Work Text:
Истории болезни – это длинные свитки, в которых не только детально расписаны сами недуги ками, но и индивидуальные особенности. Кимэй всегда к этому относился серьезно, потому что понимал – эти свитки спасали жизни и помогали выиграть время. Да, ками убить не так легко, а вот заставить впасть в продолжительный анабиоз проще простого. Порой, чтобы вытащить того или иного бога из этого состояния, требовалось много сил и знаний.
- Как он? – на пороге стоял Рихард. Одна из его рук лежала на дверном косяке, что говорило о том, что ректор находится здесь продолжительное время. Чутья ками у Кимэя не было уже сорок три года как, поэтому он ничуть не удивился, когда не заметил Хатимана. К тому же, сдавалось Курадо-но ками, что ректор просто не хотел быть обнаруженным, а в таком случае даже самый опытный следопыт его бы не заметил.
- О ком ты говоришь? – Кимэй попытался встать из-за стола, отложив кисть, которой писал в свитках, чтобы поприветствовать ректора, но Рихард остановил его царственным жестом. – У нас несколько пациентов…
- О, прости, - кивнул Хатиман. – Я говорю о Данте.
Он вошел в комнату и принес с собой слабый запах корицы и полыни, очень знакомый запах, который сразу мобилизует все тело, заставляет его невольно напрячься и сладко заныть в предвкушении…
Странные существа ками. Их размножение идет настолько отличным от людей способом, что в сексуальности просто нет необходимости. Как и в потребности в чувственном удовольствии. Закономерно было бы, чтобы за тысячелетия существования ками просто лишились этого, но нет, все осталось. Вместе с тем выборочным «копированием» с человеческого тела передалась и потребность в плотском.
- С Данте все прекрасно. Рана затягивается. Скоро должен очнуться. Хочешь на него посмотреть?
Рихард качнул головой.
- Немного позже.
Кимэй внутренне усмехнулся – этого и следовало ожидать. Просто предлог, чтобы придти. Мог бы и не стараться, и так ясно, зачем он здесь.
- Дверь запирается изнутри, - Курадо принялся предусмотрительно сворачивать свитки. Они ведь могут помяться или на них может попасть… ну, всякое бывает.
- Спасибо, Кимэй. Это довольно полезно, не находишь? – Рихард щелкнул задвижкой, не сводя синих глаз с Курадо. Кимэй отлично знал этот взгляд. Порой он пугал до дрожи или… нет-нет, это явно не из страха. Потому что из страха кровь в паху не собирается и горячее, удушающее возбуждение не проходит электрическим зарядом через его тело.
- А разве это не твой был приказ? Поставить сюда именно такую дверь? – в такие моменты голос Кимэя менялся настолько сильно, что сам ками его едва узнавал.
Ректор невинно пожал плечами.
- Первый раз слышу.
- Мне раздеться? – и дыхание участилось…
Кимэй давно понял, что от Рихарда ему стоит держаться на расстоянии, потому что когда он оказывается в радиусе нескольких шагов и чувствуется его запах, то его хваленое самообладание куда-то испаряется, остаются только бессвязный и торопливый шепот, всхлипы и тихие стоны. Он как яд, который въелся в его тело. Яд, совершенный настолько, что от него антидота не существует априори.
- Раздевайся, - Хатиман улыбался, как добрый дядюшка, и смотрел, как голодный волк. – Медленно… Начни с канзаси.
Кимэй покорно кивнул, опуская голову и закидывая руку назад, чтобы вынуть серебряные шпильки. Волосы аспидно-серого, глубокого, красивого цвета, рассыпались по плечам волнистым водопадом, закрыли лицо, скрывая беспокойные дрожащие ресницы и закушенную губу - Хатиман был для него сильнейшим афродизиаком.
Курадо положил канзаси на стол, а потом скинул с плеч хаори. Оно взвилось и зашелестело, текуче опускаясь на пол. Рихард смотрел не отрываясь. Кимэй отворачивался, старался не смотреть и хоть как-то привести разрозненные мысли в порядок. Он ощущал себя марионеткой в руках Хатимана, старался сопротивляться, но проигрывал раз за разом, ведь проклятая кровь звала его. Не помогал и толстый браслет на руке…
- Развяжи оби, - приказал ректор, откровенно наслаждаясь терзаниями Курадо-но ками. – И сними хакама. Я хочу видеть тебя без них. Ты же мне доставишь такое удовольствие?
Кимэй кивнул, подчиняясь. Рихард плавно скользнул к нему, перехватывая соскальзывающий на пол пояс. Он подошел так близко, что Курадо кожей ощутил жар, исходящий от его тела, и невольно подался к нему. Хатиман качнул головой, запрещая, и, нахмурив брови в недовольстве, хлопнул шелковым поясом. Руки Кимэя вскоре оказались перехвачены оби за спиной.
- Так лучше, - удовлетворенно ухмыльнулся Рихард, и между бровей пролегла жесткая складка, которая вместе с сиянием синих глаз делала лицо Хатимана жестоким и властным. Его ладонь легла на плечо и заскользила вниз. На Кимэе еще оставалась нижняя сорочка, которая доходила ему почти до колен. Она была из нежного шелка, который при прикосновении, увеличивал чувствительность кожи. Когда пальцы Хатимана, проскользив по груди, нашли напрягшийся сосок и слегка сжали, Кимэй не смог удержать рваного вздоха, почти перешедшего во всхлип. Этот звук очень понравился Рихарду.
- Сегодня ты будешь кричать подо мной, - пообещал на ухо Кимэю Хатиман, обжигая до дрожи своим дыханием.
- Мы здесь не одни…
Хатимана это не волновало. Его вообще многие вещи просто не волновали. Не сказать, что он не имел права на это.
- Я так хочу.
Желание Рихарда – это закон. Кимэй смог только кивнуть в ответ.
Рихард развернул его к себе спиной, укладывая на стол. Беспомощность и стыд мешались в Кимэе с ярким, лишающим разума возбуждением, которое в итоге победило. Ками шире расставил ноги, прогибаясь в пояснице и выпячивая задницу. Рихард довольно хмыкнул, рассматривая результаты капитуляции своего подчиненного. Он загреб роскошные волосы Кимэя в кулак и потянул, заставляя запрокинуть голову, еще сильнее прогнуться, еще сильнее открыться, и навалился на него, вжимаясь в его задницу твердым членом через прохладный, тонкий и скользкий шелк. Какой-то момент Кимэй еще боролся со своим безумием, стискивал слабыми, почти человеческими руками столешницу и сжимал зубы, но не вынес, когда Хатиман легко качнулся, дразнящее потираясь о его зад.
Толстые свитки градом посыпались на пол. Кимэй просто смахнул их порывистым движением, подаваясь назад и плотно вжимаясь в Хатимана. Рихард рассмеялся мягким, грудным смехом, от которого враги обычно покрывались холодным потом, и потянул за волосы. Спина Кимэя прогнулась еще сильнее, голова запрокинулась, открывая бледную и беззащитную шею.
- Хорошо, - почти промурлыкал бог Войны и, наклонившись, впился зубами в дрожащую беспокойную жилку. Кимэй всхлипнул, забился, точно муха в паутине, но, как та же муха в паутине, оказался надежно обездвижен. И чем сильнее он пытался высвободиться, тем сильнее стискивалась хватка Хатимана. Шею жгло больно, но так сладко, что Курадо лишь слабо простонал, медленно прикрывая глаза. Рихард хмыкнул и отстранился. Сделал шаг назад, отпуская полностью, и оглядел открывшуюся ему картину.
Возбужденный, обессиленный и связанный Кимэй лежал грудью я на столе, выпятив задницу и широко расставив дрожащие ноги. Длинные волосы рассыпались по спине, свернулись кольцами на поверхности столешницы. Блестящая сорочка цвета пепла помялась, сбилась гармошкой на пояснице, накрывая бесстыжим концом ягодицы. Ее не хватало, чтобы закрыть возбужденный член и особо аппетитные округлости.
- В следующий раз ты придешь ко мне, - наказал Рихард, наслаждаясь зрелищем. – У меня есть большое зеркало. Я хочу, чтобы ты видел себя… в некоторые моменты.
Он протянул руку и длинным изящным указательным пальцем скользнул в ложбинку между ягодиц. Кимэй что-то прорычал, прикусив губы. Он повернул голову, обессилено и почти покорно опускаясь лицом на стол. Волосы скользнули в сторону, открывая ярко-алый укус господина ректора. Хатиман пальцем обвел анус.
- Мне всегда интересно было, а йокаи тратят время на подготовку? – палец скользнул внутрь. Кимэй дернулся, чтобы остановить себя и не насадиться на него так, как того хотелось. Хотя, пальца тут было слишком мало…
- Нет, - произнес Курадо.
Рихард усмехнулся.
- А я ласков, Кимэй. Видишь, я ласков с тобой… - он добавил второй палец. Но Курадо давно уже в растяжке не нуждался, ему сейчас нужно было сразу и до конца, так что это больше на пытку походило, чем на ласку.
- Ты лучше, - Кимэй знал, что нужно было сказать.
- Почему я тебе не верю, а? – Рихард приспустил свои штаны и приподнял ками за бедра, пристраиваясь. Ками охотно подчинился и не сдержал слабого, измученного стона, когда Хатиман схватился руками за ягодицы и раздвинул их в сторону, преувеличенно бесстрастно рассматривая открывшийся ему вид. Он только дразнящее приставил головку своего члена к входу, но погружаться не спешил, на что Кимэй обиженно всхлипнул.
- Какой нетерпеливый… - зацокал языком Рихард. – Может, вначале поумоляешь меня, чтобы я начал?
Кимэй закусил губу, стараясь не показать своей обиды, и усилием воли заставил себя расслабиться. Он улегся обратно на стол, мелко вздрагивая от возбуждения, но из него не вырвалось ни слова. Только хриплое тяжелое дыхание нарушало установившуюся вдруг тишину.
- Гордость, Кимэй? Откуда она у тебя? – посмеялся Рихард. – Но знаешь, я не только ласков, я еще и добр… Прощу. Я ведь всегда тебя прощаю.
И наклонившись, коснулся своими губами нежно и даже бережно закушенных губ Кимэя.
- Всегда прощаю… - прошептал он. – Даже если тебе это не нужно. Глупый…
Он качнул бедрами вперед, входя в тугое и не особо податливое тело Кимэя. Слишком возбужденное, чтобы быть расслабленным, и слишком жаждущее проникновения, чтобы не отозваться. Кимэй замычал, прогибаясь в спине и поддаваясь навстречу так, чтобы быстрее, полнее и до конца. Он бы, несомненно, закусил бы свою ладонь, как он всегда это делал в процессе, но руки по-прежнему оставались связаны на спиной. Приходилось просто терзать свою губу. Во рту появился острый металлический привкус.
Рихард не стал медлить, а сразу же взял тот темп, который ему нравился: быстрый, жесткий, совершенно безжалостный. И этот темп совпадал на сто процентов с предпочтениями Кимэя. В сексе они почти идеально подходили друг другу.
Всхлипы Кимэя вскоре стали тихими вскриками. Стол ходил ходуном, склянки в шкафу напротив звенели. Рихард держал Кимэя под бедра, чтобы обеспечить нужный угол проникновения, вколачивался резко и быстро. Короткие ногти Курадо скребли по столу…
- А я думаю, что тут за шум… - дверь, которая должна была быть закрытой, невежливо распахнулась, и на пороге появился Хорхе. Кимэй поднял на него мутный взгляд, еле узнавая. Растрепанные волосы прилипли к вспотевшему лбу, закрывая обзор. – У тебя отвратительный вкус, родитель.
- А, Хорхе. Мы скоро закончим, - отозвался Рихард таким тоном, будто пил чай, а не трахал разложенного на столе Кимэя. При этом темп он не сбавил, хотя присутствие свидетеля сбило ему дыхание и контроль, приблизив тем самым необратимую развязку. Курадо же не особо взволновало присутствие Хорхе – ему не привыкать. А разум был опьянен близостью Рихарда и его членом, который скользил в его заднем проходе, так замечательно задевая простату. Поэтому он в ответ лишь вскинул задницу, принимаясь подмахивать, и положил руку на свой член. Хорхе за всем этим наблюдал с желтым прищуром и совершенным, абсолютным спокойствием.
В какой-то момент сдерживаться оказалось невозможно, безжалостный оргазм скрутил его тело, заставил его напрячься, вздрогнуть, закричать так, будто от боли, будто при пытках – громко и неудержимо. Рихард тоже захрипел, сбиваясь с ритма и кончая в него. На миг они застыли, не в силах пошевелиться. А Кимэй в это время не мог даже дышать, но вскоре этот момент неминуемо миновал, канул в небытие, и Курадо обессилено опустился на стол с шумным вздохом. Рихард усмехнулся, откидывая с его спины густые волосы и пробегаясь пальцами по горячей, покрытой испариной спине. Зашелестел шелк, и Кимэй почувствовал, что его больше ничего не связывает. Пропала и близость Хатимана.
- Какое совпадение, Хорхе, - ректор быстро привел себя в порядок. – Я тоже пришел проведать твоего отпрыска.
- Я уж вижу, - кисло ответил он.
Кимэй поднялся со стола и начал одеваться, как ни в чем не бывало. Он уже полностью пришел в себя, и его движения приобрели прежнюю четкость.
- Действие усыпляющей кей закончится где-то через полчаса, - сообщил он.
- Великая Богиня, почему Данте лечит этот? А не моя милая Шарлота? – Хорхе возвел глаза к небу.
- Потому что я полностью доверяю Кимэю в этих делах… - улыбнулся Рихард.
- А, по-моему, ты перевел его сюда, чтобы было проще трахать, - голос куратора звенел презрением.
- А если я скажу «да», что ты сделаешь?
Хорхе в ответ только фыркнул и вышел в коридор, хлопнув дверью. Кимэй закончил одеваться и накинул на плечи хаори.
- Идем? – осведомился он.
Рихард широко улыбнулся.
- Я ведь выполнил свое обещание, Кимэй? Заставил тебя кричать подо мной.
Курадо только отстраненно кивнул. А что еще здесь он мог ответить?