Но Катарине я ваши слова передам. Вы ведь этого хотите?
Ричард судорожно вздохнул и не ответил.
Алва подождал и, коснувшись губами лба, отпустил его.
— Если пожалеете о своём решении, скажите, — спокойно заметил он. — А пока пойдёмте. Поможете мне с бумагами, пока нам накрывают завтрак в кабинете.
— Да, монсеньор, — с облегчением кивнул Ричард.