Work Text:
Хэнк за внешним поворотом стены собственного дома. Не выглядывает, но прислушивается к надоедливым звукам.
Стояла прохладная осенняя ночь, когда вечера только начинают темнеть, а присутствие холода ощущаться. В такое время воздух становится гораздо чище, чем обычно. Но людям больше нравится находиться дома в теплоте и уюте. Может, в присутствии близких людей. Коннор знает, что прелесть легкого холода состоит в том, чтобы от него укрыться. Одна из самых романтичных обстановок, которая состоит в том, что человек находится в теплоте рядом с тем, кого любит. Потому что ему сейчас тепло, приятно, весело, он в подъёме духа, а партнёр рядом ненавязчиво подтверждает это. И, сам того не осознавая, становится частью того, от чего другому человеку хорошо.
Это называется любовь. Быть с тем, с кем хорошо.
Коннор стоял у входной двери и переминался с ноги на ногу, терпеливо ждав открытия двери Хэнком. Все его размышления о том, что холод связывает удивительным образом, должны были быть подтверждены им собственноручно. Коннор знал, что это вероятнее всего правда, но никогда так не делал. Поэтому, простое желание заключается в том, что он хочет, чтобы Хэнк открыл дверь и они вместе что-нибудь... Что-нибудь! Это же называется любовь. Но.... Но Хэнк стоял снаружи, зажимая в руках рукоять домашнего ножа. Он держал его за спиной, так что даже если бы Коннор увидел Андерсона, на нож бы он обратил внимание в последнюю очередь. Хэнк медленно, но специально вытаскивает нож, так что он оказывается у бедра и свет луны отражает блеск от лезвия. Хэнк увидел почти незаметное движение головой в темноте. Взгляд Коннора торопливо метнулся и остановился.
Игра тени делает так, что Андерсона почти не видно, но Коннор видит очень хорошо, потому что приспособлен и осматривает его полностью. Даже хочет поздороваться, потому что есть идея о том, что Хэнк всё-таки решил побыть на свежем воздухе. Коннор много раз говорил о пользе этого. Это даёт сил и обновляет духовно. И Коннор был бы очень рад, если бы Хэнк прислушался к его словам. Это бывает так редко, почти никогда, когда Андерсон решает сделать что-то так, как говорит ему Коннор.
Поэтому он очень тщателен к таким знакам со стороны Хэнка. Его медлительность оправдывается. Это самая первая мысль в его голове с приятным исходом. А затем оно превращается во что-то нейтральное, даже жалостливое, когда Коннор подмечает детали, который помогают собрать ему общую картину происходящего. И это совсем не похоже на то, будто Хэнк решил устроить вечернюю прогулку. Черт бы его побрал, то, что Коннор улавливает взглядом, даже не похоже на что-то нормальное. Коннор буквально подмечает тот факт, что данная ситуация не подходит под адекватные рамки на 84%. Не комичная ситуация. Нож привлекательно блестит.
Вероятнее всего, да, Коннор бы увидел его намного раньше, если бы знал, в каком направлении ему стоило думать. Дело даже не в том, что Хэнк стоит в тени собственного дома. Если бы предыдущее поведение Хэнка дало хоть какой-либо намек на то, что он хочет его убить. Если бы он знал, что его хотят убить, он бы обязательно начал предпринимать действия. Он бы навострил работающие сенсоры, чтобы найти Хэнка в ночной тени. Кроме того, он очень хорошо видит в темноте. Но вся проблема заключалась в нескольких незначительных словах: "Я не знал". Такую проблему испытывают очень многие жертвы физического насилия, которые попросту ничего не замечают. Не замечают то, как рука агрессора начинают двигаться, поворачиваться к ним рабочей стороной. Как там Хэнк говорил: "Выживают сильнейшие"? А вот другие понимают, что позиция агрессора начинает становится другой. Именно это поведение показывает то, что тебе хотят навредить, сделать больно и заставить плакать. Они поглядывают на тебя украдкой, осматривают внимательно, но не навязчиво. Их мышцы напрягаются, а нога отступает назад, выпячивая бедро. Незаметный блеск в чужих глазах, заставляющий принять схватку. Или отступить. Автоматический проигрыш. Так никто почти не делает. Те, кто боятся драться, все равно пытаются припугнуть противника, а оно, быть может, сработает. Скалить зубы и улыбаться, прищурив глаза. И смотреть. В душе очень страшно, в коленях дрожь, а на лбу выступает пот. Частое сердцебиение, когда противник не отступает, а действительно готовится напасть, потому что следующая фаза, если не попытка убежать, то нападение. А как победить врага, если я физически слабее его? Наблюдать за ним, замечая все нужные тебе детали. Если он большой и тяжёлый, нужно двигаться быстро. Для него это проблема. Если он высокий - подойти ближе. Главное в схватке не стоять далеко, ужасная позиция. Ударят так, что сломаешь нос и упадешь без сознания. Не выгодно. Не выгодно! Упадешь - хватай камни, песок. "Грязных" драк не бывает, как и правил в них. Бывают победившие и проигравшие.
Бывает нож и горло.
Так это, получается, и не драка вовсе, а убийство.
Взгляд Коннора столкнулся с блестящим от света луны лезвием ножа, который Хэнк держал крепко, словно в его голове не было ни малейшего сомнения насчёт того, что он хочет его убить. Такая же решимость, как и у человека, который занимается тем, в чем он хорош. У него уверенность возрастает, так как он чувствует себя на своем месте. Вот и Хэнк смотрит на него с озадаченным взглядом. Но все его тело олицетворяет веру и победоносность.
Над кем?
Глухо и отчаянно. Если моя тактика - спланированно и осторожно, проверяя слово за словом, стараясь не навредить, не напугать, не задеть. Твоя - скрипт. Нет смысла изменять и перечитывать. Ты не чувствуешь того, что чувствую я. Не оживить. Не прикоснуться. Набор чисел, вместо дыхания и глупая решимость, вместо попыток анализа. Если тебе скажут любить - ты полюбишь. Конечно, любовью я назвать это не смогу, потому что во взгляде даже ничего живого нет, но многие начнут считать это любовью, помогающей им пережить трудные периоды в жизни. Ладно. Так или иначе, ничего плохо здесь нет. В том, чтобы пережить плохое периоды любой ценой, а не в любви. Грубо? Честно! Скажут тебе убить - ты...
Неужели он... Неужели... Серьезно? Спустя столько проведенного вместе времени... Ни одного промаха. Тщательно спланированные реплики с самой настоящей человечностью и... А... Ну, понятно. Браво, лейтенант. Поклон с головой.
Теперь более напуганный (Понимающий. Коннор сопоставил улики и понял, к чему это ведет). взгляд Коннора торопливо метнулся на лицо Хэнка, затем опять на нож, на Хэнка и на нож. Его тириумный насос заработал стремительней, из-за чего в его голову пришло столько бессвязных между собой мыслей, что он не мог произнести ни одну. Никому ненужные инструкции безопасности немедленного реагирования. Ближайшие травмпункты. Миллион несвязанных между собой реплик. Образцы эмоций. Так же Коннор, конечно, понял, что Хэнк прямо сейчас покушается на его убийство. Этому вело много факторов, включая взгляд, который Коннор никогда раньше не видел. Движения редкие и непонятные, как будто Хэнк контролирует свое тело с большим усилием. И с каждой такой уликой усиливается неприязнь и брезгливость. Коннор же не человек, чтобы избегать того, от чего ему будет неприятно и больно. Он просто воспринимает это как должное. Но это не означает то, что он хочет этого. Никто этого не хочет.
Его взгляд. Этому должно быть обращено гораздо больше внимания, чем Коннору казалось.
Широко открытые глаза с большими зрачками, из-за которых радужки почти не было видно. Зрачки расширяются. Сужаются. Взгляд пронизывает пространство.
Может быть, Хэнк пьяный? Возможно. Но... Нет. Это не алкоголь.
И тут Коннор понимает, что у Хэнка наркотическое опьянение.
В последнее время Хэнк жаловался ему на постоянную бессонницу, снижение аппетита. Андерсон умело обводил Коннора вокруг пальца, говоря что это алкоголь. Коннор верил ему, потому что они были друзьями. Напарниками. Хорошими друзьями. Прошло очень много времени с того, как Маркус добился своего и с того времени они стали настоящими друзьями, который любят проводить все свободное время вместе. У Хэнка не было даже закатывания глаз, непроизвольных движений, показывающий, что ему неприятно с Коннором. Им обоим нравилось. Бывало так, что Хэнк трахал его в рот так умело, что Коннор думал об этом целыми днями. Он делал это так, словно следующий день никогда не наступит. Как же Коннору это нравилось! И на фоне этого Коннор совсем смягчился рядом с Хэнком. Не чувствовал первозданную нужду анализировать и защищаться. Хэнк ему действительно никогда не врал, а во время разговоров о его алкогольной зависимости, когда его сердце стучало сильнее, как это обычно бывает при лжи, Коннор думал, что он просто волнуется перед ним. Думал, что Хэнк не выдержал обещание перестать пить и теперь волнуется. Поэтому Коннор так легко переставал об этом говорить. Ему просто нужно время свыкнуться. Не давить на Хэнка. Потому что это была одна из таких тем, о которой стоит говорить аккуратно, прощупывая границы.
Черт возьми,
Это был совсем не алкоголь. Посмотри на меня и скажи, что ты чувствуешь. Обиду за то, что я достаточно глуп, чтобы вести себя настолько непредсказуемо.
Несмотря на это, Хэнк так же был непривычно оживлен и весел. Секс был чаще и грубее. Хэнк перестал держать зрительный контакт с Коннором, а его взгляд постоянно бегал, а на слова Коннора он никак не реагировал. Если не действиями, то хотя бы инстинктивно! Но нет. Ничего. Ноль реакции. Так же Хэнк пытался все время находиться в движении, дёргал ногой, сидя за столом, поправлял одежду и волосы как можно чаще. Ему это было не свойственно. Никогда. Хэнк всегда был медлительным. Коннор ценил это. Очень ценил. Господи.
Это ни капли не алкоголь.
Коннор открывает рот в непонимании, а когда снова бросает взгляд на Хэнка, рот закрывает и медленно опускает брови.
Коннор думает о том, что у него есть некоторое преимущество. Хэнк сейчас внушаем. Но Коннору очень страшно. Миллион предупреждений и обидных доводов в его голове. Коннор пытается сосредоточиться на словах, которые может сказать Хэнку, сохраняя при этом убедительное лицо.
1. Враждебность. Вернуть Хэнка в реальность отрезвляющими фразами. (Ты что, с ума сошел? Ты же не хочешь оказаться в тюрьме или навредить мне, так? Давай вернёмся к реальности и подумаем о том, что происходит).
2. Нейтральность. Профессионализм. (Ты чем-то расстроен? Давай попробуем решить это мирно. У нас есть возможность поговорить и разобраться).
3. Ласковость и поддержка. (Хэнк, я знаю, что ты в очень сильном стрессе, и это нормально. Давай сделаем глубокий вдох и попробуем справиться вместе. Ты не один).
Он выбирает последний вариант. Это поможет ему поймать эмоциональную связь с Хэнком, пробудить в нем ту человечность, которую глушит наркотик. Шанс успеха большой, так или иначе, Хэнк уже является эмпатичным человеком, который всегда хотел помогать людям. Коннор не уверен, но надеется.
— Хэнк. — Напрягаясь всем телом, Коннор начинает говорить. Его слова слишком медленно тянутся, словно Коннор говорит их с непосильным трудом. Застревают в горле большим комом, не желая того, чтобы их произносили. Стыд, появившийся в животе. Что ж такое? — Я знаю, что ты в очень сильном стрессе, и это нормально.
Стресс - одно, а насильственная смерть - другое. Коннор, ты же понимаешь логику между другом и убийцей? Не разочаровывай меня, а думай. Если вдруг ты понимаешь, но тебе очень неприятно смотреть на то, что ты видишь, просто объяви об этом. Не молчи, придурок. Открывай рот и действуй.
Или ты не понимаешь, машина?
Кто?
Никаких переговоров и попыток образумить. Становись в боевую стойку. Рука за руку, лоб ко лбу.
Он не успевает договорить, его перебивают.
— Ты только пытаешься выглядеть добрым и умным, это не поможет тебе сейчас. — Он сплевывает. Такт голоса Андерсона на удивление прямой и уверенный, но тихий. Коннор бы удивился, если бы не был так ужасно напуган. Хэнк же должен был быть заикнуться, его голос должен был выдать какую-то информацию о его мыслях и исходя из этого Коннор бы что-нибудь придумал! Но нет, его голос такой, словно он его репетировал. Ничего нового. Точно такой же, словно он бы делал обыденные дела на работе, отвечая на миллион вопросов Коннора. Облегченная привычность смешивается с обыденной жестокостью. Смешивается и нарастает. Коннор думает о том, что все шло бы по-другому, разобравшись он с зависимостью Хэнка в самом начале. Или был внимателен к изменениям в характере Хэнка. Очень неприятная мысль, которую он сразу же отметает. Подумает об этом позже. Ладонь Андерсона на рукояти ножа двигается. Это движение озаряется огнем в сенсорах Коннора. Его датчики сходят с ума.
И это реакция неестественна. Непривычна. Коннор был создан для того, чтобы работать со стрессоустойчивостью и быть открытым к переговорам, способными поменять мнение собеседника и предотвратить неприятные исходы. Минимум жертв. Это были его заводские настройки. Работа. Не теряться при неловких вопросах на работе и говорить кратко, но по делу. Объяснять, но не докучать. Это то, от чего зависят чужие жизни. Это то, что заставляет его тело двигаться, а насос перекачивать тириум. Туда-сюда.
Почему же он не может связать пару слов так, чтобы это и подействовало и на Хэнка? Да, от этого не зависят чужие жизни, от этого зависит жизнь Коннора! Тело окаменело от страха, а в мыслях ничего стоящего. Дело даже не в том, что благодаря девиантности он научился чувствовать сильно непредсказуемые эмоции. Работу он выполнял так же хорошо, как и прежде. Переговоры, переходящие в публичное общение. Умение находить общий язык. Просьба. Одолжение. Обещание.
Успех.
Такой же, как и всегда.
Туда-сюда.
Если бы у Коннора было время подумать о том, почему перед Хэнком он становится безоружным и восприимчивым, он бы пришел к некоторым доводам, включающие в себя сложные взаимоотношения, описания которых он не найдет и не напишет. Это нужно прочувствовать изнутри. Взаимоотношения, которые он никогда не поймет, потому что Коннор даже не человек. Как сказал один из преступников, жестоко убивший андроида: "Создан максимально похоже, но не пригоден."
Почему Коннор, профессиональный детектив, является безоружным, когда Хэнк держит перед ним нож в наркотическом опьянении? Потому что это похоже на то, словно герою драмы становится необходимо пристрелить собственного напарника. Коннор не может. Это же его напарник. Они близки. Может быть, намного ближе, чем напарники.
Братья?
Нет. Коннор бы поморщился от такого сравнения. Он не хотел быть ему кем-то из названных родственников. Это не то, что ему хотелось от Хэнка. Слишком мало любви и дефицит способ ее проявления. Вернее, да, он наслышан о том, что проявление любви одного из члена семьи является психологическим фундаментом в будущей жизни человека, без этой любви у людей возникают проблемы с многими аспектами в жизни, но Коннор все равно считает это чем-то небольшим. Не то что крохотным, просто не ставит в приоритет.
Любовники?
Ну вот. Коннора думал об этих вещах много раз, и эта все ещё одна из немногих вещей, заставляющая тириумный насос ускоряться. Одна из тем, о которой нужно говорить аккуратно. Говорить аккуратно то нужно, правда Коннор ни разу не говорил об этом с Хэнком. И Андерсон держит свой рот на замке.
На самом деле, вполне возможно, что Коннор был влюблен в Хэнка.
Постоянно предупреждающий красный текст: "Я его люблю". Он успевал смахнуть его прежде, чем это могло влиться во что-то серьезное.
Фраза, которая его сильно медлит и заставляет принимать неверные решения. Уязвим под сильной эмоцией, не имеющей ничего логичного. Такой глупый, когда влюбляется и не хочет этого признавать. Всякими способами не рассказывает про влюбленность, избегает вопросы, предпочитает замалчивать. От вопросов уходит с глупой улыбкой и вопросительно поднятыми бровями. Если он не начнет первым затрагивать эту тему, либо даже прощупывать границы дозволенного, то Хэнк даже не подумает об этом. Оба останутся в непонятном молчании. Если же его влюбленность начнет разрастаться стремительней, как ядовитый плющ, пускающий глубокие корни, тогда, может быть, он решит попробовать поговорить об этом с Хэнком. Но сейчас никакого смысла нет.
Хэнк-то его не любит. Совсем не любит. Не ценит. Не хочет прислушиваться.
Он его убить сейчас хочет. Какое признание в любви, Коннор?
Его как будто выдергивает из пучины беспокойства и беспомощности. Хэнк его не любит. Боковым зрением он видит отблески лезвия ножа, который теперь был гораздо ближе.
— Я остаюсь собой в стрессовых ситуациях. Это мой способ справляться со стрессом, — Коннор почти незаметно кивает головой. Затем продолжает ту речь, с которой он не справился. В его голове каким-то образом фильтруются все существующие варианты предложений, которые он... Не осилил сказать раньше. Хэнк бы употребил фразу: "В голове прояснилось" и хлопнул бы Коннора ладонью по плечу. А когда бы увидел непонятное смущение на его лице, специально ухмыльнулся. — Хэнк, сделай глубокий вдох. Давай попробуем решить это мирно?
Глупый, как и всегда.
Последнее предложение было взято из профессиональных фраз, которые Коннор часто употреблял в работе с преступниками. А преступников Коннор не боялся, потому что страхом ничего не решить. Они его чувствуют и попытаются нащупать. Выискивают любой недостаток. Но у Коннора не имеются недостатки. Он робот, блестяще выполняющий работу. Неприкосновенный и сложный. Таким, каким он был сделан, потому что это - не задача, с которой нужно было справиться девиантности. Это - его характер. Изменить можно, но это будет уже не Коннор. Он себе таким нравился.
Но не Хэнку.
Как скажешь, ублюдок.
Хэнк замялся на месте. Сначала Коннору показалось, что это была начинающаяся неуверенность и его сознание начало проясняться, трезветь, но...
— "Успокойся", Коннор? Ты никогда не поймёшь, что это значит.
Почему ты никогда не воспринимаешь меня в серьёз?
Кто? Машина?
Ненависть в глазах.
Убить и не оставить в живых. Все равно, сколько пострадает. Твоя задача - вредить. Машина. Я не ставлю себе задачи, в отличии от некоторых. Моё настроение не зависит от того, как я выполняю то или иное действие. Это и делает меня человеком, так? Люблю не совершать ошибки и строить из себя героя, а при опасности жертвовать собой. Храбрость и решимость?. А тебя человеком знаешь что делает? Беспрерывная жажда к насилию и быстрая кровь в венах, благодаря которой сердце и стучит. И никто ножом не угрожает, чтобы быстрее билось! Ножом тебе никто не угрожал и ты никого не знаешь, кому бы угрожали ножом.
— Ты не в себе.
Отправная точка. Убить и не оставить в живых.
Быстрый и тихий рывок, который совершает Хэнк.
И...
Нож в чужом горле.
Моя честность заключается в грубости, а твоя - в том чтобы смягчить новость о смерти человека. Но ты никогда никого не убивал и не знаешь близко тех людей, которые могли бы кого-то убить. Надо было сказать тебе это раньше, да, убийца?
А Хэнк правда убийца-то!
Яркий смешок в его голове озаряется через чур резко. Хэнку кажется, что он дёргается не от того, что Коннор непонятно кряхтит с ножом в глотке, а от того, что его внутренний голос говорит ясно.
Хэнк убийца! Хэнк убил своего единственного друга и единственного человека, способного спасти ему жизнь.
Убийца?
Коннор же может выжить!
Трезвость в его голове говорит о том, что сейчас ни в коем случае нельзя вытаскивать нож из гортани Коннора, чтобы тириум не вылился. Хотя, да, с андроида это работает немного по-другому, Хэнку кажется, что сейчас самое важное - это. Извинится он может потом. А сейчас - держи нож внутри.
Как-нибудь. Коннор ему нигде никак не нужен.
Ты сейчас серьезно? Не нужен?
— Н..е.. Вы...В... Н..о-о...ж!
"Не вытаскивай нож!"
Он понял, что Хэнк начал отходить, а голова проясняться, ещё не настолько, чтобы закричать и отбежать в сильном ужасе, но хоть что-то. "В голове прояснилось!" - тихим голосом Хэнка.
Кто-то говорил, что убивают только те, кому не хватило смелости объяснить все словами. Или те, кому нравится гробить свою жизнь различными способами. Психически неуравновешенные люди. Не способные принести вклад в развитие общества. Хэнк, уважаемый полицейский, полный доблести и чести, несчастно потерявший сына, как ему в голове вообще пришла идея сделать... Такое? Убить!
Что?
Повтори ещё раз, я не услышал.
Убить. Хэнк убил.
Все идёт не по плану. Мечты засыхают и рушатся на глазах с треском
И он вытащил нож, чтобы вонзить ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё. Колотые движения, которые он совершает ножом в глотку Коннора кажутся мотивирующими и резкими. Хэнк делает это так, словно ждал этого всю свою жизнь. Подумать только, некоторые живут чтобы честно работать, добиваясь высокого положения всеми усилиями (и эти люди действительно могли бы сказать, что смысл их жизни состоит в успехе. Они бы не выбрали другую жизнь, потому что она их устраивает от и до. Создали собственноручно. Очень трудно, но кому когда-то было легко? Хэнк тоже не из робкого десятка. Другими словами, тоже сейчас собственноручно создаёт новую жизнь), а некоторые живут чтобы просто... Зарезать своего лучшего друга после нескольких доз. Что-то начинает литься хлюпающими звуками из дырявой шеи, крупными каплями падая на газон Хэнка. Пусть на улице достаточно темно, чтобы не увидеть ни разливающийся тириум, ни жестокую поножовщину, происходящую с самым невинным андроидом, но Хэнк чувствует всё, что сейчас происходит с Коннором. Булькующие звуки не проходят даже после десятка ударов, а вот жалобное бормотание Коннора уже стало тише. Хэнк бы не смог сказать, что его окончательно не стало, наверное ему кажется. Ему точно кажется! Убил и убил, не сошел с ума же?
"Хэнк? Ты делаешь полный бред!"
И это все, что ты скажешь? Все твои эмоции даже на последней минуте жизни уместились в несколько слов? Да ладно в маленьком объеме, но это были логичные, холодные слова! Именно то, что ожидаешь услышать от машины. Даже не девиант, которому удалось испытать страх смерти, а машина. Ноль девиантности, Коннор. Как всегда. Не человек. Человек бы закричал. Человек бы попытался бессмысленно дергать руками и ногами, драться и душить, даже если ничего, естественно, не получится.
"Мне не стоило тебе это говорить. Ты уже не успеваешь за ходом моей мысли".
Ты не можешь думать. Ты не думаешь!
Машина?
Как и всегда. Отрицай это сколько влезет. Покажи мне, кто главный, но это будет означать одну вещь: я предоставляю тебе угрозу, потому что я явно умнее и лучше во всех аспектах.
Кроме одной. Я не дышу. Не двигаюсь. Слышен хруст открывающийся шеи. Взгляд настолько пуст, что можно даже спорить, а не кукла ли это?
Хэнк настолько грубо ударял ножом, что шея Коннора, кажется, сейчас отвалится. Она буквально свисает на поддерживающую ее ладонь. Андерсон надавливал нож так, что он бы прошел насквозь через всю шею, показав острый конец с затылка.
А Коннор не издает ни звука. Такой молчаливый. Чаще всего Коннор предпочитал молчать, когда Хэнк его как-то обижал или не воспринимал его мнение. Так что само по себе молчание стало звучать негласным правилом "Ты опять поступил неправильно. Извинись". Но это не была явная обида. Такое чувство, что он и вовсе не обижался, потому что попросту не умел. Но делал вид. По крайней мере, очень пытался, так как этому роботу очень нравился вид виноватого Хэнка. А Хэнку всегда было все равно. Все равно, даже если бы Коннор умер. Коннор умер. А в те моменты Коннор наблюдал настоящее волшебство, склонившегося к его коленям. Просящее у него прощение. Жестокость растопилась, чтобы показать сердце. Моя любовь - это. Покажи мне настоящего себя. Непредсказуемость могла смениться понимаем, но ты убил меня. Ты ведь знаешь, что убил меня именно ты? Маркус, ты знаешь, что меня убил мой человек? Он догадывался. Я нет. Любовь состоит из четырех букв. Хэнк убил. Хэнк. Убил. Меня! Умирать за любовь благородно, но глупо.
Почему всё произошло так быстро?
Ты знаешь? Хэнк? Черт возьми!
Различными способами. До мелочей.
Ты представлял?
Трава колышется от ночного ветра, впитывая тириум. В такое время воздух становится гораздо чище, чем обычно. Но некоторым все равно нравится находится дома.
На газон с глухим звуком падает что-то тяжёлое.
Вернее, Хэнк его отпускает.
И он не знает, окончательно ли это, потому что Коннор бы никогда его не отпустил.