Work Text:
Боромир смотрел на него бледными глазами – лед и речная вода.
– Чего ты хочешь?
– Тебя.
Арагорн печально улыбнулся. Его рука протянулась к Боромиру сама собой – мокрые, спутанные пряди, упавшие на бледное лицо. Он был холодным.
Боромир оперся на его руку, дыша тяжело, как загнанная лошадь.
– Если я отдамся тебе, ты покинешь эти залы?
Бледные глаза на миг сверкнули яростью – и снова затянулись холодом, неживые. Боромир булькающе рассмеялся.
– Она боится меня? Твоя звезда?
Арагорн покачал головой.
– Она ничего не боится.
Боромир отвернулся. Ему было больно от воспоминаний о ней: он был тенью. Она – светом. В залах Элронда ему когда-то было тепло.
– Пойдем со мной, – попросил он, не глядя на короля.
Арагорн не ответил, только взял его белую руку и сложил себе на грудь.
Он взял его прямо на троне: Арагорн усадил Боромира на свое место, согрел своим дыханием, горько и солоно расцеловал бескровный рот.
– Не боишься меня?
Арагорн взял его лицо в свои руки.
– Ты тень любви и боли, а не злобы.
– Откуда тебе знать?
Арагорн слизал каплю воды с его шеи. Она пахла глиной, илом, кувшинками, побитыми морозом...
Боромир, кажется, забыл, что спрашивал. Он снова смотрел за плечо Арагорна – смотрел пусто, холодно. Когда Арагорн опустился на его член, Боромир сипло выдохнул. Арагорн знал этот звук: так выходит воздух у покойника из груди.
– Посмотри на меня, – попросил он.
В темноте тронной ниши глаза Боромира показались ему снова черными, и он не сдержался, чтобы не припасть к его губам. Боромир ответил – сначала неуклюже, холодным скользким языком, потом, согревшись ртом Арагорна, жадно поцеловал в ответ, укусил его, смял губы своими. Его руки с силой сжались на бедрах Арагорна.
Член Арагорна был наполовину мягкий, но Боромир коснулся его – ласкал жестоко и быстро, не давая Арагорну вздохнуть, и скоро тот подавался ему навстречу, вздрагивая в холодных объятиях. Его семя текло у Боромира между пальцев, горячее до боли, живое.
Он так и не стал твердым до конца, не как Боромир, ведомый нечеловеческим желанием – Арагорн не забывал ни на секунду, что отдается тени. Он целовал ресницы Боромира, вздрагивая от толчков его бедер, крепко прижимался к нему, пытался отогнать холод. Но тело Боромира помнило его тепло лишь минуты: там, где не касался Арагорн, скоро снова поселялся лед.
Арагорн выдохнул ему в щеку:
– Останься со мной.
Боромир, не глядя ему в глаза, помотал головой. Мокрые пряди снова пристали к его щекам; он толкался в Арагорна, сжимал его член и впивался в губы беспощадно, пытаясь насытиться жаром, жизнью – но насытиться не мог.
Король пылал, как факел, у него в руках, и Боромир держал его, пока огонь не пожрал Арагорна совсем, а его не опалил до боли.
Арагорн изливал семя медленно, долго, уронив голову Боромиру на плечо; Боромир не кончил вовсе. Когда Арагорн отдал ему последнее, и уже только рвано вздыхал от толчков, пачкая рубаху Боромира слюной – только тогда он остановился.
Боромир снял Арагорна с себя и заправил в штаны так и не опавший член, а его отер между ног. Помог королю встать на дрожащих ногах, одел его, дрожащего от холода и усилия, и укутал в мантию. Поцеловал на прощание.
Арагорн оглянулся на окна, когда в городе запел первый петух.
– Останься со мной, – повторил он.
– Идем со мной, – повторил Боромир.
Оба улыбнулись. Над равниной, небо наливалось светом.
Арагорн сжал руку Боромира, в другую заключил его запястье, как будто желал нащупать биение крови – но ничего не было. Боромир отошел на шаг; Арагорн отпустил его.
Рассвет был холодным.