Work Text:
Иветта сделала круг почета вокруг импровизированного лагеря и решила, что ей нужно навестить напоследок кое-кого еще. У источника все случилось быстро. Она даже не поняла, что именно произошло. Она собирала все по кусочкам и крикам, которые слышала. Все закружилось, и у источника не осталось никого, всех утянуло на поле битвы. Позже, она решила вернуться. Кровь застыла на белой плитке, что напоминало ей смерть Мирана. Белые простыни…. Кровь…. Крики отчаяния. У нее сжалось все в груди. Она осмотрела все в самый последний раз, чтобы убедиться, что все закончилось именно здесь, и заметила кое-что в углу. Она решила это забрать. Небесный город пах неприятно. Никакого сладкого запаха, которым описывают всю святость, здесь не было. Здесь пахло войной. Ненужной и бесполезной войной. Здесь пахло ее прошлыми сражениями, в которых она бесследно теряла своих товарищей. Она идет к самой дальней палатке, в которой скрылся Люцифер. Он помогал всем почти молча, бросая редкие фразы, иногда вообще не реагируя на внешние раздражители. И ей хотелось его поддержать. Иви встала у входа в палатку, переминаясь с ноги на ногу. Свет у него не горел. Траурную одежду он все-таки забрал. У палатки ничего не лежит.
-Люцифер, я зайду? – в ответ тишина. – Я захожу, - Иви зашла внутрь, закрыв вход плотнее. – Я зажгу свет?
-Не надо, - он сидел на лежанке, перебирая свои волосы. Черная одежда на нем смотрится странно. Не натурально. – Так тоже нормально.
-Хорошо, - Люцифер смотрел в один угол, почти не двигаясь. Иветта села рядом. – Я тут нашла кое-что у источника. Я думаю, тебе это нужнее, - Иви протянула ему красный сверток, обвязанный голубой лентой. Люци обернулся и вздрогнул. Гиматия Эридана…. Он думал, что она потерялась. Он пытался ее найти, но перед глазами все предательски плыло, а команды сверху сбивали его с мыслей. Как только он освобождался и хотел пойти ее искать, на его голову сваливалось еще одно задание. Итак по кругу.
-А…. Перо? Там не было моего пера? – Люцифер дрожащими руками забирает сверток.
-Ничего, - Люций прикусил щеку изнутри. Как же так…. Его последнее воспоминание о своих крыльях пропало. Возможно, оно выпало еще в темнице, а Эрид просто не заметил. – Прости.
-Ничего. Ничего, - он прижимает гиматию к груди. Она холодная. Непривычно холодная. Она не была такой. Она была теплой, влажной и мокрой от воды или дождя. Она была в траве и пыльце. Она сушилась в Харразане, она висела на дереве в Помоне, когда та слишком мешала. И теперь она холодная, лишенная его тепла. Его чувств.
-Я…. Я тебя понимаю, Люцифер, - начала Иветта. – Передо мной тоже умер мой, - она сделала паузу. – Дорогой человек. Я была рядом и не смогла ничего сделать, чтобы предотвратить это. Кем тебе он был? – Люцифер садится ближе к Иви. – Если хочешь, можешь рассказать, - что поняла Иветта за это время – проживание горя самое важное в скорби. Все это время она бежала. Она была в пути, в опасности, по грудь в песках. И нигде в этих местах она не могла просто взять и рассказать кому-либо о том, как ударила по ней смерть Мирана, как она хотела лечь и плакать, но вместо этого она была на ногах. И ее ударило горе в самый странный момент. Скорбь накатила на нее волной, когда она поняла, что у них все с Мираном было не все так волшебно, как ей казалось. И это ударило вдвойне.
-Уже не важно, - Иветта обняла ангела одной рукой.
-Правда? – Люцифер задрожал. Нет. Все это было ему важно. – А ты не выглядишь на «уже не важно». Лучше прореви. Все проплачь. Я не буду осуждать, - Люций засипел, уткнувшись в плечо Иветты.
-Что мне теперь делать? – Иви гладит его по волосам, подмечая, что всего в несколько дней большая часть его кудрей потерялась. Он в Экссолиуме, и он в Небесном городе – это два разный человека.
-Честно…. Я даже сама не знаю. Я не разобралась сама, - ткань на ее плече очень быстро становится мокрой.
-Он мне даже ничего не сказал…. А у него была возможность! Много возможностей! – Люци был рядом с Эриданом, когда они размышляли насчет плана по свержению Богов. Люцифер был рядом, когда Эрид стал еще более уставшим. Люцифер был рядом, когда он слушал страхи Эридана, когда просил не дышать ему в живот. Он был рядом, но Эрид даже не предупредил его о самом важном – о своей смерти. Он чувствовал себя преданным и брошенным. Он вернулся к нему, чтобы оказаться одному. Одному в этом мире перемен. В этом мире, где возможно уже не будет Эридана. В мире, где воспоминания останутся только для него. В его руках, в его груди. Он вспоминал о ночах под звездным небом, об абсолютно глупых разговорах, о странных откровениях и о многом другом.
-Подлец.
-Да, подлец! – Люцифер тяжело дышит, еще сильнее прижимая к себе сверток. – Столько всего…. столько…. И я…. Меня закрутило. Я не понял как.
-А он что?
-Его…. кажется тоже, - у Иветты дернулся уголок губ. Она поняла, о чем он. – Я по нему скучаю, - у Люцифера надрывается голос, и он снова заходиться в плаче. Иви кивает. Она понимает. Это тяжело. Тяжело терять свою вторую часть. Тяжело чувствовать пустоту рядом со своей рукой. Пустоту на кровати. Пустоту в той части сердца, которая была заполнена другим человеком. Эту кровоточащую рану невозможно заполнить чем-то. Или кем-то.
-Знаешь, Люци. Когда мы вернемся в Экссолиум, хочешь выпить вместе со мной? – Люцифер отрывает голову от ее плеча, выбирая слезы ребром ладони. – Запить горе.
-Давай, в Помоне хорошее фруктовое вино.
-А ты откуда знаешь? – Иветта потрепала его по голове.
-Угадай, - Иви смеется, вытягивая ленту из своего кармана.
-Ай, ангел, а пьешь вино уже, - она села за спину ангела, чтобы собрать его волосы в хвост. – Неужели с ним пил? – Люцифер ударяет ее ладонью по ноге. – Ну, конечно. А с кем еще, - Иветта решила просто о нем позаботиться. У Нортона есть Гвин. У Гвин есть Нортон. Она все еще волнуется об этих двоих и обязательно их посетит. Только чуть позже. – Вот. Очень даже хорошо получилось. Теперь будешь с хвостиком бегать.
-Спасибо, - Люци смущенно улыбнулся. Эрид любил вплетать ему ленты и цветы в волосы. И такой небольшой жест со стороны Иветты напомнил ему об этих приятных моментов.
-Мне не сложно, - но осталось еще кое-что, о чем она хотела поговорить. – Только не злись на Гвиневру. Она не виновата, - еще тяжелее было смотреть на Гвин. Она подходила с вопросами, и Иветте приходилось тактично переводить тему, особенно, когда Люцифер был рядом. Она не могла подобрать нужные слова, а также не хотела вскрывать рану ангела. Люцифер не смотрел на Гвин со злостью, не бросался на нее, не ругался. Он тактично старался с ней не пересекаться.
-Я не виню ее, - и это было трудно признать. В моменте, когда со смерти Эрида прошло всего несколько часов, он, возможно, хотел накричать на всех вокруг: на Гвин, на Нортона, на воду, на плитку, - а потом он начал сильнее приглядываться к кровавому пятну на платье Гвиневры. И все сильнее ему просто хотелось закрыться. Гвин не заслужила злости. Скорее всего, она уже чувствует себя виноватой. Зачем добавлять ей больше боли? Да. Ему тяжело взглянуть на нее, но пусть он будет молчать в глубине своей палатки, чем добавит лишних проблем. – Эрид бы сказал, что это была воля Отца. Хотя, наверное, именно так он и сказал.
-Это хорошо. Не забывай отдыхать, ангелок. Если что кричи меня, поплачем и выпьем вместе.
-Обещаешь?
-Обещаю, - Люцифер встает, чтобы зажечь свечу. – Только без глупостей, хорошо? Нам еще нужно вернуться в Экссолиум.
-Я подумаю, - наконец в палатке появился хоть какой-то свет. Люцифер выглядел очень уставшим. Как и все здесь. – Спасибо, что зашла.
-Конечно. Мы скоро со всем закончим и спустимся в Экссолиум. Просто предупреждаю.
-Я понял. Иди отдыхай, я в порядке, - в порядке Люцифер не был. Его все еще тянуло плакать. Он не понимает, как именно ему нужно собрать себя и двигаться дальше. Видимо, как-то придется. Эридан бы точно хотел, чтобы тот продолжил жить дальше.
-Хорошо. Ты тоже отдыхай, - Иветта вышла из палатки. Она и не могла предположить, что ангелы могут быть такими чувственными. И кажется, кто-то точно клюнул на это. Не ей судить. Она сама не лучше. Иветта трогает свое промокшее плечо. Им точно нужно выпить вместе. Для профилактики горя. И потому что ей теперь точно есть с кем обсудить Мирана.