Work Text:
Это была не первая стычка в готзале с кем-то, кто пытался Сашу в чем-то обвинить, но никогда раньше в свой адрес он не ощущал такого негатива. Злость, почти ненависть, кипела в Гецати, и у Саши волоски на загривке встали дыбом, когда Гецати зашел ему за спину. Не страх, но животное, совершенно не сверхъестественное ощущение угрозы.
Саша всегда терпеть не мог, когда ему угрожали, так что ответил привычно — колко, едко, высокомерно. Гецати не вызывал ни теплых чувств, ни даже особого уважения, так что хотелось уязвить, уколоть его побольнее в ответ на все эти морализаторские попытки пристыдить.
Даже если бы Саша и правда чувствовал свою вину, он бы из принципа отказался это признавать.
Когда съемки наконец закончились, к Саше тут же подошел Олег, снял темные очки:
— Саш... — начал он, но вынужден был замолчать, повинуясь жесту.
— Не надо, Олег, мы просто поговорим. Я его не боюсь.
Саша, в конце концов, вырос в Самаре и всегда... немного отличался. Так что к маскулинной агрессии в свой адрес привык.
— Будь благоразумен, — Олег вернул очки на место, похлопал по плечу на прощание.
Второй человек, имеющий для Саши значение, подходить не спешил, но смотрел очень пристально, словно пытался передать телепатическое послание. Саша улыбнулся Владу, легко покачал головой, давая понять, что помощь не нужна. И чуть позже, уже в гримерке, даже на всякий случай отбил сообщение, что ждать его тоже не надо. Влад прислал сначала палец вверх, а потом задумчивый смайл.
Саша как раз прятал в карман телефон, когда Гецати привлек его внимание:
— Ну что, поговорим?
***
Вкусной домашней едой пахло уже на лестничной клетке. Саша почти бесшумно открыл дверь, но Влад все равно уже успел материализоваться в узком коридоре: в правой руке силиконовая лопатка, через левое плечо перекинуто кухонное полотенце.
— Ты долго, я ужо было волноваться начал, — Влад чуть склонил голову, посмотрел пристально, — голодный?
Помимо множества других вещей, Сашу в нем всегда подкупало умение не лезть в душу.
— Зверски, — разувшись, Саша сделал пару шагов, а потом положил руку Владу на шею. Тот охотно позволил притянуть себя ближе, ответил на медленный, чувственный поцелуй. — Все съемки об этом думал.
— Та ну вас, Александр Алехович, вот вы думаете, а мне как рядом с вами потом стоять, когда так фонит? — Влад со смехом шлепнул Сашу полотенцем по заднице. — Иди руки мой.
Когда Саша привел себя в порядок (читай: снял линзы и переоделся в домашнее), Влад уже успел накрыть на стол — поставил миску с наскоро покрошенным салатом и разложил по тарелкам картофельную запеканку.
Ужинали в уютном молчании, пока Сашу наконец не прорвало:
— Я не знаю, кто сказал Гецати, что он моральный камертон, но его белое пальто чем-то коричневым забрызгано.
Влад отодвинул тарелку, подпер щеку рукой, безмолвно выражая готовность слушать.
Саша, начав говорить, закипал все сильнее и сильнее.
Нет, правда, лучше бы Гецати повел его на улицу, чтобы морду бить. Но он начал увещевать. А такие лекции унизительны для любого, кто старше двенадцати. Конечно, Саша не сдержался, ответил, внутренне готовый, что действительно дойдет до драки, но Гецати же правильный, рукоприкладство — не по его части. Зато наговорить колких, несправедливых вещей ему это не помешало.
— И шо он там пизданул? — спросил Влад, когда Сашино молчание затянулось.
— Не хочу вообще это повторять, — Саша поморщился, ему вновь показалось, что на него опрокинули чан с помоями. — Скажем так, парировал мое предложение научить его разговаривать с женщинами. Мол, в отличие от меня, он как раз по этой части.
Влад чуть нахмурился, когда понял, о чем речь. Конечно, Гецати использовал куда менее нейтральную лексику, и Саша точно не собирался повторять все это вслух.
— А при чем тут...
— Да не при чем, просто хотел ткнуть меня побольнее, — перебил Саша. — Вот только я не считаю это своим секретом каким-то, тем более — грязным секретом, как он пытался выставить.
Влад вдруг широко и очень, очень недобро ухмыльнулся. Саша шкурой почувствовал, что они на кухне больше не одни: неуловимый для человека, но хорошо различимый для медиума сладковато-гнилостный запах намекнул, кто пожаловал в гости.
— Что ты... — начал было Саша, но Влад взмахнул рукой, заставляя его замолчать.
— Ну посмотрим, какие сам грязные секретики хранишь, — и столько яда было в голосе Влада, что Сашу аж передернуло.
— Открывай открывай открывай щас вместе смотреть будем вместе работать будем давай показывай не во имя отца не во имя сына а во имя несвятого духа...
Саша множество раз слышал начитки Влада, и каждый раз они были разные, словно в этом не было никакой логики, никакой системы, и слова просто рвались откуда-то изнутри, распухшие, как утопленники. В эти моменты Влад всегда менялся даже внешне — заострялись черты лица, мимика становилась какой-то дерганой, а глаза превращались в две компактные черные дыры. Это шокировало, пугало... И завораживало.
И да, Саша помнил тот, самый первый раз, когда в точно такой же момент его пронзило жгучим, абсолютно постыдным возбуждением.
— Самый секрет его большой — то, как в летнем лагере обмочился. Лет двенадцать ему было, а напрудил, проснулся до рассвета — и давай скрывать следы преступления. Не узнал тогда никто, а помнит до сих пор, и стыдно до сих пор шо пиздец, в кошмарах порой снится, — улыбка Влада стала совсем безумной, а в голосе слышался ни с чем не сравнимый кайф.
Саша удивленно вскинул брови, абсолютно не понимая, что происходит. Влад же, уставившись в одну точку, зачастил дальше:
— Помнит, помнит Таймураз, как в первый свой раз кончил, еще даже в зазнобу свою не войдя, она тогда его скорострелом обозвала и больше не здоровалась даже. Ух как страдал. А с другой у него не встал в самый ответственный момент, так она всем подружкам растрепала. А еще он как-то ехал на учебу, живот прихватило, так он вышел на полдороги и...
— Хватит, хватит, — Саша понял, что Влад делал: вытягивал из прошлого Гецати не просто стыдные секреты, а всратые, кринжовые, только для того, чтобы Сашу... повеселить? Весело не было, но жест Саша все равно оценил.
Впрочем, Влада было уже не остановить.
— Вино достань, — хрипло потребовал он и каким-то очень нечеловеческим образом облизнул губы.
Саша послушно встал и выудил из холодильника початую бутылку сухого красного, им же самим и откупоренную пару дней назад, вытянул силиконовую пробку, плеснул прямо в пустую чайную чашку.
— Дорогое, — протянул Влад, принюхиваясь, но не притрагиваясь. — Лучше бы, конечно, того пивка из привокзальной разливухи...
И вдруг безо всякого перехода он забормотал:
— Давай показывай давай показывай вместе смотреть будем давай сука работай смотри падла смотри показывай открывай открывай открывай прошу тебя о помощи сотворяй говорю сотворяй крестом крестю крестом крестю крестом крестю сам нечистый говорю сюда выйдет... А письку мужскую наш герой держал не только на работе.
Саша сначала не сообразил, о чем речь, но быстро вспомнил, что до всего этого Гецати работал урологом.
— А рыльце-то в пушку у Таймураза, — дьявольский совершенно смех посылал мурашки вдоль позвоночника. Влад — точнее, его помощник, больше не развлекался, он правда заглядывал куда-то в самые темные уголки чужой души. — Рустамом звали. Никогда и ни с кем так не кончал, как с ним, и всего лишь только от руки одной. Слаще ничего не чувствовал в жизни.
Саша не был уверен, что хочет все это знать — и все-таки слушал так внимательно, будто от этого зависела его жизнь.
— Еще один был, красивый, стройный, в халате белом. Коллега, получается. Вот там аж сердечко заходилось, когда встречались, тоска и томление через край, и желание, ох, как он его желал, но не случилось ничего. С другим было, позже, противно и мерзко, рот чужой и горячий, грязным себя чувствовал, в первый и последний раз виделись, где-то в подворотне, воняло еще, как в нужнике деревенском...
— Влад, не надо больше, — Саша уже не мог это слушать, и не потому, что сочувствовал Гецати, просто от чужих секретов становилось некомфортно, не хотелось носить их в себе, вообще ничего общего с Гецати иметь не хотелось.
— А сейчас... О, сейчас тоже есть кое-кто на уме. Ну кто бы мог подумать, — Влад, будто не слыша, зашелся в приступе смеха. — Бедный Димка...
Саша протянул руку и крепко, до боли, до впившихся в кожу ногтей сжал запястье Влада. Тот вскинулся, но не стал вырываться, лицо на мгновение дрогнуло, поплыло, как восковая маска, и вдруг все закончилось, глаза посветлели. Влад моргнул.
— Интересный человек Константин, — после недолгой паузы протянул он. И залпом опрокинул в себя вино из кружки. — Зато теперь ясно, шо это он тебе по мОзгам проихаться решив.
Было приятно слышать привычный всратый акцент после почти чистой, но совершенно нечеловеческой речи.
— Что ясно-то? — поколебавшись, решил уточнить Саша.
— Та латентные — они все такие, — Влад легкомысленно махнул рукой. — Не бери, короче, в голову. Это он не тебя ненавидит, это он себя ненавидит.
И крыть Саше было нечем.
***
Поздним вечером в конце этого долгого и странного дня они вместе лежали в постели. Саша читал бумажную книгу, Влад скроллил ленту и периодически совершенно по-детски хихикал. Идиллия. И вдруг...
— Мож, все-таки поделать ему чего?
Саша нехотя оторвался от чтения.
— Да не надо, зачем. Просто не буду с ним вообще никаких дел иметь по возможности.
— Сказал бы он мне...
— И ты бы тоже не стал бить ему морду. И потом, по тебе... Не скажешь.
— Шо я уже пару месяцев как с мужиком живу? — Влад хмыкнул и приподнял руку так, чтобы Саше было удобно привалиться к нему плечом, а затем крепко прижал к себе.
— В том числе. Про тебя и слухов никаких никогда не ходило.
— Та бох с ними, со слухами. А хто ежели пиздеть будет — я быстро порчу на понос...
— Влад.
— Так а может Димке хоть скажем, что...
— Влад!
— Да понял, понял, — несмотря на обиженно-ворчливый тон, Влад нежно поцеловал Сашу в висок.
И пусть Саша, как и Олег, не одобрял увеличение зла в мире путем всяких «ответочек», за безусловную поддержку он был Владу благодарен.