Chapter Text
tomorrow x together — 9 and three quarters (run away)
Когда Юнхо впервые встречает Уёна, им по шесть лет. Это случается в 2005 году, пока по телевизору крутят мультфильм про пингвина Пороро, дети в садике обмениваются фишками с Покемонами, а взрослые тихо и напряженно обсуждают политику.
Однако все, что помнит Юнхо о 2005 — до встречи с Уёном — это постоянные ссоры родителей. Он еще слишком мал, чтобы понять, в чем дело, так что просто продолжает бездумно играть с фигурками супергероев и тихо напевать себе под нос песенку из заставки какого-то телешоу. Все меняется, когда вдруг в разговорах родителей начинает звучать имя его няни, после чего она перестает появляться в их доме.
Однажды ночью Юнхо просыпается от того, что кто-то трясет его за плечо. Он сонно разлепляет глаза и видит перед собой заплаканную маму. Золотой свет от торшера слепит и оттеняет ее лицо, но даже так он может заметить потеки туши под ее глазами и спутанные волосы. Когда она открывает рот, чтобы заговорить, Юнхо чувствует странный запах, напоминающий спирт.
— Юнхо-я, любовь моя… — говорит она сбивчиво, приглаживая дрожащей ладонью его волосы. — Если мама и папа будут жить отдельно, с кем ты хочешь остаться?
Первая мысль Юнхо — это облегчение. Если родители будут жить отдельно, значит, эти постоянные крики наконец прекратятся. А если он останется с папой, то мама больше не будет ругать его за то, что он не ест овощи и не кланяется взрослым как полагается. С папой ему всегда было веселее — он дарил ему много подарков и водил в парк аттракционов. Поэтому Юнхо без задней мысли отвечает «С папой», не понимая, почему лицо мамы приобретает странное выражение. Это выражение будет преследовать его тупым чувством вины позже, когда он повзрослеет и поймет, о чем была та ночь, те ссоры родителей и тот его разговор с мамой.
Но пока он не понимает и громко плачет, когда мама, проигнорировав его желание, делает все по-своему. Они покидают их семейный пентхаус через пару дней и переезжают в небольшой, но современный двухэтажный коттедж, окруженный рядами таких же. Папа оставляет их у калитки, крепко обнимает Юнхо и продолжает шептать ему, что все будет хорошо. Когда он садится обратно в машину и уезжает, Юнхо начинает громко плакать, хоть и до сих пор не понимает, в чем дело.
— Тише! — шипит мама, одергивая его. — Прекрати сейчас же! На нас смотрят люди!
Но Юнхо от этих слов хочется плакать еще больше, поэтому он вырывает руку из ее хватки и убегает прочь, сам не осознавая, куда.
Когда он выбивается из дыхания и останавливается, то находит себя около точно такого же дома, от которого убежал — разве что по этому видно, что тут кто-то живет. У ворот припаркована машина, в воздухе растекается аромат жаренного кимчи, а за калиткой слышится лай собаки. Громко шмыгнув и утерев нос кулаком, Юнхо подходит ближе и любопытно вытягивает голову. Возможно, если он подойдет ближе, то сможет увидеть ее?
По мере его приближения лай собаки становится громче и чаще, пока вдруг не раздается детский голос:
— Токки, тихо! Что там такое?
Юнхо слышит тихое поскуливание, шлепанье резиновых тапочек по брусчатке и возню с калиткой, прежде чем та отворяется, и он наконец видит обладателя голоса. Это невысокий и щуплый мальчишка — кажется, его возраста. У него довольно круглое лицо, смугловатая кожа и взлохмаченные черные волосы. За спиной его нетерпеливо маячит большая собака с золотой шерстью, по размерам едва ли не выше его. Взгляд Юнхо сразу припадает к ней.
— Ты кто? — спрашивает мальчик. — И почему ты ревешь?
Он любопытно склоняет голову набок и одной рукой отмахивается от излишне возбужденной собаки, что вот-вот снесет его с ног.
Юнхо раздраженно вытирает глаза и бурчит:
— Меня зовут Чон Юнхо. И я не реву.
— Тогда что ты делаешь?
— Хотел посмотреть на собаку.
Мальчик окидывает его недоверчивым взглядом, но все же делает шаг вперед.
— Токки, сидеть!
Собака послушно садится на землю, не переставая активно вилять хвостом и возбужденно дышать.
— Можешь подойти и погладить, только без резких движений. Она не кусается.
Тут же забыв о ссоре родителей, переезде и своих слезах, Юнхо с воодушевлением делает шаг на встречу, чуть вытянув перед собой руку. Шерсть собаки мягкая, местами спутанная. Когда она тыкается ему в ладонь мокрым носом, он не может сдержать полный восторга смех.
Мальчик наблюдает за этим гордой улыбкой.
— Я не видел тебя тут раньше, — говорит он чуть позже, когда они с Юнхо усаживаются на ограждение каменной клумбы, не переставая играть с Токки.
— Мы только переехали, — отвечает Юнхо коротко, почесывая пса между ушами. Сейчас, когда слезы высохли, у него есть возможность рассмотреть мальчишку пристальнее. У него родинки под глазом и на губе, синяки на коленях и локтях и футболка с Бэтменом.
— Так ты поэтому плакал?
Что-то в его тоне заставляет Юнхо ответить честно. Возможно, потому что в голосе мальчишки нет издевки, лишь чистое любопытство.
— Да. Папа теперь не будет жить с нами. И там остались все мои друзья, моя комната…
— У меня здесь есть друзья. Ёсан из пятого дома — у него есть кассеты со всеми сериями Рейнджеров! И еще Ёнджун из восьмого, он дает нам покататься на его самокате! Они могут и с тобой поиграть. Только не лезь к девчонкам. Девчонки противные и швыряются в нас песком, особенно Рюджин.
Юнхо улыбается. Помимо слов мальчишки его еще и успокаивает внезапное осознание, что теперь, когда они живут в частном доме, мама может разрешить ему завести питомца. Ведь раньше она как раз запрещала потому, что никто не заводит животных в квартирах.
— А тебя-то как зовут? — спрашивает Юнхо у мальчишки.
Тот тут же приосанивается и гордостью отвечает:
— Чон Уён!
— Хорошо, Чон Уён, давай играть вместе!
Полуденное солнце бьет им в лицо, заставляя слепо щуриться, хвост Токки щекочет лодыжки, и Юнхо вдруг забывает, почему вообще плакал, пока вдалеке не раздается взволнованный голос мамы.
— Юнхо-я, вот ты где! Как ты меня напугал! Никогда больше не убегай, ты понял?
***
Уён весь такой яркий, шумный, искрящийся, как жвачка с шипучками, и Юнхо так нравится с ним играть. Каждый их день наполнен новыми приключениями: сегодня они пираты, завтра — супергерои, а послезавтра — рыцари. Детская площадка служит им крепостью, а весь остальной коттеджный городок — целым миром, который нужно исследовать.
Как и обещал, Уён знакомит Юнхо со своими друзьями — Ёнджуном и Ёсаном. В основном они играют вчетвером, но иногда к ним присоединяется Чанбин — в седьмом коттедже живет его бабушка, у которой он часто гостит.
С девчонками Юнхо тоже удается столкнуться. В первый же день он получает от них песком за шиворот за то, что случайно наступает на их поле для сабанчиги. Самая противная из них — Рюджин — еще и живет прямо в соседнем доме. Иногда, ужиная вечером, он может видеть ее в окне напротив. У Рюджин, судя по всему, большая семья и три старших брата. Стоит ей заметить Юнхо, как она тут же начинает корчить рожицы и показывать ему язык, пока ее не одернут родители. Юнхо она бесит.
После ужина, пока до сна остается пара часов, он бежит обратно к Уёну. Мама ему не запрещает — наверное, она не переживает за него потому, что их коттеджный городок хорошо охраняется и освещается круглые сутки. Вечерами они с Уёном играют только вдвоем, потому что Ёсана не выпускают родители, а Ёнджун смотрит любимое телешоу. Да и все остальные дети, изможденные дневным зноем и активными играми, в это время предпочитают оставаться дома, только Уёну почему-то не сидится. Иногда кажется, что он заходит домой лишь для того, чтобы поспать и поесть, а все остальное время проводит снаружи — от его волос всегда пахнет улицей и иногда дымом, если кто-то жарит барбекю, а кожа покрыта линиями загара.
Юнхо особо не задумывается, почему Уён почти никогда не бывает дома. Ему, если честно все равно, он лишь рад, что у них есть возможность поиграть вместе. Когда рядом нет остальных ребят, все внимание Уёна достается Юнхо. Он хохочет только над его выходками и рассказывает интересные истории только ему. Они вдвоем придумывают новые правила и секреты, которые принадлежат только им, а потом на следующий день ходят с важным видом и заговорчески переглядываются. Рядом с Уёном так весело, что Юнхо сразу же забывает и про родителей, и про оставшихся где-то там друзей, и даже про то, что его любимое одеяло с Человеком Пауком потерялось где-то при переезде. Кажется, будто они знали друг друга всегда.
Когда постоянные игры на детской площадке надоедают, Уён придумывает им новое развлечение.
— Назови любой предмет, — говорит он, сгребая песок в одну кучу и утрамбовывая его ладошками.
Юнхо отвлекается от строительства баррикады из камешек и вскидывает на него удивленный взгляд:
— Прям любой?
— Ну-у-у-у, — тянет Уён, — что-нибудь, чего много. И что рядом.
Не понимая, к чему он ведет, Юнхо окидывает окрестности вокруг внимательным взглядом и отвечает первое, что приходит в голову:
— Фонарь!
— Круто! — восклицает Уён и подрывается с места. Отряхнувшись от песка, он протягивает Юнхо руку. — Пошли.
Тот послушно следует за ним, не задавая лишних вопросов. Выведя его к тротуару, Уён останавливается.
— Слышишь этот звук?
Юнхо слышит только стрекот цикад и не знает, про него ли говорит Уён, но на всякий случай кивает.
— Это шепот токкэби. Они прячутся в кустах и делают свою магию.
— Но зачем им это?
— Чтобы вселиться в предметы и перепутать здесь все! Если мы ничего не сделаем, то завтра тут будет одна большая путаница!
Юнхо понимает, что это один из тех фантастических сюжетов, которые так любит придумывать Уён, но ему все равно становится страшно. Пустые улицы, разгоняемая лишь светом фонарей темнота, крики птиц где-то вдали — все это нагнетает атмосферы и придает словам Уёна реалистичности.
— А что нам надо сделать?
— Перебить их шепот, чтобы они не смогли завладеть предметами! Нужно посчитать все фонари вокруг до тридцати девяти. Если досчитаем до тридцати девяти — значит, мы в безопасности. Главное не сбиться, а то придется начинать заново.
Юнхо хмурится, вороша волосы на затылке:
— А почему до тридцати девяти?
Уён какое-то время мнется, неловко вертясь на месте, прежде чем тихо ответить:
— Дальше я не умею считать. Мой хён не успел научить меня остальным цифрам, потому что уехал.
— О, у тебя есть старший брат? — удивляется Юнхо. Если так подумать, то он никогда не видел никого из семьи Уёна. Он знает только то, что его отец водит белую большую машину, а мама постоянно что-то готовит, судя по запахам, доносящимся из их дома.
— Да, его зовут Тэён! — с гордостью отвечает Уён. — Он сейчас в Сеуле, учится в военной академии, но скоро должен приехать на каникулы. Тогда-то и научит считать дальше! А теперь пошли считать до тридцати девяти, пока токкэби не стали сильнее!
Тэён почему-то не приезжает на каникулы, и Юнхо сам помогает Уёну научиться считать от сорока, однако это не меняет правила игры, которая со временем становится традицией.
Даже когда легенда про токкэби им в конечном итоге надоедает, Юнхо и Уён продолжают выходить по вечерам на улицу и считать предметы до тридцати девяти — будь то фонари, сверчки, камни или окна, в которых горит свет. Иногда они даже сами не замечают, как это происходит, пока они просто бродят по окрестностям, бьют палками по кустам и ловят кузнечиков. Просто едва слышно считают себе под нос и тихо бесятся, когда сбиваются.
Однажды Юнхо застает Рюджин плачущей.
Это происходит, когда он возвращается домой на ужин, перепачканный в грязи и с нарастающим синяком на коленке после того, как упал с самоката Ёнджуна. Домой Юнхо плетется медленно, с неохотой. Ему даже есть не хочется, но всех остальных ребят родители уже загнали домой, даже Уёна, так что выбора особо не остается.
Когда он поднимается на крыльцо и собирается отворить входную дверь, то слышит странный вой. Юнхо прислушивается и понимает, что звук доносится с соседнего двора. Стараясь издавать как можно меньше шума, он подкрадывается к забору, разделяющему их двор с двором Шинов. С такого расстояния вой превращается в рыдания. Юнхо привстает на носочки и аккуратно выглядывает из-за забора, насколько позволяет рост.
Первое, что он видит — это заплаканное лицо Рюджин. Она сидит на земле перед небольшим холмиком свежей земли и размазывает по лицу грязь со слезами. За спиной у нее нетерпеливо переминаются ее братья, многозначительно переглядываясь между собой и ведя безмолвный диалог.
— Рюджин-а, ну хватит уже реветь… — наконец подает голос самый старший из братьев. — Пошли домой, пока мама не начала ругаться.
— Сами идите! — всхлипывает Рюджин, даже не оборачиваясь. — А я никуда не пойду!
— Господи, сколько слез из-за какого-то тупого хомяка, — ворчит другой брат. В его сторону тут же прилетает комком грязи.
— Сам ты тупой! — кричит Рюджин, подскочив на ноги. Юнхо вовремя успевает спрятаться за забор, чтобы она его не заметила. — Не говори так про Зефирчика!
— Эй! — кричит ее брат в ответ, замахиваясь, чтобы отвесить подзатыльник. — Ты как со старшими разговариваешь!?
— Это из-за вас умер Зефирчик! Вам он никогда не нравился, вот вы и специально оставили его клетку открытой!
— Что ты несешь, сумасшедшая? Айщ, вот подожди, придет папа, и я расскажу все ему!
Когда Юнхо наконец становится неловко за этим наблюдать, он осторожно отходит от забора и бредет обратно домой. Весь ужин он думает о заплаканном лице Рюджин и холмике свежей земли, без интереса ковыряясь в жестковатом рисе. Иногда он украдкой бросает взгляды в окно дома Рюджин, в котором видно, как ее семья собралась за столом без нее самой.
Мама не обращает на его задумчивое выражение внимания, медленно попивая какой-то красный напиток и не отрывая взгляда от пейзажа за окном. В последнее время она почему-то совсем не разговаривает, только много спит и смотрит в окно. Иногда Юнхо даже кажется, что он слышит, как она плачет, заперевшись у себя в комнате. Наверное, ей так же грустно из-за переезда, как было ему.
Закончив обедать, Юнхо благодарит маму и говорит ей, что пойдет гулять с Уёном. Мама молча ему кивает, продолжая смотреть в окно. Юнхо уже собирается выйти из дома, как вдруг снова вспоминает о Рюджин. Немного подумав, он возвращается на кухню и достает из холодильника бутылку бананового молока с ореховым батончиком, прежде чем выскочить на улицу.
К забору он подлетает, уже не скрываясь. Взобравшись на небольшой пластиковый ящик, оставшийся в саду от прежних хозяев, Юнхо заглядывает во двор Шинов и, как и ожидал, видит Рюджин. Она сидит на том же месте перед холмиком, прижав к себе пыльные коленки и хлюпая носом.
— Эй! — окликает ее Юнхо. Рюджин подскакивает на месте и непонимающе вертит головой, пока не натыкается на него взглядом. Лицо ее тут же приобретает то самое противное выражение, с каким она смотрит на них на детской площадке.
— Чего тебе, Длинный? — бурчит она.
Юнхо ничего не отвечает, лишь через забор бросает ей под ноги банановое молоко и батончик. Рюджин смотрит на них, словно на бомбу.
— Это что? — спрашивает она.
— Просто, — пожимает плечами Юнхо. — Чтоб не плакала. Хомячка жалко. Вот.
Взгляд Рюджин странный. Будто она не знает, какое выражение лица принять. Ей словно хочется одновременно и заплакать, и разозлиться, и улыбнуться. Наконец она громко шмыгает носом и, задрав нос, отвечает:
— Спасибо. И не рассказывай никому об этом. Слышишь? Вообще никому!
Юнхо самодовольно улыбается:
— Тогда песком больше не кидайся.
Рюджин кривит губы и шипит:
— Ладно, я подумаю. Тогда и вы к нам не ходите.
Юнхо многозначительно пожимает плечами. Он уже хочет спрыгнуть с ящика, как вдруг ему приходит в голову мысль.
— Эй, мы с Уёном сейчас идем к пруду считать светлячков. Хочешь с нами?
Он не знает, почему зовет ее. Но Рюджин выглядит такой грустной, что ему становится жалко ее.
— Уён? А-а-а, Ушастый что ли. Зачем вы их считаете?
Юнхо не хочет рассказывать историю про токкэби, так что просто отвечает:
— Это весело.
Рюджин какое-то время молча раздумывает, смотрит в сторону дома и спрашивает:
— А сколько сейчас часов?
— Не знаю, — хмыкает Юнхо. — Но Music Bank уже наверное начался.
— Айщ, папа скоро придет… — снова шипит Рюджин, кривясь. — Ладно, пошли.
Бросив последний взгляд на холмик, она украдкой вытерла глаза и последовала за Юнхо.
Когда Уён видит Рюджин, то поднимается вой. Они уже готовы подраться, когда Юнхо вмешивается.
— Да ладно, пусть с нами будет, — говорит он Уёну, отводя его в сторону.
— Ты что, это же Шин Рюджин! — возмущается тот. — Вы что, теперь друзья?
— Нет, она просто пл… — говорит было Юнхо, но тут же осекается, вспомнив о своем обещании. — У нее умер хомяк, и она грустила. Поэтому я ее позвал.
— Умер? — испуганно переспрашивает Уён, и Юнхо видит, как его глаза вдруг наполняются слезами, а нос стремительно краснеет.
— Эй, а ты чего ревешь?
Уён молчит какое-то время, быстро-быстро моргая и шмыгая носом, прежде чем ответить:
— Жалко хомяка. Хён мне сказал, что Токки тоже когда-нибудь умрет. Я не хочу этого.
Теперь и глаза Юнхо тоже начинают слезиться. Однако он вспоминает слова папы о том, что мальчики не плачут, и сдерживается.
— Ладно, не плачь. Давай лучше поиграем с Рюджин, чтобы ей не было грустно.
Уён шмыгает в последний раз и соглашается.
Втроем они бегут к пруду, что находится в центре коттеджного городка. Вокруг него раскинулся небольшой сквер с деревянными лавочками, качелями протоптанными тропинками. Рюджин так и не понимает, зачем считать светлячков, поэтому просто ищет плоские камни и швыряет их в воду, пытаясь сделать лягушку. Плеск воды несколько раз сбивает Юнхо и Уёна со счета, поэтому в конечном итоге они снова чуть не ругаются.
С этого момента Рюджин начинает время от времени присоединяться к Юнхо и Уёну во время их вечерних вылазок, и пару раз даже считает вместе с ними. На детской площадке у них устанавливается перемирием, однако корчить рожицы за обедом она не перестает.