Work Text:
Эта вечеринка порядком затянулась и ты ищешь повод побыстрее свалить. Здесь почти все твоего возраста и нет надежды подцепить даже среднюю по всем меркам пташку.
Пачка презервативов зря болтается в заднем кармане твоих брюк.
Поэтому ты берешь еще и еще шампанского, а потом идешь в туалет, чтобы сделать пару дорожек. Тебе просто надо продержаться здесь еще какое-то время раз уж это нахрен так важно для кого-то из ВВС.
Становится значительно лучше, когда ты возвращаешься в холл - цвета ярче, энергия бьет ключом и ты болтаешь с Полом Уэллером пока не замечаешь его - красно-бежевый анорак в толпе скучных синих бомберов.
Ты нахрен не можешь поверить своим глазам, когда видишь его здесь - все та же наглая ухмылка и плохая кожа. Вы совсем не похожи друг на друга и единственное что вас объединяет - это любовь к золотым перстням. Разница лишь в том, что, насколько ты помнишь, в то время ты, как и Лиам, носил кладдах.
Он замечает тебя и наверное думает, что ты здесь самый главный, потому что приближается к тебе с бутылкой пива в руке. Вероятно, его музыкальная карьера не состоялась так, как твоя, потому что никто не шепчется, видя вас вместе. Он блин просто никто на этом празднике жизни.
Как он вообще сюда попал? Вероятно, по чьей-то снисходительной милости.
Ты прикусываешь язык, чтобы не начать насмехаться над ним с самого порога и почти пропускаешь то, что он тебе говорит. Это что-то про The Smiths, новое звучание, юниверсал рок и конечно же про его дерьмовую группу и про его однозначно хренового, но талантливого брата, который тоже где-то здесь, снова зависает с пташками.
У него с собой даже пара дисков (какие нахрен диски, на дворе 2025-й) и ты явно не первый, к кому он подошел, чтобы раздать их. Это чутье, которое преследовало тебя с детства - к кому надо обратиться, чтобы получить все по максимуму.
— Хочешь подняться? Нам сняли номер в соседнем отеле. У меня есть еще записи, - поясняет он, - Можем послушать что-нибудь.
Этот малый неплох, он не тратит время понапрасну. Но таким ты и был в 1996-м: юзал таблетки и кокс и подкатывал к кому только вздумается - и к парням, и к девушкам и к продюссерам всех мастей.
Ты даже представляешь, что это за отель - дерьмовые номера, грязный ковролин, прокуренный холл и два номера на всю группу. Он конечно же в комнате с Лиамом и их кровати сдвинуты.
Что ж, тебе даже становится интересно, как у них там все сейчас устроено.
Вы выходите на улицу и переходите дорогу, пересекаете пустой ресепшн прямиком направляясь к лифтам.
— Что у тебя сейчас за лейбл? - спрашивает он.
— Big Brother.
Его губы складываются в букву «О», он понимающе кивает одновременно с тем как двери лифта открываются перед вами.
— Проходи. Хочешь пива? Бонхэд притащил целый ящик вчера вечером.
Ты принимаешь из его рук бутылку Стеллы и ваши пальцы соприкасаются, но ты быстро убираешь руку и садишься в кресло, на подлокотнике которого красуются прожженные сигаретами дыры.
— Мы играем завтра вечером в Marquee Club. Приходи если хочешь. Клянусь, это будет нахрен лучший вечер в твоей жизни, - ухмыляется он.
— Не сомневаюсь. Ведь именно поэтому ты раздаешь свои диски каждому первому встречному.
Он все так же самоуверен, каким ты себя помнишь. Как ему только удалось выбить им выступление в этом клубе, ты даже не хочешь думать о том, чего это ему стоило.
Он пытается скрыть злость и смущение за глотком пива и фыркает после того как отпивает.
— Так что, хочешь послушать наши записи или как?
— Я же здесь не за тем чтобы выпить дерьмового пива, не так ли? - ты наконец решаешь снизойти до него, — Включай.
В номере есть одна из тех старых стереосистем и вряд ли ей здесь кто-то пользовался с конца девяностях. Она громоздкая и внушает больше ужаса, чем сострадания.
Он ставит диск и это действительно хороший трек. Голос Лиама звучит так, как звучал в 96-м, хорошее гитарное соло, но ты никогда не писал этот текст.
— О ком нахрен эта песня?
Ты уверен, что она о Лиаме. Он безразлично пожимает плечами и делает глоток пива.
— Так что?
— Барабаны звучат просто нахрен дерьмово.
— Что еще?
— Вам надо сменить барабанщика.
— Хорошо. Дальше.
— Можно заменить несколько аккордов в конце соло, - тебе даже становится жалко его, на какой-то миг, — Я могу показать.
Они действительно хороши, но он таскает Лиама по этим грязным гостиницам видимо без какого-либо успеха. Просто это не та музыка, которая популярна сейчас.
Когда он протягивает тебе гитару и развязно садится на кровати, ты бросаешь на него быстрый взгляд, прежде чем коснуться струн.
— У тебя «Ре» не настроена, - ты прислушиваешься к звучанию.
— Расстроилась в дороге. Подкрути сверху слева.
Ты тяжело смотришь на него.
— Я знаю как нахрен пользоваться гребанной гитарой.
Он усмехается.
Ты как раз играешь ему, когда Лиам входит в номер. У него отросшие волосы и на нем черная водолазка и такие же черные брюки. Ты уже забыл как потрясающе сидела на нем одежда до того как он стал носить все эти безразмерные куртки.
Он спотыкается о тебя взглядом, но его лицо сразу принимает незаинтересованное выражение. Малыш никогда не любил показывать, что его что-то может удивить.
Но Ноэл замечает. Он провожает твой взгляд и похоже сразу смекает что к чему. Это не большой сюрприз для вас обоих - то, как вы реагируете на него.
Лиам по-прежнему не обращает на тебя внимание, а просто берет пиво и ты смотришь как он пьет. Ты уже забыл, какой эффект это на тебя производит.
Он разблокирует свой телефон и ухмыляется, листая что-то, а потом падает на кровать, в самые подушки.
— Звучит правда лучше, - говорит тебе Ноэл.
— Поверь мне.
— Так что, как тебе наши треки? Хочешь подписать нас?
— Не знаю, - ты снова смотришь на Лиама, твое дыхание учащается, когда он тоже отрывается от телефона и поднимает на тебя свой обычный томный взгляд, — От вас зависит, ребята.
Вопреки всему ты испытываешь сочувствие к этому Ноэлу - он выглядит по-настоящему жалко в своем анораке из прошлого мира, сидя здесь и ожидая твоего решения. И ты собираешься трахнуть его брата у него на глазах, так что…
Он понимает все без слов и оборачивается на кровати, чтобы привлечь и поцеловать Лиама. Ты чувствуешь как он должно быть застывает, потому что вряд ли это случалось не наедине. Он что-то тихо говорит ему, его рука на его щеке.
Ты умеешь быть таким нежным, когда хочешь этого. Когда тебе что-нибудь от него нужно.
Холодок печали прокатывается в твоей груди. Но ты быстро гонишь его от себя. Не сейчас. Не сегодня.
— Подготовь его для меня, - безразлично бросаешь ты, прежде чем расстегнуть собственный бомбер.
Ты смотришь как Ноэл расстегивает на нем джинсы и как Лиам мешает его рукам, но не слишком настойчиво. Он иногда впадает в это сомнамбулическое состояние, когда думает, что это происходит не с ним.
Может ты поэтому так хочешь его - ведь от твоего Лиама осталась только тень. И ты не можешь вернуться в прошлое. Ты ведь сам приложил руку к тому, каким он стал - таким же жалким как этот Ноэл.
В твою память это по-настоящему врезается.
То, как Лиам хнычет и прячет лицо в одеялах и подушках.
То как Ноэл гладит его по голове, когда ты проникаешь внутрь.
Теперь ты можешь делать с ним всё, что захочешь - он больше не твой гребанный брат. И ты совсем не планируешь жалеть его, помня, чем все закончилось. По его вине.
— Хочу видеть его лицо.
Ноэл смотрит на тебя, нервозно кусая губу.
— Так просто… больнее.
Ты пожимаешь плечами и тогда он с сомнением, но склоняется к Лиаму и шепчет ему на ухо. Тот обессиленно стонет и бьет кулаком по кровати, это заставляет тебя усмехнуться.
В конце концов ты отстраняешься и он неловко переворачивается на спину, его колени слегка дрожат. Наверное это что-то нервное, потому что ты еще даже не начал как следует.
— Подержи свои ноги. Давай.
Он сглатывает, но подчиняется.
И когда ты проникаешь внутрь, он стонет так, что должно быть слышно в соседнем номере. Это даже тешит твое больное самолюбие. То, как в уголках его ресниц собираются слезы.
Ты видишь как тот склоняется к нему, чтобы поцеловать сбоку его шею и лицо и снова шепчет что-то. И ты бы хотел знать что.
Ты бы соврал, если бы сказал, что тебя не заводит то, как они целуются. Ноэл поворачивает к себе его голову и ты видишь как его язык проникает в его рот.
Настойчивые губы на этом податливом рте Лиама. Ты все еще помнишь каково это.
— Трахни его в рот.
Лиам мычит и хочет протестующе толкнуть тебя ногой, но ты ловишь его на полпути.
— Хочу видеть это.
Он бросает на тебя быстрый взгляд, прежде чем встать на колени и расстегнуть молнию на джинсах.
— Давай, малыш, - тихо говорит он, — Я осторожно. Обещаю.
Лиам хнычет прежде чем приоткрыть губы и ты видишь вас обоих впервые со стороны. Это чертовски горячо, ты должен признать это. Ты видишь как головка оттягивает нежную кожу на его щеке и то, а потом как его горло напрягается и краснеет шея.
Ты знаешь, что бы он ни обещал ему - он не сдержит свое слово. Потому что тоже слишком сильно хочет его. Так было всегда.
Ты даже удивлен, что он решил с кем-то поделиться. Сам ты никогда бы не сделал этого. Ни ради сраного лейбла или чего-то такого. Ни ради вообще чего бы то ни было.
Но ты и не сталкивался с настоящим отчаянием.
Водолазка Лиама сбивается к самой груди из-за твоих сильных размеренных толчков и ты видишь пару синяков со следами зубов рядом с одним из его сосков.
— Кто сделал это?
Почему то, что ты увидел так злит тебя? В конце концов это его Лиам.
— Я.
Ну, ты даже не сомневался.
— Вы потрепаться сюда пришли или что? - как обычно огрызается Лиам и это бы звучало даже опасно, если бы не его заплаканное лицо.
— Подрочи ему, хочу чтобы он кончил.
— Придурок, - выплевывает Лиам и отворачивает голову, но Ноэл уже тянет руку к его члену.
И в конце концов конечно же он делает это. Потому что ты знаешь - он тоже любит его. Ты все еще помнил, что было с Лиамом, когда ты просто касался его, не говоря уже обо всем остальном.
— Теперь ты, - командуешь ты Ноэлу, его брови хмурятся, когда он смотрит на тебя, — Хочу чтобы ты кончил ему на лицо.
— Черта с два, гребанный ублюдок.
Вы оба поворачиваетесь к нему.
— Лиам.
Конечно он делает это. Так ему нужно быть знаменитым. Чтобы огромная толпа Небуорта пела его песни.
Как же он жалок.
Он сделает все, что ты не попросишь. Лиам же сделает все, о чем его не попросит Ноэл.
Ты стаскиваешь презерватив, который надел чтобы облегчить жизнь Лиаму. И кончаешь внутрь, глядя на то, как сперма Ноэла дорожками и каплями ложится на лицо и волосы Лиама.
Ты бы отдал многое, если бы он сейчас исчез со своими гребанными песнями и вы с Лиамом остались бы вдвоем. Ты никому бы не позволил больше делать с ним это.
— Если ты думаешь, что это все так просто, то это не так, - говоришь ты позже, когда Лиам уходит умываться.
— О чем ты говоришь?
— Он конечно хорош, и поёт как ангел…
— Чего ты нахрен еще хочешь? - спрашивает он.
А потом нервно роется в сброшенном наспех анораке и закуривает и ты тоже берешь его пачку, чтобы достать сигарету.
— Чтобы он был в полном моем распоряжении.
— Что это нахрен значит? Быть в твоем полном распоряжении.
Ты смотришь на вернувшегося Лиама, но он выглядит отрешенным, хоть и слегка помятым. Он ложится на бок, поджав ноги и должно быть снова листает ленту в телефоне.
— Не знаю. Хочу чтобы он принадлежал мне целиком и полностью?
— Разве того, что мы сделали уже не достаточно?
— Я решаю, что будет достаточным, не так ли?
— Это нечестно.
Ты усмехаешься.
— Ты только что позволил мне трахнуть своего брата, и нахрен рассуждаешь тут о честности.
Лиам бросает на тебя колкий взгляд.
Ты поднимаешься и тушишь сигарету о стоящую на столе пепельницу.
— Никто не подпишет вас. Вы слишком нестандартные. Сейчас не эра рок-н-ролла.
Лиам фыркает.
— Что бы ты нахрен понимал в этом.
— Помолчи, Лиам, - говорит ему он.
— Я возьму это, - ты забираешь пару дисков, что лежат тут же, давая ему ложную надежду.
Тем вечером ты оставляешь их там. Вдвоем, в тяжелых раздумьях.
Холодок печали в сердце тает. Что касается всего этого - что же, сделал и сделал, теперь не исправишь.
На город опускаются сумерки, когда ты садишься в свою большую черную машину.