Chapter Text
Искупление в изумрудах
Направленность: Слэш
Автор: AnnaBlake (https://ficbook.net/authors/215211)
Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»,Гарри Поттер(кроссовер)
Пэйринг и персонажи: Гарри Поттер/Том Марволо Реддл, Рон Уизли/Гермиона Грейнджер
Рейтинг: NC-17
Размер: планируется Миди
Метки: Счастливый финал, Приключения, Сложные отношения, Временная смерть персонажа, Искупление, Манипуляции, Помощь врагу, Насилие, Романтика, Драма, Hurt/Comfort, AU, Дружба, Элементы гета, Родомагия, Духовная связь, Том Реддл — не Темный Лорд, Бывшие враги
Описание:
Что, если бы самый страшный враг оказался единственным шансом на победу? В разгар охоты за крестражами Гарри Поттер сталкивается с призраком прошлого. Но цена за союз с собственным проклятием может оказаться куда выше, чем просто жизнь.
Примечания: Появятся дополнительные метки и предупреждения.
Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора / переводчика
========== Часть 1 ==========
Комментарий к Часть 1
Музыка:
Шёлк - Ваня Дмитриенко
Зима в сердце - Моя Мишель
Палатка в глубине дождливого леса Дин казалась хрупким и ненадежным укрытием, а воздух внутри неё искрил от злости и страха.
— Просто отдай мне его, Гермиона! — рычал Рон, его лицо побагровело.
— Нет, Рон! Ты и так носил его несколько дней. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — она прижимала медальон к груди.
Гарри молча смотрел на них, чувствуя, как шевелятся в нём незнакомые эмоции. Он хотел крикнуть, чтобы они прекратили. И в этот момент сквозь шум дождя, прерывая их скандал раздался другой голос.
— Гарри Поттер!
Все трое замерли, как кролики перед удавом и обернулись ко входу в палатку. Ледяной ужас сковал их. Защитные чары должны были скрывать их ото всех, но кто-то прошел сквозь них.
Ткань на входе была сдвинута и внутрь вошел высокий, темноволосый и невероятно красивый юноша. Его тёмные глаза спокойно обвели палатку взглядом, оценивающим свои новые владения.
Рон и Гермиона остолбенели, не в силах понять, кто это такой и как он их нашел. Но Гарри узнал его с первого взгляда. Сердце его упало в пятки, а потом выпрыгнуло в горло. Он видел это лицо в дневнике. Оно было моложе на пару лет, но он был абсолютно уверен, что это…
— Реддл, — выдохнул он, хватая палочку.
Началась схватка. Выкрикивались заклинания, билась посуда, куда-то со звоном улетел чайник, но юноша не нападал, а только отбивал их атаки. И всё со странно спокойным выражением лица.
— Успокойтесь! — Властно прозвучал его голос, отчего все трое невольно замолкли. — Я пришел не сражаться.
— Ты лжешь! — прошипел Гарри, не опуская палочку.
— Я оживший крестраж. Часть души Тёмного Лорда, — говорил он отстранённо, как будто о постороннем человеке. — Но я не он. Точнее, не совсем он. Я та часть его души, которую он счел нужным отсечь в погоне за бессмертием. Этот лорд Волан-де-Морт… он идиот. Растерял свой разум и стал параноиком с жаждой власти. Я хочу помочь вам его уничтожить.
Ребята смотрели на него с откровенным недоверием. Но Том, как он попросил себя называть, начал раскрывать секреты Тёмного Лорда, о которых они не догадывались. О том, где хранятся не уничтоженные крестражи и как их уничтожить.
***
Медальон Слизерина был уничтожен в тот же вечер, а на лице Тома мелькнула улыбка удовлетворения.
Сначала они ему не верили, но с каждым днём всё больше и больше стали прислушиваться. И в конце концов стали действовать по его плану. Гермиона часто с ним спорила и была на стороже, но когда поняла, что он не вредит Гарри — успокоилась.
В поместье Малфоев им удалось выяснить, что чаша Пуффендуй находится в сейфе Лестрейнджей. Но это знание стоило им жизни домового эльфа Добби. Если бы не он и не быстрые действия Тома, не унести им оттуда ноги.
Спустя пару недель Рон и Гермиона прятались у входа в банк, пока Гарри и Том разбирались с хранилищем Лестрейнджей. Чашу Пуффендуй они закинули в пасть дракона в подземелье Гринготтса, пробравшись туда под мантией невидимкой.
С каждым днём молодой Том Реддл становился частью их команды. Он был ярким, остроумным, а его познания о магии превосходили познания Гермионы. Чему та завидовала. А ещё он смотрел на Гарри с каким-то болезненным, научным интересом, смешанным с необъяснимой тягой. Они ходили по краю. Вокруг них витало невысказанное напряжение, когда их пальцы случайно касались друг друга, а взгляды встречались и тут же отводились.
***
Их следующей целью была Нагайна. Они выследили её, когда Волан-де-Морт отправился за Бузиной палочкой, но попали в ловушку.
Темный Лорд явился в неожиданный момент. Его змеиное лицо исказилось гримасой ярости при виде своего живого крестража.
Битвы, как таковой, не было. Тёмный Лорд, каким бы безумным он не был, не мог навредить себе же. Но словесная битва между двумя Томами Реддлами была страшнее любой магической дуэли. Молодой и старый, разумный и безумный, они бросали друг в друга слова вместо заклинаний, вскрывая старые раны и самые постыдные страхи.
Каким-то чудом ребятам удалось убить змею и сбежать. Разъяренный Волан-де-Морт, лишившийся крестража, в бешенстве умчался проверять другие крестражи. И не найдя их стал собирать армию, чтобы напасть на Хогвартс, где был его последний крестраж — диадема.
Но необычной четвёрке удалось, через Кабанью Голову проникнуть в школу раньше него. В опустевшей Выручай комнате они уничтожили диадему. А армия Волан-де-Морта начала своё наступление.
— Мы почти победили! — воскликнул Гарри, его глаза горели. — Он теперь смертен! Давай найдем его и покончим со всем этим!
Рон и Гермиона переглянулись. В их глазах была неподдельная боль.
— Нет, Гарри, — тихо сказала Гермиона. — У него все еще есть крестраж.
Гарри уставился на неё в полном недоумении.
— Где? Мы уничтожили их все! Дневник, кольцо, медальон, чаша, диадема, змея… Остался только он сам.
Он посмотрел на Рона, на Гермиону, и, наконец, на молодого Реддла. Тот стоял, опустив глаза, его лицо было бледным.
— В тебе, — прошептал Реддл.
Повисла гробовая тишина.
— Что? — не понял Гарри.
— Часть его души живет в тебе, Гарри. С той ночи, когда он попытался тебя убить. Ты и есть седьмой крестраж. Я седьмой крестраж.
Гарри вначале был ошеломлён. Он забыл о том, что Том и Волан-де морт это один и тот же человек. А потом до него дошло. Том появился из неоткуда, смог обрести форму. Он, вероятно, каким-то непостижимым образом вырвался из шрама, что до этого горел и иногда кровоточил. Но после появления Тома всё прекратилось. Он был частью Гарри всё это время.
— Нет, — простонал Гарри.
Реддл подошел к нему. Медленно, почти с благоговением, провел пальцами по лицу, стирая сажу и грязь. А потом наклонился и поцеловал.
За его спиной ахнула Гермиона. Рон пробормотал: «Чёрт подери…»
Это был нежный и горький поцелуй на прощание. В нем была вся боль разорванной души и необъяснимая любовь, порождённая ненавистью.
Реддл сделал несколько шагов назад и широко раскинул руки, подставляя свою грудь. Его глаза были закрыты, а лицо спокойное, почти просветленное.
— Теперь ты понимаешь? — Его голос дрогнул. — Только ты способен победить меня. И ты должен это сделать.
Гарри смотрел на него, аж сердце разрывалось. Он ненавидел Волан-де-Морта. Но он любил Тома этого врага, эту часть себя. Он не хотел поднимать палочку. Он не хотел быть орудием смерти. Но он был Гарри Поттером и у него не было выбора.
Гарри смотрел на Тома, время будто замерло. Он чувствовал жгучую пустоту на губах после того поцелуя, который был и признанием, и прощанием.
— Я не могу, — прошептал он, и его пальцы разжались. Палочка с глухим стуком упала на пол.
— Ты должен, — голос Реддла был тихим, но твёрдым. Он с усталостью посмотрел на Гарри и решительно продолжил. — Ты же хочешь, чтобы война прекратилась? Отомстить за себя, родителей, друзей и всех безвинно погибших?
— Я не убью тебя, Том.
Реддл печально улыбнулся.
— Ты и не должен, — сказал он. — Скажем так, это ритуал жертвы. Ты должен лишь принять мою жертву.
Он повернулся к Рону и Гермионе, которые стояли, заворожённые этой сценой.
— Мисс Грейнджер, вы читали «Теорию обратной связи одушевлённых артефактов» Экхарта? Нет? Жаль. В двух словах: воля к самоуничтожению творения сильнее, чем воля к его уничтожению извне.
Он снова посмотрел на Гарри.
— Нельзя обрести бессмертие расщепив душу. Все извлечённые осколки собрались внутри меня. А ты должен отправить меня в небытие, чтобы последний осколок в Волан-де-Морте ослаб. Так вы легко его победите. Ты можешь любить Гарри, поэтому твоя душа не пострадает. Это и есть та самая магия, что сильнее всех заклинаний. — И уже тише произнёс. — Признаю, в этом Дамблдор был прав.
Реддл наклонился и поднял палочку, а затем протянул Гарри.
— Освободи меня, — тихо сказал он.
Гарри медленно, будто во сне, взял палочку. Он смотрел в эти глаза, так похожие и так непохожие на глаза монстра, преследовавшего его всю жизнь. Он видел в них ту же боль, что он носил в себе с того самого дня, как узнал, что он мальчик-который-выжил.
— Что мне делать? — спросил Гарри дрогнувшим голосом.
— Прими меня, — ответил Реддл. Он снова широко раскинул руки. — Прими ту часть его, что во мне. И ту часть, что в тебе. И отпусти нас обоих.
— Я не смогу произнести Аваду.
— Для этого нужно другое заклинание.
— Какое?
— Тебе нужно сказать: «Translimita, sed Non Transgredior».
Он поднял палочку в пространство между ними.
— Translimita, sed Non Transgredior, — прошептал он.
Золотистый свет хлынул из кончика палочки, окутывая их обоих. Гарри почувствовал странное, щемящее чувство. Он видел воспоминания, что не были его: мальчика в сиротском приюте, мечтавшего о величии; юношу, с восторгом открывавшего тайны магии; молодого волшебника, который в страхе перед смертью сделал первый роковой шаг в пропасть.
А Реддл видел его: мальчика под лестницей, мечтавшего о доме; юношу, узнавшего, что он волшебник; человека, несущего бремя пророчества и нашедшего силу в друзьях и в любви.
Свет сгущался, становясь почти невыносимым. Гарри видел, как фигура Реддла начинает терять очертания, растворяясь в сиянии.
— Спасибо, — услышал он последний шёпот, который прозвучал в его сознании, а затем всё стихло.
Свет погас. Гарри стоял один, тяжело дыша. На том месте, где только что был Реддл, лежал лишь пепел, подхватываемый магическим ветром.
Рон и Гермиона молча подошли к нему. Гермиона осторожно положила руку ему на плечо.
— Гарри?..
Он обернулся. На его лице было странное спокойствие. Шрам на лбу не горел и ощущался просто шрамом.
— Его больше нет, — тихо сказал Гарри. — И частицы его… во мне… тоже нет.
Он посмотрел в сторону выхода из Выручай комнаты, где за где, он знал, шла битва.
— Теперь, — твёрдо сказал Гарри, — мы можем покончить с ним.
Он чувствовал невыносимую пустоту, будто у него вырвали часть души. Но вместе с тем странное чувство целостности. Впервые в жизни он принадлежал только самому себе.
— Гарри, — робко позвала Гермиона.
Он кивнул.
— Пора, — просто сказал Рон. Он схватил свою палочку, его пальцы сжали её так, что костяшки побелели.
Они бежали по коридору, и с каждым шагом пустота внутри Гарри заполнялась холодной решимостью. Он не нёс в себе больше ничего чужого — ни материнской защиты, ни осколка души врага. Только свою любовь к тем, кто сражался в замке.
Они выбежали на нижние этажи и хаос битвы поглотил их сразу. Повсюду мелькали фигуры в чёрных мантиях, слышались крики заклинаний, плач и призывы к отступлению. В воздухе витал запах дыма и озона от заклинаний и крови.
Когда они прорвались в Большой зал Гарри увидел его.
Волан-де-Морт стоял в центре, окружённый кольцом своих Пожирателей Смерти.
— ГДЕ ОН? ГДЕ ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ МАЛЬЧИШКА!
Он не мог почувствовать разрушения крестражей, но понимал, что его якори были уничтожены. И в его крике, замаскированном злобой, звучал панический страх.
Гарри вышел вперёд, отталкиваясь от обломков стола. Его движения были настолько плавными и уверенными, что толпа расступилась перед ним, образуя живой коридор.
— Я здесь, Риддл.
На Большой зал опустилась тишина, в которой были слышны лишь шаги Гарри по каменному полу. Волан-де-Морт медленно повернулся. Его змеиные щёлки-глаза сузились.
— Я не хочу ничьей помощи, — громко сказал Гарри, и в полной тишине его голос прозвучал подобно трубному гласу.
— Ты… — прошипел он, широко раскрыв красные глаза. — Ты же не таким образом действуешь? Кто на этот раз послужит тебе щитом, Поттер?
— Я, — просто ответил Гарри. Он шёл медленно, не ускоряя шаг. Его палочка была опущена. — Хоркруксов больше нет. Только ты и я. А ты — смертен.
Ярость исказила лицо Волан-де-Морта.
— Сегодня ты больше никого не убьёшь, — сказал Гарри. Они ходили кругами, глядя друг другу в глаза. — Ты больше никогда не сможешь никого убить.
— Как ты смеешь…
— А вот смею, — ответил Гарри. — Я знаю то, чего не знаешь ты. Хочешь кое-что услышать, прежде чем допустить ещё одну большую ошибку?
Волдеморт молча описывал круги, и Гарри понял, что на время заинтриговал его.
— Опять любовь? — спросил Волдеморт с гримасой на змеином лице. — Любимое словечко Дамблдора, любовь, которая побеждает смерть, только вот не уберегла его любовь, когда он упал с башни и разбился, как старая кукла! Любовь, которая не помешала мне, Поттер, раздавить твою мать-грязнокровку, как таракана… и похоже, никто не любит тебя настолько, чтобы подбежать и принять моё заклятие на себя. Что же спасёт тебя от смерти теперь, когда я нанесу удар?
— Лишь одно, — ответил Гарри.
— В этот раз любовь тебя не спасёт, — заявил Волдеморт. — Или ты решил, что владеешь магией, которой не владею я либо оружием мощнее моего?
— И то и другое, — ответил Гарри. Волдеморт расхохотался, и смех его, зловещий и безумный, разнёсся по притихшему залу.
Заколдованное небо над ними озарилось ярко-красной вспышкой — край восходящего солнца возник над подоконником ближайшего окна. Свет одновременно озарил их лица, и лицо Волдеморта внезапно стало пылающим пятном. Гарри услышал крик, изданный высоким голосом, и он тоже закричал.
— Авада Кедавра!
— Экспеллиармус!
Раздался грохот и между ними вспыхнуло золотое пламя. Гарри увидел, как зелёный луч из палочки Волдеморта встретился с его собственным заклинанием, как вверх взметнулась тисовая палочка, которая не могла убить свою сестру. И Гарри поймал палочку свободной рукой, Волдеморт же упал навзничь с раскинутыми руками и закатившимися зрачками-щелками красных глаз. Его тело обмякло и съёжилось, змееподобное лицо стало пустым и безмятежным. Волдеморт был мёртв, убит собственным вернувшимся заклинанием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке, глядя на останки врага.
Наступила полная, оглушительная тишина, а затем Хогвартс взорвался ликованием.
Вокруг Гарри воцарился гвалт — визг, радостные крики, рёв людей наполнили воздух.
А Гарри стоял опустив палочку и смотрел на то место, где лежал Волан-де-Морт. Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал радости, а лишь всепроникающую усталость и… боль от той пустоты, что оставил после себя другой, молодой Том Реддл.
Сильное, тёплое объятие с двух сторон вернуло его к реальности. Рон и Гермиона прижались к нему, и он почувствовал, как по его щеке скатывается слеза девушки.
Они обхватили его руками, а их бессвязные вопли оглушили его.
— Всё кончено, — рыдала Гермиона, вцепившись в его мантию. — Всё кончено, Гарри.
— Да, — хрипло сказал Рон, и его плечо тряслось. — Чёрт побери, всё кончено.
Гарри обнял их обоих, этих двоих, что были с ним от самого начала. И только сейчас, в их объятиях, он по-настоящему понял — он свободен. Целиком и полностью.
Всё смешалось в оглушительном водовороте. Вот рыжие волосы Джинни и решительное лицо Невилла, вот Луна с широко распахнутыми глазами. Вот вся семья Уизли, Хагрид, загораживающий собой полнеба, Кингсли и профессор МакГонагалл, Флитвик, Спраут и даже Снейп… Но их голоса не долетали до Гарри, сливаясь в сплошной гул. Чьи-то руки хватали его, тянули к себе, он пытался обнять кого-то в ответ, но его несло прочь, затоптанного, заласканного сотнями людей. Каждый жаждал прикоснуться к живому символу победы, к Мальчику, Который Выжил, потому что война, наконец-то, закончилась.
И он понял, что пустота, оставленная одним Томом Реддлом, будет медленно, но верно заполняться. Друзьями. Жизнью. Любовью. Война закончилась. Начиналось что-то новое.
***
Солнечный свет, заливавший Большой зал, казался Гарри чужим и безразличным. Он механически пожимал десятки рук, отвечал на благодарности, глотал чужие слёзы — стал живым амулетом, который все хотели потрогать. Он был их знаменем, их утешением, их героем, и эта роль высасывала из него последние силы. Никто не видел за этим символом измождённого юношу, мечтавшего лишь о тишине и покое. А тем временем доносились радостные вести: жертвы «Империуса» приходят в себя, Пожиратели бегут, Азкабан пустеет, а Кингсли Бруствер теперь — новый министр. Мир ликовал, а Гарри чувствовал себя всего лишь призраком на этом празднике.
Тело Волан-де-Морта унесли прочь, спрятав в боковой комнате. Его положили отдельно — не с Фредом, Тонкс, Люпином, Колином Криви и десятками других, павших в бою. Профессор МакГонагалл вернула столы на свои места. За ними сидели все вперемешку: ученики и учителя, призраки и родители, кентавры и домашние эльфы. Раненый Флоренс лежал в углу.
Гарри, вымотанный до последней степени, лишь сейчас заметил, что опустился на скамью рядом с Луной.
— Мне кажется, на твоём месте я бы мечтала только о тишине, — сказала она своим воздушным голосом.
— Да, — тихо ответил он. — Именно об этом.
Гарри поднял голову, ища глазами Рона и Гермиону. Они стояли рядом, прижавшись друг к другу, Гермиона плакала, уткнувшись лицом в плечо Рона, а тот, бледный, с разбитой губой, смотрел на Гарри поверх её головы. Их взгляды встретились и в глазах Рона он прочитал: "Я с тобой. Мы с тобой."
Гул стал стихать. Профессор МакГонагалл поднялась на возвышение. Её волосы выбились из строгого пучка, мантия была в пыли, но осанка оставалась королевской.
— Волан-де-Морт, — усиленный заклинанием голос, прозвучал чётко и властно. — пал.
Новая волна криков, но МакГонагалл подняла руку, требуя тишины.
— Эта война забрала у нас слишком много. Мы будем скорбеть. Будем помнить. Но сейчас… — её голос дрогнул и она на мгновение закрыла глаза, — сейчас мы должны позаботиться о живых. О раненых. Ищите выживших под завалами. Лечите раненых. Помогите друг другу.
Ликование сменилось деловой суетой. Начали организовываться группы волшебников, переносивших раненых в Большой зал.
Гарри, Рон и Гермиона молча пробрались через суетящуюся толпу и вышли в один из внутренних двориков. Здесь было тихо. Воздух пах дождём и гарью. Они опустились на каменную скамью, стоявшую у стены, покрытой плющом.
Первым заговорил Рон.
— Этот… другой он… — он не смотрел на Гарри, уставившись на свои потрёпанные башмаки. — Он и правда… нам помог.
Гарри закрыл глаза. Перед ним снова встал образ — красивое, печальное лицо, тёмные глаза, полные решимости принести себя в жертву.
— Да, — тихо ответил он. — Он был тем, кем Волан-де-Морт мог бы стать. Разумным и достаточно сильным волшебником, который мог бы… выбрать иной путь.
— Он любил тебя, — негромко сказала Гермиона, констатируя факт.
Гарри вздрогнул. Он сжал кулаки, чувствуя, как по его щеке скатывается предательская слеза.
— Я не знаю, что это было. Это была не любовь. Это было, — он вытер лицо рукавом мантии. — Я не знаю. Я не должен был ничего чувствовать к нему. Он был Реддлом. Но когда он исчез… — голос Гарри сорвался.
Рон тяжело вздохнул и положил руку ему на плечо.
— Эй. После всего, через что мы прошли, я думаю, нам позволено чувствовать всё что угодно. Даже по тому, кого мы должны были ненавидеть.
Гермиона взяла Гарри за руку. Её холодные пальцы крепко сжимали его ладонь.
— Он был частью тебя, Гарри. И ты отпустил его. Теперь ты свободен.
Они сидели втроём в тихом дворике, слушая, как за стенами замка кипит жизнь. Война закончилась. Предстояло ещё многое — похороны, восстановление, суды над Пожирателями. Но в этот миг, память возвращалась к тому, кто, будучи воплощением тьмы, в конце концов, помог им увидеть рассвет.
Гарри глубоко вздохнул. Боль никуда не делась. Она, вероятно, останется с ним навсегда и он был готов нести её.