Chapter Text
Альдо играет белыми. Отступает. Осторожничает. Прикрывает коня слоном, f1 — d3. Есть у него эта манера, которую он сам старается не замечать: цепляться за коней до самого конца, сколь бы бессмысленно это ни было.
Поднимает взгляд, покорно ждёт ответа. Глаза огромные, как у Авраамова телёнка, нежного и хорошего, взращённого хозяином на заклание. Губы сосредоточенно поджаты, жилка на шее пульсирует. Его уже подводят к алтарю, а он и не упирается. Так и хочется протянуть руку и надавить.
Посмотреть, как сильно он сумеет изогнуться, прежде чем сломается.
Но у них есть правило, строго по Бергману: «пока идёт игра, он его не трогает, и непременно отпустит, если проиграет сам». Ибо каждый воплощается в шахматах в соответствии с тем, каков он в реальной жизни, без прикрас. Только беда Альдо, этого блистательного неврастеника с беспокойными руками и головой, полной инфантильных фантазий о несовершенном совершенстве, в том, что он не играет, чтобы победить другого: чёрного короля, фрейдистского отца, абстракцию метафизической власти, — нет, он играет, чтобы не проиграть. И оттого обречён бесконечно проигрывать раз за разом, вновь и вновь.
И никто его сегодня никуда не отпустит.