Work Text:
Сознание возвращалось медленно, урывками. Наверное, было бы проще прийти в себя, если бы Стив ощущал хоть что-нибудь – боль, усталость, ломоту в мышцах, духоту, но и в теле, и в голове клубилась безмятежная пустота. Он словно завис в невесомости, не чувствуя даже поверхности, на которой лежал – она тоже оказалась никакой.
Поморщившись, Стив открыл глаза, но увидел все то же нескончаемое ничего. Темнота вокруг была кромешной, без единого проблеска света, будто он провалился в глубокую пещеру. С трудом перекатившись на бок, Стив поднялся на колени, осторожно ощупывая «пол». Но пальцы натыкались лишь на воздух – ничего определенного, никакой текстуры или температуры поверхности.
Это было... жутко.
Вставать на ноги не хотелось. Окружающая тишина и темнота давили на голову, Стив казался себе маленькой песчинкой, выброшенной в бескрайнее космическое пространство, и оттого внутри скреблось желание сгруппироваться, стать поменьше, чтобы не привлечь внимание – осторожность, вопреки всеобщему мнению, в нем все-таки имелась.
Он не знал, сколько прошло времени, когда окружающая его реальность вдруг дрогнула, наливаясь яркими красками. Стало тепло и почти спокойно, пустота больше не выглядела пугающей – словно в темной комнате зажгли свечу.
– Что-нибудь нашел? – громыхнул знакомый голос, заставляя задребезжать, казалось, все – даже у Стива в груди мелко тряхнуло.
Но это был Баки, а значит, все не так уж и плохо. Во всяком случае, Стив, где бы он ни застрял, не остался в окружении врагов.
Гадать, к кому конкретно обращался Баки, долго не пришлось – следом послышался еще один не менее знакомый чуть хриплый голос:
– Не уверен, что это то, что нам нужно, – откликнулся Рамлоу. – Гребаная ведьма.
Стив не знал, что происходило там... где бы оно ни было. Вновь повисла тишина, а затем Баки вдруг болезненно охнул, на мгновение все вокруг снова поглотила тьма, а потом перед Стивом вспыхнул свет, сложившийся в яркое, широкое, белоснежное пятно, по форме напоминавшее дверь. Оттуда резко пахнуло жизнью: терпким ароматом хвойного леса и влажной земли, знакомым запахом сигарет и чем-то еще, теплым, неуловимо-мягким.
Его звали туда, буквально тянули за невесть когда накинутый на шею невидимый поводок, и, как завороженный, Стив шагнул вперед, провалился в этот свет...
Чтобы в следующий миг очутиться на коленях на холодной земле – судя по тусклому оранжевому небу, день неумолимо клонился к ночи. Да и лес казался знакомым, теперь, когда маятная пустота не сдавливала обручем череп, Стив наконец начал вспоминать...
– Гребаная ведьма, – странным голосом сказал где-то совсем близко Баки.
Стив, тряхнув головой, повернулся к нему. Баки, взъерошенный настолько, что в длинных прядях кое-где запутались листья и прутики, ошарашенно смотрел на него, широко распахнув глаза. Рядом с ним стоял сжимавший в руке толстую золотую цепочку с каким-то тяжелым на вид медальоном Рамлоу. Он тоже казался изрядно потрепанным: на отекшей щеке до самого глаза тянулась глубокая, поблескивавшая кровью царапина, а одежда была покрыта грязью настолько, что та отваливалась кусками.
– Что случилось? – зажмурившись, Стив потер ноющие виски, пытаясь собраться с мыслями.
– Кэп, – с ощутимой заминкой «поздоровался» Рамлоу. – Ты... э-э... голубой, – сообщил он и, судя по выражению лица, изумился этому заявлению не меньше самого Стива.
Баки поперхнулся, но, кажется, возразить против подобного описания событий ему было нечего. А потом и Стиву пришлось признать, что иначе и не скажешь...
Потому что кожа у него, как выяснилось, действительно имела странный и точно нечеловеческий оттенок. Он, по меткому выражению Рамлоу, был голубым.
Гребаная ведьма.
***
Наверное, Стив должен был это предусмотреть. Черт возьми, он ведь уже даже почти не удивлялся всей той чертовщине, вдруг всплывшей в мире в этом веке! Боги из других измерений, ведьмы, мутанты со сверхспособностями (к которым, пожалуй, в какой-то степени можно было отнести и его самого) и весь остальной бестиарий воспринимались им практически как должное.
Но не то чтобы это ему хоть чем-то помогло, впрочем.
Раздраженно скрипнув зубами, Стив отвернулся от своей зависшей в воздухе проекции, которую по просьбе Тони сделал Джарвис. На собственное изрядно посиневшее лицо смотреть ему не хотелось от слова совсем.
– Итак, судя по некоторым... внешним признакам, – Тони крутанулся на своем стуле, как делал всегда, когда пытался в кои-то веки подобрать слова, а не вываливать без фильтра на слушателей все содержимое своей головы, – ты теперь что-то вроде джинна, – подытожил он увлекательный разговор.
Стив задумчиво прокрутил тяжелые массивные золотые браслеты, так крепко обхватывавшие запястья, что казалось, будто его заковали в колодки. Хотя, пожалуй, так оно и было.
– А Рамлоу – твой хозяин, – добавил Тони, разглядывая хмурого Рамлоу, сидевшего чуть в стороне от их компании.
Оперевшись затылком на стену, он сложил руки на груди, переводя взгляд с одного на другого. На шее у него поблескивала все та же цепочка – никто, кроме него, не мог к ней прикоснуться. У подхватившего было медальон Баки до сих пор не зажили ожоги на пальцах живой руки, и даже очередная роболапа производства Тони заискрила, стоило Рамлоу попытаться передать ей невзрачное тяжелое украшение.
Да и Стива, откровенно говоря, затопило невесть откуда взявшейся паникой, едва тот выпустил из пальцев цепочку. Ужас сдавил горло, в глазах потемнело, и в следующий момент он обнаружил себя на коленях перед ошарашенно застывшим Рамлоу, в которого он вцепился, как клещ, уткнувшись лбом в его бедро.
– Все, все, – поспешно набросив цепочку на шею, примирительно сказал Рамлоу, осторожно отстраняясь. – Порядок? – он протянул руку, помогая подняться, и Стив, хватаясь за его теплую ладонь, конечно, кивнул, глубоко выдохнув, но всем было понятно, что нет.
Порядком здесь и не пахло.
– Оковы держатся самым сокровенным желанием сердца. Исполнится оно – пропадут и они, – повторил Баки фразу, и без того пылавшую у Стива в мозгу, словно чертова ведьма выжгла ее там клеймом, пока изрыгала свои проклятия.
Просто потому, что ей помешали провести ритуал с человеческим жертвоприношением, которого она дожидалась двадцать лет – какое-то там положение звезд было особенным именно в этот неповторимый (для всех, как оказалось) день. Так что вмешательству ведьма ожидаемо не обрадовалась и, упустив шанс, решила в отместку хотя бы научить Стива «уважать чужие желания».
И каким образом, интересно, он должен был исполнить заветную мечту Рамлоу? Никаких особенных изменений в себе (не считая голубой кожи, конечно) Стив не ощущал, ноги тоже были при нем, он не творил чудеса и не плавал бесформенным облаком, как, вроде бы, должны нормальные джинны.
Нормальные джинны.
Иногда Стив очень скучал по своему времени – стабильному, логичному и приземленному. Без всех этих магических существ и прочих выкрутасов, которые неизвестно откуда расползлись по миру, пока он лежал в океанских льдах.
– Рамлоу, может, ты облегчишь нам всем жизнь и скажешь, чего тебе надо? – вежливо поинтересовался Баки, взмахом руки развеяв мерцающую проекцию, которая его, кажется, бесила почти так же сильно, как Стива.
– Недвижимость, драгметаллы, акции? – подхватил Тони, тоном бывалого коммивояжера перечисляя все пришедшие ему в голову блага. – Уважение, почет, любовь?
Хмыкнув, Рамлоу вздернул бровь и вытянул из кармана сигареты, выщелкивая одну из пачки. Он выглядел усталым донельзя – все еще грязный, всклокоченный, как попавший под дождь воробей, и непривычно напряженный, зажатый, словно новоприобретенная цепочка на шее тянула его к земле.
– В душе не ебу, – все же не менее вежливо откликнулся Рамлоу, на мгновение странно взглянув на Стива. – Огоньку бы, конечно, – добавил он, безуспешно пошарив в карманах в поисках зажигалки.
Что ж, Стив и самому себе не смог бы это объяснить. Но он вдруг ощутил такой бешеный восторг от этого высказанного желания, такое стремление угодить, сделать так, как хочет Рамлоу, что этот самый «огонек» сорвался с его руки, прыгая прямиком на зажатую между тонких губ сигарету.
Не успевший отреагировать Рамлоу поспешно выплюнул прогоревший до фильтра окурок и обеспокоенно потрогал себя за лицо, проверяя, осталось ли оно в целости и сохранности. Но, по счастью, все было в порядке – Стив даже выдохнул, убедившись, что ничего непоправимого он не совершил.
– Если бы ты спалил мне брови, я бы тебя не простил, – заметил тоже подуспокоившийся Рамлоу, снова поднося ко рту пачку сигарет, чтобы выбить новую.
А затем, покосившись на Стива, все же убрал ее от греха подальше. Тони, восторженно завопив, помчался отсматривать этот заснятый камерами наблюдения момент заново, а Баки задумчиво потер подбородок.
– А может, все-таки спалить? – предложил он и, когда Стив и Рамлоу уставились на него с одинаковым осуждением в глазах, пояснил: – Потом починишь, когда Рамлоу захочет себе обратно красивую мордашку. Думаю, это будет ну очень искреннее желание, а?
Рамлоу молча показал Баки средний палец.
– Тебе бы в политики идти, Барнс, – восхитился прилипший к своим мониторам Тони. – Сделай плохо, а потом верни как было, поздравляю, ты великолепен. Рамлоу, пожелай-ка чего-нибудь еще.
Тот с сомнением почесал в затылке. Стив ощутил уже знакомое удовольствие, предвкушение – вот сейчас он получит возможность сделать что-нибудь, еще чуть-чуть и...
– Хочу... яблоко. Одно, – осторожно, словно боялся, что на голову ему рухнет граната, сказал Рамлоу.
Браслеты на запястьях чуть нагрелись, реагируя, судя по всему, на слова «хозяина», и Стив почувствовал это – искорку, родившуюся где-то внутри. Она вспыхнула там, и оставалось только облечь ее в форму, представить искомое...
Рамлоу подхватил появившееся перед ним в воздухе яблоко – крупное, сочно-красное, с блестящей кожицей. Задумчиво покрутил его в пальцах и, вытащив из ножен на бедре нож, отрезал кусок, видимо, чтобы убедиться в его реальности.
– Вкусное, – попробовав, с удивлением заметил он и, неохотно выделив причитавшему Тони тонкий ломтик на анализ, с хрустом вгрызся в оставшееся яблоко.
Глядя на то, как он, прикрыв глаза, облизывает блестевшие от сока губы, Стив наотрез отказывался думать о том, что ему было слишком приятно наблюдать за тем, как Рамлоу принимал его «дар».
Даже несмотря на то, что чертово яблоко, конечно же, не входило в число «самых сокровенных желаний сердца Брока Рамлоу».
***
К понятию «неразрешимая дилемма» Стив всегда относился с изрядной долей скептицизма. Во-первых, потому что искренне верил, что выход есть всегда, а во-вторых, потому что стрелка его внутреннего компаса не отклонялась от единственно верного направления и не допускала никаких колебаний.
Наверное, именно поэтому сейчас он столкнулся с этой самой дилеммой во всей красе. Жизнь любила тонкую иронию – уж кому, как не Стиву, было это знать.
Дни перетекали в недели, декабрь медленно, но верно перевалил за середину. А Стив все еще оставался голубым, всесильным и беспомощным одновременно. Этот факт тоже был по-своему ироничным – чудеса, в какой бы форме они ни проявлялись, касались исключительно Брока Рамлоу. Для всех остальных Стив и шнурков бы магией не завязал.
Другой вопрос, что даже этого ему делать не приходилось.
С истинными желаниями, как показывала практика, разобраться было непросто обоим.
Тем первым вечером домой, конечно, им пришлось возвращаться вдвоем. И, учитывая расстановку ролей в этой, как выразился Тони, «на зависть крепкой ячейке общества», отправились они к Рамлоу. Тот, правда, был не против уступить и переехать на время к Стиву, но лишать его хотя бы своей территории Стив не хотел. Хватало Рамлоу и непрошенного джинна на его голову, чего уж.
Как же все это было... странно.
Прежде Стив никогда особенно не интересовался личной жизнью коллег – на работе он думал исключительно о работе, хоть и не отказывался составить компанию ребятам, если те вдруг устраивали вылазку в бар или притаскивали в обед гору пиццы, чтобы отметить какое-нибудь событие. И вот теперь он вдруг оказался в квартире Рамлоу, одним махом окунаясь в изнанку чужой жизни.
Аляпистые картины на стенах, прислоненная к шкафу в гостиной гитара, выглядывавшие из-под дивана блины от гантелей, от одного взгляда на которые у Стива фантомно заболели мизинцы на обеих ногах, комфортный минимум мебели во всем доме, кроме кухни – вот она была обставлена по полной программе, словно хозяин предпочитал большую часть времени проводить здесь... Все это так неожиданно шло Рамлоу, так подходило ему, что Стиву, кажется, даже стало легче дышать.
– Чувствуй себя как дома, – вывел его из созерцательности появившийся в гостиной Рамлоу, до того задержавшийся на кухне.
Он тоже ощутимо расслабился, едва за ними закрылась дверь квартиры, отрезая их от неожиданностей этого слишком длинного дня. Стив обернулся как раз вовремя, чтобы поймать брошенное ему яблоко – жизнерадостно желтое, в крапинку.
– Обмен, – усмехнулся Рамлоу, но тут же поморщился – похоже, привычной мимике порез на щеке сильно мешал. Задумчиво тронув пальцами обработанную мазью царапину, он махнул рукой, словно уговаривая себя забить, и, с явным наслаждением потянувшись, добавил: – Располагайся пока, а я в душ. Потом сообразим ужин, – смешно переступая ногами, он скрылся из виду, на ходу ловко стаскивая носки.
Стив, позабавленный таким способом передвижения, фыркнул, проводив его взглядом. Понюхав ярко пахнущее яблоко, он внезапно осознал, насколько проголодался. С удовольствием запустив в него зубы, Стив шагнул к дивану и, конечно, немедленно ушиб пальцы об чертовы блины. Яблоко, впрочем, от того менее вкусным не стало.
Обкусывая его со всех сторон до огрызка, Стив меланхолично шевелил ногой и развлекался мыслями о том, как будет выглядеть синяк на и без того синей коже. За этим занятием его и застал посвежевший Рамлоу – встрепанный, с полотенцем, небрежно накинутым на плечи, и в белой майке, потемневшей от воды, он выглядел удивительно по-домашнему.
– Я оставил в ванной одежду – вроде должна тебе подойти, пока не привезем твою – и все необходимое, – сообщил он и, когда Стив, прихрамывая, двинулся к выходу из комнаты, выразительно приподнял бровь, оценив походку. – О, прошел боевое крещение? Значит, теперь ты свой, этот дом тебя принял, – торжественно объявил Рамлоу, отсалютовав ему полотенцем.
– Впервые вижу, чтобы в жертву приносили ноги, – отозвался Стив. – Как ты сам еще не убился?
Рамлоу хохотнул.
– Учись, салага, – заявил он и, не доходя до дивана пару шагов, с чувством плюхнулся на него одним отточенным движением.
Сбитый от этого локального землетрясения пульт от телевизора свалился со спинки прямиком в подставленную руку, а сам Рамлоу устроился с таким явным удобством, словно всегда вот так лежал.
Стив засмеялся, ощущая, как его окончательно отпускает напряжение. Наверное, даже хорошо, что из всех присутствовавших на задании его привязало именно к Рамлоу – того сложно было выбить из колеи.
Поголубевший Стив это очень ценил, чего уж. Особенно когда, оставшись наедине с собой во все еще теплой ванной комнате, он впервые при ярком свете оценил себя в зеркале.
К собственной внешности Стив всегда относился без особого пиетета – в юности козырять ему, тощему и болезненному, было нечем, а после сыворотки его больше интересовали зародившаяся в теле сила и нечеловеческие способности, нежели все остальное. Внутри, в конце концов, он оставался все тем же Стивом Роджерсом, не привыкшим судить по обертке.
Но нынешний «яркий» фантик не нравился даже ему. Светлые волосы и синее лицо – более идиотское сочетание сложно было придумать. Вся кожа налилась этим кошмарным оттенком, везде. Скептически оглядев собственный темно-синий, больше похожий на баклажан (вот теперь-то Стив внезапно понял, почему именно этот овощ фигурировал в смайликах) член, Стив поморщился и отвернулся от зеркала.
Оттереть синюшность новой мочалкой, оставленной Рамлоу поверх стопки с одеждой, к некоторому сожалению, не вышло. Единственное, чего добился Стив, это почти фиолетового оттенка, который, похоже, заменял ему теперь банальное покраснение.
Баклажаны, кажется, он начинал ненавидеть почти так же, как ведьм и магию.
Рамлоу нашелся на кухне. Наблюдая за тем, как он легко, с почти физически ощутимым удовольствием колдует над сковородой, на которой шкворчал мясной фарш, Стив подумал, что, похоже, не ошибся, определяя «главную» комнату в квартире.
– Чем помочь? – спросил он, сполоснув руки.
Рамлоу, помешивавший спагетти, вскинул на него взгляд.
– Все почти готово, – пожал он плечами и махнул в сторону стола. – Овощи порезать разве что.
Ну, Стив почти не удивился тому, что это походя высказанное желание в очередной раз взорвалось в теле фейерверком восторга. Аккуратно сложенные на доске листья салата, томаты и сыр моментально превратились в груду кубиков.
Рамлоу, как раз сливший воду из кастрюли, обернулся ровно в тот момент, когда сок из варварски нашинкованных помидоров грозил политься на пол. Стоически ничему не удивляясь, он подставил миску, не понадобившимся ножом сметая все в нее.
– Извини, – поспешно промокнув тряпкой пятно, сказал Стив. – Я... э-э... перестарался.
– Ерунда, – отмахнулся Рамлоу, задумчиво заглянув в миску. – Бойся своих желаний, да? – он вдруг посмотрел прямо на Стива – тяжелым, странно настороженным взглядом, а затем хмурая морщинка между его бровями разгладилась, и он снова стал все тем же привычным Рамлоу, который умудрялся искренне хохотать и шутить даже тогда, когда сам Стив считал их положение близким к катастрофе.
Что-то похожее, в принципе, смутно чувствовалось и сейчас. Стив и сам не знал почему, но остро ощущал, что легко ему с этим чертовым условием для снятия проклятия не будет. И на этот раз у Рамлоу едва ли получится разрядить обстановку удачной шуткой, потому что он, увы, оказался с ним в одной лодке.
Тихо бубнил телевизор, по которому показывали какое-то очередное ток-шоу. Еда была вкусной, даже салат, приправленный маслом, не испортила магическая шинковка. Незаметно поглядывая на сидевшего рядом за столом Рамлоу, отогревшийся и утоливший голод Стив лениво размышлял о том, чего тот на самом деле мог желать.
Интересно, ведьма предполагала, к кому может попасть ее сомнительный «подарок», когда запирала Стива в медальон? Словно почувствовав, Рамлоу рассеянно поправил тяжелую цепочку, отбрасывая мешавшееся украшение на спину, чтобы не лезло в тарелку.
Почему из всех людей, обыскивавших ту поляну, медальон попался под руку именно ему? Хорошо это было или плохо?
Они с Рамлоу познакомились почти два года назад. Стив привык полагаться на него в рабочих делах, тот был открыт и предсказуем – в хорошем смысле этого слова, но, глядя на него сейчас, он отчетливо понимал, что практически не знает его по-настоящему.
Как не знал, пожалуй, никого в этом времени. Кроме Баки, но с тем они росли вместе и хлебнули не одну горькую чашу на двоих.
– Не кисни, – вдруг сказал Рамлоу, не отводя взгляда от экрана, на котором творилось что-то невообразимое: переодевшиеся в странные огромные костюмы люди носились по какой-то лужайке, периодически сталкиваясь и неуклюже заваливаясь в траву. – К синему я уже почти привык, как будто ты просто прилип к своему костюму, а вот если ты позеленеешь...
– Для работы, кстати, полезно, маскировка, – невольно улыбнувшись, поддержал Стив попытку отвлечь его от размышлений о собственном одиночестве.
– Ого, кто-то знает это слово? – скептически изогнул бровь Рамлоу, и Стив, конечно, не мог ему не ответить – привычное препирательство было частью их той «доголубой» жизни.
Оставалось радоваться, что хотя бы это не менялось – стабильность, как ни крути.
Чуть позже заехал Баки, притащивший сумку с вещами. Их, правда, пришлось оставить в гостиной – в квартире у Рамлоу оказалась ровно одна спальня, так что вопрос с размещением решался просто.
– Тебе не удобнее будет в медальоне? – опустив на действительно как будто переставший коварно подставлять под ноги ловушки диван стопку постельного белья, осторожно поинтересовался Рамлоу. – Вдруг у тебя там дворец и полуголые гурии в шелках, куда там моей гостиной.
Стив, вспомнив ту чертову дымную гулкую пустоту, даже отшатнулся, словно расстояние могло бы помешать запихнуть его обратно в насмешливо поблескивавшую на груди у Рамлоу безделушку.
– Точно нет, – поспешно открестился он. – Там кошмарно, я думал, что свихнусь, – признался он. – Кромешная темнота и тишина.
– Звучит, как хороший отпуск, – пошутил Рамлоу и, оценив его выражение лица, примирительно добавил: – Кэп, мы сделаем, как будет лучше тебе.
Стив благодарно кивнул, надевая на подушку наволочку.
– Стив, – поправил он.
Рамлоу, расправлявший ворсистый и мягкий даже на вид плед, на мгновение замер, а потом тепло улыбнулся.
– Брок. Хотя, знаешь, я ждал от голубого джинна чего-то... м-м... более аутентичного, – поцокал языком он. – Стивафулла, а? Как тебе?
– Только если я взамен смогу называть тебя Брокаммед, – откликнулся Стив, искренне уверенный, что у аутентичного голубого джинна должен быть соответствующий аутентичный владелец.
Рамлоу – Брок – взглянул на него с каким-то почти детским восторгом, словно не ожидал, что Стив тоже умеет дурачиться, и расхохотался, запрокинув голову. Медальон тихо звякнул на крепкой шее, и, поправив словно бы чуть потеплевшие браслеты на руках, Стив впервые подумал, что, пожалуй, он не жалеет, что проклятое украшение попало именно к Броку.
Они хорошо уживались вместе. Даже постоянное пребывание на одной территории, которое не то чтобы должно было, но могло вытащить наружу критические разногласия, не испортило, вопреки опасениям, ничего.
Конечно, Стива здорово напрягало то едкое условие, нависшее над ним дамокловым мечом, но...
Рядом с Броком даже это все было терпимым.
***
Но, как оказалось, до поры. Потому что вселенная неукоснительно соблюдала баланс и к положительному отсыпала и негативного – а то как бы не заскучали, да?
Для начала, разумеется, их обоих отстранили от работы. Брока решили беречь, потому что не знали, что случится со Стивом, если его «господин» пострадает, а Стиву и вовсе порекомендовали не показываться честным людям на глаза с такой синей физиономией.
Учитывая, что в медальон возвращаться он не хотел, его единственным местом обитания, по сути, стала исключительно небольшая квартира Брока. Он ощущал себя запертым в тесной будке псом, хотя по природе своей был домоседом. И, может, наслаждался бы возможностью просто выдохнуть, но... Сам факт наложенных ограничений душил его так же, как цепочка медальона – Брока.
Она тяготила его, казалось, даже сильнее, чем Стива. Будь на его месте кто-то другой, наверняка попытался бы воспользоваться случаем и проверить, как далеко можно зайти, имея под рукой идеального исполнителя желаний... Однако это был Брок.
И он оказался хорош в формулировках и виртуозно умудрялся любую просьбу превратить в обезличенное выражение, которое невозможно интерпретировать как приказ.
Не то чтобы Стив мог его винить, впрочем.
Все началось в тот день, когда после обеда к ним в дом заявился Баки. У него был талант лезть не в свое дело, чего уж, поэтому он не изменил себе и в этот раз. Скептически оглядев по-прежнему синего Стива, Баки заправил длинные волосы за уши и плюхнул на кухонный стол папку с бумагами.
– Раз уж вы оба не чешетесь, я сделаю это за вас, – буркнул он. – Итак, квартира в ипотеке еще на двенадцать лет, машине восемь лет, а еще ты дважды за последний год подавал на повышение, но все не было квоты. Что из этого тебе нужнее? Ну, или все сразу, Стив вроде бы не жадный.
Брок, протерев руки полотенцем, без особого интереса пролистал собранное досье и хмыкнул.
– Хорошо, когда все просто, да, Барнс? Сунул пачку денег – и гуляй, – он прислонился к подоконнику, не обращая внимания на приоткрытое окно, в которое задувал прохладный зимний ветер, и с почти научным интересом оглядел Баки.
От одного взгляда на него Стиву и самому стало холодно. Так что он, стараясь не привлекать внимания, попытался дотянуться до той дремлющей внутри силы. Сначала ничего не происходило – в конце концов, Брок лично не выказывал никакого желания закрывать окно, но затем магия все же поддалась – створка с тихим шорохом затворилась, и ручка провернулась, защелкивая замок.
Брок чуть повернул голову и, найдя взглядом Стива, улыбнулся ему одними глазами. На Баки он при этом по-прежнему смотрел с плохо скрываемым раздражением.
– Ну так поделись своими охрененно сложными умозаключениями, – сложив руки на груди, огрызнулся Баки. – Или тебе так сильно нравится торчать в четырех стенах с привязанным к тебе Стивом?
В чертах лица Брока на мгновение что-то дрогнуло, промелькнуло так быстро, что Стив невольно насторожился. Внутри щекотно царапнулось предвкушение – словно у гончей, напавшей на след, однако... Все исчезло так же быстро, как и появилось.
– Да, – язвительно отозвался Брок. – Спал и видел: вот бы Кэпа заиметь в рабы, голого и на коленях, – добавил он еще более едко, моментально вспыхивая, как угодившая в костер спичка.
Что ж, стоило этим словам вылететь из его рта, как у Стива потемнело перед глазами. Высказанная воля громом отдалась в голове, перекрывая все иные звуки – кажется, что-то говорил Баки, кажется...
Внутри остро вспыхнул протест – Стив чувствовал, что происходит что-то неправильное, не хотел, не...
– Стой! – ворвался в уши голос Брока, и шум стих.
Встряхнувшись, Стив моргнул раз, другой, приходя в себя, и понял, что стоит прямо перед побледневшим Броком в расстегнутой и спущенной уже с плеч рубашке.
Это было... неловко.
– Ч-черт, – нервно взлохматив и без того встрепанные волосы, выругался Брок, отводя взгляд. – Прости, я вообще-то не имел в виду... Табличку «сарказм» забыл, блядь.
Он попытался отвернуться к окну, но, учитывая, что Стив по-прежнему торчал рядом, как соляной столб, не сумел. Нахмурился и, сообразив, махнул рукой:
– Ты можешь двигаться, если что. И вообще делать все, что захочешь, я ни в чем тебя не ограничиваю, – с этими словами Брок вышел из кухни, скрываясь в спальне, и до следующего утра Стив его не видел.
Да и не слишком рвался увидеть, честно говоря, потому что, выпроводив извинившегося за весь случившийся балаган Баки, и сам остаток дня и половину ночи промучился, не находя себе места от странной тревоги, поселившейся в теле. Чертовы браслеты казались неподъемно тяжелыми, словно норовили вбить его в пол, и оставалось только догадываться, что там творилось с другой стороны этой цепи.
Уже на следующий день, впрочем, все было по-прежнему... Если не считать того факта, что в общении у них появились незримые, но остро ощущаемые чутким к таким вещам Стивом рамки. Они все еще прекрасно разговаривали на отвлеченные темы, но малейший переход на личности и обсуждение планов сводились к попыткам Брока выстроить диалог так, чтобы ничего случайно Стиву не приказать.
Это в какой-то мере выглядело даже забавно, чего уж.
– Если бы у меня поблизости оказался какой-нибудь синий парень, я бы поинтересовался, не хочет ли он пива, за которым я хочу сходить в магазин, – плюхнувшись рядом на диван, заявил Брок тем же вечером.
Стив поднял взгляд от книги, наблюдая за тем, как он откидывает голову на спинку и прикрывает глаза. Брок выглядел уставшим даже несмотря на то, что дел, кроме домашних, у них в последнее время не имелось совершенно. Все никак не заживавший порез поблескивал на щеке, обильно смазанный мазью, и от вида этих рваных краев Стиву было не по себе.
Царапину оставила та ведьма – Брок подскочил к ней первым, хоть и чуть не успел до того момента, как проклятие сработало.
Он всегда был рядом, если разобраться. Теперь, когда все, связанное с Броком, перескочило на первый план, Стив вдруг это осознал – отчетливее некуда.
И почему, интересно, они все еще не избавились от раны? Едва ли для Стива залечить порез было бы сложнее, чем материализовать из ниоткуда яблоко.
Но Брок молчал, а сам Стив...
На этот раз магия поддалась почти охотно. Может, дело было в том, что Брок внутренне не возражал против этого, а может, искреннее желание самого Стива сделать что-то для «господина» тоже засчитывалось капризным проклятием, но нежный голубоватый огонек змейкой скользнул к Броку и, словно бы впитавшись в порез, испарился.
Ойкнув, Брок открыл глаза и недоверчиво потрогал абсолютно целое лицо. Разве что щетины в том месте, где была царапина, не наблюдалось – кожа как у младенца, не меньше.
– Спасибо, – чуть удивленно поблагодарил Брок. – Я опасался, что останется шрам, – признался он вдруг, беспокойно взлохматив волосы.
Стив примирительно толкнул его ногу своей.
– А что до твоего вопроса... Синий парень, если бы его спросили, ответил бы, что на улице отвратная погода для прогулки. Но, по счастью, у нас есть магия, которой я не постесняюсь воспользоваться, – переводя тему, сказал он.
Брок посмотрел в окно, за которым лил противный зимний дождь, и невольно поежился. Стив, оценив вставшие дыбом волоски на его руках, хмыкнул, дожидаясь ответа.
– Уговорил, – хлопнул себя по коленям Брок. – Только человек может эксплуатировать обладателя магии, чтобы не гонять за пивом, – фыркнул он, скорчив смешную рожицу.
И тут же напрягся, ожидая неминуемой боли – но ее, конечно, не было. С явным удовольствием потрогав себя за щеку, Брок улыбнулся, вновь становясь похожим на себя прежнего, до того... инцидента.
– Кстати, а почему я вообще синий? – щелчком пальцев материализовав на журнальном столике ящик пива и перечисленные Броком закуски, поинтересовался Стив. – Мама мне в детстве и восточные сказки читала, там не было ничего такого.
Брок, забросивший в рот орешек из моментально распотрошенной пачки, удивленно взглянул на него и потянулся за телефоном.
– А, понятно, – что-то быстро проверив, хмыкнул он и торжественно объявил: – Что ж, кажется, настало время для «Диснея». Не бейсбол же смотреть двум взрослым мужикам под пиво.
Так и вышло, что до поздней ночи они смотрели мультфильм. Стив, для которого это в принципе оказалось первой анимацией в этом веке, неожиданно для себя залип, наблюдая за перипетиями нехитрого сюжета про жизнь Аладдина.
Хотя, наверное, все дело было в том, с кем. Стив, кажется, половину фильма провел, наблюдая за Броком – как тот легко улыбался, отчего вокруг глаз собирались морщинки, касался руки или колена, если хотел привлечь внимание к происходящему на экране, и, скрестив ноги по-турецки, увлеченно чистил фисташки, большую часть, правда, почему-то перебрасывая Стиву.
И вспоминал истории из детства, которые рассказывал с такой задорной смешинкой, что телевизор безнадежно уходил на второй, а то и третий план.
К примеру, оказалось, что Брок, впервые когда-то посмотрев мультфильм, долго уламывал родителей завести обезьянку, но потом одна мартышка в зоопарке бросила в него гнилым персиком, напрочь отбив любовь к приматам. Стив, честно говоря, не был уверен, все ли он расслышал – потому что Брок заразительно смеялся, потягивая пиво, и его свободная ладонь, горячая и приятно тяжелая, лежала в этот момент у Стива на бедре.
Было... хорошо. Впервые за долгие недели и даже месяцы Стив ощущал себя по-настоящему, почти отчаянно свободным, и это чувство нравилось ему до безумия. Он почти забыл, каково это – когда от тебя не ждут ничего, кроме твоего непосредственного присутствия.
Фильм давно кончился, Брок, со стоном потянувшись всем телом, лениво собирал оставшийся после них мусор в пакет, а у Стива внутри бурлило, буквально пузырилось желание творить глупости.
– Нам нужен коврик, – заявил он.
Брок замер и, повернув к нему голову, выразительно приподнял бровь. Черт возьми, его мимика, особенно теперь, когда движения не причиняли боли, оказывается, делала со Стивом что-то страшное.
– Роджерс, только не говори, что ты... – Брок медленно поставил позвякивающий пустыми бутылками ящик обратно на столик, и Стив тоже поднял в ответ брови – обе, для убедительности. – Вырвите мне язык, но я должен это увидеть, – засмеялся он и, жестом попросив подождать, скрылся в своей спальне.
Стив тем временем вышел на незастекленный балкон, вдыхая свежий прохладный воздух. Дождь, по счастью, уже закончился, хотя и непогода, пожалуй, не помешала бы ему осуществить свою задумку.
Стиву в принципе мало что могло помешать.
Брок вернулся несколько минут спустя, таща на плече свернутый в рулон ковер – серый, небольшой и неплохо так потрепанный жизнью. Стив, аккуратно разложив его на балконном полу, встал сверху босыми ногами и пошевелил пальцами, пытаясь понять, как сформулировать свой запрос для капризной магии.
– Чего бы ты там ни выдумал, я хочу, чтобы ты это сделал, – пришел на выручку Брок, почувствовав его смятение.
Он стоял рядом, выжидательно глядя на Стива, и от него чувствовалось такое нетерпеливое воодушевление, что одно это, наверное, моментально подпалило искорку внутри. Ковер затрепетал, пошевелил краями, а потом приподнялся над полом, вылетая за ограждение балкона.
– Осторожно, четвертый этаж, – подскочил поближе Брок, машинально протягивая руки, словно мог бы удержать Стива, вздумай он навернуться вниз.
Впрочем, высота была ерундовой даже для «неголубого» Стива, чего уж.
Ощущение было странным донельзя. Поверхность под ногами пугала своей мягкостью, но коврик, вопреки всем законам физики, парил на одной высоте, явно не собираясь никуда падать. Осторожно опустившись на колени, Стив схватился за угол, задавая направление.
Коврик послушно поднялся выше и, подчиняясь молчаливой команде, сделал небольшой круг, вновь сворачивая к балкону, на котором остался Брок – он стоял, опираясь на перила, и смотрел на Стива со странным выражением на лице.
– Итак, – Стив, остановившись у самого края, встал и протянул ему руку. – После совместного просмотра мультфильма двум взрослым мужикам просто необходимо отправиться в полет на ковре, – заявил он.
Брок снова засмеялся, тепло и тихо, и, помедлив с мгновение, все же схватился за его предплечье, заскакивая на чуть прогнувшийся под их общим весом ковер. На нем, к слову, сразу стало тесновато, но не то чтобы кто-то собирался жаловаться.
Стив – точно нет.
– Я надеюсь, ты позаботился о том, чтобы нас никто не увидел? – спросил Брок, осторожно выглядывая вниз – ковер поднимался все выше и выше, подальше от тесноты окружающих домов. – Впрочем, если и нет, никто не поверит, что Капитан Америка взял заложника и утащил его с собой на половике, – добавил он и неожиданно заорал что-то невнятное, но совершенно точно восторженное в темнеющее над ними небо.
Стив перехватил его за плечо, помогая удержать равновесие, и Брок вдруг оказался близко – настолько, что даже прохладный колючий ветер не мог помешать услышать его запах, теплый, знакомый до последней нотки.
В него хотелось окунуться целиком. Стив отчего-то вспомнил, как тогда, в медальоне, его потянуло наружу, стоило Броку взять в руки цепочку. Что-то похожее он чувствовал и сейчас – желание вдохнуть полной грудью, распробовать, пойти на незримый зов, который он почему-то по-настоящему расслышал только сейчас, хотя его отголоски доносились отовсюду уже давно.
В груди разлилось маятное тепло, и на мгновение Стиву показалось, что он падает – до того щекотно перехватило внутри. Но, конечно, он был в порядке. Все было...
– Хорошо, – шумно выдохнув, выпалил чуть хрипло перегрузивший горло Брок, усаживаясь на край ковра и свешивая вниз ноги.
Стив, улыбнувшись, последовал его примеру, и они еще долго сидели так – прижавшись спиной к спине, в удивительно уютной тишине.
Мимо лениво проплывали огоньки большого города. Ковер, словно понимая их без слов, мягко планировал в небе, и это были самые странные и самые удивительные минуты в жизни Стива.
Он практически не спал той ночью. Лежал, бездумно глядя в потолок, и то и дело ловил себя на том, что улыбается – просто так. Всего лишь оттого, что давно, казалось, позабытые эмоции будто бы пробуждались от долгого сна, ярко разгорались внутри, требуя действий.
Стив знал, что Брок тоже не спал – слышал, как тот ворочается, тихо вздыхая, периодически стучит пальцами по экрану смартфона, а потом, в очередной раз взбивая подушку, снова укладывается поудобнее.
В конце концов он затих, и Стив незаметно задремал тоже, убаюканный мерным ровным звуком его дыхания. Конечно, он не выспался совершенно, но неуемную жажду двигаться (желательно – в исключительно правильном направлении) даже практически бессонная ночь не могла заглушить.
Так что наутро, закончив прибираться на кухне после завтрака, Стив плюхнулся на стул рядом с Броком, который с полузакрытыми глазами цедил кофе, и, дождавшись, когда тот приоткроет, как сова, один глаз, предложил:
– Махнем в отпуск? Учитывая одного синего парня, нам не нужны билеты, возня с документами и с местом для ночлега, мы просто можем оказаться где нам угодно.
Брок задумчиво потер подбородок и отставил чашку на стол. Посмотрел на Стива долгим взглядом, словно оценивал серьезность как высказанных, так и пока только с надеждой задуманных планов, а затем улыбнулся той самой улыбкой, которую Стив в последнее время так полюбил.
– Хочу снег. Такие, знаешь, сугробы, хрустящие, чистые, белые, – откликнулся он мечтательно.
И тут же, опомнившись, подозрительно взглянул на Стива, словно боялся, что этот самый сугроб сейчас рухнет ему на голову. Честно говоря, Стив и сам представил себе именно такой исход, стоило Броку выпалить все это на одном дыхании, однако... Магия хоть и заставила накалиться браслеты, но отчего-то не стала рваться без очереди.
Наверное, потому, что Стив точно знал: этого Брок не хотел.
Они успели уложить необходимый минимум вещей и встретились в гостиной, которую негласно назначили местом для сбора, когда из-под дивана, волоча с собой блины, деловито выполз покрытый пылью ковер.
Он замер на четырех углах, словно причудливая зверушка, по-собачьи отряхнулся и, заметив сумки, небрежно покидал давно не виденные злые железяки в стороны и панически бросился к Стиву с Броком. Вцепившись в них, чересчур привязчивый ковер стиснул в объятиях их обоих, явно не собираясь никуда отпускать.
– Похоже, в отпуске нас будет трое, – отмахиваясь от уголка, лезущего ему в рот, засмеялся Брок.
Его дыхание жаром опалило кожу, прокатилось по телу горячей волной, и Стив подумал, что ковер, пожалуй, и правда заслужил возможность поваляться в каком-нибудь сугробе.
На этот раз магия сработала как надо. Да и, в конце концов, они были в ответе за тех, кого оживили.
Во всех смыслах этого слова.
***
Если бы Стив, следуя новомодным тенденциям, вдруг взялся подводить итоги к концу года, первую медаль себе он бы, пожалуй, выдал за слепоту (хоть в чем-то Баки всю жизнь был прав, чего уж). Потому что сейчас, глядя на Брока – привычно живого, смешливого и расслабленного, он как никогда ярко понимал, что таким тот был всегда – рядом с ним.
Он не закрывался. Раз отчего-то выделив Стива из всех остальных, Брок по умолчанию причислил его к своим, а Стиву понадобилось посинеть и почти буквально приклеиться к нему, чтобы это заметить.
Кажется, ведьма, сама того не желая (хотя кто ее, в самом-то деле, знает, учитывая, что из камеры, куда ее доставили, она бесследно исчезла уже на следующий день, как сквозь землю провалилась), в конечном счете оказала ему хорошую услугу.
Наверное, главная проблема была в том, что Стив, вокруг которого после сыворотки крутилось слишком много чужаков, до того привык закрывать как тело щитом, так и душу – маской, что практически сросся с ней. И необходимость заглянуть в «чужое сердце» неожиданно напомнила ему, что он, вообще-то, тоже жив.
Что он тоже хотел дышать полной грудью и разделять каждый вздох с тем, кто его по-настоящему понимал, кто так неожиданно точно подходил ему, потому что, оказывается, всегда смотрел с ним в одну сторону.
Стив хотел Брока.
Они слепили огромного снеговика – где-то далеко в горах, на максимально возможном отдалении от людей. На морозе, оказывается, у Брока смешно краснел кончик носа, который он безуспешно прятал в намотанный вокруг шеи шарф, и от этой картины Стива затапливало нежностью.
И немного – ледяной водой, потому что подмерзший нос совершенно не помешал Броку метко запустить в него снежком.
– Какая-то шкурка у тебя не зимняя, – сочувственно поцокал он языком и возмущенно отскочил, проваливаясь в сугроб, когда точнехонько ему на голову посыпалась пригоршня снега. – Эй!
Стив только руками развел – заметно посвежевший Коврик, который первые часы нырял в сугробы целиком, как какая-нибудь лисица, услышавшая мышь, явно заразился тягой к справедливости от своего создателя и немедленно вступился за него.
– Кто тут папка? – гордо заявил Стив, но пролетевший над ним Коврик и его щедро осыпал «осадками».
И тут же обернулся вокруг снеговика на манер супергеройского плаща, явно понадеявшись на то, что разрушать только-только законченное творение никто не станет.
– У нас неблагодарное детище, – отсмеявшись, заметил Брок, скатывая новый снежок.
Стив, не дожидаясь «запуска», нырнул за ближайшую скалу, и еще несколько часов они провели, носясь по горному склону. После стольких недель, проведенных фактически взаперти, это было до того приятно, что дух захватывало.
В конце концов Стив, воспользовавшись тем, что Брок отвлекся на попытавшегося подло напасть на него со спины Коврика, сумел подкрасться поближе. В сугробе, правда, они все равно в итоге оказались вдвоем – уставшие, подмерзшие, но довольные донельзя.
Ночевать остались здесь же – Стив, заручившись согласием, «построил» им небольшой домик. Сотворить его удалось без особого труда: потому что Брок смотрел чуть удивленно, с недоверчивым восторгом, и от всего этого голова шла кругом.
Даже магия лилась ровным теплым потоком, добавляя все то, что чувствовалось сейчас. Горящий камин в центре комнаты, такой же, как дома, диван, елка в углу и полная корзина ярких цветастых шаров и гирлянд...
– Брок, – позвал Стив, когда они, поужинав, установили под елкой железную дорогу и взялись развешивать игрушки на терпко пахнущих хвоей ветках. – Твое желание... Оно ведь связано со мной?
Напрягшийся было на мгновение Брок взглянул на него, а потом едва заметно улыбнулся, передавая очередного смешного щекастого ангелочка.
– Да, – ответил он наконец и неохотно признал: – Барнс тогда... попал.
Выудив из опустевшей корзины серебристую многолучевую звездочку, Брок потянулся к елочной макушке, а Стив – к нему. Не мог же он, в самом деле, не поддержать в такой ответственный момент?
Как же это было приятно – обнимать того, кто вдруг стал так важен. Поглаживать твердый живот, задевая пальцами полоску кожи, обнажившуюся из-за задравшегося свитера, и вдыхать теплый чуть терпкий родной запах, касаясь губами шеи за ухом.
И всем собой ощущать отклик – вставшие дыбом волоски на загривке, легкую дрожь, пробежавшую по телу, попытку прижаться еще крепче, словно это в принципе было возможно.
Закрепив игрушку, Брок коротко поцеловал Стива (дотянулся он, правда, только до подбородка) и откинул голову ему на плечо – расслабленный, так откровенно наслаждающийся всем происходящим, что дыхание перехватывало.
У камина грел у огня промокшие бока Коврик, развалившийся совсем рядом с решеткой, а Стиву и без того было очень-очень тепло.
– Правда, наверное, выгляжу я слегка не так, как хотелось бы, – заметил он, скептически оглядев свои синие предплечья.
Брок фыркнул.
– Я не стану желать, чтобы ты не был голубым, – предупредил он серьезно, поворачиваясь к нему лицом. – Во избежание... недоразумений.
Засмеявшись, Стив наконец сделал то, о чем уже столько мечтал: поцеловал его. Коснулся улыбающихся губ своими, тронул их языком, впервые в жизни ощущая настолько безраздельное, безусловное чувство единения. Брок со стоном подался навстречу, обхватывая его щеки ладонями, и, пожалуй, ничто в мире сейчас не сумело бы заставить Стива оторваться от него.
Разве что...
Браслеты с тихим звоном раскололись, исчезнув без следа прямо в воздухе. Стив недоверчиво оглядел вновь посветлевшую кожу, почти не узнавая себя... нормальным.
– Я надеюсь, мы хотя бы в Америке? – поинтересовался Брок, но, судя по тому, что его ладонь со спины Стива опускалась все ниже, ответ был ему не очень интересен.
И размышления о том, как они будут возвращаться домой – тоже. Стива, впрочем, этот вопрос тоже не слишком заботил.
– Если бы мы поменялись местами, я бы пожелал того же, – сказал он, снова потянувшись за поцелуем.
Брок промычал что-то определенно одобрительное и, на мгновение жадно прижавшись всем телом, отстранился.
– Я, конечно, не джинн, но постараюсь исполнить, – пообещал он, отступая к дивану.
– Мы постараемся, – поправил его Стив.
Позабытый Коврик налетел на них сбоку, сжимая в один большой кокон, и Брок засмеялся.
– Потому что в слове «коврик» нет буквы «я», – пафосно продекламировал он, отталкивая любвеобильный «половик».
От навалившегося сверху Стива, впрочем, у него увернуться не вышло. Не то чтобы он пытался, конечно.
В конце концов, в слове «мы» буквы «я» тоже не было.
Зато были – Стив и Брок.