Work Text:
Кюбин выглядит как девушка, которая могла бы фанатеть по «Сумеркам». Мы не поддерживаем стереотипы, но её даунтаун стиль в одежде, подозрительно похожий на стиль Беллы Свон, и фиксация на вампирах, о которой она всё не умолкает, явно намекают на такой бэкграунд. Честно признаться, как бы ни хотелось это скрыть, но лет в пятнадцать Кюбин действительно пробовала посмотреть эти ваши «Сумерки». В итоге только обплевалась из-за банальщины и нелогичности, так и не догнав, почему сага стала культовой.
Её интерес к вампирам растёт из другого места. Знаете, девушек можно типировать по тому, каких кукол они любили в детстве. Кюбин всегда была за Монстр Хай. О, и ведь совершенно не очевидно, кто был её любимой монстряшкой? Как вы только догадались?
Впрочем, одна лишь детская любовь к Дракулауре не объясняет её нынешнее чрезмерное увлечение вампирами. А дело вот в чём. Это ведь довольно распространённое явление — когда ближе к двадцати годам возвращаешься к своим детским и подростковым интересам. Вот и Кюбин села пересматривать Монстр Хай, а потом как-то увлеклась чтением «Дракулы» (надо же знать, откуда ноги у любимой персонажки растут) и наконец дошла и до «Кармиллы».
Вот она — главная виновница фиксации.
Эта новелла подошла Кюбин по всем параметрам. Во-первых, она про вампиров — из самого очевидного. К тому же, классика и предшественница самого «Дракулы». Во-вторых, Кюбин слаба перед книгами про сапфические отношения: в медиа ужасно не хватает их репрезентации, и Кюбин, как гордая лесбиянка, готова хвататься за любые упоминания женщин, любящих других женщин. Проблема «Кармиллы», наверное, только в плохом конце, но это легко решается длинными текстами fix-it чужих фанфиков на ао3 и собственных в отдельной папочке с ворд-документами на покоцанном ноуте.
О, ещё Кюбин как-то читала рецензии критиков, что у Кармиллы и Лоры вообще не любовь была и вообще Ле Фаню написал эту новеллу, чтобы показать, какая лесбиянство ужасная болезнь. Ну что за бред? Не смейте обесценивать и отбирать влв-пары у Кюбин. Их и так мало даже в наши дни.
Ладно, это не так уж и важно. В этом году Кюбин поступила в университет. И, конечно, вечеринка на Хэллоуин в доме кого-то из старшекурсников — прекрасная возможность социализироваться. Да, она уже нашла себе подругу (её зовут Юджин и она закончила школу немного раньше, чем предполагается, поэтому пусть Кюбин и старше на год, но они одногруппницы), но новые связи лишними не бывают. Так что весь октябрь проходит за выбором костюма.
Изначально Кюбин очень хотела одеться в стиле Лоры из «Кармиллы». Отразить своё желание оказаться девушкой, которую — ах, как же так? бедняга — соблазнила сексуальная лесбиянка-вампирша. Для этого образа много усилий прикладывать не нужно: всего лишь найти подходящее платье, накрутить кудри и нарисовать след от двух клыков в глубоком декольте. Проблема только в том, что костюм выйдет слишком нишевым и никто на вечеринке не поймёт, в кого она перевоплотилась. Выглядеть не в тему совершенно не хочется. Поэтому Кюбин приходится выбрать второй вариант — закос на Дракулауру. Монстр Хай уже ближе к поп-культуре, и образ выйдет довольно узнаваемым.
Парик, подходящее платье, новые бутсы и капроновые колготки — всё это оказывается прямо на пороге дома Кюбин всего за пару дней. Спасибо вселенной за то, что она позволила Кюбин жить в век доставок и маркетплейсов. А ещё везёт тем, что 31 октября в этом году выпадает на субботу, когда нет пар (и на следующий день тоже), поэтому к обеду Юджин приходит к ней в гости, и они вместе готовятся к вечеринке. Кюбин подшивает платье, которое не очень хорошо садится на Юджин, а Юджин по доброте душевной и подружеской любви помогает Кюбин с макияжем. Повторить мейкап с мультяшной картинки, ещё и так, чтобы он подходил самой Кюбин, получается не с первой попытки, но в конце концов удаётся накрасить её так, чтобы ей нравилось.
Из зеркала на неё глядит самая настоящая (адаптированная под реальность) Дракулаура. Кюбин немного печально смотрит на пустующее декольте. Хотелось бы нарисовать там след от клыков — потому что хотелось бы правда ощутить укус и пожертвовать свою кровь ради спасения какой-нибудь одинокой сексуальной вампирши, но Дракулаура сама вампирша, её никто не стал бы кусать. Поэтому с тенью недовольства, но Кюбин отказывается от этой идеи.
Тот самый старшекурсник, который пожертвовал дом для тусовки, живёт где-то на отшибе.
— Нам точно туда надо? Может, лучше просто по центру где-нибудь погуляем? — Юджин стремновато идти на всю ночь непонятно куда, но их косплеи, которые они так долго готовили, совершенно точно нужно куда-то выгулять: они что, зря полдня красились?
— Всё будет хорошо, — Кюбин обхватывает её за миниатюрные ручки. — Давай попробуем. Если нам что-то не понравится, просто вызовем такси и уедем.
В общем-то, им всё понравится. Особенно Кюбин.
Хотя дом этого старшекурсника доверия не вызывает, девушки всё же заходят внутрь и понимают, что всё не так уж плохо. По крайней мере им так кажется на первый взгляд. Всё украшено под тематику вечера: везде паутина, на стенах кровавые следы от ладоней и не только (они замечают просто подтёки, разные надписи), стоит красноватое освещение, и из колонок играет подходящая музыка. На входе их встречает милая приветливая девушка в костюме Пинкамины, которую заметно издалека. Мэттью обещает познакомить с её подругами и советует, какие коктейли здесь хорошие, а к каким столам лучше не суваться.
— Я вообще собиралась выйти подышать свежим воздухом, вы пока сходите попробуйте Кровавую Мэри, потом ещё пересечёмся, — она подмигивает и сбегает. Если бы её наряд не был таким цветастым, то точно растворилась бы в толпе.
Народу действительно прилично, особенно в зале. Кто-то уже явно не осознаёт, где находится, кого-то конкретно уносит, кто-то ещё пока относительно трезвый. Кюбин, честно говоря, пугает эта пьяная масса и напрягает запах алкоголя. Она уже переосмысляет все свои жизненные выборы (наверное, стоило послушаться Юджин), но в итоге выдыхает через нос, хватает подругу за руку покрепче — чтобы они не потерялись в толпе — и начинает пробираться через других студентов в сторону кухни (если она правильно поняла, где это находится).
— Точно не хочешь сходить потанцевать? — за прикрытой дверью музыка не так оглушает, и можно как самим не орать во время разговора, так и прекрасно слышать, о чём болтают другие. У окна стоят две девушки, и, боже мой, Кюбин так ужасно подвисает, когда смотрит на них обеих.
Во-первых, одна из них — та, которая предложила второй потанцевать — оделась прямо как Клодин Вульф. Они точно найдут, о чём поговорить.
Во-вторых, другая… святая матушка, помоги. Другая — просто богиня, невероятная, Кюбин сначала даже кажется, что у неё галлюцинации начались, потому что ну невозможно быть настолько прекрасной. Это божество, неземное чудо максимально элегантно качает головой, и меж её бровей пролегает едва заметная морщинка.
— Извините, вы не знаете, — Юджин прокашливается, обращая на себя внимание девушек, и Кюбин пересекается взглядами с прекрасной незнакомкой, подвисая ещё больше, — какие из этих напитков безалкогольные? — никто из них двоих спиртом не балуется, поэтому хотелось бы ограничиться соком или безалкогольной Кровавой Девой. Юджин слегка подталкивает Кюбин локтём: приди в себя, прекрати так очевидно пялиться. Но кто виноват, что глаза этой дивы такие манящие? Надо будет спросить у неё, где она купила такие натуральные красные линзы.
— О, привет! — «Клодин» приветливо улыбается, обнажая накладные клыки. — Вот здесь есть томатный сок и пунш. А как вас зовут? Давайте познакомимся. А то я так смотрю, интересы у нас совпадают, — Кюбин вынуждает себя оторвать взгляд от прелестной девушки и посмотреть на не менее харизматичную особу, которая явно изучает её образ Дракулауры. — Я Гонук.
— Меня зовут Юджин, — она всё ещё соображает немного быстрее той, кто так явно словил лесбийскую панику.
— Я Кюбин, — всё же включается в диалог настолько, чтобы представиться самой, а не безмолвно делегировать эту задачу на подругу. И вот теперь все взгляды сосредотачиваются на девушке, имя которой интереснее для Кюбин больше всего. Её лицо выражает то ли полное равнодушие, то ли некоторое замешательство, но в конце концов она тоже подаёт голос — и Кюбин может поклясться, что это лучшее, что она когда-либо слышала.
— Рики.
Рики. Рики… Рики. Кюбин жалеет, что пока не может свободно повторить это имя вслух, чтобы узнать, как оно ощущается на языке.
— Вы ведь пойдёте танцевать? А то Рики собирается весь вечер тухнуть на кухне, похоже, — вот и замечательно. Здесь болтать будет гораздо удобнее и приятнее, чем в основном зале. Рики, кажется, не сильно в восторге от всей вечеринки: может быть, они даже сбегут куда-нибудь вдвоём? Приостанови полёт фантазии, дорогая Кюбин.
— Юджин очень хотела потанцевать, а я, пожалуй… мне как-то не очень хорошо, там очень громкая музыка, поэтому я пока здесь побуду, наверное.
Юджин поворачивается к ней, кажется, слишком резко. Это что за предательство? Сама, значит, потащила на вечеринку, и сама слилась? Всё должно быть наоборот, вообще-то: это Юджин собиралась отсидеться в условной тишине на кухне, пока Кюбин перезнакомилась бы со всеми, с кем хотела.
— О, отлично, тогда бери себе что-нибудь попить и идём, — Юджин вздыхает, но наливает себе стаканчик сока. — Не скучайте, девочки, мы ещё обязательно вернёмся: нам с тобой, Кюбин, ещё надо обсудить наш общий интерес, — пожалуйста, не возвращайтесь больше, позвольте провести с этой богиней целую ночь.
Юджин, проходя мимо, легонько шлёпает Кюбин по заднице: нечего бросать лучшую подругу наедине с очевидно экстравертными незнакомками. Но пусть она поймёт и простит; Кюбин, в конце концов, кажется, нашла девушку своей мечты, и её невозможно за такое осуждать. Она просто верно расставила приоритеты (насчёт верности можно поспорить, конечно, но сейчас мы этого делать не будем). Музыка на пару секунд просачивается на тихую кухню, и после они с Рики остаются наедине. И Кюбин снова тонет.
— Ты пялишься, — Рики выгибает бровь, скрещивая руки на груди, и взгляд Кюбин в ту же секунду опускается чуть ниже. Она сглатывает, поднимая глаза обратно на лицо.
— Тебе показалось.
Кюбин неловко отворачивается. Делает вид, что очень занята наливанием напитков, а сама делает пару беззвучных вдох-выдохов — надо перестать волноваться. Она быстро плескает что-то в стаканчик, думая, что это пунш, но в последний момент перед глотком чувствует чёткий запах спирта. С Кровавой Мэри кувшины перепутала, наверное. Приходится всё более неловко отойти к раковине и вылить туда напиток, а потом вернуться и всё-таки налить пунш. Всё это время Кюбин будто чувствует на себе чужой взгляд и не может понять, мерещится ли ей это и хочет ли она, чтобы ей действительно мерещилось.
— Тебе налить что-нибудь? — спрашивает, не оборачиваясь; знает, что отвлечётся и в очередной раз опозорится, если сейчас посмотрит на Рики. Она отрицательно мычит, и Кюбин, покрепче сжав стакан в руке, всё-таки поворачивается и подходит чуть ближе. Замечает, что у Рики уже есть какой-то напиток (ну, стоило посмотреть, прежде чем спрашивать). Рики стоит под приоткрытым окном, опираясь о подоконник, и Кюбин осмеливается встать рядом. Рики не выглядит настроенной на разговор, но, матерь божья, прости, Кюбин точно ещё год минимум будет жалеть, если сейчас хотя бы не попытается разболтать её. — У тебя очень красивое… — Кюбин не придумывает ничего лучше, чем смягчить девушку комплиментом, только вот начало предложения вырывается до того, как она сама в своей голове успевает закончить мысль. Красивое что? Лицо? Тело? Душа? — Платье. У тебя очень красивое платье. Где брала?
Рики словно видит Кюбин насквозь и посылает мурашки по спине лёгкой ухмылкой — сто процентов вызванной этим лёгким замешательством.
— У мамы в шкафу.
— О, вот как. У твоей мамы прекрасный вкус, — у тебя тоже. И у меня, раз ты мне так понравилась, очевидно тоже вкус великолепный.
Кюбин аккуратно чокается со стаканчиком Рики, стоящем рядом с ней на подоконнике, и делает первый глоток пунша. Неплохо. Сейчас, честно говоря, без разницы, какой там у него вкус.
— Вы вообще давно пришли? Я так смотрю, тебе не очень нравится вечеринка.
Рики вздыхает и, Кюбин может поклясться, делает едва заметный шаг в сторону. Эй. Ей что, совсем не нравится чужое присутствие? Не надо так ранить её хрупкое сердце. Пожалуйста?
— Мы пришли где-то час назад. Я вообще не собиралась приходить, не люблю такие вечера, но Гонук очень просила, — она тоже немного отпивает свой напиток и слегка морщится. Что-то алкогольное? Кюбин не понимает, откуда этот запах спирта — из кувшинов на столах или от стаканчика Рики. Она надеется на первый вариант.
— О, а что ты любишь? Как ты обычно проводишь время?
— А ты, я так смотрю, очень хочешь познакомиться? — Рики поворачивает к ней голову, медленно обводит её взглядом с ног до головы и снова ухмыляется. Помогите Кюбин, кто-нибудь. Её ноги слабеют под таким взором и такой ухмылкой, адресованной в её адрес. Рики ощущается такой величественной, она будто возвышается над Кюбин и закрывает её от всего мира, хотя на самом деле Кюбин немного выше. В этом кружевном чёрном платье в пол с алым корсетом, с этим взглядом из-под полуприкрытых век, бледной кожей и пугающе прямой спиной, с тем, как она изящно держит стаканчик с непонятным содержимым, будто это бокал самого дорогого вина — вся эта Рики заставляет Кюбин почувствовать себя её мелкой слугой, готовой вставать перед ней на колени, и, поверьте, Кюбин устраивает в этой ситуации абсолютно всё.
— Очень. Ты невероятно красивая.
Кюбин не нравится, как это звучит на языке, поэтому она спешит добавить:
— И притягательная. Твоя аура… не описать словами, насколько прекрасна.
Уши горят так, что там вот-вот буквально появятся искры. Смотреть на реакцию Рики страшно, но в то же время страшно отводить взгляд или прикрывать глаза.
И в первые секунды Рики не реагирует никак совершенно. А потом совершенно искренне улыбается, впервые без какой-либо насмешки. И Кюбин наконец замечает её клыки. Офигеть, да они вообще не выглядят как накладные!
Рики не озвучивает это, но она находит Кюбин на удивление милой.
— Обычно я провожу время на репетициях бэнда. Это интереснее, чем вот такие празднования.
— О, у тебя есть бэнд?
— Да, на гитаре играю. И пою.
Кюбин подавляет восхищённый вздох. Аура не обманывает. Если немного приоткрыть Рики, она всё такая же притягательная, и теперь о ней хочется узнать всё. Первая крупица информации — «Рики играет на гитаре», и это уже невероятно секси, что же будет, когда Кюбин копнёт чуть глубже?
— Вау. А можешь спеть что-нибудь? А у вас есть инста? — привычка задавать сразу несколько вопросов подряд иногда подводит Кюбин: некоторые люди предпочитают игнорировать первую часть и отвечать только на последнее. К несчастью, Рики, похоже, относится именно к этому типу, поэтому вместо короткого напева она только достаёт айфон, вводит вручную пароль (странно, ей не нравится фейс айди?) и находит нужный профиль. Кюбин решает не настаивать на пении — не стоит давить и быть ещё более навязчивой — и только подписывается на бэнд. Страничку она рассмотрит попозже, сейчас интереснее поговорить с самой Рики. Насколько самой Рики разговаривать интересно оценить не получается; ну, она, по крайне мере, хотя бы отвечает, а не внаглую игнорирует Кюбин, так что пусть даже малейший, но интерес должен быть.
На кухню заваливаются пьяные парни за новой порцией Чёрной Маргариты. Их развязное поведение и странные взгляды напрягают; атмосфера сменяется на более мрачную и противную. Кюбин внимательно наблюдает за тем, как это нечто вливает в себя новую порцию спиртного, расплёскивая капли повсюду. Аура рядом тоже будто меняется, но Кюбин сейчас практически не смотрит в сторону Рики и не может заметить хмурые брови, пренебрежительно-враждебный взгляд и готовность дать отпор.
— А чего такие зачётные тёлочки одни стоят, скучают? Пацаны, может поможем им развлечься? — один из парней всё-таки обращает на них внимание. Скалится, делая пару неустойчивых шагов в их сторону, и противно облизывается. Фу. Его друзья позади тоже посматривают на Кюбин и Рики. Кюбин понимает, что защищаться ей нечем: разве что плеснуть пунш кому-то из них в морду, но от четверых мужиков её это явно не спасёт.
— На месте стой, — холодный воздух прорезает воздух, и все взгляды устремляются на Рики. Кюбин коротко вдыхает. Она выглядит всё такой же величественной, но что-то в ней изменилось, Кюбин только понять не может что именно. Глаза будто стали алее, а на шее, кажется, выступила вена.
— А то что? — в неадекватном состоянии он, похоже, поначалу даже не осознаёт опасность, зато остальные позади уже как-то тушуются.
— Глаза расцарапаю, и достоинство с корнем вырву, а потом твоё тухлое тело найдут в подворотне где-то здесь неподалёку, — и звучит она, может быть, так, словно она преувеличивает, но по её тону совершенно не кажется, будто хоть одно слово в её речи неправда. Острые почти что коготки Рики (интересно, почему Кюбин раньше не заметила у неё такой маникюр?) угрожающе поблёскивают под светом моргнувшей лампы на потолке, однако Кюбин вместо опасности и настороженности ощущает твёрдое чувство безопасности, чего нельзя сказать о этих придурках.
По кухне разносится противный смех самого смелого и самого пьяного из них. Сначала громкий, неверящий:
— Ого, что придумала! Ну ничего, ребят, мы сейчас её успокоим, да? — но его друзья не отвечают. Никто в комнате, кроме этого парня, не двигается. Взгляд Рики всё так же пригвождает их к полу, а Кюбин просто смотрит в пол, дожидаясь, пока эти неадекваты уже свалят. Смех постепенно затихает и становится всё более неловким и прерывистым: — Да? Ребят? Успокоим, говорю, да? Да?.. — он оборачивается, и в его голосе зарождается злость: — Чего вы нюни развесили? Хотите сказать, мы вчетвером двух тёлок не уложим? Издеваетесь надо мной? — и парень всё-таки делает шаг в сторону девушек, но его друзья хватают его за шкирку и тащат на выход.
— Ты идиот? Ты не видел, как у неё глаза кровью налились? Жуть!
Дверь захлопывается.
Кюбин, честно говоря, не понимает, о чём они в конце говорили, потому что вот она сейчас смотрит на Рики, и та выглядит абсолютно нормально. Как и до этого инцидента.
— Не понимаю, в чём смысл так набухиваться. Они же на ногах уже толком стоять не могут. И не осознают ситуацию вокруг, — Рики наконец говорит первая: такого сегодня ещё не было. Кюбин отмирает. Кивает пару раз и смачивает горло пуншем.
— Согласна. В целом не понимаю смысл алкоголя. Тем более на вечеринках, куда вроде приходят повеселиться. В чём суть веселья, если на утро ничего даже не вспомнишь? Глупые.
Рики поворачивает к ней голову.
— Испугалась? — вопрос такой же глупый, как и эти мужики (как и все мужики в мире, actually). Конечно, испугалась. Но по странному взгляду Рики, в котором будто чуть меньше уверенности, Кюбин, кажется, понимает, что вопрос не только о них.
— Они точно испугались больше, — Кюбин слабо улыбается. — Ты крутая. Очень.
Атмосфера на кухне восстанавливается. Волны расслабления пробегают по обоим телам, и Рики отходит восполнить томатный сок в своём стаканчике. И Кюбин только собирается сделать комплимент её маникюру, как опускает взгляд и встречается с довольно аккуратными, под корень обрезанными ногтями.
Вот как. А где вся та длина. Не могло же ей померещиться.
— Почему ты выбрала Дракулауру на этот Хэллоуин? — Рики как ни в чём ни бывало возвращается и усаживается на подоконник. Кюбин спешит залезть вместе с ней.
— М-м, мне просто очень нравится тема вампиров. Ну, как, изначально я полюбила Дракулауру, а потом уже стала интересоваться всем остальным. Из последнего: я недавно прочитала «Кармиллу» Ле Фаню, отличная вещь, — показывает палец вверх. Да здравствует яппинг! — Ты не читала? Как ты вообще относишься к вампирам?
— Неплохие ребята, — Рики слегка ведёт плечом.
— Ой. Ты же сама в вампиршу оделась. Прости, иногда туплю, — особенно когда передо мной сидят такие сексуальные женщины, готовые порвать любых мужиков. Кюбин посмеивается. — Кстати, где ты покупала эти клыки? Они так натурально смотрятся. В следующем году такие же приклеила бы себе.
Язык Рики касается каждого из клыков. Она недолго молчит, прежде чем ответить:
— В следующем году и поделюсь.
Ой. Это значит… Это значит, она готова общаться с Кюбин и дальше? Это значит, она верит, что через год они ещё будут поддерживать контакт? Так сразу?
Кюбин такой ответ вполне себе устраивает, так что она счастливо улыбается и кивает.
За разговором выясняется, что Рики учится в соседнем корпусе: её архитектурный стоит в пяти минутах ходьбы от журфака. Удобненько. Секретом, как Рики совмещает задания из универа с музыкальными репетициями, она, к сожалению, не делится. Зато делится любимыми песнями Scorpions и местами, где продаются лучшие побрякушки (серьги, кольца и ожерелья). Взамен Кюбин пересказывает свои фанфики и обещает взять у их бэнда интервью для университетского блога.
— Не скучаете тут? — Кюбин дёргается, когда дверь на кухню открывается ещё раз, но тут же расслабляется обратно: это всего лишь вернулись Гонук и Юджин.
— О, поверь, с некоторыми особо одарёнными личностями в этом доме не соскучишься, — Рики спрыгивает с подоконника, получая недоумённый взгляд подруги, но Гонук понимает в чём дело подозрительно быстро.
— К вам кто-то приставал? Мне пора бить морды?
— Отнюдь, в этом нет необходимости, — на Рики невозможно не смотреть мечтательным взглядом, когда она выражается вот так и вот так легко относится к мужским приставаниям. И Кюбин краем глаза замечает насмешливую улыбку Юджин. Приходится переключить внимание на неё: не смей потом издеваться надо мной за вполне оправданный краш.
Гонук вздыхает, оставляя эту тему.
— Кюбин, как себя чувствуешь? Тебе лучше? — Кюбин сначала немного теряется от её вопроса. А, точно, она же отмазалась от танцев плохим самочувствием.
— Да, уже всё хорошо, — рядом с Рики не может быть иначе.
Гонук улыбается и уже собирается активно что-то болтать, но Рики вовремя вставляет своё:
— Я домой.
Эй. В смысле она уже домой? Они же успели поболтать только совсем чуть-чуть. Гонук тоже не понимает такое внезапное желание.
— У нас с девочками завтра утром репетиция, не хочу допоздна здесь сидеть.
— Но Мэттью и Тэрэ ещё тусуются, и Джиун вроде тоже.
— У меня завтра утром репетиция, — Рики со вздохом исправляется. О, значит та самая Мэттью, которая их встретила, тоже в бэнде состоит? А может быть, это две разные девушки. В любом случае! Кюбин немного расстраивается, потому что… объяснение Рики, честно говоря, выглядит нереалистично, она будто просто хочет поскорее сбежать, и Кюбин сразу думает: может быть, я что-то не так сказала? Заставила её чувствовать себя неудобно? Наскучила? Но они ведь так приятно болтали на подоконнике, всё было прекрасно.
Её сомнения в себе растворяет только будто многообещающий взгляд Рики, когда она оборачивается перед тем, как выйти из кухни. Гонук тоже уходит, чтобы её проводить, и Юджин с Кюбин остаются на кухне вдвоём.
Что ж, Кюбин ни разу не жалеет, что всё-таки решила пойти на эту вечеринку. После ухода Рики она наконец поближе знакомится с Гонук и всё же идёт танцевать. А через пару часов они с Юджин возвращаются домой. Уже поздно, и Юджин нет смысла добираться к себе, поэтому она остаётся на ночь у Кюбин. Подставу со стороны Кюбин (когда Юджин пришлось идти социализироваться вместо неё) они не обсуждают.
Юджин засыпает довольно быстро, но вот Кюбин не может перестать думать про Рики. Они даже не обменялись контактами. Ладно, это не такая уж большая проблема. Она ведь наверняка подписана на аккаунт своего бэнда или Гонук, да? Надо попробовать посмотреть. Именно этим вместо сна Кюбин и собирается заняться.
Во-первых, страничка их бэнда выглядит немного необычно. В большинстве случаев группы постят свои фотографии, анонсы концертов, кадры с репетиций. Но здесь вместо этого стилизованные скетчи с четырьмя мультяшными девочками. И ни одной фотографии.
Во-вторых, да, найти инстаграм Рики через подписки бэнда оказывается достаточно просто, но на её аккаунте тоже совсем нет её лица. Только фотографии улицы, бордовой электрогитары и макетов зданий. Присутствием человека даже не пахнет.
А Кюбин так хотела полюбоваться ей перед сном… Ну, Рики приснится ей и так.
Проблемы начинаются тогда, когда Кюбин понимает, что у Рики закрыта личка. И комментарии тоже. И у бэнда всё закрыто. Пупупу. Неужели до неё правда никак не достучаться? Появляется идея написать Гонук и спросить у неё контакты Рики, но… это как-то слишком навязчиво, нет? Или нормально?
Кюбин печатает и стирает сообщение в инсте Гонук раз пять за сутки, но в итоге так и не отправляет. На страничке университета появляется объявление: в субботу пройдёт выступление бэнда Bloody Necklace. Вот он — шанс. Убить двух зайцев одним выстрелом: услышать голос Рики и попробовать узнать её контакты. Кюбин обещала взять интервью у их бэнда? Да, отличная возможность поболтать с Рики снова.
Кюбин по привычке листает комментарии к посту, но они заставляют её нахмуриться.
Пользователь voteforzb1onmama, 1/11, 7:23 PM:
«почему у них вообще постоянно съёмка запрещена? видео с выступлений наоборот же стали бы бустом для их популярности»
> Пользователь streamiconik, 1/11, 7:26 PM:
«Это же те самые, у которых вокалистка не отображается на камере!! Не видел слухи что она будто не из нашего мира или вообще вампирша? Они на этом и пиарятся»
Какой-то бред они пишут. Что ж, ладно. Ждём субботу.
Дождаться субботы было нелегко. Целая неделя без Рики. Честно, Кюбин уже начала сомневаться: вдруг она её просто придумала и на самом деле в мире правда не существует такой богини? Но нет, она приходит на стадион в центральном кампусе за два часа до начала, и на сцене действительно стоит Рики. Настраивает гитару, напевает какую-то мелодию, пока проверяет микрофон. Длинные чёрные волосы собраны в небрежный пучок, и на ней больше нет того самого кружевного платья, зато есть алая полупрозрачная блузка, клетчатый приталенный сарафан в пол и массивные ботинки. Сегодня, даже на репетиции, она всё ещё до безумия прекрасна. Рики, кажется, прекрасна всегда. Ей хочется поклоняться, восхищаться, и Кюбин не верит, что ещё никто ни разу не посвящал ей стихи. Потому что у неё так и чешутся руки взять перо и сложить о ней самую возвышенную поэму, хотя у Кюбин поэзия никогда не получалась.
Рики прищуривается почти надменно, когда смотрит в сторону Кюбин, и вдруг слегка машет ей пальцами, похоже, приподнимая уголки губ. Узнала? Правда узнала? Кюбин расплывается в улыбке и машет в ответ по-детски.
А потом репетиция заканчивается, и девушки (оказывается, на сцене стояла не одна Рики) уходят, оставляя инструменты. До самого выступления ещё часа полтора. Народу ещё пока совсем нет, но Кюбин боится, что в итоге соберётся огромная толпа, поэтому подходит прямо к ограждениям и остаётся там. Сегодня никто не помешает ей полюбоваться Рики. Пока есть время, из шоппера на плече она достаёт блокнот, где записаны вопросы для группы, которые приходили к ней в голову на протяжении недели. Кюбин пробегается по ним взглядом. Вроде не так заметно, кто конкретно ей интересен… Главное, в конце как-то подвести всё дело к тому, чтобы Рики открыла ей личку или дала свой номер или снапчат. Хоть что-то.
Время тянется как назло долго, но Кюбин терпеливо дожидается. Посмотреть на Bloody Necklace приходит действительно много людей. Похоже, в рамках университета они действительно популярные, жаль, что Кюбин не услышала о них раньше, но это неудивительно, учитывая, что учится она здесь всего пару месяцев. Наступает момент, когда четыре девушки выходят на сцену, и Кюбин снова забывает, что там есть кто-то, кроме Рики. Теперь ей сделали укладку: волнистые волосы скрываются за спиной, их часть у лица заплели в косы и соединили на затылке, но при этом оставили тонкие прядки висеть спереди. Красиво. Она так выглядит ещё более сказочной, но алые тени на веках и выразительные стрелки затемняют образ, и по итогу, если уж говорить про сказки, то Рики больше походит на самую соблазнительную злодейку.
— Спасибо, что пришли на наше выступление, воу! — со стороны барабанной установки доносится знакомый голос. О, Мэттью. — Сегодня мы исполним несколько культовых рок-песен, некоторые популярные инди-треки и завершим всё нашей собственной песней. Обязательно дождитесь конца! Обещаю, вам понравится. Но прежде, чем мы начнём, в очередной раз напомню: пожалуйста, не снимайте нас! Я знаю, хочется, но давайте лучше вместе насладимся живой музыкой и отдохнём от гаджетов, хорошо?
В голове всплывают те комментарии под объявлением о выступлении. Какие же люди бывают странные, да? Девочки просто хотят видеть от людей отклик вместо кучи камер телефонов, вот и всё. А они придумывают какой-то бред.
И всё же, когда выступление близится к своему завершению и девочки представляют песню своего написания, Кюбин не выдерживает. Она безусловно уважает желание Bloody Necklace иметь этот бестелефонный контакт с аудиторией, но… пресвятая матушка, прости, такая Рики просто не может не остаться в галерее. Рики, которая ритмично скользит медиатором по струнам и умело зажимает нужные аккорды. Рики, голос которой тягуче переливается в воздухе. Рики, чьи брови сдвигаются, на шее выступают венки, а уголки губ приподнимаются, пока она едва ли не мурлычет строки:
«The red means I love you / / Tasting your blood means I love you».
Нет, у Кюбин точно должна быть возможность пересмотреть это под сотню раз.
Она осторожно достаёт телефон, смахивает экран блокировки для доступа к камере и уже почти нажимает кнопку записи, но в последний момент замирает. В кадре только три участницы бэнда, стойка для микрофона и повисшая в воздухе гитара. Где Рики. Кюбин едва не роняет телефон из рук.
Что. За. Хуета.
— Привет? Я Ким Кюбин с журналистики, можно у вас интервью взять для университетского блога? — она заглядывает в гримёрку после стука, стараясь звучать как можно увереннее. Если честно, мозг ещё не закончил обработку инцидента с камерой, и её взволнованность вызвана скорее контактом с Рики. Хотя мысли всё ещё крутятся и пытаются понять, как так получается, что Рики, прямо как в ужастике, не отображается в объективе. Странно это. Многое, что связано с Рики — странно, но, на удивление, это не отталкивает, а наоборот притягивает к ней.
Девушки, уже переодетые в повседневную одежду, поворачиваются в сторону Кюбин. Первой реагирует Мэттью.
— Конечно, проходи. Надеюсь, недолго? Мы ужас какие голодные, честно говоря.
— Да, всего пара вопросов, не волнуйтесь! — да, всего пара вопросов остальным и миллион с хвостиком вопросов Рики. Кстати про неё, её повседневная одежда выглядит совсем не хуже, чем сценическая: всё те же массивные ботинки, вельветовые брюки карго и утягивающий топ с длинными рукавами. Кюбин приходится вжать ноготь в ладонь, чтобы заставить себя отвести от неё взгляд.
Её усаживают на небольшой диванчик рядом с Рики, а Мэттью, Тэрэ и Джиун устраиваются поудобнее на креслах. Кюбин прокашливается, прежде чем начать интервью. И все девочки оказываются довольно милыми, открытыми для диалога (даже молчаливая Рики иногда что-то комментирует), поэтому под конец Кюбин осмеливается задать вопрос, который стал особенно её интересовать после сегодняшнего выступления.
— Думаю, вы слышали, что о вас говорят из-за запрета съёмки. Может быть, вы готовы как-то прокомментировать эти слухи, чтобы положить им конец?
Рики рядом шумно выдыхает. Кюбин смотрит на неё искоса. Может быть, не стоило спрашивать, если дело очевидно касается её?
— Кюбин, хочешь честный ответ? — Мэттью отвлекает на свой голос и получает кивок. — Нам просто всем искренне не нравится, как мы получаемся на фото и видео. Знаешь же, здесь, в Лос-Анджелесе, и так постоянная жара стоит, а на сцене всегда ещё больше потеешь. И особенно под конец выступления весь макияж течёт, укладки куда-то съезжают, да и когда мы играем, мы не задумываемся о нашем внешнем виде, поэтому и не хотим, чтобы нас снимали. Но в блог можешь, пожалуйста, написать, что мы просто хотим, чтобы наши зрители смотрели на нас, а не на экраны своих телефонов?
Ответ, на самом деле, совершенно не звучит убедительно. Нет, Кюбин не спорит, такой аспект реально имеет место быть, но. Как они объяснят то, что Рики правда не отображается на камере. Это же невозможно объяснить чем-то адекватным. Просто. Только разве что Кюбин померещилось. Перевозбудилась из-за Рики, и поэтому поехала крыша. Может, так и было?
— Если это всё, то мы всё же предпочли бы пойти поужинать, — у бедной Тэрэ урчит живот.
— Да-да, конечно, больше вас не задерживаю. Спасибо, что уделили мне время, — Кюбин торопливо встаёт, укладывая блокнот с карандашом обратно в шоппер, но перед тем, как она сделает шаг в сторону выхода, чтобы больше не мешать, она чувствует нежное прикосновение к своему локтю. Пальцы Рики поразительно мягкие для гитаристки.
— А ты разве не голодная? Не пойдёшь с нами?
Кюбин смотрит в её всё такие же красноватые глаза (она что, постоянно в этих линзах ходит? Ладно, если бы Кюбин нашла такие натуральные линзы, она бы их тоже не снимала) и вспоминает, что вообще-то затеяла интервью ради того, чтобы заполучить контакты Рики. Так бы и ушла ни с чем, дурочка.
— А можно?
— Нужно, — вмешивается Мэттью. — Ты очень милая, было бы клёво пообщаться с тобой без всех этих рамок.
Хотела бы Кюбин услышать всё то же самое от Рики.
Доступ к её личке Кюбин-таки получает, пока они идут до какой-то японской забегаловки недалеко от кампуса. Писать часто — это немного неловко, но если дело касается красивых загадочных девушек, то Кюбин готова отбросить любую неловкость, чтобы показать свой интерес. И она пишет каждый день, спрашивает, как у Рики дела, присылает кошек, встреченных по дороге на пары (Кюбин ещё хотела сфоткать одну определённую чёрную кошку, которая стала всё чаще крутиться где-то рядом, но на камере вместо неё оказалось пустое место. Что ж, возможно стоит записаться к психиатрке), скидывает тесты с uquiz.com и сравнивает их результаты. Так проходит около полутора недель общения.
Поздним вечером посреди недели Кюбин выходит из библиотеки. Не планировала она так засиживаться, но групповые проекты всегда могут занять сильно больше времени, чем ожидаешь. Прохладный воздух заставляет поёжиться, и Кюбин поднимает по привычке взгляд на звёзды: небо сегодня на удивление чистое, поэтому видно целую их россыпь. Она уже достаёт телефон, чтобы написать Рики «обязательно посмотри на звёзды сегодня, очень красиво» (прямо как ты сама), но вздрагивает и оборачивается на знакомый голос:
— Кюбин?
О. Писать Рики не нужно. Можно просто сказать ей прямо.
— Привет, — Кюбин не может не улыбнуться, немного неловко (однажды она перестанет это чувствовать при каждом появлении Рики) поворачиваясь в её сторону.
— Поздно уже. Не боишься идти домой одна? — Рики останавливается рядом с ней и поправляет кожаную сумку на плече.
— Может и боюсь. Но иногда приходится, знаешь, задерживаться до ночи на учёбе. Ты, думаю, можешь это понять, — Кюбин ведь не одна в районе университета в такое время. Да и специальность Рики сама по себе подразумевает огромное количество времени, затрачиваемого на домашку, в том числе в стенах кампуса: Рики явно не привыкать.
— Опасно сейчас, — она слегка хмурится. Что ж, да, ночью находиться на улице, особенно девушкам — явно не самое безопасное занятие. Рики, кажется, ненадолго задумывается, но в итоге берёт Кюбин за руку и тянет её в сторону от кампуса. Удивительно, но тянет в сторону именно той дороги, по которой Кюбин обычно ходит домой, однако сама Кюбин не придаёт этому значения. — Идём, я тебя провожу.
— Ты моя рыцарка?
— Скорее тигрица-защитница.
Вспоминается тот случай на вечеринке, когда те пьяные парни завалились на кухню и уже хотели пристать, но испугались Рики и сбежали. Хорошо, действительно тигрица-защитница.
Они оказываются на одном уровне, и Рики смотрит в сторону Кюбин, видимо, чтобы разглядеть, во что она одета. Недовольно цокнув, она отпускает её запястье и стягивает с себя тонкий свитер.
— Он не такой уж тёплый, но это лучше, чем совсем ничего, — с этими словами Рики заставляет Кюбин взять свою одежду.
— Но…
— Я не мёрзну, — она будто заранее знала, каким будет возражение. — А вот ты простудишься, если будешь ночью в одной футболке ходить.
Резонно. Поскольку Кюбин не планировала так поздно идти домой, ничего потеплее на вечер она, конечно, не брала, и сейчас действительно не так уж жарко. Да и от свитера можно ощутить аромат Рики, так что Кюбин долго уговаривать не приходится: она почти сразу просит её подержать сумку и натягивает кофту через голову, на секунду замедляясь, чтобы вдохнуть вишнёвые нотки духов Рики. Вкусно.
День был долгий и выматывающий, но Кюбин всё равно хотела бы растянуть эту спонтанную прогулку на подольше. Поэтому когда по пути им попадается 7/11, она предлагает зайти за чем-нибудь выпить. Рики не выглядит так, словно она в восторге от этой идеи, но не отказывается. Выходят они с бутылочками горячего шоколада и клубничного молока (оплаченными картой Кюбин: «ты и так провожаешь меня домой, а ещё дала свою кофту, позволь мне тоже сделать хоть что-то для тебя»). И вместо дома Кюбин предлагает зайти в сквер, чтобы недолго там посидеть. На это Рики тоже на удивление соглашается.
— Прямо под фонарём очень ярко, давай здесь посидим, — только она останавливает Кюбин, когда та хочет пройти чуть дальше к следующей лавочке: на свету же безопаснее. Но Рики так смотрит, что ей невозможно отказать. Ей в целом невозможно отказать.
— Молоко вкусное? — как только Кюбин спрашивает, Рики делает глоток и недовольно морщится.
— Химоза. Коктейли и смузи вкуснее.
— Тогда, может, мой шоколад попробуешь? — протягивает бутылочку. Рики пару секунд думает, а потом отпивает немного. Есть. Теперь у них был непрямой поцелуй, Кюбин полностью довольна.
— Вкусненько.
— Значит выбрасывай своё молоко, выпьем шоколад на двоих.
Разговор о прошедшем дне с самой прелестной девушкой на свете поздним вечером в сквере за горячим шоколадом… о да, это именно то, чего не хватало Кюбин для счастливой жизни и стабильного ментального состояния. В идеале вообще ещё и встречаться с этой самой девушкой, но Кюбин правда старается быть реалисткой.
Нет, но если быть реалисткой… То Рики, кажется, стала более открытой. Кюбин ещё помнит, как в день их первой встречи, пусть под конец она и показывала какие-то намёки на отношение чуть лучше, чем нейтральное, но в начале Рики буквально отшагивала назад, сохраняя дистанцию, стоило Кюбин к ней подойти. А сейчас они сидят совсем рядом, прижимаясь бёдрами друг к другу. Если в первую ночь болтала в основном Кюбин, то сейчас и Рики много чего рассказывает. Может быть, есть какой-то шанс? Хотя Кюбин всё ещё не знает ориентацию Рики. Радар, конечно, намекает или даже орёт, как самая эффективная сигнализация, мигая ярко-розовым светом. Но кто может подтвердить, что радар не барахлит? Разве что сама Рики. Прямо спрашивать некрасиво, но пока Кюбин пытается придумать, как смягчить вопрос, неловкая пауза между затягивается, и в итоге она разворачивается к Рики корпусом и просто выдаёт:
— А тебе нравятся девочки?
Рики просто смотрит на неё с нечитаемым выражением лица, очевидно немного оторопев от внезапной смены темы, а потом отчего-то широко улыбается. Всё точь-в-точь, как в хэллоуинскую ночь, когда Кюбин сказала, что она красивая и притягательная. Всё точь-в-точь, как в хеллоуинскую ночь, вплоть до выделяющихся клыков.
Клыков? Клыков? Какого вообще чёрта Рики носит накладные клыки спустя почти три недели после Хэллоуина?
Нет, слишком много совпадений. Клыки. Алые глаза. Невозможность запечатлеть на камеру. И было ещё много мелких моментов, когда мозг Кюбин фиксировал какие-то странности, но она предпочитала их игнорировать и поэтому сейчас не вспомнит. А ещё она бросает взгляд на землю, где расплывается слабая тень от остаточного света далёкого фонаря. Тень только одна.
Выражение лица Кюбин, кажется, меняется, потому что Рики резко перестаёт улыбаться и немного запоздало прикрывает рот рукой. Она боится? Пытается скрыть клыки? Зачем? Разве она не помнит, что Кюбин вампирши вполне себе нравятся?
Спрашивать кажется немного бесполезным, но прямые разговоры — лучшее, что бывает в этом мире, так что Кюбин обхватывает ладонь Рики обеими руками.
— Нет, девочки пока подождут. Дорогая, а может быть такое, что вампиры реальны и не чья-то там выдумка? — дорогая, а может быть такое, что ты вампирша?
Рики кладёт вторую ладонь поверх кистей Кюбин и немного их сжимает. Голос её становится ещё тише, чем обычно.
— Если ты спрашиваешь, потому что хочешь, чтобы тебя обратили, то нет. Совершенно не может быть, — она говорит тихо, но твёрдо. Не оставляет пространства для споров. Но это Кюбин не смущает.
— Да к чёрту обращения, не хочу я жить вечно, нахуй оно мне надо вообще? — она недоумённо морщится и мелко машет головой. — Я бы лучше… — речь замедляется, и Кюбин прикусывает губу. — Моей мечтой было закрутить роман с сексуальной вампиршей, и чтобы потом я подставляла ей шею, а она пила мою кровь, и… — как же ужасно это звучит. — Но знаешь, даже если ты не вампирша, я бы всё равно очень хотела с тобой встречаться! Невероятно сильно!
Это было худшее признание в жизни Кюбин. Не то чтобы она много кому признавалась в любви. Зато Рики, если она правда вампирша, за её долгую жизнь точно много кто признавался, и из всех этих людей Кюбин точно опозорилась сильнее всех! Сто процентов.
И Кюбин уже собирается отпустить её руку, отодвинуться и вообще сбежать, но Рики ещё раз сжимает её ладони. В следующую секунду она резко накрывает губы Кюбин своими. Та от неожиданности всё-таки немного отклоняется назад, но когда осознаёт происходящее, тихо ахает в поцелуй и отвечает. Пытается перехватить инициативу, и Рики в один момент позволяет ей протолкнуть язык в её рот. Хотя не рановато ли? Кюбин немного пугается, замедляясь, но Рики успокаивающе-поддерживающе поглаживает её по бедру.
— У тебя такие острые клыки, — это первое, что произносит Кюбин, когда они прижимаются друг к другу лбами. Ещё во время поцелуя она случайно провела языком по клыкам и аж пискнула от царапающих ощущений.
— Естественно, они острые, они созданы для того, чтобы прокусывать человеческую кожу.
— Так ты всё-таки вампирша.
— Эврика. Браво, Кюбин, ты догадалась.
— Мне нужно было твоё прямое подтверждение!
— Поздравляю, ты его получила.
— Тогда укуси меня.
— Нет.
— Почему?
Рики немного тяжко вздыхает, отстраняясь.
— Это больно, ты не хочешь это пробовать.
— Кто сказал, что не хочу? Хотя бы разочек, — Кюбин снова сокращает между ними расстояние, ласково оглаживая щёку Рики. Она старается состроить самую щенячью мордашку, на которую она только способна. — И вообще, ты же сама пела, что tasting your blood means I love you!
— Иу, — Рики морщится. — Эту строчку писала Тэрэ, и я с ней очень долго и яростно спорила, потому что в жизни это нифига не так. Вампиры не кусают тех, кто им нравится, потому что не хотят причинять им боль. Только если это не поехавшие садисты.
— Так я тебе всё-таки нравлюсь?
Рики смотрит на неё нечитаемым взглядом.
— Ким Кюбин!
Но Кюбин просто смеётся. Как же она любит намеренно глупые вопросы.
yuyukki, 00:47 AM:
«нет, подруга моя, ты точно поехавшая»
kimgyubi, 00:47 AM: «ПОЧЕМУ»
yuyukki, 00:48 AM:
«ты реально узнала что она вампирша И НЕ СБЕЖАЛА??»
«она же тебя убьёт рано или поздно»
kimgyubi, 00:49 AM: «вообще-то по этическим соображением она кровь у меня пить не будет :(((» «и вообще она только искусственную пьёт»
yuyukki, 00:49 AM:
«И ТЫ ЕЩЁ И РАССТРАИВАЕШЬСЯ»
kimgyubi, 00:50 AM: «КОНЕЧНО» «я ТАК МЕЧТАЛА чтобы какая-нибудь горячая вампирша разложила меня на столе и искусала мне всю шею» «у меня столько фанфиков об этом на ноуте лежит» «а теперь придётся довольствоваться одними засосами.»
yuyukki, 00:51 AM:
«боже упаси меня от таких подробностей»
kimgyubi, 00:51 AM: «а ещё ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ рики рассказала что на самом деле вампиры всё-таки если и кусают то не в шею А В ГРУДЬ» «прямо как в кармилле было» «это она так пыталась заставить меня перестать мечтать о вампирском укусе НО ТАК МНЕ ХОЧЕТСЯ ЕЩЁ БОЛЬШЕ»
yuyukki, 00:52 AM:
«ГОВОРЮ ЖЕ БОЖЕ УПАСИ»
«НЕ ПИШИ МНЕ НИЧЕГО НИ О КАКОЙ ГРУДИ И НИ О КАКИХ УКУСАХ ИЛИ В БЛОК ПОЛЕТИШЬ»
kimgyubi, 00:52 AM: «НУ ЮДЖИН»