Chapter Text
— А теперь будь умницей, Юнхо. Слушайся своих учителей-омег и веди себя прилично.
Юнхо кивнул, побоявшись сказать матери, что среди них не было омег: только он и ещё один альфа-стажёр в KQ. Если бы она узнала, она бы заставила его бросить всё. Потому он шёл практиковаться, он танцевал и пел с Хонджуном, притворявшись, что его не обескураживало, насколько громким и самоуверенным был старший альфа.
С течением времени к ним присоединялось всё больше парней. Двое бет, один за другим: сначала Минги, и Юнхо удивился, вновь встретив его; затем Сан. По-прежнему не было омег, чтобы возглавить или направлять их. Вместо этого они прислушивались к Хонджуну, как к их старшему, о чём Юнхо надеялся его семья никогда не узнает. Его б в мгновение выдернули из этой крошечной зарождающейся кей-поп группы, только пойми они, что он следует за другим альфой.
«Мир перевернулся с ног на голову, им правят грубые альфы, которые благодаря своей силе и зверской сущности протаптывают себе дорогу наверх. Это отвратительно». — Слова матери эхом отдавались в его голове. «Ты никогда не должен быть таким. Мы растили тебя лучше. Ты станешь хорошим альфой. Будешь знать своё место, так ведь?»
Конечно, Юнхо ответил «да». Не в его положении было говорить «нет», не его родителям — идеальному союзу беты и омеги. Он был всего лишь альфой, хоть и по возрасту едва ли дорос до того, что это в полной мере значило. Однако он понимал, что это означало для его семьи. Он — монстр, предрасположенный к агрессии и насилию, не лучше зверя, только прямоходящий. Альфы не вызывают доверие, и для управления стаями нужны омеги, чтобы усмирить и сделать тех безопасными — всеми средствами, какие потребуются.
Юнхо помнил о тех взрослых альфах в семейной стае, за которыми наблюдал ещё ребёнком. Их держали на коротком поводке и тщательно контролировали, как собак, разве что, наверное, более опасных. Он помнил, как в период полового созревания родители стали держать его ближе, пресекая любые неочевидные признаки альфа-поведения. Он набрал в росте и приучил себя сутулить плечи. «Ты не должен возвышаться над омегами, если напугаешь их, надо будет получить наказание, понял?»
Преподаватели по вокалу и танцам говорили ему стоять прямо. Он выпрямлял спину, потому что он был хорошим и следовал инструкциям, однако, как только наставники уходили, его плечи обратно поникали. Ну хотя бы Хонджун был достаточно низким, чтобы не возвышаться над другими, он мог влиться в группу, не крича своим внешним видом, что он — альфа. Хотел бы Юнхо уметь так же.
Минги возобновил их общение, пытаясь стать друзьями. Юнхо не препятствовал ему в этом. Если ребята в самом деле собирались однажды дебютировать вместе, им нужно было для начала подружиться. И Минги казался приятным: застенчивый бета с милой улыбкой.
Появление Пак Сонхва обернулось днём, что скрутил узлами живот Юнхо. Голос матери в голове буквально твердил, как следовало вести себя рядом с омегой, особенно с тем, кто оказался старше. Теперь, когда среди них был стажёр-омега, к тому же хён для них всех, не могло остаться сомнений: Сонхва — их лидер. Однако не это случилось дальше. Нет, с такой же уверенностью, с какой Сонхва появился в агентстве, он обратился к Хонджуну, и Юнхо понятия не имел как реагировать. Зачем такому доминантному омеге, как Сонхва, разрешать альфе быть лидером? И почему Хонджун дал этому произойти?
Юнхо продолжал слушаться Сонхва, ведь, даже если никто другой не поступал так же, он знал, что это было правильно, и он не желал угодить в неприятности. А когда Ёсан присоединился к ним, он начал слушаться и Ёсана тоже, пускай тот не выглядел столь пугающим, как Сонхва.
Чонхо принёс с собой больше вопросов. Ещё не созревший альфа оказался сильным и громким, даже громче Хонджуна. И все просто приняли это. Они обращались с ним, как родители Юнхо — с его братом, их идеальным сыном-омегой. Но Чонхо был альфой, так что это не имело смысла.
Юнхо прекратил искать смысл в поведении своих товарищей, когда объявился Уён и их команда стала полной. Да, они обожали Уёна, но, когда младший омега хныкал из-за чего-нибудь, они не всегда реагировали, а просто оставляли того пережить эмоции и двигались дальше. И каким-то образом никто не получал за это наказания. Юнхо стряхивал с себя замешательство и возвращался к тренировкам.
Они вместе отправились в Калифорнию. И если встреча с парнями, которые позже станут Эйтиз, была шокирующей, то встреча с людьми из Америки имела все шансы вызвать у него сердечный приступ. Там не было подобных взглядов на отношения или иерархии, какая господствовала у них. Американские альфы, казалось, не знали границ, они вели себя одичало. Потому Юнхо делал всё, что мог, следовал указаниям и старался изо всех сил, даже когда ему говорили быть увереннее и напористее; он пытался убедить себя, что, вкладывая силу в свои танцы, он не проявлял излишний альфий нрав.
Юнхо привык к своим сокомандникам и их странному поведению. Он не сомневался, что они тоже считали его странным, но были слишком хорошими, чтобы что-то сказать ему. Он не очень-то сблизился с ними, нечасто обнимался или держался за руки, но и Ёсан был таким, хотя тот — омега. Юнхо удивляло, почему Ёсан не лип к ним, как это делали Уён и Сонхва. Однако он никогда не спрашивал.
Они дебютировали как Эйтиз, оставив Хонджуна в роли капитана. Очень своеобразная банда пиратов, конечно; команда из восьми теперь уже полностью сформировавшихся юношей, чьи лица, тела и гендерные роли выставлены на всеобщее обозрение. А потом случилась фраза, которую Юнхо страшился, сам того не подозревая, пока она не прозвучала:
— Нам стоит образовать стаю, знаете, сделать это официально.
Когда Юнхо рассказал родителям, что происходит, они повторили те же слова: «Будь умницей, Юнхо».