Work Text:
Киаран нервно болтал ногой.
Кэл смотрел на его худую коленку, — вверх-вниз на заячьей скорости, — и сам чувствовал, как по его плечам и рукам настойчивым гостем расползается волнение. Оно, в отличие от того, что они испытали в лесу, было поверхностным. Совсем не тот глубокий ужас и страх за жизнь, — свою, чужую, — а нечто менее напряженное и даже какое-то… покорное. Слушая приглушенные голоса в ночном аэропорту Дублина, о нем можно было и забыть.
На мгновение чужая коленка остановилась. Затем начала прыгать снова.
— Дыру проделаешь, — пробормотала Джемма, подходя сбоку с двумя свертками панини в руках. Кэл взял свой не глядя. — Все еще ничего не чувствуешь?
Ну, «ничего» — это сильное слово. «Ничего» — это мертвый лес, отсутствие угрозы за подозрительным углом или ответ на извинения. «Ничего» — это эхо квартиры, пустой ящик входящих и выключенный из розетки холодильник. «Ничего» — это, временами, пустой взгляд Киарана, которым он смотрел в никуда, пока кто-то не тормошил его достаточно, чтобы это самое «ничего» прогнать.
Кэл не мог сказать, что чувствовал «ничего», но сказать чего именно он, блин, там чувствовал, тоже никак не получалось. Не то чтобы он сильно пытался, но он устал — они все устали.
Джемма, конечно, спрашивала совсем не про это, так что Кэл помотал головой.
А коленка Киарана все пружинила. Вверх-вниз.
— Нет, — ответил он; потом, зная, что Джемме этого не будет достаточно, продолжил: — Устал, но вряд ли это его вина.
Кэл отвел взгляд от Киарана, только когда к тому подошел Норман, и взамен сразу встретился со скептическим взглядом Джеммы.
— Умирающим не выглядишь, — подытожила та. Кэл пожал плечами: умирать он, вроде как, пока что не собирался. Джемма угрюмо откусила панини, дернула его за седую прядь и прошепелявила: — Он все равно не то чтобы мне нравится.
На это Кэлу нечего было ответить. Во-первых, потому что «не нравится» Джеммы не было таким уж страшным приговором — Доу, вон, она вообще органически не переносила, а тот до сих пор был живехонький. Во-вторых, потому что всё, что он мог сказать по этому поводу, он уже сказал и не видел смысл лишний раз сотрясать воздух. Ему не удастся переубедить Джемму, поэтому он мирно подождет, пока та переубедится сама. Друзьями менее близкими они от этого не станут, раз даже проклятый Самайн не смог их разделить.
Краем глаза Кэл увидел, как Киаран поднялся с места и пошел к киоску с едой, чтобы наконец перекусить. Их рейс откладывали второй раз, и до этого момента с самого утра он есть отказывался. Его лица Кэл видеть не мог, зато улыбкой девчонки за прилавком можно было осветить половину серой Ирландии.
Кэл без особого аппетита вгрызся в панини.
*
Вверх-вниз.
Кэл смотрел на худую коленку и отрешенно думал, что ему повезло, раз Киаран не носил узкие рваные джинсы; возможно, тогда оторвать глаза от этой коленки было бы еще тяжелее. Пока его мыслительный процесс не зашел дальше, он приземлил ладонь прямо на худую ногу.
Киаран замер, словно кто-то поставил всё его существование на паузу. Прошло несколько секунд, прежде чем он выдавил из себя:
— Отпустите.
Кэл послушно убрал руку.
— Трясешь весь самолет, — объяснил он. — Из-за тебя и упадем.
Киаран и так был не самым загорелым парнем в мире, а сейчас краска вовсе сошла с его лица, и он невидящим взглядом уставился в спинку переднего сидения.
Упс.
Самолет еще не взлетел, но табло с просьбой пристегнуть ремни уже горело. Сложить два и два было нетрудно: мальчишка из пригорода вряд ли когда-то летал, а со стороны самолеты все еще были грудой железа, у которой не было никакого основания держаться в воздухе. В свой первый раз Кэлу, кажется, тоже было страшно, пусть ему и пытались объяснить физику, за всем этим стоявшую.
Кроме шуток — кого в такие моменты вообще успокаивала физика?
— Я шучу, — на всякий случай уточнил Кэл.
Киаран немного поднял взгляд, словно собирался на него посмотреть, но передумал на полдороге.
— Ха-ха, — бесцветно отозвался он. Кэл подумал, что на этом их милая беседа и закончилась, но тот, помолчав, добавил: — Здесь есть аварийные выходы.
Кэл приподнял брови.
— Конечно, — с энтузиазмом отозвался он. — Они…
— На высоте десяти километров? — перебил его Киаран.
Он наконец (Кэл попозже подумает, что это за эмоция такая, «наконец») поднял на него глаза, и взгляд у него был напряженный, взволнованный; Кэл даже немного оторопел от такой интенсивности.
— Да?.. — слабо отозвался он. Киаран цокнул языком, и Кэл отмер. Он прокашлялся, объясняя: — Ну, они нужны не для того, чтобы сделать удобненькую остановку в воздухе и выйти в большую дверку на высоте шести миль, а чтобы в случае аварийной посадки… — У Киарана на лице отразилось какое-то количество неприятных эмоций, и Кэл решил заткнуться. — В общем. Они нам не понадобятся.
Действительно, после пережитого было бы очень тупо умереть в авиакатастрофе.
Киаран смотрел на него несколько секунд, прежде чем спросить:
— Часто вам приходится летать?
Кэл пожал плечами.
— Часть рутины, — сказал он и на пробу улыбнулся: — Как видишь, еще не разбился.
Киаран, слегка прищурив глаза, оглядел его с макушки до прижатых к переднему сидению коленей, словно сомневаясь в его словах. В отличие от него, Кэл сидел расслабленно: будущее, как и всегда, было туманным, зато он точно знал, что сегодня был ближе к своей квартире и кровати, чем вчера. Это уже считалось победой в его системе ценностей. Квартира, кровать, нормальная погода, природный ход часов, банки-склянки Джеммы в его ванной, родной глазу вид из окна — на большой город, а не на заснеженную, мертвую деревню и такой же мертвый лес. Горячий кофе. Рождественские песни в кофейне под домом…
Разговор с Вулричем представился прежде, чем он успел вообразить Киарана в зеленом фартуке. Тот так и смотрел на Кэла. Последние несколько дней он всё продолжал сверлить его вот таким взглядом — как будто он мысли читает, а не его эмоциональное состояние. Жуткий он, конечно, временами. Но свой, теперь уже всё. Кэл свое в обиду не дает, поздно, сказочке никакой не конец, а самое начало.
Двадцать лет, подумал Кэл. Ну, двадцать один. Пить, то есть, можно, хотя Киаран наверное не станет. А если станет, придется отбирать. Внутренний стержень в нем явно есть, но алкоголь такая штука…
Заговорили динамики. Киаран вытянул красивую шею, чтобы получше рассмотреть стюардессу. Кэл кое-как сдержал смешок, но губы все равно задрожали в улыбке.
“Маску сначала на себя, потом на ребенка,” — сказал гнусавый голос, и Кэл открыл было рот, но Киаран посмотрел на него так, что пришлось захлопнуть обратно и поднять ладони в сдающемся жесте.
Жилет под креслом. Тонкая рука скользнула вниз, пытаясь его нащупать, и Кэл подумал о Киаране, бледном, в желтом цвете пухлого жилета — а потом о резиновых уточках.
М-да. Самайн издох, но явно забрал у Кэла часть мозговых клеток, а их, по правде сказать, и без того не много было. Ну, это с рождения. Кэл уж ничего здесь поделать не мог. Может, Киаран покроет его низкий интеллектуальный потенциал. Вон, рассказал же сюжет этой своей “Чайки” с длинным именем, может, и еще что умное расскажет.
Киаран откинулся на спинку сидения, сложил руки на груди, словно пытался выжать себя из существования. К слову, коленкой-то дергать перестал. Кэлова, получается, заслуга?
Он вытащил из кармана разноцветные леденцы, взял Киарана за руку и шлепнул их ему на ладонь.
— Закинься, когда уши закладывать начнет, — объяснил Кэл. — И глотай почаще.
Свободной рукой Киаран поднял желтую конфетку.
— Лимон? — уточнил он.
— Дыня.
Киаран скривился и вернул леденец Кэлу. Тот засмеялся и протянул ему зеленый взамен на желтый. Затем отдал еще и красный. Киаран это никак не прокомментировал, только сунул в конфеты в карман толстовки.
— Короче, — сказал Кэл, — самое страшное — это вот когда взлетаешь. Мир наискосок, и кажется, что самолету прям тяжело нас от земли отрывать. Но это всё фигня, они умными людьми построены, нас не уронят.
— Ага, — прошелестел Киаран.
Почесал свою чертову худющую коленку. Нет, все-таки отсутствие модных дырок Кэлу было по душе.
— Потом, когда горизонтально будем, отпустит прям вообще, — пообещал он и пихнул коленку Киарана своей. — Вот тогда постарайся поспать. Повезет — все семь часов проспишь. Хотя нет, — добавил он тут же. — Поесть тебя разбужу. Тебе рыбу или курицу?
Киаран моргнул, смотря на него, как, собственно, глупая рыбка. Хотя Кэл не знал, бывают ли не глупые рыбки. А может, рыбки никогда и не были глупыми…
— Чего?
— Еду будут разносить, — пояснил Кэл. — Обычно на выбор курица или рыба.
Киаран снова скривился.
— Курица.
Ага, значит рыба и дыня нам были не по душе. Кэл запомнил. Он подумал, было бы здорово, если бы Киаран перестал волноваться, но постарался отвлечься: нехорошо это — не давать парню прожить испуг от первого в жизни полета. Пусть поволнуется. Авось, лет через десять тоже будет кого-то вот так успокаивать.
— Мистер Махелона…
— Кэл, — на автомате поправил он, но Киаран только упрямо поджал губы.
— Мистер Махелона, — повторил, но без нажима, которого Кэл от него ожидал. — А вам?
Киаран смотрел на него этими своими чернющими глазами: любопытно, как будто ковырялся у Кэла внутри. Не сказать, что это было неприятно… В общем, ясно, Кэл и сам превратился в глупую рыбку. Самую глупую, если уж не на Диком Западе, то в этом самолете — точно.
— А? — выдавил он.
— Курицу или рыбу? — спросил Киаран. — А то вдруг вы уснете, а я нет.
Скорее всего, так и будет, поэтому Кэл простодушно ответил:
— Спроси, где соуса побольше. То и буду.
Киаран кивнул, посмотрел на Кэла еще секунды три и отвернулся к окну. Спустя какое-то время выудил из рюкзака электронную книжку и уткнулся в любимые буквы. Кэл, честно, никуда кроме Киарана утыкаться не хотел.
Какой-то кошмар, с радостным удивлением подумал он. Просто ужас.
Когда взлетали, Киаран почти выронил книгу из рук и затравленно посмотрел в окно. Сглотнул, видно, тошноту, и поспешно уставился вниз. Книгу из рук все-таки выпустил: та удобно нырнула в карман переднего кресла. Потом взглянул на Кэла — затравленно так, уязвимо. Кэл не выдержал, накрыл его предплечье широкой ладонью.
— Нормально всё. — Его уверенный голос разрезал гул самолета. — Не падаем. Сюда зато ни одна скотина не достанет.
Киаран недоверчиво нахмурился.
— Правда?
— Правда.
— А в Бермудах тогда что творится? — Кэл весело приподнял брови, и Киаран тут же сказал: — Не смейте мне рассказывать.
Несмотря на недовольный тон, попыток вырвать руку из хватки Кэла не последовало. На какое-то время он даже глаза закрыл, явно пытаясь выровнять дыхание. После страшных тварей, истекающих черной жижей, нескольких жестоких попыток Самайна сжить его со свету и даже расплавленного святой водой лица бояться самолетов было как минимум нелогично. Но Кэл, глядя на Киарана, думал, что руководствоваться логикой не всегда верная тактика. Обратное из него еще долго придется вытравлять, но Киаран точно справится. Он попытался захотеть, чтобы тот не совсем перестал волноваться, а так. Слегка. Снять бы только эту волнительную пенку с пахнущего паникой горького кофе…
Кэл пропустил, когда Киаран открыл глаза, но, видно, смотрел уже давно. Взгляд черных глаз медленно опустился на ту ладонь Кэла, что лежала на его предплечье. Он сказал куда-то туда, вниз:
— Спасибо, мистер Махелона.
— Кэл, — настойчиво повторил он. Ничего, научится. — Леденцы давай ешь.
Киаран полез в карман толстовки, достал оттуда зеленую карамельку и, зацепив зубами один край обертки, потянул за второй.
Кэл отвернулся.
И правда кошмар. Но приятный.
Разберется.