Archive of Our Own

Chapter Text

Если так подумать, яма все-таки выполнила свое предназначение. Технически. Для Виктора это не стало неожиданностью. В большинстве случаев его ловушки срабатывали именно так, как он задумал.

Потрясло другое: то, что обнаружилось на дне.

Завидев Виктора, который свободной от трости рукой сжимал дробовик, незнакомец вжался спиной в рыхлую земляную стену. Насколько можно было судить с такого расстояния, он был довольно молод: максимум на год или два младше самого Виктора; загорелый, с глазами цвета кофе со слишком большим количеством сливок. Темная борода обрамляла сильную, красивую челюсть, а свитер на нем был поношенным и ужасно грязным — и не только из-за падения в яму. Бедняга выглядел так, будто блуждал по дорогам несколько недель.

— Я-я не заражен! — выкрикнул незнакомец, вскидывая заметно трясущиеся руки в знак капитуляции, когда Виктор нацелил дробовик ему прямо промеж глаз. Не похоже, чтобы он был вооружен. Ни на бедрах, ни на поясе кобуры видно не было.

Виктор пропустил слова мужчины мимо ушей, окидывая быстрым взглядом близлежащие леса, прислушиваясь, высматривая малейший намек на движение среди высоких осин. Солнце лениво клонилось к горизонту, окутывая мир золотистой дымкой, огнем проливающейся сквозь пожелтевшие кроны. Вокруг стояла зловещая тишина.

Волоски на загривке встали дыбом. Палец лег на курок. Виктор ненавидел оказываться по эту сторону забора.

— Прошу. Я не вооружен и просто пытаюсь попасть в Заун… — добавил незнакомец с искренней болью в голосе, вновь пытаясь привлечь внимание Виктора.

Тот бросил на него взгляд и покрепче перехватил дробовик.

— В одиночку?

Незнакомец тяжело сглотнул, затем кивнул.

— Нас было больше. Из КЗ Пилтовера… — он изменился в лице и бессильно опустил руки. — Она пала, чувак. С концами. Все… все произошло так быстро.

Виктор стиснул челюсти.

Твою ж мать.

Карантинная Зона Пилтовера — настоящая крепость на руинах человечества, каких осталось немного — была бурлящим мегаполисом, защищенным от полчищ зараженных массивными стенами. Именно пилтоверские миротворцы совершили налет на городок Виктора три года назад — через считаные дни после начала эпидемии — чтобы выдворить жителей из домов и загнать в тесные грузовики, обещая еду, кров и защиту… если они, конечно, будут подчиняться.

Официально заявлялось, все это — во имя сохранения человечества, но Виктор прекрасно понимал, что это была лишь очередная попытка власть имущих сохранить контроль над перепуганным, уязвимым населением. По последней информации, которую Виктор слышал по радио, за тщательно охраняемыми стенами Пилтовера проживало больше ста тысяч человек.

Если он пал…

Почувствовав привычный укол боли в ноге, Виктор сменил позу, придавая лицу заученное бесстрастное выражение. Он опустил прицел, но лишь чуть-чуть.

— Ты ранен? — вопрос прозвучал мягче, чем хотелось бы.

Мужчина покачал головой, рассеянно потирая плечо. Господи, какой же он был здоровенный.

— Просто немного ушибся.

— Надо было смотреть, куда идешь.

Незнакомец издал тихий смешок.

— Справедливо…

Виктор смотрел на него несколько мучительно долгих секунд, размышляя. Наконец, с усталым вздохом убрал дробовик обратно в кобуру и потянулся за небольшой лесенкой, приставленной к яблоне у забора. Он был не в состоянии забраться выше первой ступеньки, но этого было более чем достаточно, чтобы дотянуться до низко висящих фруктов. Даже при таком скромном урожае сладкого пряного варения, которое Виктор готовил каждую осень, хватало надолго.

Выдвижная лестница была сделана из сверхлегкого стекловолокна, так что Виктор мог без особых усилий нести ее одной рукой. Но он все равно натужно засопел, подтаскивая ее ближе и осторожно перебрасывая через край ямы — к немалому удивлению незнакомца, который молча на него таращился.

По всей видимости, тот уже не надеялся, что Виктор вообще потрудится его спасти.

Виктор указал на лестницу концом трости.

— Забирайся. Медленно.

Дрожащими руками незнакомец ухватился за лестницу. Стекловолокно дребезжало под его пальцами, пока он осторожно преодолевал ступеньку за ступенькой.

— Стоять, — приказал Виктор, и мужчина застыл на полпути. Отвернувшись, он отстегнул сканер ПАУСБ [1] с пояса и щелкнул выключателем.

Устройство в его руках ожило.

— Где ты его взял?

— Украл, — пробормотал Виктор, склоняясь ближе, чтобы прижать сканер к его шее. Незнакомец замер, пристально глядя на него, позволяя прибору искать возможные признаки грибковой аномалии в крови. С такого расстояния Виктор невольно отметил про себя, что у мужчины были очень длинные и темные ресницы, а левую щеку рассекал едва заметный шрам.

— Ты стащил гребаный сканер Пилтоверского Агентства у миротворца?

— Ты удивлен?

— Скорее впечатлен. У меня не такие стальные яйца.

Настал черед Виктора усмехнуться.

Сканер зашипел, экран вспыхнул зеленым. Тугой комок, незаметно сжавшийся у Виктора в животе, наконец ослаб.

Не заражен. Как он и сказал.

Виктор сменил сканер на дробовик и жестом приказал мужчине продолжать подъем. Когда незнакомец оказался на земле, Виктор смог в полной мере оценить его внушительные габариты. На голову выше и почти в два раза шире; сложен так, словно физический труд ему не чужд. Судя по заметным мозолям на ладонях, которые он по-прежнему держал на виду, какой-то рабочий.

Виктор отступил на шаг, все еще держа дробовик наготове. Мотнул головой, указывая на запад.

— КЗ Зауна в той стороне. Если уйдешь сейчас, доберешься до границы к рассвету. Дорога проходит через поля, так что зараженных на ней почти не бывает, но на мосту смотри в оба. Они там часто прячутся.

Но даже после этих слов незнакомец не сдвинулся с места. Под лучами заходящего солнца стало видно, насколько же он изможден. Казалось, еще чуть-чуть и упадет в обморок.

— Слушай… Я умираю с голоду. Не помню, когда вообще в последний раз что-то ел, — он провел языком по растрескавшейся нижней губе. — Не мог бы ты…

— Я тебя отпускаю, — отрезал Виктор. Спокойно, но твердо. — Этого более чем достаточно. Другой на моем месте не сделал бы даже этого.

Взгляд незнакомца потух. Он смотрел на Виктора печально и пронзительно, словно щенок, выпрашивающий объедки.

— М-меня зовут Джейс Талис…

— Не припомню, чтобы спрашивал.

— …Прошу. Лишь немного еды, чтобы продержаться до рассвета, и я уйду. Обещаю.

Виктор стиснул челюсти, презирая себя за внезапный укол сочувствия к незнакомцу, который умоляюще глядел на него, вскинув руки, хотя при желании мог бы с легкостью одолеть. От этой мысли прицел предательски дрогнул, и за это Виктор возненавидел себя еще сильнее.

Черт. Черт бы побрал его упрямое слабое сердце. Он слишком мягкотелый для этого жестокого мира.

— Если я это сделаю, — произнес Виктор после небольшой паузы, — ты никому не расскажешь, что здесь обнаружил. Ты поешь, уйдешь и забудешь о моем существовании. Все понятно?

Джейс с энтузиазмом закивал.

Этого хватило, чтобы Виктор убрал оружие в кобуру и повернулся к забору, раздумывая, не совершил ли он только что самую большую ошибку в своей жизни.

Когда первые капли воды упали на плечи, Джейс решил, что, должно быть, погиб в той яме и попал в рай. Ведь как иначе объяснить то нереальное облегчение, которое он испытал, когда кожи впервые за три года коснулась горячая, чистая вода.

Бесстыдно застонав, Джейс наклонился, подставляясь под струи. Он уперся ладонями в гладкую кафельную стенку и позволил потокам воды стекать по спине, унося с собой слои пота, грязи и застарелой крови, налипшие на него еще до падения Пилтовера.

Душ в КЗ был в лучшем случае комнатной температуры, да еще и ограничен по времени — не более пяти минут. Заходишь, кое-как оттираешь следы рабочего дня и выскакиваешь, дрожа от холода, — и это при условии, что запаса воды в здании хватило, чтобы на этой неделе у тебя вообще была возможность помыться. Если нет, приходилось выбирать меньшее из двух зол: вонять как труп еще несколько дней или влезать в питьевой запас. Джейс наблюдал за тем, как бесценная горячая вода серыми струйками утекает в слив, и ему было практически стыдно, что он разрешает себе вот так отмокать.

Он дважды вымыл волосы и трижды — все тело, уверенный, что ему больше никогда в жизни не удастся так тщательно помыться. Его окутал легкий, приятный аромат свежей лимонной кожуры и мяты. Мыло, судя по виду, было сделано вручную. И оно оказалось в разы лучше того, что он мог позволить себе купить в КЗ, даже беря дополнительные смены в кузнице.

Раздался резкий стук в дверь.

— Могу войти? — из коридора послышался мягкий, с сильным акцентом голос его спасителя. Виктор — так его звали.

Виктор. Хорошее имя. Звучное. Ему шло.

— Конечно! — отозвался Джейс, намыливая бороду. Черт, ему не мешало бы побриться.

Он услышал тихий скрип. Звук шагов. Стук трости по плитке. По светлой шторке душа скользнула тень.

— Я оставил тебе чистую одежду на раковине, — сообщил Виктор.

Джейс высунул голову из-за шторки, округлив глаза.

— Серьезно?

Виктор замер, держась одной рукой за дверную ручку.

Высокий и гибкий, словно молодое деревце. На вид ему было чуть меньше тридцати, как и самому Джейсу. Короткие темные волосы торчали непослушными пушистыми прядями, а глаза, внимательно смотревшие на Джейса из-под густых бровей, напоминали солнечные блики на бутылке виски — бездонные, цвета янтаря. На нем был свободный коричневый свитер поверх безупречно белой рубашки, застегнутой до самого горла. Если бы не кобура на бедре, Джейс решил бы, что этот парень — студент филологического факультета.

А еще у него были гребаные родинки. Словно капельки пролитых чернил на молочно-белой бумаге. Одна на правой щеке и еще одна — прямо над левым уголком мягких губ.

Чем дольше Джейс смотрел на них, тем сложнее ему становилось связно формулировать мысли.

Виктор поудобнее перехватил рукоять своей изящной трости из темного дерева и полированного металла.

— Пару лет назад я обчистил заброшенный магазин одежды в конце улицы, — он пожал плечами, указывая на стопку аккуратно сложенных вещей. — Я… прикинул твой размер.

Джейс восхищенно уставился на него, затаив дыхание. На него, не на одежду.

— …Спасибо.

Тяжело сглотнув, Виктор коротко кивнул и направился к выходу.

— Кхм, слушай… — Джейс окликнул его, прежде чем дверь успела захлопнуться. И смущенно улыбнулся. — Ничего, если я, ну… Побуду тут еще пять минуточек? Вода потрясающая.

Виктор оглянулся, и в его взгляде мелькнуло нечто, что Джейс не смог прочесть, но отчаянно захотел расшифровать — словно формулу, выведенную свежими чернилами на страницах его студенческой тетради.

На мгновение воцарилась тишина. Джейсу стало не по себе. Он уже решил было, что перегнул палку, но затем…

— Конечно.

Дверь захлопнулась.

Джейс планировал использовать эти пять минут по полной. Он еще раз как следует ополоснулся и, скрепя сердце прощаясь с водой, закрыл кран и отодвинул шторку. Комнату заволокло паром. Джейс взял одно из свежевыстиранных полотенец и зарылся в него носом, вдыхая аромат чистоты и мыча от удовольствия.

Простая роскошь.

Виктор оставил ему зубную щетку и бритву, так что, когда двадцать минут спустя Джейс наконец вышел из ванной, гладко выбритый и в идеально сидящей одежде, он почувствовал себя другим человеком.

Маленький домик, в котором жил Виктор, стоял в конце единственной огороженной улицы. Он был залит теплым светом, обставлен разномастной мебелью и наполнен всяким хламом — все это создавало ощущение уюта, давно позабытое в нынешних реалиях. Практически на каждой поверхности между чашками из-под кофе и комнатными растениями высились стопки книг. В старой дровяной печи в гостиной потрескивал огонь. Возле большого эркерного окна Джейс краем глаза заметил проигрыватель, пристроившийся на груде ящиков из-под молока, заполненных виниловыми пластинками.

Джейс двинулся на аромат еды, который заставил его желудок болезненно сжаться. По пути — не удержался и пробежался кончиками пальцев по корешкам книг в ближайшей стопке, примостившейся на полке между напольными часами и меловой доской на колесиках.

Он заметил несколько знакомых названий: от талмудов по физиологии и математике до популярной научной фантастики в потрепанных мягких обложках. Джейс улыбнулся сам себе, вынимая томик из стопки и бережно скользя рукой по пожелтевшим страницам и загнутым уголкам. Это была его любимая книга — и Виктора, похоже, тоже, если судить по количеству пометок на полях.

Джейс взял книгу с собой и сел за обеденный стол, где для него уже было приготовлено место с бокалом, столовым серебром и аккуратно сложенной льняной салфеткой.

На противоположной стороне стола — такой же набор. И горящая свеча посередине.

Когда дверь между кухней и столовой внезапно распахнулась, Джейс, поглощенный чтением, чуть не подпрыгнул на месте.

Виктор, держащий в руках тарелку чего-то невероятно ароматного, взглянул на него и нахмурился.

Джейс смущенно продемонстрировал ему книгу.

— «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», — пробормотал он. — Одна из моих любимых книг. Надеюсь, ты не против, что я…

— Ты побрился.

Джейс моргнул и провел рукой по подбородку с таким видом, словно и сам удивился.

— А! Да… Побрился. Тебе нравится?

Так.

Что это, блядь, за вопрос такой?!

Судя по тому, как Виктор изогнул бровь, он подумал о том же. В янтарных глазах мелькнула искорка веселья.

— Т-то есть… — Джейс захлопнул книгу и отложил, чувствуя, как от стыда горят кончики ушей. — Спасибо, вот что я хотел сказать. Еще раз. За одежду и возможность помыться. Чувствую себя человеком впервые за много недель.

Он оглядел себя. На нем были темные узкие джинсы и зеленая клетчатая фланелевая рубаха поверх мягкой серой футболки. Виктор был настолько любезен, что даже положил гостю новые трусы. И носки. Теплые, шерстяные, не дырявые носки.

— Ну, на мне бы эти вещи точно болтались. Приятно знать, что они кому-то послужат, а не будут гнить в коробке на полке, — отозвался Виктор, подходя к столу. В тишине дома удары трости об пол звучали как выстрелы.

Джейс не мог припомнить, когда он в последний раз оказывался в такой тишине, что мог различить стрекот сверчков в лесу за окном. В КЗ таких мест попросту не осталось.

— Если нужно, — продолжил Виктор, — перед уходом можешь порыться в коробке и взять что-нибудь еще.

— Правда?

Виктор утвердительно промычал, ставя перед Джейсом тарелку.

И Джейс просто… уставился в нее.

Он ожидал получить на ужин тушенку. И, если Виктор совсем расщедрится, немного консервированной фасоли или каких-нибудь солений. Но не…

— Это… Это что, блядь, кролик?

— Ага, — ответил Виктор, удаляясь за своей порцией, давая Джейсу время осмыслить увиденное.

Запеченный на медленном огне кролик на подушке из картофельного пюре и глазированной моркови, сдобренный жирной подливкой. Рядом красовался салат из яркой зелени и сочных помидоров черри, заправленный маслом, лимоном и солью.

Еда.

Свежая, настоящая еда.

Ради которой не нужно переступать через себя. За которую не нужно бороться. Которую не нужно выпрашивать. Еда, которую ему даже не пришлось есть, сгорбившись над огнем в кузнице, или выковыривать пальцами со дна консервной банки.

Когда Виктор вернулся и поставил свою тарелку на стол, Джейс расплылся в слезливой улыбке — такой широкой, что свело мышцы лица. Трясущимися руками он развернул льняную салфетку и набросил на колени. Вдруг он услышал звук откупориваемой бутылки, и вот уже Виктор наполнял его бокал темно-красным вином.

Не в силах больше терпеть, Джейс схватил нож с вилкой и набросился на ужин.

С первым же кусочком ему показалось, что он оказался в раю.

Смакуя еду, он косился через стол на Виктора, который наполнял свой бокал вином с таким невозмутимым видом, будто не он только что перевернул мир Джейса обратно с головы на ноги.

— Виктор… — Джейс проглотил очередной кусочек и выдохнул, — какого хрена?

В ответ Виктор только ухмыльнулся, усаживаясь напротив. Он опускался медленно, сжимая рукоять трости до побелевших костяшек, будто каждое движение причиняло ему боль. Впрочем, на лице это никак не отражалось. Точно он уже привык.

— Похвала от умирающего с голоду не в счет.

— Нет-нет, это не голод во мне говорит, — Джейс положил ладонь на сердце, надеясь, что его искренняя благодарность будет услышана. — Серьезно. Мне кажется, я не ел ничего настолько вкусного даже до того, как мир полетел к чертям. Не считая маминой стряпни, конечно.

Виктор выглядел так, словно не знал, как реагировать на комплимент. Нахмурился с таким видом, будто ему вручили очень хрупкий предмет, и он понятия не имел, как с ним обращаться. Поэтому он просто кивнул, показывая, что похвала была услышана, и потянулся за вином.

На его скулах расцвел бледный румянец.

Джейс отхлебнул из своего бокала. Вино оказалось насыщенным, с яркими нотами черешни и сливы. Разбавленная водой дрянь из КЗ даже рядом не стояла. Он сделал большой глоток и откинулся на спинку стула, картинно прикрыв глаза рукой.

— О-о-о, боги, я умру прямо здесь.

— Не на моем ковре. Даже не думай.

Джейс громко рассмеялся. А Виктор…

Виктор тоже засмеялся. Тихо, почти беззвучно, прикрывая рот длинными пальцами.

Твою мать.

Джейс захотел услышать этот смех снова. Только громче. Звонче.

— Откуда ты такой взялся? — шепотом спросил Джейс, возвращаясь к трапезе.

Виктор наколол на вилку кусочек моркови.

— Я родом из Зауна, — ответил он. — Но в последние несколько лет перед эпидемией учился в университете Пилтовера. Выпустился меньше чем за год до того, как все рухнуло, — он активно жестикулировал вилкой. — Этот дом принадлежал моей матери, и я переехал сюда вскоре после выпуска, чтобы заботиться о ней в последние месяцы жизни. Я даже рад, что она умерла за неделю до первого случая заражения кордицепсом.

Джейс моргнул.

— Погоди. Ты окончил Пилтоверскую Академию?

Плечи Виктора заметно напряглись.

— Это так удивительно?

— Нет! Нет-нет, ничего удивительного, — заверил его Джейс. — Я тоже там учился.

Виктор резко выпрямился.

— Шутишь.

— Вовсе нет, — Джейс рассмеялся, прежде чем запить очередной божественный кусочек кролика вином. — Что ты изучал?

— Получил докторскую степень по биоинженерии и степень магистра по биоробототехнике.

— Да ты пиздишь.

— Если нужны доказательства, оба диплома висят на стене у тебя за спиной, — Виктор невесело усмехнулся в бокал. — Не то чтобы теперь от них был какой-то прок.

Джейс нахмурился, внимательно разглядывая своего спасителя. Внезапно из недр памяти всплыло одно давно забытое воспоминание. Картинка, пропитанная солнечными лучами, пылинками и ароматом академической библиотеки ранним утром, до того, как первые потоки сонных студентов со стаканчиками кофе наводнят читальный зал.

— Погоди… — он отложил вилку. — Это ты написал статью о потенциале физических аугментаций и протезирования с использованием биороботов с искусственным интеллектом?

Настал черед Виктора изумляться. Он застыл, не донеся вилку до рта, и уставился на Джейса с таким видом, будто у того только что выросла вторая голова.

— …Да?

— Ты назвал ее «Великая Эволюция».

— Я… Да, — он прищурился. — О-откуда ты…

Джейс спрятал лицо в ладонях и расхохотался, запрокинув голову к потолку.

— Твою мать. Твою мать, Виктор, да эта статья была для меня всем!

— Ты… читал ее?

— Читал? Виктор, да я молился на нее.

Джейс так резко подскочил со стула, что чуть было его не опрокинул. Он схватил свою тарелку и бокал, взволнованно обошел стол и плюхнулся рядом с Виктором. Шокированный Виктор молча наблюдал за ним, вскинув брови.

— Когда она вышла, я как раз писал докторскую по машиностроению. Несколько недель ни о чем другом думать не мог, — он ударился в объяснения. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что он едва мог дышать.

И то, как Виктор смотрел на него, со смесью трепета и любопытства…

Заставило Джейса почувствовать, что его наконец-то разглядели по-настоящему. Увидели в нем не просто очередного выжившего, а ученого.

Он смотрел, как на лице Виктора медленно расцветает ослепительная улыбка. Словно первый поцелуй лучей солнца на рассвете. Словно обещание долгого знойного лета в мире, где прежде царили только холод и мрак. Она обнажила легкую неровность его клыков. И маленькую щербинку между передними зубами.

Черт, он был таким красивым.

— Так ты инженер.

— Был им, — улыбка Джейса тут же потухла, уголки губ опустились. — Теперь я просто кузнец. В КЗ меня наняли разрабатывать и изготавливать оружие и инструменты для ПАУСБ. Платили немного, но хоть было чем заняться.

Виктор рассеянно водил длинными тонкими пальцами по кромке бокала. Джейс очень старался не пялиться. Он невольно задумался о том, как эти пальцы ощущались бы у него в волосах или на шее; представил, как взял бы их в рот по самые костяшки, чувствуя приятное давление на языке…

…Господи Иисусе.

Так, ладно.

Вот что бывает, когда несколько недель бродишь по лесу, лишенный нормального человеческого взаимодействия. Зашибись.

— Это объясняет, почему твои руки так выглядят, — Виктор склонил голову набок, позволяя пряди темных волос упасть на лоб. От этого зрелища Джейсу стало трудно соображать.

— Мои руки?

— Угу. Мозоли. Я заметил, пока ты был в яме. Решил, ты какой-то рабочий или ремесленник.

Господи, блядь, Боже.

— А ты наблюдательный.

— Приходится таким быть, — буркнул Виктор, гоняя помидор вилкой по тарелке. — Когда живешь тут в одиночку, осторожность не бывает лишней. Мало ли какой бродяга заблудится и угодит в мою ловушку.

Джейс прыснул.

— Я не заблудился! Я просто… — он неопределенно махнул рукой.

Виктор вскинул бровь.

— Слишком сильно взял влево?

— Да ну тебя.

Виктор ухмыльнулся поверх бокала.

— А знаешь… что самое интересное? — пробормотал Джейс, кладя руки на стол и склоняясь ближе. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы полюбоваться тем, как в глазах Виктора отражается пламя горящей свечи. — Тем самым утром, когда все пошло по пизде, я, ну… — он нервно потер шею. — Я как раз собирался отправить тебе имейл и пригласить на кофе.

Виктор беззлобно фыркнул.

— Врешь.

— Я серьезно, — Джейс пожал плечами. — Хотел посоветоваться с тобой насчет теории, которую прорабатывал для своей диссертации.

— Правда?

Он кивнул.

— Ты единственный, с кем я хотел пообщаться на эту тему. Прочитав твою статью… — его голос смягчился, — я словно увидел отражение моего собственного взгляда на мир. Кто-то еще видел будущее так же, как и я. Кто-то, кто не боялся раздвигать границы возможного, чтобы сделать мир лучше.

— Cum fit mutandi mundum, non petendi licentiam, — Виктор с придыханием процитировал знакомый лозунг Академии. Тот самый, что был высечен над входом в роскошное здание их факультета.

Когда хочешь изменить мир, не спрашивай разрешения.

— Именно, — прошептал Джейс, ощущая знакомый привкус горечи на языке. Горечи, которая так часто накатывала на него в конце долгого дня в кузнице, когда, стоя перед окном своей квартирки в КЗ, он представлял, как могла бы сложиться жизнь, не наступи конец света.

Что он мог бы изменить. Все это больше не имело значения — на фоне того, во что превратился мир.

— Я выслушаю ее.

Вилка Джейса замерла на полпути ко рту. Он непонимающе посмотрел на Виктора.

— М?

— Твою теорию, — пояснил Виктор. — Хочу ее услышать.

Джейс моргнул. Сглотнул.

— Правда?

— Ну, мы опоздали на три года, но у меня давно не было возможности пошевелить мозгами, — произнес Виктор, откидываясь на спинку стула и укладывая больную ногу поверх здоровой. Он принялся машинально растирать мышцы над коленом, а затем ткнул пальцем куда-то себе за спину. — Если это поможет, могу сварить кофе.

Джейс просиял.

Они подкатили меловую доску поближе. Продолжали болтать, пока Джейс доедал уже вторую порцию ужина. Опустошили бутылку вина, затем перешли к кофейнику свежесваренного кофе и тарелке анисового печенья, которое Виктор испек накануне.

Мерно тикали часы. Взошла луна — серебристый серп, улыбающийся с беззвездного черного неба. Потеряв счет времени, Джейс заполнял доску набросками прототипов и схемами, иллюстрирующими великолепную теорию, вокруг которой он планировал построить свою диссертацию. Каждое движение было наполнено такой страстью, какой Виктор не видел уже очень давно.

И он почувствовал, как в ответ внутри вспыхивает его собственная, давно позабытая искра. Будто в задыхающиеся угли костра подбросили хворост, и мощное, яркое пламя стало разгораться вновь.

Они дискутировали как соперники.

Рассуждали вместе как партнеры.

Смеялись как старые друзья.

Комната вокруг Виктора постепенно растворялась — словно художник провел рукой по готовой картине и размазал еще не высохшее масло. Знакомые детали вдруг размылись, исказились, и на мгновение стены его дома превратились в залитые солнцем залы Пилтоверской Академии, в которых пара блестящих молодых ученых разделили одну мечту на двоих.

Быть может, в другой жизни все именно так и было.

Наконец, убрав со стола и вымыв посуду, они переместились в гостиную, где Виктор занял место в углу дивана, поближе к дровяной печи. Вино по-прежнему приятно согревало изнутри. Он позволил себе украдкой скользнуть взглядом по изгибу спины Джейса, пока тот с тенью улыбки на губах перебирал коллекцию старых пластинок.

— Позволь поинтересоваться, — начал Джейс, вытаскивая пластинку из стопки и переворачивая, чтобы изучить список песен, — как ты вообще здесь оказался? Я думал ПАУСБ зачистили все города в радиусе сотни километров от границ.

Виктор рассеянно потер пальцем краешек кружки. Облачка мягкого пара поднимались над темной поверхностью кофе.

— В трех метрах под тем местом, на котором ты сейчас стоишь, есть бункер, — произнес он, постучав кончиком трости по паркету. — Я спрятался там, когда они нагрянули.

Джейс удивленно посмотрел на него.

— Бункер?

— Угу. Мой покойный отец был… типа выживальщиком, — начал объяснять Виктор, откидываясь на мягкие диванные подушки. — Побочный эффект детства в охваченной войной стране. Даже после переезда сюда паранойя его не покинула. Иронично, но он всю жизнь думал, что вот-вот наступит апокалипсис. Построил под домом бункер, чтобы обезопасить нас с матерью, если вдруг нам на головы скинут бомбу.

Виктор уставился на свое искаженное отражение на поверхности кофе и шумно выдохнул.

— В итоге мама использовала его как кладовку вплоть до смерти. Теперь там моя мастерская.

Джейс, все еще державший в руках конверт с пластинкой, повернулся к нему и нахмурился.

— Но зачем прятаться? Почему ты просто не уехал в КЗ вместе со всеми?

— Ты про КЗ, которая пала?

— Тогда никто не мог предположить, что это произойдет.

Виктор наклонился вперед и понизил голос до шепота.

— Ты правда думаешь, что миротворцы не пристрелили бы меня, как псину, едва завидев?

Услышав это, Джейс побледнел. Он перевел взгляд на трость в руке Виктора.

— В ПАУСБ редко проявляют милосердие к тем, кто для них бесполезен. Блестящий ум не значит ровным счетом ничего, если я не в состоянии продуктивно работать на благо нового Пилтоверского общества. Я был бы просто лишним ртом, который они не могут прокормить, — Виктор пожал плечами. — Так что… Я спрятался. Когда район опустел и миротворцы скрылись, погрузив всех жителей в свои грузовики, поставил забор, соорудил ловушки и с тех пор сидел здесь.

Джейс склонил голову и одарил Виктора таким невыносимо нежным взглядом, что тот неловко заерзал на месте.

— Совсем один?

— О, я был сам по себе большую часть жизни, — проворчал Виктор, отводя взгляд от лица Джейса и вместо этого сосредотачиваясь на огне, потрескивающем за дверцей печи. Он привык к жалости. Но когда на него смотрели с пониманием… начинало казаться, будто он влез в чужую шкуру не по размеру.

Он не знал, что делать с этим чувством. Оно давило и натирало в самых неподходящих местах, словно плохо подогнанный шов.

— Дети могут быть очень жестоки. Мало кто захочет водиться с тем, кто даже в пятнашки играть не в состоянии.

На одно бесконечно долгое мгновение повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием огня. Затем Джейс прошептал:

— Я бы с тобой играл.

Виктор смерил его невозмутимым взглядом, хотя в груди болезненно защемило. Он предпочел не задумываться, почему.

— Я серьезно. Ботан вроде меня, носящий супергеройские футболки и коллекционирующий камни? Да я решил бы, что ты чертовски крут, — Джейс широко улыбнулся, в уголках глаз собрались морщинки. — Я и сейчас так думаю.

Виктор цокнул языком и сделал большой глоток кофе, пряча улыбку за кружкой.

— Сколько вина ты выпил?

— Не больше, чем ты.

— М-м.

Он наблюдал за тем, как Джейс вытащил пластинку из конверта и бережно поставил ее в проигрыватель.

— Знаешь… Мне жаль, что мы так ни разу и не встретились в Академии, — протянул Джейс.

— Мы учились на большом факультете, где была тьма студентов, — ответил Виктор. — Кто знает, может, мы и пересекались пару раз в коридорах, хоть я и был на год старше.

Джейс покачал головой.

— Думаю, я бы тебя запомнил.

— Из-за?.. — он жестом указал на трость.

— Нет, — Джейс приподнял иглу и аккуратно опустил ее на вращающуюся пластинку.

Послышался треск, а затем из маленького динамика зазвучала знакомая, бессмертная песня. Струны наполнили комнату мелодией, которую Виктор знал так же хорошо, как биение собственного сердца. Он провел не один вечер, балансируя на маминых ногах, медленно танцуя вместе с ней, пока на плите закипала кастрюлька сладкого молока.

— Просто… Есть в тебе что-то такое, — продолжил Джейс, завороженно наблюдая за винилом, поблескивающим в мерцающем свете огня. — Что-то, что помогло бы мне выделить тебя из толпы. Будто ты единственная капля цвета в океане серости.

Виктор почувствовал, как у него пересохло во рту.

Ему…

Ему определенно послышалось.

— Помнишь Вечер Выдающихся Инноваторов, который проводился для выпускников научного факультета в конце каждого учебного года? — спросил Джейс, невозмутимо засунув руки в карманы джинсов, в то время как сердце Виктора отчаянно рвалось из груди.

Голос Виктора прозвучал напряженно.

— Помню.

— Руководство всегда приглашало выпускников прошлого года, — Джейс взглянул на него. — Хочется верить, что я встретил бы тебя там, если бы доучился.

— Увы, в твоей теории есть маленький изъян.

— Какой?

— Я бы не пришел. Я и на свой-то праздник не пришел.

Джейс громко фыркнул.

— Чего?! Почему?

— Мне никогда не нравились большие сборища, — признался Виктор, отставляя чашку на столик. — Слишком много людей. Слишком много глаз. Мне становилось не по себе от такого.

— Ну, тогда тебе повезло, что нас здесь всего двое.

Виктор недоверчиво сощурил глаза.

— И?

— Давай представим, что мы на торжественном вечере, — Джейс широким жестом обвел помещение. — Мир еще прежний, мы с тобой в Консерватории Академии, где обычно проходят все мероприятия. Сверкают люстры, шампанское льется рекой по хрустальным фужерам, а на помосте у стеклянных дверей в сад играет струнный оркестр, — он ухмыльнулся. — Что на тебе надето?

— ...Надеюсь, одежда.

Джейс разразился хохотом.

— Да ладно, я серьезно! — он изящным движением уложил руки на бедра, словно актер театра. — На мне белый костюм с золотой отделкой. Кроваво-красный шейный платок. Расшитый жилет. И шикарный парфюм, — он указал на Виктора. — А на тебе?

Виктор поджал губы. Под ребрами затрепетали крылья сотен бабочек, и внезапно стало сложно дышать. Он поудобнее перехватил рукоять трости вдруг взмокшими ладонями.

— Я… — он сглотнул, чувствуя, как горят кончики ушей, — весь в черном. В белом шелковом платке и… и перчатках.

Джейс удовлетворенно хмыкнул. Он двинулся по комнате плавными, неторопливыми шагами.

— Я замечаю тебя с другого конца зала. Ты держишься у стены, словно экспонат за стеклом, и мне кажется, ты — самое прекрасное, что я видел в своей жизни.

Теперь жар уже разливался по всему телу Виктору. Слава, блядь, Богу, что он поставил чашку на стол, иначе бы точно выронил ее от неожиданности.

Он беспомощно наблюдал за тем, как Джейс останавливается прямо перед ним. Такой высокий, что его тень накрыла Виктора целиком. В нос ударил аромат его собственного домашнего мыла на чужой коже.

— Я пересекаю консерваторию, чтобы подойти к тебе, — Джейс протянул согнутую в локте руку; от его нежной улыбки захватывало дух. — И приглашаю тебя на танец.

Виктор непонимающе уставился на него.

— Прошу прощения?

— Я приглашаю тебя на танец, — не спеша повторил Джейс шепотом. — Со мной.

— И я соглашаюсь?

— Только тебе решать.

Глядя на протянутую руку, Виктор сжал губы в тонкую линию. Заговорил дрожащим голосом, столь тихим, что Джейс едва смог расслышать за музыкой.

— Я… Боюсь, из меня плохой танцор.

Джейс ответил таким тоном, что у Виктора заныло сердце.

— Ничего страшного. Я научу.

Мгновение поколебавшись, Виктор протянул подрагивающую руку и робко опустил на плечо Джейса. Пальцы ощутили мягкость фланели, и с этого ракурса он заметил небольшой бледный шрам на ключице. Виктор постарался сосредоточиться на нем, пока медленно, опираясь на трость, поднимался с дивана. На шраме, и уж точно не на том, как Джейс плавно поднялся вместе с ним. Не навязываясь, а лишь предлагая поддержку — не отнимая у Виктора остатков гордости и права встать самому.

Он позволил Джейсу отвести себя в середину комнаты.

Прислонил трость к ящику из-под молока с коллекцией винила.

— Вот так, — тихо произнес Джейс, вставая напротив. — Возьми меня за руку.

И Виктор взял. Но сначала глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь, прежде чем медленно переплести их пальцы. После нескольких лет полного одиночества простое прикосновение кожи к коже отдалось в теле электрическим разрядом.

Виктор ощутил мучительный… непреодолимый голод.

Он тяжело сглотнул, стараясь не выдать волнения, когда другая рука Джейса приятной тяжестью опустилась на поясницу, обжигая даже через ткань свитера. Виктор почувствовал, как чужой палец огладил один из титановых болтов, вживленных в позвоночник, — результат бесчисленных операций, перенесенных в детстве. В этом движении было столько невысказанной нежности, столько тихой, ненавязчивой заботы, сколько Виктор не ощущал никогда в жизни.

— Положи вторую руку мне на плечо, — попросил Джейс, опаляя горячим дыханием ухо Виктора. Его глубокий, низкий голос прозвучал далеким раскатом грома летним утром, когда можно свернуться калачиком в постели у открытого окна, почувствовать себя в безопасности и хоть на несколько мгновений забыть о боли. — Я не дам тебе упасть. Обещаю.

Виктор молча кивнул, не доверяя своему голосу. Он выполнил просьбу и обвил рукой широкое, сильное плечо. И тут же ощутил, как перекатываются под пальцами крепкие мышцы — словно ластится жаждущая внимания кошка.

Они прижались друг к другу так тесно, что Виктор не сомневался: Джейс чувствует, как его сердце загнанно колотится в груди. Мысль об этом сводила с ума. И не только она. Сводил с ума жар Джейса, его запах, близость его тела. Виктор почувствовал, как чужая щетина мягко оцарапала висок; услышал, как Джейс тяжело сглотнул, прежде чем сделать медленный, судорожный вдох.

Словно он — по какой-то непостижимой причине — тоже нервничал.

— Готов? — спросил Джейс.

— Угу.

Дождавшись, пока музыка растворится в потрескивающей огнем тишине и первые аккорды следующей песни наполнят комнату, они начали двигаться. Медленно покачиваясь на месте, плавно перенося вес с одной ноги на другую так, чтобы Виктору не пришлось прикладывать усилия. Словно Джейс за те несколько часов, что они были знакомы, уже взял за правило быть с ним бережным. Словно ему было не все равно.

Словно завтра в это же время Джейс не будет в десятках километров отсюда, на территории Зауна. Словно Виктор не станет для него лишь мимолетным воспоминанием.

Мысль об этом болезненно кольнула сердце, заставив Виктора вздрогнуть. Он прикрыл глаза и позволил себе опустить голову Джейсу на плечо.

Что за нелепое чувство.

Какое-то время оба молчали. Лишь звуки неподвластной времени музыки, потрескивая, лились из динамика. Женский голос, надрывный и проникновенный, разносился по коридорам опустевшего домика, рассказывая историю безответной любви, пока они медленно кружили у мерцающего огня.

— Так… — Виктор наконец совладал со своим дрожащим голосом. Он прочистил горло, прежде чем продолжить, — у тебя была коллекция камней?

Джейс мягко, заливисто засмеялся, развеивая повисшее между ними напряжение. Не удержавшись, Виктор тоже усмехнулся, пряча улыбку в складках рубашки Джейса.

— Да, — ответил Джейс, лениво поглаживая большим пальцем костяшки Виктора. Нехитрое движение вызвало целую бурю ощущений в теле, успевшем позабыть, какого это — когда тебя касаются. — Боже, да я чертовски ей гордился. Помню, как часами ковырялся в саду за домом или пробирался вброд через озеро, охотясь за новыми экземплярами. На восьмой день рождения я попросил молоток и зубило, чтобы их раскалывать и искать всякие окаменелости и жеоды. В спальне была целая полка с самыми красивыми, и я даже взял их с собой, когда переехал в общежитие Академии.

— И в процессе ты был облачен в… Напомни, во что? Футболку с супергероями?

— Именно.

Виктор чуть-чуть приподнял голову, чтобы заглянуть в яркие ореховые глаза, молча восхищаясь тем, как огонь, казалось, заставлял их светиться изнутри.

— Хм… И впрямь ботан.

Джейс ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз. Кожи Виктора коснулось теплое, приятно отдающее вином дыхание.

— Рыбак рыбака…

— Да как ты смеешь.

Он заметил, как взгляд Джейса смягчился. Как глаза скользнули по его лицу, словно он пытался запомнить каждую деталь, каждую черточку. Родинки, ресницы, острые скулы. А Виктор, глупый жадный Виктор, делал то же самое. Впитывал все до последней капли, будто знал: этот момент — последнее, что осталось у них от осколков старого мира.

— Я, эм… — Джейс скользнул кончиком языка по растрескавшейся нижней губе. Виктор проследил движение взглядом. — Хотел тебя поблагодарить.

— Ты часто это делаешь.

— На то есть причины.

— И за что на сей раз? За хорошее вино или за то, что не выстрелил тебе в лицо?

Из груди Джейса вырвался хриплый смешок.

— Полагаю, и за то, и за другое, но… В основном за то, что помог вновь почувствовать себя самим собой, — он повел плечом и отстраненно посмотрел на доску, стоящую у входа в столовую. — Я успел позабыть, каково это.

Виктору было знакомо это чувство.

— …Не за что.

Джейс прижался щекой к его виску, и они снова замолчали, дыша в унисон. Не нужно ничего делать, достаточно просто быть. Рядом. В тепле, в соприкосновении тесно переплетенных пальцев, в медленном ритме тел, лениво переступающих с ноги на ногу.

Простые радости. Столь редкие в этом мире.

Когда музыка начала затихать, Джейс отстранился и попытался сосредоточить взгляд на чем угодно, кроме Виктора. Его челюсть дрогнула.

— Думаю… Мне, наверное, пора, да? Такими темпами я не доберусь до КЗ Зауна к рассвету.

Желудок Виктора болезненно сжался. Он выглянул в окно, но не увидел ничего, кроме отражения их самих, прижавшихся друг к другу, точно пара влюбленных. Поздно ночью при свете тонкого, едва заметного серпа луны мир за пределами забора — не что иное, как непредсказуемая, смертельно опасная тьма. Тьма, в которой грибы чувствуют себя как дома.

Он постарался унять панические нотки в голосе.

— Завтра.

— …Что?

— Ты уйдешь завтра, — твердо произнес Виктор, несмотря на то, что кровь набатом стучала в ушах. — Я не позволю тебе бродить по лесу ночью.

Джейс медленно перевел на него взгляд.

— Раньше тебя это не волновало.

— Да, когда ты был просто незнакомцем, угодившим в мою ловушку, — ответил Виктор.

— А теперь?

— А теперь… ты мой друг. И я не отправлю друга наружу уставшим и неподготовленным.

Джейс ничего не ответил.

Музыка стихла.

Они по-прежнему держались за руки.

Виктор продолжил:

— Завтра утром я соберу тебе сумку со снаряжением и припасами. Дам кое-какое оружие. И ты доберешься до места в целости и сохранности.

Темные ресницы Джейса затрепетали, словно он едва сдерживал слезы. И действительно: в свете пламени глаза влажно блеснули. Взгляд скользнул к губам Виктора. Задержался на них. Он подался вперед.

— Вик…

— Можешь лечь здесь, — Виктор отпрянул — не иначе как сорвал пластырь с раны — и привычно потянулся к рукояти трости. Он больше не поднимал взгляд. Пальцы сомкнулись на холодном металле в поисках опоры. Хоть какой-то островок стабильности в мире, который рассыпался прямо у него на глазах. — Я принесу тебе одеяло.

Не говоря больше ни слова, Виктор выскользнул из гостиной. Направился к шкафу в конце коридора, стараясь не обращать внимания на необъяснимый холод, который сковал тело, стоило ему отдалиться от Джейса. Открыл дверцу, взял с полки подушку и покрывало.

Вернувшись в комнату с вещами под мышкой, он застал Джейса сидящим на краю дивана, уперев локти в колени. Когда Виктор положил рядом постельное белье, тот не отреагировал.

— Если тебе что-нибудь понадобится, я буду дальше по коридору, — шепнул он.

Джейс едва заметно кивнул. И только когда Виктор был уже на полпути к выходу, заговорил:

— …Спасибо.

— Пожалуйста.

— Нет, — Джейс наконец посмотрел на него. Выражение его лица в резких тенях угасающего огня было нечитаемым. — Я имею в виду спасибо за… за танец. На вечере, который так и не случился.

Сердце Виктора ухнуло куда-то вниз.

— Спасибо, что пригласил.

Джейс улыбнулся одними губами — взгляд остался прежним. Виктор не мог понять, почему.

— Спи сладко, Виктор.

— Ты тоже, Джейс.

Остаток ночи Виктор провел, сверля глазами потолок своей спальни.

Рассвет наступил слишком быстро.

— Этого хватит? — спросил Виктор из дверного проема. Раннее утро окрасило мир серебристой дымкой. Он всмотрелся в силуэт Джейса — на фоне тусклого пейзажа тот казался совершенно черным. По земле стелился туман, превращая деревья в призрачные миражи; мелкий дождик барабанил по крыше, принося пробирающую до костей больной ноги прохладу.

Ответа не последовало.

За утро Джейс проронил не больше пары слов. Будто за несколько часов, прошедших после танца, между ними выросла стена, и теперь Виктор разговаривал с закрытой дверью.

Он не понял, что произошло, но, пожалуй, это было к лучшему.

Джейс стоял посреди крыльца с тяжелой спортивной сумкой наперевес и рассматривал электрический забор на другом конце поляны. В сумке была запасная одежда, банка хорошего кофе, оставшееся анисовое печенье, завернутое в кухонное полотенце, и банка яблочного варенья. Там же лежали бинты. Вода. Патроны. Компас. Теперь на нем была куртка — еще одна вещь, которую Виктор добавил к списку снаряжения в самый последний момент на рассвете, когда сон уже стал чем-то хрупким и неуловимым.

Джейс поднял капюшон. За его мощной спиной висела винтовка. На бедре — пистолет. На ремне — охотничий нож.

Казалось, этого все равно недостаточно.

Катастрофически недостаточно, чтобы оградить его от всех опасностей по ту сторону забора.

Виктор судорожно стиснул трость и окликнул его снова, перекрикивая дождь:

— Джейс.

Ответом ему стал лишь едва заметный поворот головы.

Твою мать. Виктор ненавидел такие моменты.

Он вздохнул.

— Думаешь, этого хватит? Того, что я для тебя собрал?

Джейс поудобнее перехватил ремень сумки. Кивнул.

— Ага.

— Ты в порядке?

— Ага.

Стиснув зубы, Виктор шагнул вперед — крыльцо недовольно скрипнуло под их общим весом. Он сунул руку в задний карман джинсов и извлек оттуда знакомый томик в мягкой обложке. Раскрыл его, демонстрируя бумажку, вложенную на манер закладки, на которой его почерком была выведена последовательность цифр.

— Как доберешься до Зауна, найди исправное радио. Тут частота, на которой ты сможешь со мной связаться, — объяснил Виктор напряженным голосом. — Это моя единственная просьба: дай знать о себе, как только сможешь. Просто для моего спокойствия. Хочу быть уверен, что ты благополучно добрался.

Он протянул книгу, но Джейс не шелохнулся. Просто стоял и молча смотрел на потрепанный старый томик с выцветшей обложкой и пожелтевшими мятыми страницами. Заголовок «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» глядел на него в ответ.

Виктор уловил, как сжались пальцы Джейса на ремне сумки. Как едва заметно дрогнула челюсть, прежде чем он стиснул зубы.

— Все нормально… — шепнул Виктор. — Бери.

И Джейс взял. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, отчего у Виктора перехватило дыхание. Он проследил, как Джейс подушечкой большого пальца очертил выпуклые буквы на обложке, а затем расстегнул куртку и спрятал томик во внутренний карман. У самого сердца.

— С тобой все будет в порядке? — пробормотал Джейс. — Здесь?

— Я всегда в порядке.

Виктор молча снял с петли на поясе маленькое примитивное устройство размером не больше пульта от телевизора. Выдвинул антенну, нацелил в сторону электрического забора. По щелчку выключателя ворота задребезжали и приоткрылись ровно настолько, чтобы один человек мог выскользнуть наружу.

Джейс рядом восхищенно выдохнул.

— Ты приспособил пульт от гаража к воротам?

— Угу. Еще им можно регулировать силу тока, — ответил Виктор, гордо выпятив грудь. Ему нечасто выпадала возможность перед кем-то похвастаться. — Следующая цель — придумать, как подобным образом автоматизировать ловушки.

— О каких ловушках речь?

— Будешь смеяться, если я скажу, что всерьез рассматривал лазеры?

Брови Джейса взметнулись вверх.

— Лазеры.

— Лазеры, — повторил Виктор с ухмылкой. — Растяжки и огнеметы с датчиками движения я уже вычеркнул из списка проектов. Плюс — одна-две ямы, но ты уже в курсе. Хотя не думаю, что их нужно улучшать. Они и так прекрасно справляются с тем, чтобы ловить заплутавших бродяг.

Это должно было прозвучать как шутка. Шутка, которая позволит ему снова услышать тот прекрасный, бурный, раскатистый смех. Пробьет брешь в разделившей их стене, в которую Виктор смог бы протиснуться — пусть даже на мгновение — чтобы еще раз одним глазком взглянуть, какой могла быть его жизнь, не наступи конец света.

Пойди он на тот вечер.

Получи приглашение на танец.

Но когда Виктор поднял взгляд, Джейс смотрел на него молча, глаза полны слез.

Это застало его врасплох.

— Джейс?

Он оказался в объятиях быстрее, чем успел среагировать. Так внезапно, что едва не потерял равновесие. Из груди вырвался сдавленный выдох, когда Джейс притянул его ближе…

И не отпускал.

Не отпускал.

Крепкие руки Джейса обхватили его, целиком. Со всех сторон окутала плотная завеса тепла, даря чувство безопасности и уверенности перед лицом ужасов нового мира. Никакие ловушки и оружие не могли с этим сравниться. На мгновение Виктор застыл, не в силах пошевелиться, лишь судорожно цепляясь пальцами за холодный воздух. Казалось, еще чуть-чуть, и, будто хрупкие ветви, ребра затрещат под сокрушительными ударами сердца.

Но уже в следующий миг шок прошел — словно внутри Виктора щелкнул выключатель.

И он крепко прижал к себе Джейса в ответ. Стиснул пальцами ткань его куртки. Уткнулся носом в плечо и подавил тихий отчаянный всхлип. Жалкую, безрассудную мольбу, какую не посмел бы высказать вслух этому удивительному человеку, с которым был знаком меньше суток.

Прошу, не уходи.

— Виктор… — едва слышно прошептал Джейс в изгиб его шеи. Низкий голос отдавался в груди Виктора сладкой вибрацией. — Я… Я просто…

— Джейс Талис, если ты вздумаешь снова меня благодарить, Богом клянусь, я стукну тебя тростью.

Джейс рассмеялся, но смех прозвучал как-то блекло. Надломлено.

— Иди, — выдохнул Виктор, и это короткое слово лезвием врезалось в душу. — Иначе в жизни не доберешься до моста засветло.

Они медленно отстранились друг от друга, и Джейс провел ладонями вниз по его рукам. От плеч к локтям. От локтей к запястьям. Их ладони встретились. На мгновение пальцы переплелись. Кожа к коже. Мимолетная ласка. Джейс стиснул его руки в безмолвном прощании, поправил ремень на плече и шагнул под дождь. Под подошвами ботинок захрустел мокрый гравий.

Виктор все еще ощущал прикосновение кожей, словно в тело впивались тысячи мелких иголочек. Лишь усилием воли он заставил себя остаться на месте. Не сорваться с крыльца — так быстро, как позволит тело — чтобы не дать Джейсу исчезнуть из виду.

Он заговорил прежде, чем его голос окончательно утонул в шуме дождя.

— …Джейс?

Джейс остановился и напряженно обернулся. Будто чего-то ждал.

Виктор пытался не задаваться вопросом, чего именно.

Он постарался унять дрожь в голосе.

— Если окажешься за пределами Зауна при менее плачевных обстоятельствах, знай: тебе здесь всегда рады. Заглядывай на ужин.

И хотя глаза Джейса были скрыты в тени капюшона, Виктор все равно ощутил тяжесть его взгляда — так же отчетливо, как ощутил бы прикосновение ладони к щеке.

В ответ последовал сдержанный кивок. Взмах руки.

Джейс выскользнул через приоткрытые ворота и призраком растворился в тумане, а Виктор лишь смотрел ему вслед. Связавшая их невидимая нить затянулась тугой петлей вокруг сердца — когда та появилась, он и не заметил.

Большой палец нащупал пульт управления на поясе и щелкнул переключателем. Ворота плавно закрылись. Ток вновь с жужжанием побежал по проводам.

Едва за спиной Виктора захлопнулась дверь, сердце заболело — как это часто бывает, резко, внезапно — как ударом под дых выбив весь воздух из легких.

Он позволил себе чувствовать боль. Просто позволил ей быть.

Одиночество кажется во сто крат страшнее, когда возвращаешься к нему после передышки. Все равно что сунуть сухие теплые ноги в насквозь промокшие ботинки.

Черт.

Черт возьми.

Ему не стоило позволять Джейсу остаться на ужин.

Виктор не знал, как долго он простоял на месте, привалившись к двери, с подрагивающей под тяжестью его веса тростью. Знал только, что когда наконец отнял руку от лица и сделал длинный глубокий вдох, чтобы прийти в себя, пальцы были влажными, а глаза болезненно пощипывало.

Меловая доска стояла там же, где они ее оставили ночью. Наброски Джейса все еще были четкими и яркими, а кружевные линии его почерка заполняли все свободное пространство между графиками. Это было единственным свидетельством того, что Джейс и впрямь побывал — пусть и всего на несколько часов — в стенах пустого домика в конце Тлеющей Тропы.

Смотреть на доску было просто невыносимо.

Виктор подошел ближе, онемевшими пальцами потянулся за губкой, примостившейся на металлической раме.

И тут раздался стук.

Когда дверь со скрипом отворилась, Джейс все еще пытался отдышаться. Руки нещадно жгло: взбираясь по мокрому узловатому стволу, он ободрал их до крови.

В начале он не понимал, что творит. Какая несусветная глупость вынудила его развернуться через десять минут пути и рвануть обратно в том направлении, откуда пришел. Что заставило его вытащить лестницу из ямы, забраться на верхушку старой яблони и перемахнуть через забор, чудом избежав витков колючей проволоки и удара током.

Но стоило Виктору, раскрасневшемуся и заплаканному, возникнуть на пороге с губкой в руке, Джейс нашел ответ. Причину. Смысл.

Он.

— Джейс?! К-как ты…

— Попроси меня остаться.

Виктор перестал дышать.

Увесистая сумка глухо ударилась о крыльцо, когда Джейс скинул ее с плеча. За ней последовала винтовка. Пистолет. Нож. Он обнажился до той же беззащитной уязвимости, с какой накануне смотрел в дуло дробовика, стоя в одном лишь изодранном свитере.

С ресниц Виктор сорвалась одинокая слезинка, оставляя влажную дорожку на щеке. Джейс проводил ее взглядом.

Виктор так и не издал ни звука и не шелохнулся, поэтому Джейс сам шагнул вперед, роняя капли воды на придверный коврик.

Волосы липли ко влажному лбу. Он стянул промокший капюшон и заглянул Виктору в глаза.

— Попроси меня остаться, — повторил Джейс, уже тише. Как сокровенную тайну. Как мольбу.

Губка глухо шлепнулась между ними.

А потом Виктор схватил его за полы куртки и рывком притянул к себе, жадно впиваясь в губы.

Другого ответа Джейсу и не требовалось.

Поцелуй вышел неуклюжим, лихорадочным; болезненное, отчаянное столкновение губ выбило землю у Джейса из-под ног, вынуждая со стоном упасть в чужие объятия. Он поднял трясущиеся руки, подушечками пальцев смахнул слезы с шелковистых ресниц; прижал Виктора к стене, ловя губами тяжелое дыхание и исступленно вылизывая податливый рот.

Господи Иисусе, этот чертов рот. Слаще вина, терпче кофе. Джейс хотел утонуть в нем. Умереть в нем. Позволить тягучим ласкам поглотить его без остатка.

Виктор настойчиво потянул за край его куртки, и Джейс, поняв намек, стряхнул ее с плеч, отказываясь даже на мгновение разрывать поцелуй. Бестолковая рука застряла в складках мокрой ткани, и он, с плохо скрываемым нетерпением выругавшись, все же заставил себя ненадолго отстраниться, чтобы высвободиться.

И почувствовал тихий смешок Виктора у самых губ.

— Молчи, — фыркнул Джейс.

В ответ на это Виктор лишь сжал цепкие пальцы на его челюсти и притянул ближе, впиваясь зубами в нижнюю губу. Волна желания прокатилась по телу до самого члена, вырывая из груди совершенно бесстыдный стон.

Акцент Виктора был словно темный мед. А улыбался он как сам дьявол.

— Заставь меня.

Куртка упала на пол.

Зарычав, Джейс пинком захлопнул дверь, подхватил Виктора под ягодицы и с легкостью поднял на руки, вырывая из его груди изумленный стон. В глубине души Джейс был уверен: этот звук останется с ним навсегда. Яркий, как огонек на крыльце, что всегда укажет дорогу домой после захода солнца.

Он наслаждался ощущением стройных ног, тут же нетерпеливо обвивших талию, — хоть и старался быть аккуратнее с той, которая, как он знал, причиняла Виктору боль. Джейс бережно провел рукой по его правому бедру. Колену. Лодыжке. Успокаивающими движениями помассировал напряженные мышцы, а затем приподнял ногу Виктора чуть выше, укладывая на свой бок, чтобы снять лишнюю нагрузку.

— Удобно? — мягко уточнил он.

Он услышал, как Виктор цокнул языком у него над ухом. Ощутил, как сбилось его дыхание.

И когда поднял взгляд, его потрясло, как Виктор смотрел на него. Совершенно опустошенно — другого слова Джейс подобрать не мог.

Твою мать. Его охватила паника.

— Я сделал тебе больно?

К его облегчению Виктор покачал головой.

Они соприкоснулись лбами и кончиками носов — с такой тихой нежностью, какой просто не должно было возникнуть между двумя людьми, едва успевшими узнать друг друга. От этого чувства язык Джейса потяжелел во рту. Ресницы мелко задрожали, и он крепко зажмурился.

Ему захотелось упасть на колени. Произнести вслух все те дерзкие и глупые слова, что вертелись на языке. Но не сейчас. Пока рано.

Вместо этого Джейс приподнял голову и, отдавшись на волю чувств, снова поцеловал Виктора. На этот раз — мягче. Бережно, неторопливо лаская, заставляя рвано выдохнуть ему в губы. Джейс почувствовал, как изящные пальцы зарылись в волосы на затылке, притягивая ближе. Ближе.

Сколько же времени прошло с тех пор, как кто-то нежно тебя касался? Касался вообще?

— Отведи меня в постель, Джейс Талис, — прошептал Виктор. Его губы нашли ухо Джейса, и следующие слова обожгли кожу раскаленным клеймом. — И заставь потерять контроль.

— Господи, блядь…

Повесив рукоять трости на локоть, Джейс понес его по коридору к двери, за которой, как он помнил, тот скрылся прошлой ночью. Здесь был отчетливо слышен шум дождя, который громко барабанил по высокому окну, выходящему на огород; полупрозрачные занавески колыхались на ветру от старенького, видавшего виды вентилятора. В спальне книг оказалось больше, чем где-либо в доме — словно Виктор нередко искал убежища среди знакомых страниц, когда боль не давала уснуть.

Джейс, пошатываясь, приблизился к наспех заправленной кровати. Уперся коленом в край матраса и осторожно, почти что с религиозным благоговением, опустил Виктора на смятое синее покрывало. Словно возлагал драгоценное подношение на алтарь. Он прислонил трость к прикроватной тумбочке так, чтобы в случае чего она была у Виктора под рукой.

И все это время Виктор его целовал. Касался. Держал его лицо в ладонях и изучал губами, словно желая запомнить в мельчайших деталях. От каждого прикосновения по коже разбегались мурашки. Виктор целовал его ресницы и веснушки. Шрам на брови. Неровный изгиб его губ. Целовал с нетерпеливым пылом подростка на заднем сиденье родительской машины, отчаянно пытающегося урвать столько ласки, сколько получится, пока комендантский час не украдет Джейса из его объятий. Целовал так, будто все это могло закончиться в любой момент.

Будто он по-прежнему считал, что после Джейс захочет уйти. Будто до сих пор не осознал, что произошло. Что Джейс обрел дом.

Пока Джейс нужен Виктору, здесь его дом.

Их взгляды встретились.

И у Джейса перехватило дыхание ко всем чертям.

Тусклый свет, проливающийся сквозь дождевые облака, делал Виктора похожим на причудливое видение. Даже в серебряной дымке и лениво скользящих тенях румянец, выступивший на высоких скулах, был яркими, как розы. Глаза сверкали расплавленным золотом.

Как Джейс и сказал прошлым вечером. Единственная капля цвета в океане серости.

Не коснуться было невозможно. Невозможно было не взять лицо Виктора в колыбель ладоней, чтобы напомнить себе, что все происходящее — реально. Осязаемо. Что через несколько мгновений Джейс не проснется, задыхаясь, на своем тюфяке в КЗ Пилтовера с пустыми руками и еще более пустым сердцем, мечтая о встрече с тем, кто был не более чем именем в конце его любимой научной статьи.

— Ты… — сдавленно пробормотал Джейс, — такой чертовски красивый.

Виктор издал тихий гортанный звук и тут же зарылся лицом в ладонь Джейса. Стал покрывать поцелуями болезненные ранки, оставленные яблоневой корой, словно извиняясь.

— Твои чары — твое главное оружие, Джейс Талис, — каждое слово Виктора обжигало кожу.

— И вчера ты пал их жертвой. Так ластился ко мне, пока мы танцевали.

Виктор фыркнул.

— Я не ластился.

Джейс склонил голову, принялся щедро осыпать челюсть Виктора поцелуями и легкими, дразнящими укусами.

— М-м. А выглядело так, будто ластишься.

— Это п-просто… — Виктор ахнул, запрокидывая голову, стоило Джейсу найти губами теплую ложбинку между ключиц и оставить маленькую сладкую отметину. Его пальцы запутались в волосах Джейса. Дернули за рубашку. Требовательно. Умоляюще. — …твой рассудок помутился от самомнения.

— А я думаю, что это мой рассказ о коллекции камней тебя так взбудоражил.

Виктора зашелся смехом.

И не просто тихим — мягким, приглушенным, с придыханием и пальцами у губ, будто старался занимать как можно меньше места даже в собственном доме. Нет, это… Это был настоящий, мать его, гогот, внезапный, как раскат грома; громкий настолько, что отражался от стен спальни. Приступ смеха заставил Виктора запрокинуть голову и прикрыть глаза рукой.

Этот звук оказался прекраснее, чем Джейс мог вообразить.

— Видишь? — Джейс широко улыбнулся, хоть его голос и дрожал от эмоций, которым он не осмеливался дать название. — Ты и сейчас ластишься.

Виктор бросил на него взгляд сквозь пальцы, ухмыляясь.

— Знаешь, если я правильно помню, это ты первым посмотрел на мои губы.

Джейс провел языком по кромке зубов, скользя рукой по внешней стороне бедра Виктора.

— Если честно, я смотрел на твои губы с момента нашей встречи, — заметил он, прежде чем развести тому ноги чуть шире. Чтобы прижаться еще плотнее, еще приятнее. — И на твои родинки. И на пальцы. И на изгиб длинной, красивой шеи.

Внезапно вскинувшись на локтях, Виктор поцеловал его так крепко, что их зубы столкнулись. Улыбка не сходила с лица Джейса, даже когда он застонал и нетерпеливо приоткрыл губы, позволяя Виктору вылизывать его рот — медленно, жарко, голодно. Позволяя поглощать себя без остатка.

А потом Виктор дернул за его ремень и прошептал прямо в губы:

— Сними уже свою гребаную одежду.

Джейс сел на колени, ощущая, как по позвоночнику пробегает электрический разряд.

— Какой требовательный.

Несмотря на свое замечание, Джейс быстро разделся, послушно избавляясь от слоев хлопка и фланели, пока Виктор был занят тем же самым. Нервно дрожащими пальцами он расстегнул пряжку ремня и, как только ботинки оказались скинуты, отшвырнул джинсы подальше — те глухо шлепнулись у самой двери.

Оставшись в одних боксерах, которые едва ли скрывали его желание, плотно обтянутое влажной тканью, Джейс подхватил Виктора под бедра и опрокинул на матрас. Раздетый до белья Виктор судорожно выдохнул. Длинное, стройное тело раскинулось на постели полотном молочно-белой кожи. Кожи, отметил Джейс с тихим восхищением, усеянной родинками подобно карте звездного неба. Бесчисленные созвездия, темные и аккуратные, рассыпались по холсту его тела.

Не в силах совладать с собой, Джейс склонился и посчитал своим долгом оставить поцелуй на каждом. Начав с пятнышка на шее, он медленно продвигался вниз, одну за другой соединяя родинки теплой лаской губ, оставляя языком влажные дорожки. Словно картограф, прокладывающий пути между точками маршрута.

Он слышал, как Виктор под ним тихо вздыхает. Чувствовал, как он извивается и выгибается, подаваясь навстречу каждому поцелую. Джейс замычал от того, как чужие пальцы зарылись в волосы, скользнули по крепким мышцам плеч, направляя. Вынуждая опуститься ниже.

— Джейс… — Виктор выдохнул его имя, как молитву, когда губы Джейса нашли родинку прямо над пупком, посылая по коже волну мурашек.

Тяжело дыша, Джейс аккуратно подцепил пальцами резинку его трусов. Рот наполнился слюной.

— …Можно?

Виктор взглянул на него из-под ресниц: его зрачки расширились, поглотив янтарь радужек подобно затмению, которое не оставило ничего, кроме сверкающей золотистой кромки. Тяжело сглотнул. Кивнул и приподнял бедра.

И Джейс рывком стянул с него белье.

Когда преграда в виде ткани исчезла, взгляд Джейса тут же зацепился за ряд бледных застарелых шрамов, тянущихся вдоль правого бедра Виктора. Судя по форме, расположению и тому, каким выверенными они казались, их мог оставить только скальпель. Вернее, несколько скальпелей.

Подушечкой большого пальца он провел по сморщенному краю одного из них. На вид шраму было лет десять, не меньше.

— Одна из многочисленных операций в детстве, — тихо пояснил Виктор. — Попытка хоть немного облегчить боль от врожденной деформации ноги. Подвижность можно было бы сохранить, если бы пару лет назад меня снова прооперировали, но… увы.

Больниц в привычном понимании больше не существовало.

Пока ПАУСБ не совладали с повсеместной паникой, из-за набегов на медицинские учреждения в КЗ было так мало врачей и медикаментов, что Джейсу не раз приходилось самому зашивать себе раны, вооружившись раскаленной швейной иглой и виски. ПАУСБ ни за что не стали бы тратить ресурсы, которые можно направить на изучение кордицепса, на что-то менее серьезное, чем огнестрельное ранение. И то, только если человека сочли бы достойным спасения.

Даже такие базовые вещи, как марля и ибупрофен зачастую передавались из рук в руки за спинами миротворцев словно контрабанда. Джейс помнил, как продал за них львиную долю своего оружия — лишь бы только испытать блаженное, пусть и временное, облегчение от полученных в кузнице ожогов и головных болей, которые настигали всякий раз, когда он был вынужден по многy часов подряд слушать удары молота о раскаленное докрасна железо.

Виктор правильно поступил, спрятавшись в бункере. Отказавшись покидать эти стены и обрекать себя на такое существование.

Джейс запечатлел поцелуй под коленной чашечкой его больной ноги. Там тоже виднелся шрам.

— Скажи, что мне сделать, — прошептал он, — чтобы тебе было удобно, малыш.

Виктор протянул руку за голову, взял одну из подушек и передал Джейсу.

— Положи ее мне под бедра.

Джейс положил. Очень бережно.

— А моя нога… — продолжил Виктор тонким, срывающимся голосом, — она, ах… она должна быть приподнята.

— Так? — мягко уточнил Джейс, укладывая ногу Виктора себе на плечо — одно это движение заставило все его нервные окончания вспыхнуть огнем. Изогнув брови, он повернул голову и оставил дорожку мокрых поцелуев на аккуратной лодыжке. На голени. На нежной внутренней поверхности подрагивающего бедра.

Виктор под ним издал тихий звук.

— …Дж-Джейс…

— А если сделаю так? — спросил Джейс, ведя губами все ниже, ниже и ниже… непрестанно следя, чтобы нога Виктора оставалась приподнята. — Так тоже нормально?

Виктор заерзал на месте. Кивнул.

Сочтя это за дозволение, Джейс опустился на живот так, что его обтянутый бельем член оказался плотно прижат к матрасу. Обхватив руками внутреннюю сторону бедер Виктора, он закинул обе изящные ноги себе плечи и крепко стиснул их пальцами, разводя шире.

Джейс поцеловал нежную кожу в паху. Мягкие темные кудряшки, сбегающие от пупка вниз, к тому единственному месту, которому Джейс пока не уделил внимания. Дразня. Издеваясь. Горячий, пьянящий запах Виктора ударил в нос, когда он осмелился спуститься губами ниже.

Несмотря на осенний дождь за окном, температура в комнате подскочила так резко, что на шее Джейса выступили капельки пота. Он обдал горячим дыханием влажную, чувствительную кожу Виктора. В полумраке его клитор казался темно-розовым, набухшим от желания. Изнывающим. Жаждущим.

— Ты только посмотри на себя, — восхищенно пробормотал Джейс. — Блядь, только посмотри.

Он на пробу провел языком — долгим, плавным движением, которое заставило Виктора резко вскинулся. Тонкие пальцы метнулись к влажным от пота волосам Джейса, вцепились в них с такой силой, что у того заплясали звезды перед глазами.

— О-о-о-о, Боже… — Виктор захлебнулся стоном. Его бедра дрожали и грозились вот-вот сомкнуться на лице Джейса — и сомкнулись бы, не удержи их тот на месте железной хваткой.

— Тсс, я держу тебя, — выдохнул Джейс. — Я здесь, малыш.

Его ресницы задрожали, когда он повторил движение снова. Снова, снова и снова… опьяненный вкусом смазки, обволакивающей язык всякий раз, когда он скользил им вверх. Джейс не спешил, дразнящими круговыми движениями обводя клитор, а затем нежно сомкнул вокруг него губы, вжимаясь носом в мягкие кудряшки. Стоило ему начать посасывать, Виктор издал задушенный всхлип — и Джейс готов был излиться прямо в трусы от одного только этого звука.

— Джейс… — захныкал Виктор. — Б-блядь, только не останавливайся… Пожалуйста…

Дыхание Джейса участилось. Им вдруг овладел зверский голод: игнорируя всякую потребность в воздухе, он зарылся лицом меж бедер Виктора так отчаянно, словно хотел в нем раствориться. Приник к его входу с такой жадностью, будто это была его последняя трапеза на земле — влажные непристойные звуки тонули в шуме дождя. Виктор тянул его за волосы. Царапал плечи. Наполнял окутавший их теплый воздух звонкими, прерывистыми мольбами: да, и вот так, и еще, и Джейс, Джейс, ох, Джейс…

Он мог бы делать это вечно. Оставаться здесь, между ног Виктора, вечно.

Когда Джейс все-таки решился поднять взгляд, то обнаружил, что Виктор выгнулся на матрасе дугой, запрокинув голову; капельки пота, собравшиеся в ложбинках и впадинках на его тяжело вздымающихся груди и животе, поблескивали в лучах солнца. Его рот был приоткрыт, брови сведены к переносице, пряди темных волос прилипли к влажному лбу.

Абсолютное, мать его, совершенство.

В этот самый момент Джейс вдруг ощутил, как чужие бедра приподнялись на кровати, подаваясь навстречу жадному напору его рта. Виктор удержал его голову на месте, зарывшись пальцами в темные пряди с такой силой, что кожа головы начала сладко гореть. Джейсу не осталось ничего, кроме как сдаться и принять. Просто позволить Виктору трахать себя его ртом, пока подбородок не окажется целиком пропитан им.

— Вот так, малыш… — простонал Джейс, вжимаясь в него. — Используй меня.

Виктор звал Джейса по имени, в перерывах что-то лихорадочно бормоча. Его дыхание становилось все более прерывистым. Бедра метались, словно он никак не мог решить, притянуть Джейса плотнее или же отстраниться от ставших невыносимыми ласк, что толкали его все ближе и ближе к раскаленному добела краю.

Теперь Виктор стонал куда громче, чем раньше.

— Я-я… Ох. Ох, блядь… б-блядь, я сейчас…

Джейс низко застонал в ответ, притягивая Виктора ближе, прижался к нему открытым ртом, отчаянно желая выжать того до последней капли. Его собственный придавленный к постели член болезненно ныл, пропитывая смазкой ткань боксеров. Это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме…

— ДЖЕЙС!

Этого.

Голос Виктора надломился, когда его накрыло оргазмом. Он забился в мучительных судорогах, стискивая голову Джейса бедрами. А Джейс не отпускал. Смаковал, пока Виктор молотил руками и извивался на скрипучем матрасе, содрогаясь так, будто каждое прикосновение языка к чувствительному клитору посылало по нервным окончаниям электрические разряды. Отказывался отстраняться. Отказывался разрывать контакт, пока Виктор не начал всхлипывать под ним, корчась на пропитанных потом простынях.

Когда Джейс — с влажно блестящими губами и торчащими в разные стороны волосами — наконец поднял голову, наградой ему стали пылающие щеки и испепеляющий взгляд.

Это зрелище привело его в восторг. Заставило глупое сердце совершить кульбит в груди.

— Прекрати… выглядеть таким… ч-чертовски довольным собой, — рвано выдохнул Виктор. Он протянул руку к Джейсу и несмело поманил. Взгляд янтарных глаз пронзал даже в полумраке. За маской невозмутимости пряталась молчаливая просьба о близости.

Устоять было невозможно.

— Ничего не могу с собой поделать, — ухмыльнулся он, укладываясь в призывно раскрытые объятия и накрывая Виктора своим телом. Тонкие руки обвились вокруг шеи и плеч, пальцы скользнули в волосы — лаская, успокаивая.

Джейс подался назад, нащупал правое бедро Виктора и зафиксировал на своем собственном, помня, что обещал держать его приподнятым. Уставшие мышцы под пальцами подрагивали — и это бы его насторожило, не дрожи Виктор всем телом.

Ох, это вредно для его самолюбия.

Джейс коснулся губами уголка рта Виктора и принялся прокладывать дорожку из поцелуев вверх, к уху. В ответ он ощутил мелкую дрожь — так же отчетливо, как услышал сорвавшийся с губ Виктора звук. Чужие ногти приятно царапнули затылок.

— М-м, особенно когда из-за меня твои ноги так дрожат.

Виктор едва слышно фыркнул — и Джейс тут же заключил его лицо в ладони, самозабвенно целуя. На их губах танцевал тихий смех.

Он даже не заметил, как рука Виктора скользнула между их влажными телами — пока та настойчиво не потянула за резинку боксеров. Пока он не почувствовал, как длинные бережные пальцы ласково обхватили оставленный без внимания член. От неожиданности из груди Джейса вырвался резкий вздох.

Прошло много — слишком много — времени с тех пор, как кто-то вот так его касался. Так его обнимал. Так его хотел.

— Т-твою ма… — Джейс захлебнулся стоном, прижавшись лбом ко лбу Виктора. Свел брови и зажмурился, стараясь сосредоточиться на дыхании и держать себя в руках. Виктор несколько раз провел рукой от основания до головки — так мучительно медленно, что Джейс едва не слетел с катушек. В жилах закипала кровь, перед глазами плясали звезды. — Ох, Вик…

— Тсс, мой сладкий. Я с тобой, — шепнул Виктор, вторя словам Джейса, а затем украдкой поцеловал его в уголок губ. Он потер большим пальцем головку, размазывая выступившую капельку смазки, и бедра Джейса непроизвольно дернулись, подаваясь навстречу ласке.

Когда Джейс распахнул глаза, Виктор внимательно на него смотрел. Джейс бы даже сказал, нежно.

Горло сжалось так сильно, что он с трудом смог произнести следующие слова.

— Как ты хочешь?

Тяжело сглотнув, Виктор положил свободную руку на шею Джейса и зарылся пальцами в короткие прядки на затылке.

— Прямо так. Я… Я хочу чувствовать тебя, — носы потерлись друг о друга. Губы мазнули по губам. Дыхание сбилось от желания. — Мне нужно чувствовать тебя, Джейс.

Блядь, ну как он мог отказать?

— Я никуда не денусь. Ни за что. Пока ты сам меня не прогонишь, — поклялся Джейс. Он говорил совершенно искренне, хоть голос и задрожал под эмоциональным весом этих слов. Он бережно приподнял левую ногу Виктора, закидывая к себе на бедро, и почувствовал, как тонкие лодыжки обвились вокруг поясницы.

Он трепетно поцеловал Виктора в лоб у самой кромки влажных волос. Снова приник своим лбом к его. Воздух в считаных миллиметрах, оставшихся между их лицами, вибрировал, словно наэлектризованный.

— Направляй меня, малыш.

Он мог слышать, как у Виктора перехватило дыхание. А потом рука на его члене наконец прекратила безжалостно дразнить. Пока Виктор смотрел вниз, подводя Джейса к входу в свое тело, Джейс был занят тем, что просто смотрел на него — совершенно завороженный паутинками теней, которые пушистые ресницы отбрасывали на скулы в послеполуденном свете. Завороженный родинками, формой припухших от поцелуев губ и невероятным умом, что работал как часы за мерцающим жидким золотом глаз.

Но больше всего Джейс был заворожен тем фактом, что из всех мест, где он мог оказаться среди разлагающихся останков этого мира, каким-то чудесным образом попал именно сюда. В дом Виктора. В постель Виктора.

В объятия Виктора.

Боже, он никогда раньше не верил в судьбу.

Виктор наконец нащупал нужный угол, и первый толчок во влажное нутро заставил их вздохнуть в унисон. Кровь набатом стучала у Джейса в ушах, заглушая стук капель дождя по стеклу. Он задышал сквозь стиснутые зубы, стараясь успокоиться и собраться с духом.

Но подготовиться к такому было невозможно.

Он ощутил тепло. Обволакивающий, неописуемо влажный жар объял набухшую головку. Джейс судорожно стиснул покрывало над головой Виктора; мышцы бугрились от напряжения.

Пронзительный взгляд янтарных глаз скользнул вверх, встречаясь с его собственным. Последовал едва заметный кивок. Кожи коснулось прерывистое дыхание.

Джейс качнул бедрами, плавно проникая внутрь.

— А-а-а-ах… — губы Виктора приоткрылись, и он издал протяжный, жалобный стон. Его спина выгнулась, а глаза закатились так сильно, что Джейс перестал видеть радужки. Тонкие пальцы впились в его плечи, оставляя следы ногтей поверх напряженных мускулов.

Джейс едва не отключился от избытка ощущений.

Тело Виктора принимало его идеально — обхватывая каждый сантиметр так восхитительно плотно, что под веками у Джейса вспыхивали целые галактики. Он едва мог дышать. В голове не осталось ни одной связной мысли — лишь имя Виктора, которое он вновь и вновь мысленно повторял как мантру; его звучание было сродни песнопению. Грудь тяжело вздымалась, и низкий, утробный звук рождался где-то в глубине. Тело Виктора пускало его все глубже, податливые мышцы раскрывались, позволяя погрузиться до основания.

Дрожа всем телом, Джейс уронил голову Виктору на плечо, потрясенный тем, как тесно переплелись их тела — казалось, они слились воедино до самых краев израненных душ.

И даже этого было мало.

Джейсу всегда будет мало.

— В-Виктор… — Джейс всхлипнул. Чужие пальцы прошлись по его челюсти. Он жадно подался навстречу прикосновению, и тогда Виктор схватил его за подбородок и повернул к себе, прижимаясь губами к губам — голодно, требовательно.

— Давай, мой хороший, — подстегивал его Виктор, задыхаясь. — Трахни меня как в последний раз.

Господи Иисусе…

Матрас жалобно скрипнул. Джейс вышел долгим, плавным движением, и на одно мимолетное мгновение их взгляды встретились — воздух заискрил от напряжения — прежде чем он вошел обратно одним резким толчком. Накрыл губы Виктора своими, ловя высокий, надломленный стон. И не было звука слаще.

— Мой… — прорычал Джейс прямо в губы Виктора, наращивая темп. — Блядь, Виктор, ты мой.

Смелое заявление — и все же Виктор не стал его опровергать. Он отчаянно цеплялся ногтями за лопатки Джейса, и там, где соленые капли пота заползали в глубокие отметины, кожу нещадно пекло. Джейс молился, чтобы следы остались хоть на несколько дней. Жжение, сопровождавшее каждое движение мышц, служило бы напоминанием о Викторе. Его прикосновениях. Голосе. Вкусе. Мысль об этом только распаляла. Заставляла вторгаться еще глубже — влажные шлепки тел отдавались в ушах аплодисментами. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Виктора и окончательно утонул в ощущениях.

Стоны Виктора музыкой наполнили воздух, с каждым толчком его голос эхом отдавался от стен — и этот звук был прекраснее песни, под которую они танцевали всего несколько часов назад.

— Х-ах, Джейс… Джейс! — захныкал Виктор, откинув голову на подушки. — Ты так… т-так блядски глубоко. Боже, я чувствую тебя аж в горле…

Глухо застонав, Джейс нашел губами трепещущий пульс на шее Виктора и прихватил зубами — на коже расцвела фиолетовая отметина. Мышцы задрожали, низ живота знакомо скрутило тугим узлом — разрядка приближалась быстрее, чем бы ему хотелось. Не больше шансов продержаться, чем у снежка в аду, учитывая, что в последний раз он делал это несколько лет назад. Но ему было плевать.

Не сбиваясь с ритма, он просунул руку между их влажными телами и обвел пальцами скользкий от смазки, набухший клитор. Виктор резко втянул воздух, и Джейс с замиранием сердца наблюдал, как в широко распахнутых глазах расцвело изумление, сменившееся выражением абсолютного блаженства, когда он стал двигать большим пальцем в такт толчкам.

— О-о-ох, б-блядь, так… вот так… — заполошно выдохнул Виктор; его глаза неотрывно смотрели на Джейса, хоть и грозились вот-вот закатиться. Он заключил его лицо в ладони. — В-вот так, Джейс… Не останавливайся.

Джейс скорее бы умер, чем остановился. Он нежно потерся носом о нос Виктора. Разгоряченное дыхание смешалось воедино. Воздух между ними был пропитан потом и сексом. Простыни влажно липли к коже.

— Кончишь для меня еще раз, малыш?

Виктор смог лишь кивнуть. В уголках его глаз от наслаждения выступили слезы.

— Смотри на меня… — приказал Джейс, едва дыша. Бедра и пальцы двигались в одном ритме, подталкивая Виктора к грани. — Х-хочу это видеть. Хочу видеть, как ты прекрасен…

— Джейс…

— Ты идеален. Ты — совершенство.

Ох. Кажется, это сработало.

Когда Виктор кончил во второй раз, перед Джейсом предстало настоящее произведение искусства — и теперь он мог им в полной мере насладиться. Завороженный, наблюдал, как медленно искажаются тонкие черты, как все тело Виктора сжимается вокруг него в сладкой судороге. Джейс старался не моргать, боясь упустить хоть одно мгновение.

Идеально. Да, это было единственное слово, которое по-настоящему описывало, как выглядел Виктор. Как он ощущался. Как звучал, когда с его губ сдавленным стоном срывалось имя Джейса — и только оно.

Джейс пережидал его финал, гладя и нашептывая всякие милые глупости, едва касаясь губами раскрасневшихся щек. Внизу стало совершенно мокро.

— Вот так, малыш… — прохрипел Джейс сквозь сжатые зубы, когда вокруг его члена плотно сжались чужие мышцы. — Б-блядь! Давай, для меня…

Виктор забился в судорогах, и Джейс, воспользовавшись моментом, схватил его за запястья и пригвоздил их к матрасу. Рука к руке, пальцы переплетены — два тела двигались как одно, вторя их ночному танцу, пока Джейс исступленно вколачивал его в матрас. Пот стекал по лбу. Плечам. Животу. Окроплял кожу Виктора подобно дождю за окном.

Грубо. Грязно. Отчаянно. Именно так, как им было нужно — после бесконечно долгой, одинокой борьбы за выживание. Как напоминание об уязвимости и неудержимой силе человеческой связи. Это было настоящее безумие, акт разрушения — и Джейс знал, что после него уже не будет прежним. Не хотел быть прежним.

Остались лишь опустошенные, измученные, тесно переплетенные тела. В голове — туман. Белый шум, в котором различимо единственное слово:

Виктор.

Низ живота скрутило тугой спиралью. Сил сдерживаться не осталось. Он балансировал на самом краю, на самых кончиках пальцев, готовый сорваться вниз. Готовый к свободному падению.

— М-малыш, я… — простонал Джейс. Движения его бедер становились все более рваными, хаотичными. Контроль утекал сквозь пальцы. — Я сейчас… Куда т-ты хочешь, чтобы я…

Пятка Виктора уперлась в поясницу, притягивая ближе. Ухо обожгло горячим дыханием.

— Внутрь.

Блядь.

Оргазм накрыл Джейса мощной волной — сильно, ярко, до темных пятен перед глазами и едва не до потери сознания. Он запрокинул голову и кричал, пока голос не сорвался. Бедра замерли на последнем толчке — по ощущениям, он изливался в горячее нутро Виктора бесконечно долго. Заявляя свои права. Заполняя до краев, пока густое не потечет на матрас.

Обессиленный, Джейс упал Виктору на грудь. Под веками фейерверками взрывались цветные пятна. В послеоргазменной неге он наконец ослабил хватку на тонких запястьях, и Виктор тут же скользнул рукой по исцарапанным плечам, привлекая к себе, и зарылся носом во влажные пряди волос. Оба пытались прийти в чувство, медленно, тяжело дыша.

Какое-то время они молчали, довольствуясь обществом друг друга. Достаточно было просто быть рядом. Бушующий снаружи ливень обернулся мелким дождиком над позолоченным осенним лесом, тени на стенах удлинились. Виктор рассеянно выводил узоры на влажной спине Джейса. Нежные прикосновения убаюкивали — Джейс готов был вот-вот провалиться в сон, которому ему так не хватило прошлой ночью.

Он усилием заставил себя оторваться от Виктора. Двинул бедрами, и обмякший член выскользнул наружу, вырывая у обоих сдавленный вздох. Джейс слез с Виктора и неуклюже перекатился на матрас рядом с ним, а потом утянул мужчину за собой и помог перевернуться на здоровую сторону так, чтобы Джейс мог приподнять его больную ногу и закинуть себе на бедро.

Устроившись рядом, Виктор тихонько заурчал, и Джейс заметил на его губах улыбку — едва заметную, почти стыдливую.

Он нежно провел ладонью по бедру Виктора.

— Ты в порядке, малыш?

— Да… — Виктор кивнул, запуская пальцы в поросль темных волос на его груди.

— Ничего не болит?

— Не больше, чем обычно.

Джейс мазнул губами по горбинке на носу Виктора.

— Неплохо для ботаника, м?

Виктор рассмеялся, и Джейс поймал этот мелодичный звук губами. Целуя рьяно. Глубоко. Губы Виктора, растянувшиеся в прекрасной, хоть и усталой улыбке, прижались к его собственным. Черт, он никогда не сможет этим насытиться.

— Так… — тихо начал Джейс, найдя губами родинку на щеке Виктора. — Ты, эм… Ты так меня и не спросил.

Виктор молчал бесконечно долгое мгновение. Достаточно долгое, чтобы приступ паники успел вонзить острые зубы в разум Джейса. Сердце было готово в ужасе выскочить из груди.

Он не сводил глаз с Виктора.

Заметил, как нервно дернулся его кадык. Как неожиданно влажно блеснули глаза.

— Ты останешься со мной, Джейс Талис… — прошептал Виктор, кладя ладонь ему на грудь, прямо над загнанно колотящимся сердцем, — здесь, в этом доме на краю света?

Джейс чуть было не потерял сознание от облегчения. Он взял руки Виктора в свои и принялся покрывать поцелуями выступающие костяшки.

— …Да. Боже, да.

— Надолго?

— Пока я тебе не надоем.

Виктор прильнул к его губам — и весь мир замер. Пожалуй, так и ощущалась вечность.

— Договорились.