Work Text:
Холодный ветер обжигал Артуру нос и горло, заставляя дышать глубоко и болезненно. Несмотря на то, что он проделал долгий путь до Сен-Дени, обычно вязкие болота в этом сезоне покрылись инеем. Говорят, они замерзли на пятьсот лет. Из-за холода жители города сидели по домам, как и в поздний час, и Артур остался один, а копыта его лошади гулко отдавались по блестящим булыжникам мостовой под ним.
После убийства Датча прошлой весной он облачился в черное. Он говорил себе, что это — предупреждение для всех, кто увидит его приближение. Человек в черной одежде, в черном седле, на вороной кобыле... Разве не достаточно хорошо описала его «Добрая книга»? Он — Дьявол, и смерть была единственным, что он нес всем живым.
Но жизнь все еще давала ему многое. Прямо сейчас он был в грязи: ограбление последнего поезда было грязной работенкой, на его руках уже засыхала кровь незнакомцев. Он жаждал тепла, ему нужно было помыться, и он ужасно хотел пить. Именно поэтому он направился в Бастилию. Сам по себе он не был бы желанным гостем, но Артур знал, что деньги открывают любые двери.
Конюшня была неподалеку, и он купил своему коню новую щетку. Передавая поводья в дрожащие руки маленького мальчика, он погладил ее по морде, мурлыча на прощание: “Моя девочка”.
Тощий парнишка повел лошадь прочь, а Артур перевел взгляд на сверкающий бар, расположенный примерно в квартале дальше по улице. Фонари ярко освещали улицу, и, приблизившись, он увидел, что несколько старикашек играют в карты, но в остальном зал пустовал. Он протиснулся туда и направился прямиком к бару, нарушая тишину звоном своих шпор.
— Мистер Морган, — объявил о своем появлении бармен, его глаза расширились от страха, — чем я могу вам помочь, сэр?
Артур наблюдал, как пьяный мужчина в красном жилете положил монеты и залпом допил остатки виски, просто чтобы избавиться от его присутствия. Он попытался сдержать презрительную усмешку, но вместо этого он обратился к бармену.
— Бутылку виски, комнату на ночь и ванну. С мылом и погорячее.
— Да, сэр, — бармен попытался сдержать свою реакцию на количество денег, которые Артур только что выложил на стойку, и предложил более ценное предложение. — Не желаете ли компанию для принятия ванны, сэр? Одна из наших прекрасных дам будет рада составить вам компанию. У них... умелые руки.
Артур никак не отреагировал, но поймал взгляд с бармена и удержал его на себе, изучая на мгновение дольше, чем следовало бы.
— Конечно.
— Замечательно, — у бармена на лбу выступил пот, а голос предательски дрожал. — Я сейчас пришлю ее наверх. Вот ваш ключ, сэр.
Он поднялся по лестнице и подождал, пока не окажется в главном зале, прежде чем снять шляпу и пальто. Найдя свою комнату, он разделся донага, позаботившись о том, чтобы повесить пояс с оружием в пределах досягаемости.
Вода была горячей от пылающего огня, и Артур знал, что они заметили его появление. Они ведь усвоили его урок, да? Разве не все они его усвоили?
Смерть Датча разнеслась по небу от Амбарино до Остина, новость распространилась словно лесной пожар. Банды Ван дер Линде больше не существовало, и Артур Морган превратился в армию из одного. Он разобрался с Пинкертонами, парни О'Дрисколла давно остыли в своих неглубоких могилах, а закон не мог найти ни одного охотника за головами, достаточно смелого, чтобы тронуть его. А тех, кого удавалось найти, — как правило, это был какой-нибудь зазнайка, — отправляли домой к матери в сосновом ящике. Никто не хотел преследовать его, и уж точно не хотел идти против него, поэтому Артур бродил по землям как призрак, грабил, когда ему нужны были деньги, охотился, когда нужна была еда, и спал под открытым небом, когда уставал от всего этого.
Ему было интересно, какую компанию составят ему разборчивые дамы из Бастилии. Артур привык к выражению ужаса в их глазах, а еще к тому, что они вечно хотят поторопить события. Они предположили, что он хочет чего-то большего, чем просто принять ванну, и после поспешной слабовольной мастурбации даже уродливая свинья могла заставить его кончить. Ему доставляло удовольствие окрасить своим семенем вспотевшие груди очередной платной шлюхи, но если он не был готов раскошелиться хотя бы на пять долларов, никто не желал разделить с ними ложе.
Он заметил себя в зеркале и повернулся, чтобы посмотреть на свое отражение, словно на незнакомца. Большим пальцем он потянул себя за щеку, отодвигая кожу и прижимая ее к костям.
— Уродливый ублюдок, — проворчал он.
Голый и грязный, он опустился в ванну на ножках, позволяя теплу пропитать его до костей. Через мгновение затишья он услышал, как повернулась дверная ручка, и потянулся за револьвером.
— Ой! — Испуганная девушка отскочила назад и снова захлопнула дверь.
— Входи, — выплюнул Артур, — и закрой за собой.
Она распахнула дверь и, глядя на его руку, когда он убирал пистолет обратно в кобуру, протиснулась в комнату с подносом в руках. Она принесла его бутылку виски, чистый бокал и несколько бутылочек с маслом и мылом для его ванны.
— Добрый вечер, сэр, — в ее голосе слышался сильный акцент. Артур догадался, что она родилась здесь, в Сен-Дени. — Меня зовут Сабина. Составите мне компанию этим вечером?
Она явно была новенькой: слишком молода, слишком очаровательна. Ее движения были слишком медленными и изящными. Ее щеки сияли, гладкие и розовые. Она еще не успела нарумяниться, но верхняя часть ее сорочки была легкой и открытой, и, судя по тому, как заживал желтый засос на краю ключицы, она была в достаточной степени женщиной, чтобы понимать свою роль.
— Сабина... — Артур растянул это имя ровно настолько, чтобы оно проникло под ее кожу. — Налей мне виски и сделай то, ради чего ты сюда пришла, девчонка.
Он не хотел, чтобы это прозвучало так жестоко, но он устал. И он несомненно был жесток. Лучше убедиться, что она поняла это, прежде чем у нее возникнут какие-либо идеи.
— Да, сэр, — тихо ответила она, делая все возможное, чтобы не пересекаться с ним взглядом. А может, она просто не выносила его грубого выражения лица.
Плевать. Артур откинулся на спинку стула, слушая, как она снимает крышку с бутылки виски, наливает ему щедрую порцию и осторожно ставит стакан на стол. Она возилась с какими-то своими маслами и мочалками, но Артур держал глаза закрытыми, готовясь к удручающим действиям очередной перепуганной шлюхи.
Когда ее руки коснулись его лица, он на самом деле ахнул, напугав ее. Она сидела над ним, лицо ее было обращено вверх, в руках были два пузырька пены для бритья.
— О, простите, — она ни за что не извинялась, просто знала, что должна это сделать, и он отмахнулся от нее.
— Хочешь меня побрить, да?
— Да, сэр. Вас устраивает?
Боже, как она была наивна. Когда бритва начала плавно проводить по его челюсти, Артур проклял бармена. Почему он не мог просто прислать ему какую-нибудь старую суку со шрамом на лице и злым правым кулаком? Именно это ему сейчас и было нужно. Ему нужно было убраться как можно дальше от этой маленькой овечки.
— Неужели больше никого нет? Кто с тобой работает, малышка?
Теперь она выглядела обеспокоенной, а не испуганной, и покачала головой.
— Нет, сэр. Никого.
— Не лги мне, дорогая, — Артур оскалил зубы и нахмурил брови, изучая ее лицо.
Она была не совсем Гибсоновской девушкойИдеал женской красоты, созданный американским иллюстратором Чарльзом Дана Гибсоном на рубеже XIX и XX столетий. , хотя выглядела совсем недурно. Лиф и юбка были немного не по моде и сидели на ней слишком плотно. Чужая одежда. Глаза у нее были большие и темные, как у лани, а рот изящный, расположенный под аккуратным прямым носом, с пухлыми, как у фарфоровой куклы, губами. Цвет лица был не бледным и не смуглым, не румяным и не болезненно-желтым. Она была здоровой, крупнокостной, а если проследить за мускулами ее руки, когда она проводила бритвой по его плоти, то можно было даже подумать, что она вполне атлетична.
— Сегодня только я, сэр. Должна ли я делать что-то другое? Мистер Ружо сказал, что вы примете ванну, и я подумала...
— Тише, — проворчал Артур. — Делай, что делаешь.
Пока что он просто игнорировал боль в члене. Пульсирующий голод между его ног реагировал только на ее невинность, как койот, вынюхивающий раненого олененка. Непаханая земля. Чистая душа.
Покончив с бородой, она нанесла мазь, и его плоть обожгло холодящей мятой и спиртом. Он почувствовал, как ее пальцы надавливают на его кожу, массируя виски и брови, словно он заслуживает таких нежных прикосновений.
— Как вас зовут, сэр?
—Зачем тебе это знать? — он застонал, когда ее руки переместились к его шее, омывая, смазывая и разминая его, как тесто. Он услышал, как она вздохнула, и, сжалившись над ней, сказал: "
— Артур. Артур Морган.
Этого должно хватить. Любой, кто не знал его в лицо, знал его имя. Он ждал, что она забудет полотенце или ей нужно будет проверить что-то на кухне, и тогда она сможет сбежать. Но она лишь тихонько хмыкнула про себя,
— МорганыJдна из первых пород лошадей, выведенных в США. — мои любимые лошади.
— Да? — Артур лукаво спросил, расставляя ловушку — А ты умеешь хорошо ездить верхом?
— О да, сэр, — искренне улыбнулась она, смачивая тряпку и приступая к мытью его груди, совершенно не замечая, что ее осторожные поглаживания делают с его членом под пузырьками. — Мой отец учил меня, когда я была маленькой девочкой.
— Мм... — хмыкнул Артур, отказавшись от дальнейших оскорблений и отбросив угрозу своего намека.
Она принялась мыть ему руки, и вода помутнела от его многочисленных грехов. Он не раз окунался в реку, пока жил на суше, но она, казалось, стремилась к тому, чтобы каждая пора и морщинка сияли чистотой, как мать воскресным утром, отмывающая своих упрямых младенцев перед тем, как представить их Господу.
Его забавляло, что в ее намерениях не было почти ничего сексуального, но сама ее чистота делала ее похожей на спелый, низко висящий плод. Как же она трудилась над его плотью, натирая ее и тяжело дыша, чтобы доставить ему удовольствие... Он представил себе, как она старается и уделяет внимание его тяжелому фаллосу, обрабатывая его, обрабатывая его и обрабатывая...
— У вас есть лошадь, мистер Морган?
— Господи Боже, — он сел в ванне, и брызги заставили ее откинуться на спинку кресла и подождать, пока он успокоится.— Хватит. Убирайся отсюда к черту, девчонка.
— Но ваша ванна...
Он повернулся к ней, как пума, полон ярости.
—Я сказал, убирайся.
Сабина впилась в него взглядом, опустив глаза и готовя что-то вроде жалостливой мольбы.
— Мистер Морган, я...
— Оставь меня в покое, дорогая. Ради твоего же блага.
— Да, сэр, — холодно произнесла она.
Она встала, забрала поднос и направилась к двери, дрожащими пальцами отперла ее и проскользнула внутрь, зацепившись краем юбки за угол, когда убегала. Неуклюжая маленькая овечка.
Выбравшись из ванны, Артур нагнулся и выдернул из-под двери маленький кусочек порванной голубой ткани, увидев, что дешевый хлопок ее юбки порвался по краю.
Он был достаточно большим, чтобы поместиться в его ладони, и, рассматривая его, он заметил маленькие белые стежки, украшавшие подкладку. Хорошая девочка. Так старается делать все правильно. За полдоллара подшиваешь швы, румянишь и оттираешься от старых мерзких чертяг.
Он натянул разорванную ткань на головку члена, дразня себя ей. Влага, которая уже стекала с его кончика, окрашивала волокна, темнея у него на глазах. Он обернул ее вокруг своего члена и начал двигать рукой вверх-вниз, представляя, что это ее теплое, тугое влагалище. Ему хотелось почувствовать ее кудряшки, нежнейшие волоски у нее между ног, хотелось ощутить, как ее наслаждение проникает туда, уткнуться в них носом, как злая, очень злая собака.
Он наказывал свой член, надраивая его своей мозолистой рукой, просовывая головку в ее юбку, позволяя грубой ткани раскалять его кожу добела.
— Сабина... — прошептал он, представляя, как эти ланьи глаза смотрят на него снизу вверх. Он научит ее, как правильно работать ртом.
В тот же миг он почувствовал, как в его крови вспыхнула молния. Голубые и золотистые вспышки захлестнули его сознание. Он чувствовал только ее горячий маленький рот, ее фантом в своем сознании, а потом... Его бедра дернулись вперед, и он кончил на пол комнаты, испортив ее клочок забытой ткани, чувствуя, как его слипшаяся сперма впитывается в ее складки.
— Проклятье! — Артур споткнулся, оперся спиной о край ванны и стал тереть себя, нарочно делая больно. — Ты унылый кусок дерьма.
Комната закружилась. Он запыхался, а когда посмотрел на то, что натворил, был разочарован своей слабостью, хотя и не мог сказать, что удивлен. Что ж, ничего страшного, алкоголь лечит любые раны.
Артур уснул, когда половина бутылки была опустошена, а яркие полосы рассвета уже рисовали картины на потолке. Когда он проснулся на следующий день, его мучило похмелье, а самочувствие было еще хуже, чем когда он приехал.
Его голова пульсировала, а член болел, стоя наготове, как голодный щенок, ожидающий угощения, желая навернуть на завтрак миску невинного ягненка.
Почему она была такой милой?
Его беспокоило, что именно она была его первой мыслью этим утром — днем? Сколько вообще времени?
Он быстро влез в свою одежду, отметив, что она была постирана и каким-то образом возвращена ему. Выглажена.
Заходила ли она сюда? Видела ли она...
Маленький клочок голубой ткани лежал на его приставном столике, выстиранный и сложенный вместе с носками, как будто он всегда принадлежал ему: он был свернут в угол, как носовой платок, и его сердце оборвалось. Он действительно был ебанным чудовищем.
Он поспешил одеться, нацепить на пояс пистолет и спешно спуститься вниз. Бар опустел, когда все мужчины увидели его приближение, а некоторые завсегдатаи и вовсе сбежали из заведения, не желая попасть под его гнев.
— Мистер Морган, как вам у нас? — Бармен был осторожен в выражениях.
— Прекрасно. Налейте мне выпить. И я хочу все, что там готовится.
Вдруг из-за кухонной двери на него глянула пара карих глаз, и он разглядел ее лицо сквозь щели. На краю ее щеки красовался черный синяк, оставленный чьей-то рукой.
— Эй! — крикнул Артур, и она исчезла, а бармен поднял руки, словно его пытались ограбить.
— Мистер Морган, пожалуйста, — умолял мужчина, — присядьте. Я принесу вам...
— Что с ней случилось? Сабина! — Артур протиснулся мимо труса и ворвался на кухню.
Там было тепло, и потные тела повара и двух служанок подскочили от его вторжения. Он заметил ее по другую сторону пылающего очага, опустившуюся на табурет и повернувшуюся к нему спиной.
Артур развернул ее к себе и, увидев, что она прикрывает глаза, из которых льются слезы, потянул за запястья, чтобы рассмотреть ее поближе.
Она не могла встретиться с ним взглядом. Вместо этого она уставилась в пол, горячий стыд омрачал ее черты.
— Кто сделал это с тобой?
Сабина покачала головой, не желая выдавать ублюдка. Тогда Артур переключил свое внимание на остальных.
— Я не собираюсь повторяться.
Его слова прозвучали в горле угрожающе и зловеще, как плевок желчи. Он оглядел все их лица, пытаясь найти самое слабое звено. Наконец он остановился на пухленькой служанке. Она тоже плакала, и казалось, что ее синяк уже заживает, а не был получен недавно.
Артур встал: его сапоги заскрежетали по деревянному полу. Он подошел к женщине и грубо сжал ее подбородок. Это шокировало ее, и она уставилась на него широко раскрытыми глазами, мгновенно сдавшись.
— Мистер Ружо не любит, когда мы не остаемся с мужчинами. Говорит, что это невежливо... оставлять человека... сухим и невредимым...
Кровь Артура бурлила в его жилах, как пар в двигателе, и он был готов взорваться. Он повернулся к кухонной двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как бармен, спотыкаясь, возвращается в главную комнату, пытаясь спастись.
Он последовал за ним, наблюдая, как тот пытается оправдаться, бормоча несуразные извинения... В общем, все то же самое дерьмо, которое он обычно слышал. Артур выхватил пистолет и выстрелил от бедра, попав мужчине в ногу и увидев, как тот падает со ступенек крыльца, истекая кровью, на каменистую дорожку.
— Нет! Нет, пожалуйста! Вы можете получить ее бесплатно. Просто возьмите ее. Она не будет жаловаться! С ней все просто. Я клянусь, пожалуйста. Пожалуйста, не надо...
Еще пять выстрелов прогремели в утреннем воздухе. Люди задыхались, но все стояли очень тихо. И никто не двигался против него. Целый бар полный людей, застыл, следя за каждым его движением, наблюдая за каждым его вздохом.
— Выведите ее, — сказал он размеренным, ровным тоном.
Служанка, которую он принял за трусиху, вскрикнула, когда толстый, покрытый пятнами пота повар скрылся в баре, чтобы выполнить его приказ. Но она оказалась не такой трусихой, как он думал. Он только что всадил пять пуль в череп Ружо, и все же пухленькая служанка оказалась достаточно сильной, чтобы потянуть его за руку, умоляя.
— Не делайте этого, мистер Морган. Ей просто не повезло. Пожалуйста, не забирайте ее.
Артур вырвал свою руку из ее хватки и встал над ней во весь рост, поправляя шляпу на голове.
— Ей безопаснее здесь, с тобой? О нет. Я так не думаю. Ты просто хочешь держать ее рядом с собой, чтобы потом скормить ее очередному грязному старому ублюдку, который приедет в город.
Как по команде, шеф-повар представил Сабину, которая, надо отдать ей должное, держалась прямо, с каменным лицом. Он представил Марию-Антуанетту, идущую к своей гильотине. Жанну д'Арк, поднимающуюся на кол. Персефону, спускающуюся по многочисленным ступеням к реке Стикс. Хорошенькая маленькая жертва самому дьяволу.
Он схватил ее за запястье и потащил за собой, ведя по улице к конюшням. Только когда в поле его зрения попали большие черные глаза его кобылы, он задумался, какого черта он делает. Куда он ведет эту девушку? В лес? Чтобы вместе с ней ограбить еще несколько поездов?
Нет. Для нее было только одно место. Артур подсадил ее в широкое черное седло, помог ей подоткнуть порванные юбки под круп, прежде чем забраться в седло позади нее, пришпорил коня и, выехав на улицу, помчался в сторону Вест-Элизабет.