Chapter Text
Дело в том, что Чарльз абсолютно точно знал, что он прав. Идея позвать на первую годовщину агентства тех клиентов и знакомых, которые ещё оставались в Лондоне (и на этом плане бытия), может и не пришлась Эдвину по душе, но он согласился. Согласился он и со списком гостей, который составил Чарльз: Марта – пожилая цветочница и медиум по совместительству, любившая собирать сплетни как мира живых, так и мира духов, и потому ставшая отличным информатором, Том и Джерри (на самом деле их звали Тим и Джерри, но Чарльз никак не мог удержаться от напрашивающейся шутки) – парочка приведений, дела которых оставались (пока что) нераскрытыми, и Майкл – ворчливый библиотекарь, каким-то чудом переживший автокатастрофу и потому способный видеть призраков. Они познакомились, когда решили заполнить книжный шкаф в своем офисе, и попались ему, когда собирались незаметно вынести парочку томов оккультной литературы. В итоге им пришлось заполнить библиотечную карточку и каждый месяц возвращать книги или заполнять новый формуляр. Эдвин не очень-то ладил с Майклом, поэтому Чарльз даже удивился, что он не против пригласить его на их годовщину, но Эдвин был на редкость сговорчив. Чарльз даже предположить не мог, чем всё обернётся.
****
Он понял, что что-то не так, ещё во время праздника. Конечно, Эдвин вёл себя вежливо и сдержано, как и подобает настоящему джентльмену (наверное… не то чтобы Чарльз разбирался в джентльменских манерах), но то, как напряженно вздрагивали его плечи, стоило кому-то слишком громко засмеяться и то, как он постоянно переводил взгляд то на дверь, то на окно, словно просчитывая план побега, настораживало. Эдвин словно чувствовал себя в опасности. Нет, не может быть. Они же у себя до… в офисе. Здесь им ничто не угрожает. Здесь Чарльз может их защитить. И тем не менее, сегодня Эдвин похоже так не считал.
Чарльз весь вечер прокручивал в голове, что же могло расстроить и напугать Эдвина. Когда гости разошлись, он был даже рад, что Эдвин заговорил первым. Сейчас он расскажет, что случилось, и Чарльз сможет всё исправить. Точнее, смог бы исправить, если бы озвученная негромким голосом просьба так его не ошарашила:
– Чарльз, позволь попросить тебя впредь уведомлять меня заранее о званных вечерах в нашем офисе. В мое время внезапные визиты считались дурным тоном, и то, что ты знал о приходе гостей, а я нет, поставило меня в довольно неловкое положение, – в голосе Эдвина сквозило едва сдерживаемое раздражение.
– О чем ты, приятель? – непонимающе переспросил Чарльз. – Мы же договорились еще неделю назад, что позовем на нашу годовщину Марту и остальных!
– Как я мог согласится с чем-то, о чем не знал до сегодняшнего вечера? Право, Чарльз, хоть я по сравнению с тобой и весьма стар, но с памятью у меня всё в порядке!
– Так что же, получается, по-твоему, я вру?
Эдвин молча отвёл взгляд. Этого Чарльз не выдержал.
– Если здесь кто и врёт, то точно не я! Хотя лучше бы дело было в проблемах с памятью, приятель. Неделю назад ты сидел за столом и читал заметки по борьбе с банши, которого мы на следующий день изгнали из дома на Олд Кент-роуд, не припоминаешь? «Дело плачущей веранды»? Может я и это выдумываю?
– Чарльз, успокойся, конечно же я помню, что было неделю назад, но я уверен…
– Ах, уверен? Уверен, что я лжец?
– Я такого не говорил. Чарльз, пожалуйста… Может ты хотел обсудить со мной приход гостей, но забыл?
– О, понятно. Теперь это у меня амнезия. Да ещё и галлюцинации в придачу, ведь я ясно помню, что спросил тебя, не устроить ли нам вечеринку в честь годовщины, и ты кивал в ответ на все мои предложения! Знаешь что, не могу я больше этого слушать, увидимся позже, – Чарльз выбежал на лестницу, даже не открыв перед этим дверь – хорошо, что для призраков это необязательно.
****
И вот теперь Чарльз слонялся по улицам Лондона в полном одиночестве – хорошенький вышел праздник! Однако дело было вовсе не в испорченном вечере и даже не в ссоре – за время, проведенное вместе, они с Эдвином спорили и даже ругались не один раз, и всё же раз за разом мирились – а в том, что Эдвин сказал Чарльзу не то, что думал. Такого ещё не случалось, и Чарльз не знал, как быть.
Чарльз любил прямолинейность Эдвина. Его настроение не нужно было предугадывать по громкости шагов или движению бровей (из-за отца Чарльз отточил эти навыки почти до совершенства, однако всё на свете отдал бы, лишь бы они ему больше не пригодились). Порой он даже слишком явно давал понять, что ему нравится, а что нет. Так, когда несколько месяцев назад их наняли изгнать злого духа (не совсем их профиль, но начинающие детективы не могут позволить себе щепетильность) и Чарльз решил отбиваться от недовольного их вмешательства демона железной арматурой, получив довольно сильные ожоги, Эдвин орал на него так, что к призрачным ожогам чуть не добавилась призрачная глухота. Зато, когда Чарльз додумался подкинуть очевидно чересчур восприимчивой к темной магии жертве парочку оберегов, чтобы предотвратить повторные инциденты, Эдвин похвалил его за находчивость и сказал, что повысил бы Чарльза, если бы у них в агентстве были какие-то должности. Правда на изготовление оберегов у Эдвина ушло полтора дня, и всё это время он не отрывался от книги заклинаний и не реагировал на оклики и бормотал что-то неразборчивое в ответ на любые вопросы до тех пор, пока Чарльз не сдался и не оставил его в покое.
И тут Чарльза осенило. Когда он спрашивал о празднике, Эдвин ведь точно также сидел, уткнувшись в книгу. Очевидно, он кивал не в ответ на вопросы Чарльза, а просто в надежде, что тот перестанет его беспокоить и займется своими делами! Да уж, на редкость медленная детективная работа, Чарльз Роулэнд. Понизить бы за такое, да должностей нет.
Чарльз со всех ног рванул домой.
****
– Чарльз! Слава богу, ты вернулся! – Эдвин встретил его встревоженным и виноватым взглядом.
– Конечно вернулся, дружище, куда же я денусь, – поспешил успокоить его Чарльз.
– Чарльз, я должен принести свои извинения. Я вовсе не собирался обвинять тебя во лжи. Вероятнее всего, в тот вечер, о котором мы говорили, я был чересчур увлечен чтением и отнесся к твоим словам без внимания. Надеюсь, ты простишь меня за сегодняшнее недостойное поведение… – Похоже, пока Чарльза не было, Эдвин тоже смог восстановить картину событий. Интересно, как быстро сработала его дедукция?
– Расслабься, приятель, я и сам должен был догадаться, что если у тебя в руках книга, то «абонент не доступен», – Чарльз улыбнулся.
– Абонент?
– Забей, потом объясню.
– Я бы пообещал, что впредь такого не повторится, но, к сожалению, этот недостаток был со мной ещё при жизни, поэтому не знаю, сколько ещё времени уйдет на то, чтоб его искоренить. Мне жаль. – Эдвин произносил эту речь так торжественно и печально, что Чарльз понял, что тот и впрямь глубоко раскаивается. Глупость какая!
– Да брось, не нужно ничего «искоренять». Твоя любовь к чтению вытащила нас из стольких передряг. Просто в следующий раз, если я захочу тебя о чем-то спросить, придется дождаться, пока ты не отложишь в сторону свои фолианты, верно?
– Это... Да, это было бы очень мило с твоей стороны, – наконец-то на лице Эдвине перестала отражаться вся скорбь мира, и он робко улыбнулся. – И всё же, я всё ещё чувствую себя виноватым. Могу я что-нибудь сделать, чтобы загладить свою вину?
– Хм, технически, наша годовщина ещё не закончилась, а вот торговый центр уже закрыт, так что мы могли бы пойти в зал с игровыми автоматами. Всегда мечтал поиграть нахаляву.
– Это значит бесплатно? – Эдвин наморщил лоб, силясь вспомнить значение странного словечка. – Но что если нас заметит охрана?
– Подумают, что автоматы спятили, а утром вызовут ремонтника, подумаешь-ка. Ну же, соглашайся, ты же хотел загладить вину, или уже забыл?
Эдвин закатил глаза, и Чарльз понял, что выиграл. Первая годовщина агентства удалась.