Work Text:
Распахнув глаза, Ганнибал увидел лишь окутывавшую его темноту. Он упёрся ладонями в крышку своего гроба и толкнул её. Выбравшись из обитого бархатом ящика, он прошлёпал босыми ногами по каменному полу подвала, а потом и по ступеням ведущей в кладовую лестницы.
Запах выдал Уилла с потрохами. Ганнибал почуял его гораздо раньше, чем обнаружил, притаившегося в кухне возле стойки. Тот медленно повернулся к Ганнибалу, сжимая в руке грубо заточенный деревянный кол.
— Как же я был слеп, — прошептал Уилл. — Но теперь… теперь я наконец тебя вижу.
Ганнибал подошёл к холодильнику и, повернувшись к Уиллу спиной, открыл дверцу.
— Выпьешь?
— Вот это-то, кстати, тебя и выдало. Изначально. Ты перестал пить вино.
Ганнибал достал пивную бутылку и, перелив её содержимое в предварительно охлаждённый бокал, поставил его на стойку перед Уиллом.
— Я сам его варил.
— А потом ты начал принимать пациентов только по вечерам. И совсем перестал отвечать на телефонные звонки днём, — сделав приличный глоток пива, Уилл поставил бокал обратно, всё ещё сжимая в другой руке кол, предназначенный для сердца Ганнибала. — Это началось месяца три назад, если не больше.
Теперь Ганнибал стоял к Уиллу достаточно близко, чтобы ощутить тепло его дыхания и услышать биение пульса, трепещущего под кожей.
— Что ж, я ждал, когда ты придёшь по мою душу, с той самой ночи, когда это произошло.
— И как же это произошло?
— Видимо, чутьё меня всё же подвело. Мне следовало быть осторожнее с тем, что я кладу в рот.
— С тем, кого ты кладёшь в рот.
Ганнибал расплылся в тёплой улыбке:
— А вот тебя твоё чутьё не подвело точно.
— Ты ведь скармливал их и нам.
— Верно.
— Так почему же ты единственный из нас обратился?
— Я единственный вкусил плоти проклятых.
Уилл горько усмехнулся и, повертев кол в руке, лишь крепче сжал его.
— Проклятых, — повторил он, приставив остриё кола к груди Ганнибала, почти с нежностью, так, что на ткани его рубашки лишь появились складки. — Таким ты теперь себя считаешь?
— Я стал тем, кем стал, не по своей вине.
Уилл расхохотался, вдребезги разбив царившую на кухне тишину:
— Конечно, Ганнибал, тебе-то только поедание человечины вменить в вину и можно.
Ганнибал улыбнулся. Если бы сердце его ещё могло биться, то непременно забилось бы чаще. Не от страха, нет, от праведного пламени, полыхающего в глазах Уилла.
— Тебе было бы проще оборвать мою жизнь, дождавшись рассвета. Я не в силах пробудиться ото сна до захода солнца.
— Я здесь не для того, чтобы лишить тебя жизни, — сквозь зубы процедил Уилл, сильнее вдавив кол Ганнибалу в грудь. — Я хочу, чтобы ты сделал меня таким же, как ты.
— Для этого тебе придётся вкусить моей плоти.
— Вскрой вену, хватит и твоей крови.
Ганнибал принюхался. Предвкушение Уилла явственно витало в воздухе, пьянящей сладостью оседая на языке.
— И ты явился ко мне с колом, будучи уверенным, что я не вскрою твои?
— Если бы ты собирался меня убить, то сделал бы это давным-давно.
— Я ещё не кормился сегодня…
— У тебя в кладовой море крови.
Ганнибал обнажил зубы:
— Кровь лучше всего пить свежей. Тёплой. Один лишь твой запах сводит меня с ума, — признался он, сильнее прильнув грудью к колу Уилла. — Просто представь, каким ты будешь для меня на вкус.
Выпав из руки Уилла, кол покатился по полу. Он выхватил из стоявшей на стойке подставки поварской нож и без колебаний полоснул им себя по запястью.
— Так попробуй же. Мне терять нечего.
Ганнибал уверенно взял Уилла за руку, по которой обильно текла кровь, и поднёс её ко рту. На вкус Уилл оказался именно таким, каким он и ожидал, изысканным и терпким, словно дикий мёд, стекающий в чрево его прямо из улья.
Взгляды их были прикованы друг к другу, пока Ганнибал пил. Лицо Уилла исказила гримаса боли, и Ганнибалу потребовалась вся сила воли, чтобы суметь вовремя остановиться. Он аккуратно вытер рот кухонным полотенцем, а затем обмотал им запястье Уилла.
Останься у него ещё пульс, он бы точно участился.
— Мой черёд, — тяжело дыша, Уилл протянул Ганнибалу нож.
— Как ты можешь быть уверен, что действительно этого хочешь?
— Я смертельно устал, Ганнибал, — вздохнул Уилл, глаза его были влажными и блестели. — Пожалуйста.
Ганнибал принял нож из трясущихся пальцев Уилла. Лезвие коснулось запястья, и из него хлынула кровь. Бесконечно красная, словно несущая в себе новую жизнь. Уилл поднёс запястье Ганнибала ко рту.
И в этот момент Ганнибал готов был поклясться, что услышал, как его мёртвое сердце вновь забилось в груди.
***
Уилл корчился на диване Ганнибала, охваченный лихорадкой.
— Впервые ощутив на себе действие проклятья, я подумал, что подхватил обычное пищевое отравление, — сказал Ганнибал. — Пока солнце не расставило всё по своим местам.
— Разве ты не почувствовал запах? — через адскую боль спросил Уилл. — Этого… проклятья.
— То мясо не имело никакого необычного привкуса или запаха. Впрочем, мне стоило с опаской отнестись к тому, что при жизни тело того человека было таким же холодным, как у покойника.
— Он вообще живым не был. Даже до того, как ты его убил.
— Верно.
— А теперь умираю и я, — фыркнул Уилл, почти с улыбкой.
— Умираешь. И вскоре я уложу тебя в свой гроб.
Уилл рассмеялся, несмотря на судороги:
— Ну конечно же, ты спишь в гробу, в этом весь ты.
— Признаться, я питаю некую трепетную привязанность к этой традиции, хотя для сна подойдёт любое место, куда не проникает солнечный свет.
— А сам ты где будешь спать?
Ганнибал ухмыльнулся, явно позабавленный вопросом:
— У меня довольно просторный гроб. Места хватит на двоих. Если только ты не против моей компании.
Уилл крепко зажмурился, чувствуя, как угасает его пульс, отдаваясь лишь слабым трепетанием на шее.
— Не против, — еле слышно пробормотал он, испытывая странное облегчение от того, что будет в этот момент не один. От того, что, когда он шагнёт в объятья смерти, рядом с ним, во тьме, будет и Ганнибал.
Слишком ослабев, чтобы снова открыть глаза, Уилл почувствовал, как Ганнибал осторожно берёт его на руки и, прижав к груди, куда-то несёт. Отворившись, скрипнула дверь. Под их общим весом застонали ступени, пока Ганнибал спускался в подвал, и сердце Уилла, пропустив последний удар, замерло навсегда.
***
Уилл очнулся в кромешной темноте, лёжа плечом к плечу с Ганнибалом. Ему казалось, будто его пронизывает могильный холод, хотя в действительности он его не ощущал, словно каким-то образом перенял температуру какого-то очень отдалённого отсюда места.
Прижав пальцы к сонной артерии, он совершенно ничего не почувствовал. Сердце больше не билось в клетке из рёбер. А ещё он был чертовски голоден.
— Доброй ночи, — произнёс Ганнибал. — Теперь покидать дом для нас безопасно.
Ганнибал поднял крышку гроба и помог Уиллу выбраться. Они поднялись наверх, и Ганнибал задержался в кладовой, через несколько минут появившись на пороге с графином, до половины заполненным кровью.
— Ты, должно быть, изголодался.
— Да, — ответил Уилл, провожая взглядом каждую капельку крови, пока Ганнибал наполнял для него бокал.
— Пей не спеша.
Уилл улыбнулся:
— Переживаете, что у меня начнутся вампирские колики, доктор?
— Вовсе нет. Лишь хочу, чтобы ты насладился первой в своей новой жизни трапезой.
Стоило поднести бокал к носу и вдохнуть этот ошеломляющий, пропитанный жизнью аромат, как волосы на затылке Уилла встали дыбом. Медово-медная сладость окутала язык с первого же глотка. Безумно хотелось осушить бокал залпом, но Уилл предпочёл медленно потягивать кровь под восторженным взглядом Ганнибала.
— Ты говорил, что лучше всего её пить свежей и тёплой, — бокал Уилла опустел уже наполовину, но голод утихать не спешил.
— Верно.
Уилл слизал кровь с губ.
— Самое время попробовать.
***
Ганнибал перебирал визитные карточки в своём ролодексе, внимательно рассматривая каждую.
— У тебя здесь хранятся визитки всех, кто когда-то тебе нагрубил, просто на случай, если ты вдруг решишь их убить и подать к столу?
— Именно.
— Чему я вообще удивляюсь…
Вытащив одну карточку, Ганнибал протянул её Уиллу. Джанет Кауфман работала риелтором в Пайксвилле. Уилл нахмурился, но не утихавший в животе голод так и умолял его кивнуть в знак одобрения.
— Выпей ещё крови, если хочешь. Я буквально на минутку, — сказал Ганнибал, исчезая в подвале.
Уилл в раздумьях уставился на графин, но, вместо того, чтобы его прикончить, всё же решил сходить до машины и забрать из багажника дорожную сумку. За несколько дней до того, как заявиться к Ганнибалу с колом, он пристроил всех своих собак в хорошие руки, упаковал большую часть пожитков и со спокойной совестью выставил дом на продажу. Он отнёс сумку в дом, переоделся в ванной и, закончив, обнаружил в гостиной Ганнибала, облачённого в пластиковый комбинезон поверх одежды.
Уилл ехидно усмехнулся:
— Миленький дождевичок.
— Для тебя у меня припасён такой же, — Ганнибал кивнул на лежавший на диване костюм из мягкого пластика.
— Кто бы сомневался…
Скептически повертев комбинезон в руках, он всё же его натянул. Пластик громко шуршал, пока Уилл пытался понять, как в нём двигаться.
— Дракула, увидев нас, в гробу бы перевернулся.
Ганнибал подошёл к Уиллу вплотную и провёл пальцами по воротнику его костюма.
— История Дракулы разворачивалась во времена, когда судебной криминалистики и в помине не существовало. Если мы хотим кормиться в этом городе и дальше, нужно позаботиться о том, чтобы не оставлять после себя улик.
Столь близкое присутствие Ганнибала ощутимо согревало Уилла, хотя он прекрасно понимал, что тела их оставались комнатной температуры.
— Уговорил, — согласился он, вглядываясь в багряные искорки в тёмных глазах Ганнибала.
Ганнибал ухмыльнулся:
— Идём?
Уилл проследовал за Ганнибалом в прихожую и, выйдя в ночь, сел в его «Бентли». До Пайксвилля они доехали молча и припарковались за пару улиц до дома Кауфман.
— И откуда нам знать, что у неё нет мужа, собаки или пистолета, — спросил Уилл, пока они крались по соседскому участку.
— Я бы не привёл тебя сюда, не будучи в точности уверен, что именно мы обнаружим. Кроме того, обычные пули убить нас не смогут.
Ганнибал взломал замок задней двери, и они проскользнули в дом Джанет Кауфман настолько бесшумно, насколько позволяли скрипучие пластиковые костюмы, а потом поднялись по лестнице в её спальню.
Движения Ганнибала были такими молниеносными, что Уилл едва успевал реагировать. Вот только что он стоял рядом с Уиллом в дверях, а уже меньше, чем через секунду, навис над лежавшей в постели Джанет, закрывая ей рот рукой. Она беспомощно взвизгнула под весом Ганнибала.
— Тише, Джанет, успокойтесь. Вам нечего бояться.
Джанет послушно замерла, не издавав больше ни звука.
— Ты её зачаровал?.. — удивился Уилл, медленно приближаясь к ним.
— Она сейчас погружена в глубины собственного подсознания. Что бы ни произошло дальше, боли она не почувствует, — объяснил Ганнибал, поднимаясь на ноги. — Разве что ты сам этого захочешь.
— Нет. Нет. Мы же… — Уилла затрясло от переполнявшего его голода. — Нам ведь совсем необязательно её убивать.
Холодная ладонь Ганнибала с нежностью накрыла щёку Уилла.
— Её смерть — это наша жизнь. Как же ещё мы сможем ею насытиться?
— Можем просто пригубить. Выпить ровно столько, сколько необходимо. Она вообще вспомнит, что мы здесь были?
— Сам я ещё не до конца овладел всеми способностями, что даровало нам наше проклятье, Уилл. Однако рискну предположить, что состояние, в котором она пребывает сейчас, вполне может послужить причиной кратковременной потери памяти.
— Значит и убивать нам её не придётся.
— Разве волк щадит овец?
— Вот только мы не волки, Ганнибал.
Ганнибал убрал руку и отступил назад, любуясь лицом Уилла в лунном свете, льющемся из окна.
— Посмотри, есть ли в ванной полотенца.
Метнувшись в ванную, Уилл обнаружил в бельевом шкафу стопку свежих полотенец. Он отнёс их Ганнибалу, и вместе они подложили их под шею и голову безвольного тела Джанет. Ганнибал включил лампу, но она едва ли это заметила, продолжая пялиться в потолок абсолютно пустым взглядом.
— И как мы… — Уилл посмотрел на Ганнибала, когда они вместе забрались на кровать, по разные стороны от Джанет.
— Выпусти клыки.
— Так, а как?..
Внезапно у Уилла засаднили дёсны, и на смену его собственным клыкам с негромким чавкающим звуком пробились новые.
— Ох ты ж… — выдохнул Уилл, проверяя остроту клыков кончиками пальцев.
Ганнибал улыбнулся, выпуская свои клыки, и они одновременно наклонились к сонным артериям Джанет. Пульс на её шее маняще забился, и Уилл почувствовал запах крови, будто она уже хлынула.
Вонзить в неё клыки оказалось легко, а позволить крови стекать прямо в рот — и того проще. Уилл пил, смакуя каждую каплю вливающейся в него жизни, и со стоном наслаждения наощупь вцепился в плечо Ганнибала.
Пришлось приложить все остатки человечности, чтобы прекратить, когда пульс её начал замедляться. Он вытер губы тыльной стороной пластикового рукава. Через мгновенье его примеру последовал и Ганнибал.
Алая кровь закапала на костюм Ганнибала с клыков. Уилл зарычал. Перегнувшись через обмякшее тело Джанет, он схватил Ганнибала за воротник и притянул к себе для жгучего поцелуя. Острые клыки оцарапали их губы, и они принялись слизывали с них сладкую кровь, пробуя друг друга на вкус.
— С ней всё будет в порядке? — спросил Уилл, разрывая поцелуй.
— Жить будет.
— Вот и славно.
Они вытерли кровь с шеи Джанет и со своих пластиковых костюмов чистым полотенцем, а затем вытащили из-под неё остальные.
— Вы проспите до самого утра, — глядя ей в глаза, промурлыкал Ганнибал. — А проснувшись, не вспомните о нашем визите. Отметины на шее вас также не смутят.
Покинув дом так же быстро и тихо, как и вошли, они избавились от окровавленных полотенец, поглубже запихнув их в соседский мусорный бак. Они вернулись к машине и сели внутрь. Заводить двигатель Ганнибал не спешил.
— Почему ты меня поцеловал? — спросил он, поворачиваясь к Уиллу в темноте.
— Потому что хотел тебя поцеловать с первой нашей встречи. Ты ведь такой целовашка.
Ганнибал улыбнулся, и лунный свет отразился в его мертвенно-бледном лице.
***
Они подъехали к дому, бесшумно, словно призраки, поднялись на крыльцо и вошли внутрь. Оба не проронили ни слова, пока Уилл следовал за Ганнибалом на второй этаж, в ванную в самом конце коридора. Они сняли пластиковые костюмы, а потом Ганнибал наполнил ванну. Уилл застыл в дверях, наблюдая, как тот пробует воду рукой.
— Она для тебя, — Ганнибал обернулся к двери.
— Останься, — попросил Уилл, стаскивая ботинки.
Ганнибал стоял и смотрел, как Уилл снимает с себя одежду. Сперва носки. Затем кожаный ремень, плавно скользнувший между пальцев. Не спеша расстегнув манжеты рубашки, Уилл повернулся к Ганнибалу.
— Не поможешь?
Ганнибал ухмыльнулся и шагнул к нему. И хотя оба не дышали, воздух между ними, казалось, всколыхнулся, когда Ганнибал взялся за воротник рубашки Уилла. Их хладные сердца будто забились вновь. Расстегнув верхнюю пуговицу, Ганнибал стал продвигаться вниз с расчётливой точностью.
— Могу я задать тебе вопрос? — спросил Ганнибал, расстёгивая пуговицу в районе пупка Уилла.
— Конечно.
— Почему ты пришёл ко мне в погоне за этим проклятьем?
— Не мог больше мириться с мыслью, что придётся жить в своей голове. Думал, мне полегчает.
— И как, полегчало?
Уилл позволил Ганнибалу стянуть рубашку со своих плеч, и она упала на пол.
— Отчасти. Не то чтобы. Всё ещё чувствую себя собой. Только тяга к крови появилась, да пульс пропал. Хоть что-то новенькое.
Ганнибал расстегнул пуговицу на брюках Уилла.
— Мы создания ночи. Нам суждено питаться живыми.
— Да знаю я, знаю, — ответил Уилл. Ганнибал расстегнул ширинку. Сердце Уилла бешено заколотилось бы, не будь оно мертво. — Но это же не значит, что мы должны их убивать. Сегодня всё прошло гладко.
— Но так будет далеко не всегда.
— А мы постараемся.
Ганнибал спустил брюки Уилла до лодыжек, и тот переступил через них. Чувствуя неумолимо подступающее возбуждение, Уилл единственным быстрым движением стянул с себя боксеры. Теперь, когда на его коже не осталось ничего, кроме обжигающего взгляда Ганнибала, Уилл с улыбкой погрузился в ванну. Тепло воды ощущалось на его ледяной коже довольно любопытно: словно острия тысяч лезвий с нежностью убаюкивали его.
Уилл закрыл глаза и запрокинул голову на бортик, прислушиваясь к звукам шагов Ганнибала, обходящего ванну, и к тихому шуршанию ткани, когда тот опустился на пол. А потом пальцы Ганнибала зарылись в волосы Уилла, массируя кожу. Сложив ладонь лодочкой, он зачерпнул из ванны воды и, вылив её на голову Уиллу, стал осторожно намыливать волосы шампунем. К тому времени, как Ганнибал смыл с волос весь шампунь, член Уилла уже полностью встал под водой.
— И как у нас вообще может быть эрекция, если кровь не циркулирует? — пробормотал Уилл, осознав, что ляпнул это вслух, только услышав за спиной смешок Ганнибала.
— Само наше существование обусловлено магией.
— Скажи, каково это, — прошептал Уилл, закрывая глаза, и Ганнибал вновь запустил пальцы в его волосы. — Каково это для созданий вроде нас…
— Познать удовольствие?
— Да.
— Мне ещё не представился шанс это выяснить.
Уилл распахнул глаза.
— Даже с самим собой?
— Даже с самим собой.
Ганнибал придвинулся к краю ванны и, намылив губку, прошёлся ею по груди Уилла под водой. Уилл почувствовал, как краснеет, хотя это физически должно было быть невозможно. Или всё же возможно? К другим-то частям его тела кровь уж точно приливала.
— А ты… эм… спишь только в гробу?
— А почему ты спрашиваешь?
— Твоя кровать…
Ганнибал улыбнулся, проведя губкой по ключице Уилла:
— Хоть в последнее время я почти её не использую, кровать всегда в надлежащем виде.
— Отведи меня в спальню, — велел Уилл, смотря Ганнибалу прямо в глаза. — В твою кровать. Сейчас.
Ганнибал отбросил губку, и не успела она опуститься на дно, как он поднялся на ноги и вытащил Уилла из ванны. Вода ручьями стекала с кожи Уилла, пропитывая одежду Ганнибала, когда он вынес его в коридор.
По дороге в спальню Уилл покрывал шею Ганнибала засосами. Ганнибал застонал, сорвав с губ Уилла единственный поцелуй, и уложил его на кровать. Он раздевался быстро, его собственное возбуждение заметно топорщило брюки. Уилл протянул руку и дотронулся до члена Ганнибала через ткань, от желания поскорее попробовать его на вкус рот моментально заполнился слюной.
Голый, Ганнибал забрался на кровать и, словно изголодавшийся зверь, пригвоздил Уилла к матрасу. Он зарычал, скользнув членом по бедру Уилла. Возле уха Уилла раздался характерный влажный звук, и острые клыки вонзились ему в горло, а рука Ганнибала уверенно обхватила его член и начала двигаться по стволу, пока тот впивался в его сонную артерию, смакуя кровь.
Голова шла кругом, ощущение того, как его кровь льётся в рот Ганнибала, отличалось от того, что он испытал при жизни. То, как резво теперь кровь бежала в жилах, обжигая каждую клеточку его тела, пробирало почти так же сильно, как и умелая рука, ласкающая его член.
Почти.
Насытившись, Ганнибал отстранился, кровь стекала с его губ и клыков на грудь Уилла. Собрав кровь пальцем, Уилл поднёс его к своим губам.
— Позволь мне вкусить тебя, — взмолился он.
Ганнибал занял место Уилла на кровати, широко разведя бёдра, чтобы Уилл мог устроиться между ними. Уилл провёл рукой по истекающему члену Ганнибала и, слизав с пальцев предэякулят, уткнулся носом во внутреннюю сторону его бедра.
Уилл непроизвольно выпустил клыки, едва почуяв запах крови Ганнибала. Бедренная артерия его оставалась под кожей холодной и неподвижной, но её наполняла иная жизнь. Лучшая жизнь. Жизнь, которую они разделят, познают и будут бесконечно наслаждаться ею вместе.
Клыки Уилла жадно впились в плоть Ганнибала. Ганнибал принялся поглаживать свой член, а Уилл всё пил и не мог насытиться, постанывая от неуёмного голода, заставляющего его член пульсировал между ног. Стоило Уиллу только дотронуться до него, как он тут же излился, забрызгав спермой простыни.
Странно было кончить при полном отсутствии пульса, без вздымающейся и опускающейся груди и без воздуха в лёгких. И всё же он чувствовал, что сейчас жизнь наполняет его, как никогда прежде. Тело его содрогалось, а мёртвое сердце изнывало от любви.
Оторвавшись от артерии Ганнибала, Уилл тут же припал ртом к его члену, упиваясь его пьянящим вкусом. Вкусом крови и предэякулята. Ганнибал зарычал и, схватив Уилла за волосы, ворвался в его рот на всю длину. Он кончил с именем Уилла на губах, вырисовывая во тьме ноты их затухающей симфонии.
Пресытившиеся и покрытые кровью, они пролежали в обнимку несколько минут, а может и часов. Они держались за руки и нежно касались кожи друг друга. И вскоре — слишком скоро — Ганнибал зашевелился, поднялся с кровати и протянул Уиллу халат, пока сам надевал свой.
— Солнце скоро взойдёт, — произнёс он.
Уилл принял халат и, завернувшись в него, последовал за Ганнибалом из спальни в подвал.
Когда в темноте скрипнула крышка гроба — их гроба, гроба для двоих, — Уилл почувствовал, что по-настоящему счастлив. Счастлив впервые за очень долгое время. Они шагнули в объятья смерти вместе.
Вместе же они и уснули.