Work Text:
За те несколько часов, что Инеж провела в городе, улицы которого сияли от разноцветных огней и были переполнены возбуждёнными от предчувствия приближающегося праздника толпами людей, охваченных предновогодней суетой, обстановка в кабинете Каза нисколько не изменилась. Он сидел за столом, казалось, даже в ровно той же позе с выражением мрачной, напряжённой решительности на лице над чистым листом бумаги.
— Не пишется? — сочувственно поинтересовалась Инеж.
Каз, не удостоив её ответом, лишь снова раздражённо швырнул на стол стальное перо.
Всё началось неделю назад… Нет, всё началось гораздо раньше, когда Уайлен открыл в себе, помимо музыкальных, литературные склонности и начал посещать кружок таких же молодых талантливых авторов. В тесном кругу за чашкой чая или рюмкой-другой чего покрепче они зачитывали друг другу свои творения и обменивались отзывами на них. (Порой дружеская критика приводила к шумным ссорам, изредка доходящим до потасовок.)
Джеспер искренне считал творения Уайлена гениальными. Инеж осторожно называла их весьма неплохими. Каз, разумеется, их даже не читал, относясь к новому увлечению Уайлена со снисходительным пренебрежением. А зря, быть может, тогда просьба Уайлена не стала для него такой неожиданностью.
Неделю назад Уайлен, прихватив Джеспера для моральной поддержки, стоя в его кабинете, жутко стесняясь и запинаясь, попросил Каза о личном одолжении: прийти на новогоднее собрание их тесного сообщества и зачитать поздравления.
— Почему я? — холодно поинтересовался Каз, выгнув бровь. — Возьми Джеспера, он с этим справится.
— Понимаешь, — робко пояснил Уайлен. — У тебя есть… эээ… почитатели в нашем кругу, им было бы очень приятно.
Лицо Каза приобрело ещё более скептическое выражение.
— У меня? — он вложил в эти слова весь сарказм, на который был способен.
Уайлен смутился ещё сильнее. На помощь ему пришёл Джеспер:
— Дело в том, что Уайлен пишет, ну, классные рассказы об одном талантливом кеттердамском преступнике. Правда классные, многим нравятся! А ты как бы этот… как его…
— Прототип, — тихо подсказал Уайлен.
Каз, обычно не лезущий за словом в карман, на время лишился дара речи. Наконец он ответил медленно и веско:
— Спасибо, но нет. Я терпеть не могу новогодние праздники и тем более не собираюсь поздравлять кучку скучающих бездельников…
— Я заплачу, — быстро проговорил Уайлен.
И Каз согласился, проклиная собственную жадность. (Несомненно, виной тому, что он позволил втянуть себя во всё это, была именно его неумеренная жадность, а вовсе не фраза Джеспера, произнесённая страшным шёпотом: «Да у него не выйдет!» — которую Каз с презрением проигнорировал.)
Неделю спустя Каз сидел в том же кабинете за письменным столом и с ненавистью пялился в чистый лист бумаги перед собой.
— Джеспер был прав, — выговорил он с отвращением. — Это выше моих сил.
— Брось, — легко отмахнулась от его слов Инеж. — У тебя просто боязнь чистого листа, такое случается, спроси у Уайлена.
Каз ничего не ответил, лишь неприязненно скосился в её сторону.
— Попробуй подойти иначе, — задумчиво сказала она.
— Как иначе?! — раздражённо рявкнул он.
Не обращая внимания на его тон, Инеж спокойно продолжила:
— Попробуй записать всё, что ты на самом деле хотел бы им сказать.
— На самом деле? — Каз посмотрел на неё зло и насмешливо. — Отлично. Почему бы и нет.
Он решительно ухватился за перо, придвинув к себе лист бумаги, и начал что-то писать, сердито и быстро, лишь изредка задумываясь и что-то зачёркивая.
Четверть часа спустя он удовлетворённо откинулся на стуле. Инеж, не спрашивая разрешения, потянулась за исписанным листком.
— «Приветствую собрание бездельников», — прочитала она, — «не знающих лучшего времяпрепровождения, чем излагать друг другу выдуманные истории про несуществующих людей, а после подогревать тщеславие друг друга похвалой. Поздравляю вас с бессмысленным праздником, вся суть которого — обозначить завершение финансового года. С наступлением времени, когда даже самые здравомыслящие купцы, начинают по этому бессмысленному поводу сорить деньгами, как последние фили, спеша набить карманы бессовестных продавцов, дерущих в эти дни три цены за любую ерунду. Времени беспричинной радости и неоправданного веселья. Искренне желаю вам в новом году пополнить ряды беспечных филь, с которыми пересекаются наши пути. Пусть во время наших встреч ваши кошельки трещат от крюге (и будут легки — после). Желаю вам жить достаточно долго и благополучно, чтобы мы могли встретиться снова. Безо всякого почтения, Каз Бреккер».
Каз слушал её голос, прикрыв глаза и мечтательно улыбаясь.
— Что ж, — сказала она, — неплохо. Теперь дело за малым — перепиши это так, чтобы этим филям понравилось то, что ты говоришь, уж это ты умеешь.
— Умею, — недовольно согласился он, вертя перо в руках.
— И да, Каз, добавь в конце побольше пожеланий успехов в творчестве. Вот увидишь, им понравится. В конце концов, эта публика любит похвалу не меньше, чем ты — звон крюге.
— Ты так думаешь? — спросил он с сомнением.
— Уверена, — улыбнулась она.
***
— Приветствую благородное собрание истинных творцов, не знающих большей радости, чем делиться друг с другом новыми историями и одаривать друг друга заслуженной похвалой. — Каз откашлялся. Он чувствовал себя уверенно, как и всегда, но несколько неуютно в окружении восторженных глаз, некоторые из которых, похоже, горели восхищением, которое относилось лично к нему. — Поздравляю вас с праздником, открывающим начало нового этапа. В это время даже самые выдающиеся скряги не скупятся на подарки своим близким. Это время радости и веселья. Искренне желаю, чтобы наши пути пересеклись в новом году. Также желаю вам жить долго и благополучно, чтобы эти встречи повторились не раз. Пусть кошельки ваши трещат от звонких крюге. Желаю вам в новом году вдохновения. Пусть будут написаны ваши лучшие истории, которые оценят по достоинству ваши близкие, коллеги и широкая публика. С уважением, Каз Бреккер.
В последней части Каз не был уверен, но, оторвав взгляд от листка бумаги с заготовленной речью, увидел вокруг себя по-прежнему радостные лица. В углу залы кто-то одобрительно захлопал.
Сияющий Уайлен, протолкавшись сквозь окружившую Каза группу творцов, едва не бросился ему на шею, но вовремя был перехвачен Джеспером. Сам Джеспер, склонившись к уху Каза, доверительно прошептал:
— Я в тебе не сомневался!
Каз смерил его недоверчиво-пренебрежительным взглядом, но на сердце у него отчего-то потеплело. Он ухватил бокал шампанского с серебряного подноса и направился прямиком к поджидавшей его группе поклонников. Пора было познакомиться поближе.