Archive of Our Own

Самое темное время – перед рассветом. Самые говорливые тени – тоже. И их тяга к ками в это время становится почти непреодолимой. Они приходят и шумят ветром, льются водой, скрипят, шуршат, шепчут, иногда всхрапывают или стучат. Они приносят с собой все то, что смогли впитать в себя в предрассветной тишине, и старательно сгружают это первому встречному ками.

Первое время Хищники мучились бессонницей, потому что все шорохи Академии приносились им, и защищаться от непрошенных теней их еще не научили. Да и не спешили учить, мотивируя это тем, чтобы молодняк учился спать чутко. Это все пригодится. Хищникам не давали ни на минуту забыть, для чего они предназначены.

- Просыпайтесь, - сказала тень хрипловатым голосом Хорхе, еще непослушным и немного сонным. – Пришло время.

Он редко будил их сам, лишь тогда, когда собирался провести рядом с ними целый день на ужасающем по своей жестокости и неумолимости предмете, который звался «Методика взаимодействия». Все было интересно поначалу, пока Аши и ками знакомились, позже все стало несколько по-другому, когда активировали несколько макетов йокаев.

Данте распахнул глаза, вздрогнув, закусив губы. Ему хотелось застонать от памяти о боли, которая прошила его тело. Но застонать – это значит дать знать теням о своей слабости, растрезвонить всей Академии о том, как тебе больно только вспоминать о том, что делают с твоим телом и твоим сознанием на этих уроках. У Хищников есть негласное правило – молчать обо всем вне тренировочного полигона, не упоминать об этом ни в одном из разговоров, даже мельком, даже намеком – никак. И не обращать внимания на замотанные запястья или на шрамы на них.

- Ну же, поднимайтесь, - снова сказала тень голосом Хорхе, и Данте сел на постели. Он провел острым когтем по шраму на запястье, оставшемся от прошлого занятия, и усмехнулся. Хищники не говорят об этом, потому что на втором занятии Эдгар им втолковал то, что этонеобходимо.

- Мы не звери, - сказал тогда он, прохаживаясь по додзе. Он заложил руки за спину, отчего мышцы на них бугрились и выпирали стальной мощью. Сошу смотрела на наставника меча с обожанием, Данте – с нарастающей тревогой. – Мы не звери, но Великая Богиня дала нам Инстинкт. Говорят, что ему нельзя сопротивляться. Ложь. Поэтому мы обучим вас этому.

Данте помнил так четко, будто это было вчера, когда впервые увидел тренировочный полигон методики взаимодействия. Он был не просто выжжен Сейкатсу, он был ею уничтожен. Земля под ногами казалась мертвее мертвого, не было ни малейшего шанса, что когда-нибудь на ней снова что-то вырастет. Вечность пройдет, и она останется таковой – неправильная, уродливая земля, ступив на которую начинало тошнить и кружиться голова. Данте помнил ряд столбов, выстроившихся на одинаковом расстоянии. И немного в стороне – кучку людей в красном. Красное носили специальные медики Кагамицукири, и при их виде Данте вдруг ощутил холодок страха, пробежавшийся по спине.

- Жалок тот ками, который не может различить Аши – обученного специально, чтобы помогать, и простых людей, которых надо защищать. Который свирепеет и теряет контроль над собой и своей Сейкатсу, и в итоге погибают все. Это не защитник, это – бомба замедленного действия. Но мы научим вас контролю.

Данте помнил, как переступил границу. Как шагнул с живой, сочной травы на мертвую землю – он шел будто на плаху, он чувствовал, что дальше будет только хуже, но делал он это ради того, чтобы никогда больше не потерять контроль над собой и случайно не убить никого, как это произошло с ним ранее.

Рядом со специальными медиками стояли другие люди. Они были в форме наставников Аши, но в руках у них были цепи и кольца. Их даже можно было бы назвать украшениями – разных форм, размеров, разных металлов… Да только Данте уже имел дело с изделиями Таманоя и знал, что это не простые побрякушки. Это – очередные ограничители; наверное, все будет так жестоко, что даже стопорных колец Хищникам окажется мало.

- Выбирайте себе столбик по вкусу, устраивайтесь возле него поудобнее, и не ссорьтесь, здесь хватит на всех. – Данте помнил, как фальшиво улыбался Хорхе, когда говорил это. Смотреть в его глаза было вовсе страшно, в той боли, что была в них, можно было захлебнуться. 

Наставники Аши застегивали на Хищниках цепи: тщательно фиксировали руки и ноги, припечатывали к столбам так, чтобы как можно надежнее обездвижить. Как оказалось потом – не зря.

- Мы – ками, а не йокаи. Мы не питаемся мясом, мы не деремся когтями и зубами, и мы защищаем людей – даже от самих себя. Запомните это. Вы – ками, и людей надо защищать от вас тоже. А лучшая защита – это контроль, - продолжал говорить Эдгар, прохаживаясь вдоль ряда надежно пристегнутых Хищников.

Данте тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и встал с постели, чтобы быстро одеться. Он сделал это методично, не тратя лишнего времени. Быстро заплел косу, сполоснул холодной водой лицо, и раздвинул фусума. Ебрахий, Хоакин и Леандра сделали это почти одновременно с ним. Хищники переглянулись, кивнув друг другу в знак приветствия, и молча пошли к выходу. Соловьиные полы пристыжено молчали.

Данте помнил, как смотрел на них Хорхе в их первый раз. Ему казалось, что он вот-вот откроет рот и начнет просить прощения. Но вместо этого он оглядел каждого, проверил, чтобы каждый был надежно закреплен, а потом встал перед ними, расправив плечи. Эдгар остановился рядом, и его лицо хранило каменное выражение. Тогда Хорхе обвел Хищников еще одним взглядом и кивнул.

Двери додзе распахнулись, и наружу, ведомые наставниками вышли юные Аши – курс третий, кажется. И это был тоже их первый урок. Это был их первый практический боевой урок.

- Чтобы вы ни услышали сейчас, чтобы ни увидели, продолжайте, - говорили наставники. – Вы должны уничтожить цели, чего бы это не стоило. Вы не можете позволить себе отвлекаться – это непозволительная роскошь.

Аши выстроились в боевой порядок, все же боязливо косясь на Хищников. Данте до сих помнил, как они подрагивали от страха, перемешанного с возбуждением. А потом Хорхе и Эдгар разошлись в разные стороны, и Данте видел, как оба встали на противоположных краях полигона и подняли руки почти синхронно. Небо заклубилось огромной серой воронкой, закапало грязным дождем с неба, а потом явило из себя несколько макетов йокаев.

И началось…

Данте помнил, как его рвало и выкручивало, как он пытался освободиться, как пытался разорвать оковы, как хотел вырвать с корнем проклятый столб. Он почти потерял рассудок. Его остатки говорили, что это всего лишь макеты йокаев, что волноваться не о чем, но его Инстинкт выжигал все внутри, заставляя злобно шипеть, надсадно и отчаянно, и пытаться справиться с проклятыми оковами, потому что его тело считало, что здесь йокаи, и что в опасности люди. Данте выл, срывая голос, Данте раздирал себе запястья до костей, Данте плакал и умолял, обращаясь к Хорхе, к своему наставнику меча, к медикам Кагамицукири, к другим Аши. Он просил освободить его, он умолял, потому что жажда, с которой ему надо было помочь, убить проклятую тварь, чтобы защитить Аши, была нестерпимой. Она болела, она выкручивала кости, она душила.

Данте помнил, как Хорхе смотрел на них. Он смотрел на каждого, не смея прикрыть глаза ни на минуту, сжав губы, стиснув кулаки. Данте плакал, как ребенок, умоляя собственного родителя освободить его. Он рвался, вперед и вверх – к Небесному Потоку поближе, чтобы зачерпнуть Сейкатсу и раскрошить оковы, но не получалось, ведь ограничители держали его крепко…

…Они вышли из своих общежитий и встали во дворе, возле пруда. Они всегда собирались там перед методикой. Просто присоединились к уже готовой к подвигам Сошу, кивнули отставшим на минуту Ямасиро и принялись ждать Ямато и Мино, а еще куратора – он проводит их на место экзекуции. 

Данте почти никогда не помнил, как это заканчивалось. В его памяти были какие-то обрывки: как щелкали затворы на цепях, и он, обессиленный валился вниз. Его подхватывали чьи-то руки, несли куда-то. Накладывали резко пахнущие заживляющие мази и тугие повязки: ноги, руки, грудь, лицо – на нем не было ни одного живого места. А потом он засыпал и пробуждался на утро в своей комнате. Как и остальные. Они никогда не говорили об этом, предпочитая вести себя так, будто ничего не происходило…

…Хорхе появился лишь тогда, когда все были в сборе. Он просто показался на горбатом мосту и кивнул головой, чтобы все следовали за ним. Данте вдруг услышал лай собак-ханье, и вдруг осознал, что все может быть хуже, чем ему казалось.

Скоро их будут учить не просто сражаться бок о бок с Аши, но еще и с животными, которые были наполовину йокаями, которые пахли, как йокаи, у которых даже повадки были, как у йокаев. Их научат даже в самых экстремальных ситуациях не путать собак-ханье и йокаев. Их научат не обращать внимания на запах человеческой крови, разлитый в воздухе. Их научат контролировать свой Инстинкт. 

И если у любого ками спросить: «В чем ваше главное отличие от йокаев?» Любой ответит всего одним словом: «Контроль»