Work Text:
В лаборатории Киберлайф было стерильно как в медицинском учреждении, и Гэвин неприязненно повел плечами: то ли от холода — дубак стоял такой, как если бы тириум мог оставаться жидким только в определенном диапазоне —, то ли от того, что в этой начищенной белизне дискомфортно в принципе.
За свою жизнь Гэв достаточно времени пробыл в больницах, чтобы преисполниться отвращением к атмосфере подобных структур. Голубой логотип корпорации зиял искусственной лазурью на выбеленной стене словно неоновая вывеска придорожного бистро: обед из трех блюд с десертом и аперитивом в таком месте обошелся бы скромному детективу в небольшую премию. Из-за обилия белого с контрастным голубым рябило в глазах: казалось, сотообразная эмблема мигала тем же образом, что диоды в пластмассовых бошках. Рядовой дискомфорт очень быстро перетекал в раздражение, но Гэвину не привыкать, он — детектив.
Бывал в местах и более злачных.
Зачем он поперся забирать Ричарда, словно ребенка после операции с полным наркозом — одному Богу известно, а с учетом радикально атеистического мировоззрения Гэвина напрашивался вывод, что никто вообще в душе не ведает, в чем причина. Молился Рид только на Фаулера, а капитан, как противное языческое божество, принимал пожертвования в виде успешно зарытых дел, но скупился на дары. Очевидно, металл, из которого должны когда-то отлить значок сержанта, еще лежит в недрах какого-нибудь рудника.
— Вы закончили? — Гэвин не стал тратить время на приветствия и дежурную вежливость, которую полагается продемонстрировать при входе в помещение, где находятся люди. Детектив забил на нее с чистой совестью, потому что за дверью из матового стекла не оказалось ни одного человека.
Андроид, стоявший рядом со столом, обернулся, мигнул диодом и без видимых изменений на лишенном всяких эмоций лице дал положительный ответ коротким кивком, отходя и открывая, наконец, обзор на сидящего в расслабленной позе Ричарда. Тот сжимал пальцами столешницу по обе стороны от своего туловища и, склонив голову к правому плечу, лениво скользил глазами по окружению. Его взгляд был таким, словно тот тоже ждал, когда андроид в униформе Киберлайфа перестанет играть в декорацию между ним и детективом: ожидающе-смешливый, с чуть приподнятой бровью.
— Выглядишь слишком довольным для железяки, в которой стало на пару отверстий больше, — нахально пошутил Рид, привалившись плечом к стеллажу у двери и силясь не опускать взгляд до той точки на теле андроида, о которой шла речь.
— А вы, детектив, проявляете слишком очевидное увлечение в вопросе, касающемся моих отверстий, — в пасмурной синеве глаз таилась не тронувшая губы снисходительная насмешка. — Особенно для человека, который демонстрирует столь явную неприязнь к андроидам.
— Иди на хер, — отмахнулся Рид, шкрябнув подбородок выстриженными до мяса ногтями. — Выйди.
Второе предложение было адресовано третьей в комнате фигуре, до того успешно притворяющейся мебелью. Белый с голубым текстиль убивал его сходство с нормальным человеком, но Гэвин все равно испытывал определенный дискомфорт, ведя диалог под пристальным взглядом постороннего, принадлежащего еще сотням таких же роботов лица.
Это не тоже самое, что разговаривать, пока под ногами снует робот-пылесос или орет микроволновка, которую в ребяческом вызове силишься открыть раньше, чем та оповестит об окончании процедуры разогрева: сотрудник корпорации задавал паршивый лейтмотив одним своим присутствием, выступая в качестве любопытной соседки, подслушивающей чужие разговоры через забор.
Обычно Рида сторонились не то, что заядлые домохозяйки в просаленных уродливых нежно-розовых передниках с рюшами, а даже их мужья.
С огромной долей вероятности, ему — андроиду — было безразлично происходящее. Гэвину тоже. Он просто хотел, чтобы этот котелок с проводами ретировался отсюда нахер и как можно скорее.
Работник корпорации не выглядел, как девиант, но Рид все равно расслабился, когда они остались с Ричардом одни. И вовсе не потому, что обсуждение подробностей расследования — информация не для посторонних ушей.
— Ради этого все и затевалось, детектив.
Андроид ухмыльнулся. Совсем как человек. В рабочей атмосфере Гэвину были привычны людские повадки напарника, но на контрасте с представителем его вида и на их территории эмоции Ричарда выглядели жутко и
словно ни к месту?
— Именно, черт возьми. Я так увлечен, потому что от качества твоих… , — он запнулся, подбирая слово, — …хер …хар… актеристик модификации зависит мое дело.
— Это наше дело, детектив, — парировал Рич с нажимом и сощурил веки.
— Повторяю — иди нахер. Каков план?
Гэвин, естественно, его помнил. И был прекрасно осведомлен, что в курсе всех пунктов и Ричард. Просто озвучивание вызубренного наизусть текста успокаивало, приводило в чувство, словно мантра, оказывало медитативное воздействие и отвечало на вопрос, зачем вообще Рид приперся за железкой в офис Киберлайф вместо того, чтобы ждать его в полицейском участке.
После революции андроидов, на момент которой почти все правоохранительные органы двигались именно по вектору новых реалий, департамент Детройта, где работал Гэвин, вернулся к прежним делам, а именно — преступлениям, связанным с наркоторговлей и оборотом Красного Льда в городе. Проблема до сих пор оставалась актуальной.
— По собранному нами досье, главный подозреваемый — Натаниэль Дуглас, разведен, двое детей. Владеет фармацевтической сетью. Частый гость в секс-клубе, предпочитает андроидов-мужчин, любитель ролевых игр. Особенную слабость питает к полицейской форме, — начал перечислять Ричард, чуть сместившись на столе: для удобства — подумал бы Гэвин, но вовремя поймал себя на мысли, что андроидам не может быть не удобно, однако это все равно не спасло его от того, чтобы залипнуть на перекатах выступивших мышц предплечий.
— Заслугами Коннора мой скин прочно ассоциируется с полицейской деятельностью, — продолжал тем временем Ричард, не заметивший, казалось бы, заминки детектива: как минимум когда Рид поднял глаза, андроид продолжал глядеть в сторону. — По нашим предположениям, тот не пройдёт мимо новой секс-куклы с лицом известного напарника детектива. Ставка делается на то, что мужчины после секса болтливы и иногда любят похвастаться достижениями перед путаной, которой заплатили. Нужна любая неосторожно выданная информация, в идеале — признание, но вероятность такого исхода — всего семь процентов.
Ричард вдруг сделал акцентную паузу, провел языком по нижней губе — Гэвин моментально сожрал это движение — и уставился на Рида.
— Если он даст наводку или улику, подтверждающую свою принадлежность к одной из лабораторий Красного Льда, у нас появится шанс выйти на рыбу покрупнее.
Интонации Ричарда упали до совершенно чудовищного, рокочущего баритона. Гэвин прикусил щеку изнутри.
Соберись, ну.
— «Рыбу покрупнее», — передразнил его Гэвин, чтобы хоть как-то скрыть свой неуместный мандраж. — Откуда только слов таких нахватался.
Ответом послужила очевидно считываемая насмешка в морщинках вокруг серых глаз.
— Даже удивительно, что хозяин борделя так легко согласился сотрудничать, — проворчал Рид, усиленно делая вид, что изучает содержимое стеклянных шкафчиков за спиной андроида.
— Вы прекрасно знаете, что не так легко, детектив, — в искусственных глазах Ричарда серьезность соседствовала с легким, насмешливым снисхождением. — Никто не хочет лишаться постоянно клиента, готового хорошо, много и регулярно платить. Если все пройдёт гладко, он долго не увидит Дугласа. Кроме того, многие дорожат репутацией. Кто к нему после такого сунется…
Ричард склонил голову вбок, продолжая сидеть на столе. Гэвин чувствовал направленный на него взгляд внимательных серых глаз, чуть сощуренных в хитрой усмешке. Он не любил, когда андроид так на него смотрел — почему-то хотелось тут же поправить воротник, приподнять челку и выпрямить спину. Рид сунул руки в карманы джинс, до боли вжимаясь бедром в кромку стола, но не пошевелился даже тогда, когда жжение стало чересчур навязчивым: выдать свою нервозность не хотелось в той же мере, как и демонстрировать суету. На языке чесался мучавший его всю дорогу вопрос.
— Поговори мне тут, — гаркнул Гэвин совершенно беззлобно и тут же возненавидел себя за то, насколько дружелюбно прозвучало его предупреждение. — Нам нужен этот Дуглас. Косвенных улик полно, но его прямую причастность мы еще не доказали. Можем подержать его сорок восемь часов в участке без предъявлении обвинений, а толку? Лишь камеру занимать.
Он помолчал. Андроид ответил взаимностью, продолжая смотреть на напарника.
— Больно было? — спросил Гэвин просто, чтобы что-то спросить, и тут же готов был врезать самому себе.
Что за тупой вопрос.
— Андроиды не испытывают боли, — напомнил Рич с тем выражением лица, которое Гэвин мог принять за иронию. — Всего лишь замена некоторых деталей для большего сходства с прочими секс-куклами Рая. Почти как техосмотр.
— Ага, замена капота, — заржал Рид, погружая большие пальцы кистей в тесные карманы джинс.
— И бампера.
— Бля, — ещё немного, и голос бы сорвался на фальцет. — Не хочу даже думать об этом.
Он бы сплюнул, будь они на улице. Гэвин смутился и ответ взгляд, а воображение в противовес сказанным словам начало проявлять контуры того, как это могло выглядеть. Если кожа на лице и его черты неотличимы от человеческих, вряд ли там просто прикрученный болтами, чисто механическо-роботский, искрящийся проводами и головками болтов металлический хе…
— Похуй, пляшем, — выдохнул Гэвин, все еще прослеживая линию буквы, за которую зацепился взглядом несколько ударов сердца назад. — Шевелись, нам надо в участок, а перед этим заскочим на заправку. Я голодный, как волк.
Ричард ловко спрыгнул со стола, этим движением сокращая дистанцию стремительно и очень значительно. Он был выше детектива на полголовы, и Рид рефлекторно выпрямился, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте.
Еще на носочки поднимись, недоумок.
Он не любил смотреть на Ричарда снизу вверх и сделал вид, что пыль на ботинках интересует его больше. Взгляд невольно зацепился за место, где появилась новая модификация.
Ему кажется или на брюках действительно образовались дополнительные складки, описывающие новую выпуклость?
И все же, любопытно, сука.
— Вы что-то хотите спросить, детектив?
Нет, вот сейчас его голос звучал чудовищно: так, что на затылке волосы вставали дыбом, а в глотке шевелилось что-то колючее, щекотное и чрезвычайно опасное для ментального благополучия отдельно взятого детектива.
Гэвин в очередной раз поразился проницательности андроида и задумался, не встроена ли в его пластиковую голову какая-нибудь наворота для чтения мыслей.
— Третий раз повторяю: пошел. нахер.
***
И Ричард пошел. И, видимо, так хорошо сходил, что Дуглас оказался еще более тупым недоумком, чем допускалось вначале.
Ебаные семь, мать их, процента!
Теперь это его любимое число. Рид поклялся уничтожить семь стопок текилы в честь задержания, переспать с семью женщинами и ровно семь раз он не назовет Ричарда пластиковым ублюдком/кретином/тостером, когда тот снова выведет детектива из себя.
Заслужил, чертяка.
Как только Гэвин получил уведомление, что признание есть вместе с записью разговора, он вынес разблокированную заранее дверь в VIP комнату и ворвался туда с группой, держа палец на спусковом затворе табельного.
— Не двигаться, полиция Детройта. Натаниэль Дуглас, вы арестованы за нарушение пункта А статьи 333.7401 Уголовного кодекса штата Мичиган — за производство и распространение наркотических веществ. Вы имеете право на молчание. Все сказанное вами может быть использовано против вас в суде. Вы будете доставлены в участок.
Знали бы люди, каких усилий Гэвину стоило не отклониться от протокола и озвучить обвинение строго по уставу, когда язык жалили такие фразы, как «не рыпаться, уебок», «допрыгался, скотина» и «кто теперь будет баланду жрать?».
Дальше все шло быстро, а Гэвин был безумен и пьян от восторга. По венам носился азарт, жалил кончики пальцев и распускался астрой фейерверка в расширившихся от удовольствия и темноты помещения зрачках. Дуглас не оказывал особого сопротивления — не успел, потому что андроид ловко зафиксировал его голову коленом при попытке мужчины сорваться с места, пока Рид с противоположной стороны тела защелкивал на обвиняемом наручники. Он ликовал, как ребенок.
Теперь точно светит повышение. Может возьму отгул. Премии даже хватит на билет туда-обратно до Греции, сестра давно приглашала в гости. Там сейчас такое прекрасное море, вино и женщины в это время…
Рид поднял взгляд и напоролся на лицо Ричарда, словно на нож.
.. года.
БЛЯДЬ.
Гэвин сглотнул. Картины воображаемого отпуска рухнули вместе со слюной куда-то на уровень подземной парковки, где скучала — теперь — группа подкрепления.
Андроид был голым. В смысле совсем. Везде, куда мог дотянуться взгляд Гэвина. О степени обнаженности ниже пояса можно было только догадываться — его модификацию скрывал лоскут одеяла, но глубоко уходившая вниз прямая мышца пресса, рельефная, блестящая и гладкая не оставляла простора для воображения. Он был без белья.
Очевидно, андроиды не испытывают свойственную людям неловкость наготы.
Очевидно, даже девианты.
Мало ли что очевидно.
Но не надеть исподнее перед захватом казалось Гэвину каким-то совершенно … глупым? Тут трое с половиной мужчин. Дуглас не в счет, он трахает пластиковых шлюх и торгует Красным Льдом. Сойдет за полчеловека благодаря внушительным габаритам.
— Я доложил об обстановке, как только была выполнена поставленная задача. Условий относительно одежды не было.
И ни грамма раскаяния или стыда в голосе, словно все равно так, как должно быть — как если бы одним из пунктов плана по захвату значилось «не вздумай натянуть трусы».
Ричард продолжал смотреть Гэвину в глаза и, очевидно, прочел в них справедливое недоумение. Направление взгляда детектива подтвердило догадку и ответило на вопрос относительно причин его замешательства.
Детектив сглотнул второй раз. Мысли о том, что Рич способен читать мысли, уже не казались такими абсурдными.
— Ты…
...недоумок пластиковый.
Один.
Рид быстро осекся, вычитая один из семерки тех раз, в которые он пообещал себе не оскорблять напарника.
— Я, — подтвердил Ричард, ухмыляясь одним уголком рта.
Здесь можно было вычесть сразу 3, но Гэвин только махнул рукой и неопределенно повел ею в воздухе, рисуя абстрактную фигуру чего-то там.
— Прикройся, что ли. Скажи спасибо, что здесь не вся группа. Часть стоит на первом этаже на непредвиденный случай.
Рид не знал, зачем он это сказал, ведь Ричард в курсе: он сам участвовал в составлении плана и просчитывал вероятности.
Николаса увели, и владелец клуба появился очень вовремя, чтобы спасти Гэвина от неловкого молчания и помочь скинуть это глупое выражение с морды лица, застывшей на нем театральной маской.
Ага, клоуна.
— Ребята, а ваш отдел всей группой компенсирует мне убытки или будете по очереди приходить? — он уродливо надломил уголок губы, не удосужившись оторвать взгляд от планшета, в который что-то старательно вносил. — Учтите, что даже если сложить месячную зарплату всего вашего отдела, цифра все равно не приблизится к той, которую Нат оставлял в дни, которые описывал как «сегодня по скромному, бюджетненько, лады?».
Директор клуба зыркнул на каждого по очереди волком, на Гэвина — с особой ненавистью, словно тот увел его жену, заморил голодом любимую собаку, обесчестил дочь и помочился на свежую клумбу пионов. Рида бы передернуло, если бы он не видел тот же взгляд каждый день на помятой роже Хэнка. В их департаменте было только два человека, чьи взгляды могли его смутить.
Второй и вовсе не был человеческим.
— Дорого-о-ой ты наш человек, — нараспев протянул Гэвин, панибратски закидывая тяжелую руку на плечо владельца клуба и игнорируя то, как мышцы под ладонью мгновенно окаменели. — Если бы мы не решили закрыть глаза некоторые твои делишки, которые — как удобно, да? — вскрылись именно тогда, когда нам понадобилась твоя небольшая услуга, ты бы платил штраф, цифра которого даже рядом не стоит с той, которую Нат оставлял в дни «сегодня гуляем по полной и не жалей алкоголя и девочек, лады?». Это без учета всех последующих убытков и расходов.
Хозяин клуба скинул руку детектива, проворчав что-то, похожее на «кретин», но Гэвин был слишком счастлив и доволен, чтобы выяснять отношения.
Пусть катится с миром, но в жопу.
— Эй, шэф, я в курсе, что этот обдолбыш снял VIP комнату на всю ночь.
— И? — мужчина уже собирался уходить, что-то старательно внося в свой планшет.
— И то, что, насколько мне известно, VIP комната предоставляет: эй — безлимитный алкоголь, би — любого секс-робота на выбор и си… — Гэвин продолжал загибать пальцы, глядя на хозяина заведения самой похабной улыбочкой из своего арсенала. — Ты все ещё слушаешь? Нахрена? Основная мысль очевидна: все оплачено.
Рид прошел к кофейному столику, уничтожая стопку текилы — ту, что оказалась ближе всего к его руке.
— Так как я сегодня сверхурочно, и мой рабочий день закончен с момента задержания, то … — он демонстративно взглянул на наручные часы, словно бы огромный, неоновый, встроенный в потолок циферблат существовал там исключительно для красоты. — То «сегодня гуляем по полной и не жалеем алкоголя и девочек, лады?». Я чертовски устал.
Мужчина явно хотел возразить, когда Гэвин протянул тихонько себе под нос, но достаточно громко, чтобы тот услышал.
— Уклонение от налогов, махинации с …
— Детектив Рид, не хотите отдохнуть у нас? За счет заведения, — казалось, ему эти слова встали поперек горла. Оказалось, так и было.
— С удовольствием.
Грэг — хозяин клуба — перевел взгляд на Ричарда и складывалось впечатление, что андроид был единственным существом в этой комнате, к которому мужчина не испытывал неприязни. Он даже улыбнулся — детектив сразу распознал эту улыбку: деловая, свойственная людям, почуявшим некоторую выгоду — и произнес совсем другим, нежели звучал прежде, тоном.
— А ты молодец. Знаешь, сколько появилось желающих опробовать новую куклу с лицом полицейского? Подумай над моим предложением.
— Я дал вам свой ответ, — прохладно прошелестел Ричард, а Гэвин почему-то понял, что этот разговор андроиду не нравится до отвращения.
Железка умела держать лицо.
— Но ты все равно подумай, — настаивал Грэг.
— Обязательно.
Глаза Ричарда похолодели ещё сильнее.
— Хорошо, да, очень хорошо, — хозяин клуба, в отличии от Рида, не распознал в ответе андроида как категоричный и бескомпромиссный отказ, так и ледяную ярость, и начал бесшумно шевелить губами. Вероятно, просчитывал прибыль.
Гэвин на мгновение представил Ричарда в качестве секс-куклы. Как тот крутится на шесте, вытягивая по-мужски стройные ноги, как двигается на танцполе, как приветствует посетителей провокацией собственного тела.
То, что отозвалось в его мозгу, не понравилось детективу. Он был готов пустить магазин в затылок удаляющемуся Грэгу. Глок все еще был в руке, заряженный.
Ревность?
Да не, нахуй. Просто это мерзкое зрелище, Ричард — и на шесте, виляющий тощей задницей. В кошмарах будет сниться.
Гэвин поежился и встряхнулся под короткое «брр», словно пёс после дождя.
Хозяин клуба, напоследок обернувшись на детектива и проматерившись, вышел. Коллеги — на удивление Рида — тоже поспешили покинуть место. Один как-то сочувственно потрепал Гэвина, а у него даже не нашлось сил огрызнуться. Детектив только что выбил им халявную комнату, игрушки и попойку, а они просто уходят?
Взгляд уперся в андроида — единственного, кто остался и, кажется, не собирался двигаться с места.
Ну конечно. У него нет кошки, которую надо покормить, нет жены, которая ждет с работы в накрытым, остывшим, разогретым, снова остывшем и снова разогретым ужином на украшенном салфетками, сложенными в мерзкие оригами лебедей, семейном столе. Нет детей, которым надо помочь с поделкой, нет в принципе хоть кого-то, кто ждёт домой.
Как и у Гэвина.
— Че встал? Съебываться собираешься?
Рид начинал закипать, сам не осознавая, почему.
— А вы, детектив Рид?
Ему показалось, или в интонации андроида появились пассивно-агрессивные ноты? Гэвина это даже расстроило, и сверху на уже имеющееся некое чувство, которое отдаленно можно было назвать печалью, наложилась злость.
— Послушай сюда, ты, вед…
…ро с металлоломом.
Он снова удержался от комментария.
Два.
Ричард, казалось, удивился. Очевидно, робот привык к другой модели поведения и новый челлендж детектива воспринимался им … иначе? Ричард явно уже собирался ответить, но застыл, не услышав конец фразы.
Он … в смятении?
Хуйня.
Пусть возвращается на свою станцию или куда там уходят хорошие андроиды, когда тем надоедает капать нормальным людям на мозг? Рид только вздохнул.
— Ричард…
Андроид удивился еще сильнее.
— У меня был тяжелый день.
Ага, тяжелый. И зачем я вообще сказал про тяжелый день? Конечно, ведь он начался с того, что я потащился в офис Киберлайф посмотреть, ровно ли вырезали очко моему андроиду и приличный ли приделали пенис, который я так и не увидел.
К слову о пенисах.
Ричард стоял, суровый и собранный, какой-то весь угловатый и острый с этим напряжением в линии челюсти. Даже трусы надел.
Хотя бы что-то.
Но то, что обтягивала ткань боксеров, явно обрисовывая конкретные формы, рушило этот гиперсерьезный образ.
Гэвин нечасто видел напарника в одном белье.
Нечасто.
Никогда.
Но точно видел коллег. И то, что выделялось под тканью белья, явно было больше, чем то плоское, что, по сути, было до…
— Хотите, чтобы я остался? — вопросительные интонации, которые должна подразумевать такая формулировка, были едва-едва различимы.
Андроид сжал губы и приподнял бровь. И в конце, почти на уровне помехи, дернул уголком губы: провокационно и зло. Гэвин этого даже не заметил: стоял, как под гипнозом, едва не покачиваясь и уставившись в одну точку.
— Я хочу, чтобы ты отъебался от меня, туп…
…ая машина.
Три.
— Мои глаза выше, детектив,
— Че сказал?
Гэвин не сразу осознал, что продолжал говорить, пялясь на промежность андроида, и вернул взгляд к лицу железяки так быстро, что чуть глаза не закатил — такой тормозной путь они проделали.
— Я сказал, что мои глаза выше. Утреннее любопытство все еще преследует вас, детектив?
Он что, нарывается?
И — он не собирался этого делать! — ткнул кончиком языка в угол рта.
Гэвин подлетел к нему так быстро, что Ричард даже удивился, кажется, потому что сложил идеальную текстуру кожи на лбу гармошкой, однако во взгляде сквозило любопытство и … предвкушение? Казалось бы, именно андроид находился в уязвимом положении, но неловко себя чувствовал конкретно Гэвин. Дело было не только в разнице в росте и не потому, что кончик носа детектива почти касался подбородка Ричарда.
— Мне плевать, что там у тебя внизу и безразлично, что с тобой здесь делали. Главное, что все прошло успешно. И, к слову … — Гэвин попытался изобразить искренне отвращение, вальяжно отходя назад на один шаг и демонстративно осматривая тело андроида сверху вниз и обратно. — … ты, видимо, хорошо постарался, раз выстрелили твои семь процентов.
— Детектив, — Ричард сделал шаг вперед, ощутимо больший, чем был шаг Рида, потому как оказался едва ли не вплотную. Гэвин почувствовал бы, как соприкоснулись грудные мышцы — его и Ричарда — если бы не ткань водолазки мужчины.
Заметил, как раздулись ноздри андроида, словно тот сделал глубокий и жадный вдох носом.
Что, блядь, значит, если бы не ткань водолазки? Может еще представишь, как вы третесь телами друг о друга?
Дьявол, а это тут причем.
Рид тут же оттолкнул андроида двумя руками, но проще сдвинуть Фаулера с места главы, чем эту махину весом с тонну с места. Андроид хоть с опозданием, но отшатнулся: не потому, что Гэвин вдруг обзавелся титанической силой, а потому, что это было логично. Действие-противодействия, физика-хуизика.
И хмыкнул. Так, словно Гэвин повел себя именно так, как Ричард предполагал: попал ровно в скрипт, ни строчкой мимо.
Рид сделал глубокий вдох. Только сейчас он осознал, что не дышал все это время.
— Блядь, не подходи.
— У вас проблемы с этим?
Голос андроида казался чуть обеспокоенным и усталым. Словно взрослый, которому надоело угадывать детские капризы и слушать хныканье ребенка.
— Включи свой еб…
…учий мозг, запусти блядскую программку и пойми, сука, ты же такое умное ведро с говном.
Четыре.
— Я думал, это комфортный для вас формат общения, — почти перебил его андроид, потому что Гэвин и так не собирался заканчивать фразу. — Играю по вашим правилам — злитесь. Не играю — и это вас выводит из себя. У людей тоже есть девиация? Когда вы начинаете действовать вопреки здравому смыслу.
Гэвин даже не смог что-то ответить, потому что Ричард, произнося это, снова начал приближаться, и последние слова выговаривал уже Риду в лицо — так близко, что он ощутил отсутствие дыхания.
Близко, но ни единого дуновения навстречу. Так странно.
Детектив вдруг ощутил всю тяжесть усталости. До этого просто висящая над головой, она рухнула на Рида, заставляя сжаться и сесть рядом с напарником.
— Возможно. Впрочем плевать, оставайся. Только налей мне ещё выпить.
***
— У тебя что, нет какой-нибудь футболки? — Гэвин вскинул руки в жесте какой-то отчаянной беспомощности.
Они почти опрокинули бутылку текилы, на дне которой оставалось алкоголя на пару пальцев и теперь сидели, о чем-то лениво переговариваясь и иногда разбавляя беседу шутками. Шутили оба: андроид — тонко, Рид — второсортно и как получится.
Ричард тоже пил. Гэвин не понимал зачем, ведь он — машина. Андроид отвечал, что в их коде предусмотрен блок, имитирующий ту же неясность сознания, которую вызывает алкоголь у обычного человека. Чтобы как у людей. Это внедрили уже сами андроиды после революции, до этого такой фичи предусмотрено не было.
Рид все равно не понимал. Зачем переводить горючее, если можно самостоятельно запустить цикл с этим куском кода. А текилу оставить Гэвину.
Ричард говорил, что детектив — удивительно жадный для того, кто имеет доступ к безлимитной выпивке. И что запуск кода провоцирует именно поступление спиртосодержащей жидкости в корпус.
Все равно нихуя не понятно.
— Это борде-е-ель, — протянул андроид в ответ, передразнивая эту интонацию обиженного ребенка: чуть истерично соскочившее с привычной тональности и взлетевшее на пару октав выше последнее «е» получилось особенно похоже. Ричард в точности повторил движение Рида руками, но, выдержав уничтожающий взгляд детектива, дернул плечами, вздыхая, и продолжил спокойным тоном, принимая поражение.
Ни черта подобного, он поддался, а не проиграл.
— Вы видели хоть одну куклу в чем-то, кроме белья, детектив?
— Замолчи, — прошипел тот сквозь зубы, отворачиваясь. Последние несколько минут маячившая перед глазами голая грудь Рича ясности сознания не прибавляла. И текила была здесь не причем.
Однако железяка была права, ни один секс-андроид не ходил в привычной, человеческой одежде в этом заведении. Та, что была на некоторых, служила больше реквизитом, нежели несла собой практическую пользу.
Фетишисты несчастные.
Детектив поднялся на ноги, перекатился с пятки на носок, проверяя координацию. Вполне сносно. На андроида он больше не смотрел и стоял к нему спиной.
— Накинь хоть простынь, что ли, я не знаю. Смотреть тошно.
Какой же вы первоклассный пиздун, детектив Рид.
— Модели RK800 и RK900 были спроектированы в соответствии с нынешними стандартами красоты, распространяющимися на мужчин, — прошелестел Ричард и, чем вывел Рида из равновесия совершенно, подмигнул.
Гэвин знал. В этом не было острой необходимости — ведь основной концепт заключался именно в том, чтобы создать андроидов-полицейских, а не моделей и не секс-кукол. Профессия хранителя правопорядка не подразумевает обнажений, однако нельзя было исключать работу под прикрытием — как, например, эта. Подобное внимание к деталям было оправдано.
— … поэтому, — Гэвин не сразу осознал, что этот голос звучит не в его голове, а из уст Ричарда. — … если здоровое, красивое тело мужчины вызывает у вас тошноту, то, вероятно, это одна из разновидностей дисморфофобии. Потому что ваше тело также соответствует критериям, что я озвучил ранее.
— Ты считаешь мое тело красивым? — спросил он раньше, чем осознал это и резко обернулся, застыв и не закончив движение. Правая нога так и осталась стоять на носке позади Гэвина.
— Не отвечай. Ты… — он несколько раз моргнул, нахмурился и, наконец, повернулся всем телом. — Ты что, блядь, вытворяешь?
— Завернулся в простыню, как вы и просили.
И состроил до того невинную морду, как если бы искренне удивился и не выкупал причин негодования пьяного детектива.
— Ты же, черт… Я же пошут… Подожди, стой, я передумал, оставь.
Ричард и правда выглядел очень атмосферно. На фоне неоновой подсветки его тряпка светилась пронзительным белым и напоминала греческую тунику античной статуи. Он сам выглядел, как бог: сложенная аккуратными складками простынь красиво струилась вдоль подтянутого — однако ж, уродец не соврал — красивого мужского тела, чуть блестящего от…
это что, синтетический пот?
Перекинутое через руку полотно едва колыхалось от недавнего движения, в то время как сам андроид был неподвижен. Россыпь его родинок украшала тело, Гэвин невольно скользил взглядом от одной к следующей, словно складывал созвездие. Растрепавшиеся волосы добавляли антуража и просили венок, а выбившаяся прядка чуть завивалась, упруго перекатываясь по лбу. Завершал образ мигающий голубым диод, и почему-то именно эта светящаяся точка поразила Гэвина болезненным возбуждением, стрельнувшим судорогой где-то внизу живота. Он сунул руку в штаны, поправляя зарождающуся эрекцию.
Этого еще, блядь, не хватало.
Он попытался оправдаться тем, что в крови еще кипел адреналин от успешной операции — они, черт возьми, сделали невозможное — и, кроме того, в ожидания операции он насмотрелся на женских моделей секс-кукол и на их пластиковые сиськи. А после этого влил в себя пол-бутылки текилы.
— Выглядишь как пе…
…дик.
Пять.
— …передовая модель Киберлайф.
— Я и есть передовая модель Киберлайф, — Риду показалось, или в голосе проскользнула гордость?
— А еще мне кажется, что я выгляжу как Дионис.
Точно. Для полноты картины не хватает виноградной лозы.
— Тогда тащи еще выпивку. И накинь простынь нормально, что за киберпанк в греческом сеттинге?
— Вас смущает мой внешний вид?
— Меня смущает, что я согласился остаться тут с тобой ради безлимитной выпивки, а ты затормаживаешь процесс. Ты кстати в курсе, что у всех греческих статуй крошечные члены?
— Хотите проверить? — он недобро прищурился. Что-то, скользнувшее в этом взгляде, заставило детектива поубавить градус саркастических насмешек. Но прибивало желание повысить градус в собственной крови.
— Завали, — отмахнулся он. Это не считается, Гэв его не оскорбил.
Ричард все-таки принес еще бутылку, ловко выуживая ту из мини холодильника. Стеклянная тара тут же начала покрываться конденсатом и по мутной от влаге стенке потекла капля.
Разговор потек дальше, а Ричард все же завернулся в простынь «нормально», как и просил Гэвин. Рид даже в итоге вернулся обратно на кровать и снова улегся рядом с андроидом, вытянув ноги и закинув руки за голову. Правда перед этим он прошел все стадии принятия неизбежного: отрицая, пытался пить стоя, но когда комната начала тихонько кружиться, распсиховался. Торговался с самим собой, мол, посижу на противоположном конце матраса, но Ричард — этот пиздюк специально, клянусь! — начал говорить тише, что Риду пришлось все равно сесть поближе. Депрессивно проглотил две стопки, сидя на полу и опираясь спиной на кровать со стороны, где сидел андроид. И в итоге смирился, вернувшись на насиженное место.
— После всей этой пиз.. допслескк… пляскк… пиз-до-пляс-ки, — они прикончили вторую и разговор потек уж совсем медленно. С длинными словами возникали сложности. — Хэнк вон начал приемлемо работать. Приходить вовремя, пить меньше. Даже дела раскрывать.
— Согласен. Лейтенант Андерсон значительно улучшил свои показатели в сравнении со статистикой прошлых лет.
— Он такими темпами дослужится до капитана. Сядет в кабинете Фаулера. Ты представь, Андерсон — и глава департамента! Развалим же все к … ИК … херам.
Он закинул еще одну стопку.
— И тогда не видать мне повышения, как … А, как не знаю чего, просто не видать. Мы не в ладах. Будет продвигать свою игрушку, а тот и рад. Слу-у-ушай, — Гэвин медленно повернул руку с протянутым пальцем прямо к лицу андроида, глядя на него распахнутыми в искреннем изумлении глазами. — А девианты — карьеристы? Есть в вашем коде какой-то кусок, который мотивирует или там амбициями какими наделяет? Как думаешь, Коннор получит лейтенанта раньше меня?
Ричард рассмеялся. Так искренее и по-человечески, что Гэвин растерялся. Он убрал руку, но глядел на него удивленно, хлопая блестящими от алкоголя глазами. Облизнул соленые губы и замер, замечая, как собираются в крошечные складки кожи уголки серых глаз и как андроид опускает голову, покачивая ею и выражая несогласие со словами детектива. Растянутые губы обнажали ряд ровных и идеально белых, словно виниры, зубов.
— Коннора не интересует продвижение по карьерной лестнице. Он черпает удовольствие из другого.
— Тогда чего он торчит в департаменте? Подожди, ты хочешь сказать, что…
— Я не хочу ничего сказать, — Ричард уже не смеялся и смотрел, даже не улыбаясь, Гэвину прямо в глаза.
В этих серых радужках было что-то сложнее простой улыбки, и нечто гораздо страшнее.
Риду внезапно захотелось поцеловать андроида, но он это расценил как обычное для пьяных посиделок с друзьями дело: как будто никто не долбился в десна по синьке и старой крепкой мужской дружбе. Это как засосать лучшего друга. Никто ничего не скажет и не придаст этому значения. Это как идти упитым в шабалы по пустой ночной улице с другом домой и втирать тому заплетающимся языком «чувак, я та-а-ак тебя люблю, брат, бля буду».
Но Ричард не был его братом, не был его другом.
Он был просто …
— Крет…
…ином.
Шесть.
И нахуя? Ты истратил одно из двух оставшихся оскорблений. Микросхемный ведь даже ничего не сказал.
Андроид был просто … Ричардом? Улыбающимся своим красивым ртом и стреляющим охуенно серыми глазами, таким противным и уже в печёнках сидящим, ебучим ведром с гвоздями, с пружиной от тостера вместо мозгов, такой, блядь, пластиковый девиант с глюком в своем ебучем коде, написанным Его Божественное Величество Господином Камски, и, холера, таким охуенно красивым и желанным сейчас.
Покрывающим своего — собрата по виду? — и так неестественно покрасневший, когда об этом зашла речь. Словно бы… Словно бы он понимает его?
Блядь, это не мои мысли, это текила у меня вместо мозгов сейчас. Такая же серая и соленая. Черт возьми, если ты наклонишься еще ближе, я тебя ударю.
И он наклоняется словно случайно, а Гэвин пьяно раскрывает рот, чтобы выдать хоть какое-то ругательство, но застывает с тупейшйим выражением немой беспомощности на поплывшем от хмеля лице. Потому что осталась последняя попытка, словно третье из трех доступных сердечко в дурацкой восьмибитной игре, последняя жизнь. И Рид не говорит, какой, он, Ричард, козел паршивый с гайками вместо мозгов и что он …
— Да, Гэвс. Я знаю, — шепчет андроид в открытый рот прежде, чем накрыть его своим.
Семь.
Эта сука все-таки умеет читать мысли.
***
— Знаете что я заметил, детектив? — выдохнул Ричард Гэвину в шею, собирая языком капли выступившего пряного пота на его разгоряченной ласками и алкоголем коже.
Они целовались, как чокнутые, и Рид даже не сразу сообразил, что ему задали вопрос: настолько его унесло от ощущений чужой горячей тесной глотки и вылизывающего его рот изнутри теплого подвижного языка.
Гэвин вообще предпочел бы, чтобы андроид заметил наконец чужой стояк, которым Рид то и тело терся о чужое обнаженное бедро, чем задавал тупые вопросы, но все равно хмыкнул, давая понять, что готов слушать.
— С момента успешного задержания, — начал Ричи с улыбкой, которой Гэвин не видел, но отчетливо чувствовал своей кожей, и до того его продрало этим щекотным ожиданием скорой ласки, что Рид снова подался бедрами вперед, стирая кожу на головке о влажную ткань собственного белья. — Вы семь раз воздержались от ругательств в мой адрес.
Гэвин охренел настолько, что чуть не протрезвел — даром, что выхлебал половину из двух бутылок текилы — и даже попытался выбраться из под андроида, но тот приятно, рокочуще посмеялся, с обидной легкостью пришпиливая его обратно к развороченной постели уверенным движением таза.
— Ну что вы, детектив Рид, не впадайте в истерику. Не переживайте, я не читаю ваши мысли.
Точно, сука?
— Просто я достаточно долго работаю с вами, — продолжил Ричард в паузах между точечными поцелуями во влажную шею, каждый из которых посылал электрический импульс прямо до корней волос, — чтобы в совершенстве овладеть навыком чтения вашей мимики. И я прекрасно осведомлен, какое именно выражение приобретает ваше лицо перед тем, как выдать очередное оскорбление.
Словно в наказание, Ричард прикусил влажный от собственного языка участок кожи под своим ртом, чтобы потом успокаивающе огладить рельефный отпечаток зубов.
— Полагаю, — продолжал андроид тем временем, опускаясь этим своим чудовищно чувственным ртом ниже, теперь очерчивая рельеф ключицы и оставляя стремительно алеющее клеймо засоса между косточками, — это было своего рода поощрением, да? Наградой.
Рид чувствовал, как у него полыхают уши. Он приподнял голову, но вид вылизывающего его андроида отозвался такой болезненной вспышкой какого-то неправильного, но от того не менее острого удовольствия, что Гэвин стиснул челюсти, зажмурился и откинул голову обратно на подушку.
Кажется, этого делать не стоило, кажется, от него ждали ответа, но он даже вопрос не разобрал, и потому только лихорадочно закивал башкой, как автомобильная игрушка, когда зубы Ричарда ощутимо, на грани с едва терпимым сомкнулись на затвердевшем соске после того, как тот что-то настойчиво спросил.
Риду повезло, что вопрос подразумевал односложный ответ. Он даже не понял, что тот был риторическим.
— Я тоже вас награжу, детектив Рид, — пообещал Ричард, сжимая второй сосок пальцами со сползшим скином. — Семь раз.
Стоп, что?
— Ты собираешься.. — прохрипел Гэвин, таки собрав в кучу ту жижу, до состояния которой расплавится его мозг, и снова приподнял голову. Андроид уверенно спускался губами по кладке хорошо проработанного пресса.
— Собираюсь, — подтвердил он и потерся щекой о каменный член детектива щекой, глядя Риду прямо в глаза и размыкая искусанные им же, Гэвином губы. — Ровно семь раз, детектив.
И лизнул широко, мокро и сильно, от самых поджавшихся от кайфа яиц до потемневшего пятна влаги на светлой ткани боксеров.
Детектив взвыл, двинув бедрами, прижался к чужому лицу и спустил прямо в трусы, покраснев до кончиков ресниц не только от удовольствия, но и от стыда.
— Один, — оскалился Ричард и стянул с Гэвина белье.
Рид справился со стыдным желанием прикрыться, но вместо этого прогнулся в пояснице и вцепился в обитую тонкой кожей спинку кровати, когда андроид принялся слизывать подтеки спермы с чуть опавшего и очень чувствительного члена.
Не зря Гэвин тягал железяки в зале — его пышущее здоровьем и тестостероном тело быстро сообразило, что лавочка сворачиваться и не думает, а потому с легкостью взяло заход на следующий круг, и спустя несколько минут он уже извивался под Ричардом, жадно насаживающимся глоткой на железно стоящий хер.
До звездочек под веками хотелось вскинуть бедра, зарыться ладонью в чужие волосы, разрушая нахрен всю эту укладку, от которой, по существу, к этому моменту мало что осталось, и задать свой собственный рваный и размашистый темп, но Ричард запретил пока его трогать, прижимая титановыми пальцами полицейскую жопу к простыне, и Гэвин послушался.
— Впереди ещё целых пять раз, не считая того, до которого планирую довести вас сейчас. Наберитесь терпения.
И набрал сам по самые гланды, упираясь носом в укороченные триммером волосы в паху Гэвина, умудрившись высунуть при этом язык и лизнуть ему яйца прямо по шовчику на мошонке.
Рид заорал и спустил прямо в синтетическую роботизированную тесноту, и Ричард засчитал это за второй раз.
— С-с-сука, — выхрипел Гэвин, сжимая одновременно челюсти, веки и задницу.
Ричард даже в койке был боевой машиной: никаких пауз и перерывов. Рид вскинулся на влажный щелчок, чтобы потом впечататься затылком в подушку и прогнуться в пояснице: он понял, что это был тюбик со смазкой, потому как следом заднице стало мокро и прохладно, а потом она раскрылась под осторожным проникновением. Судя по чуть заметному дискомфорту, палец был один, но по самые костяшки.
Не зря он был роботом с совершенным интеллектом и алгоритмами: плотный шарик простаты нашелся сразу же, пропустив по телу сладко-острый импульс удовольствия.
Пах до того обожгло жаждой прикосновения, что Гэвин вскинул бедра в поиске щеки или шеи, о которые можно было бы потереться, но андроид не позволил: припечатал титановыми пальцами свободной руки, удерживая бедра на кровати, и оставил мокрый отпечаток поцелуя в паху, совсем рядом с напряженным, прижатым к животу членом, но это этот дюйм — что миля.
— А я всегда знал, что вы очень чувствительный в постели, — прошаркал Ричард, и Гэвин сквозь неоновое марево удовольствия отметил, что у того сбоит голосой модуль — и от осознания этого факта стало хорошо до невыносимости. — Такой вспыльчивый, горячий, заводящийся в пол-оборота на службе. Вздрагивающий от прикосновений. Знали бы вы, детектив, как давно я думал об этом — о том, как будете сжиматься на моих пальцах, на мне. Стискивать меня в себе, сжимать и пульсировать крепкой задницей, реагируя на то, что я сделаю с вами.
— Что за.. ср-ра-а-а-а.. блядь, Ричи.. сраная исповедь?
Рид понял, что пальцев стало два.
— Я как-то сдвинул вас с места на перерыве на общей кухне, когда Тина чуть не опрокинула на вас кофе. Помните?
Гэвин сейчас бы даже имени своего не назвал, не то, что вспомнил совершенно непримечательный инцидент черт знает какой давности, но кивнул: не выражая согласие, а потому что андроид умело провернул пальцы внутри таким образом, что те снова прошлись по тому самому месту под самым лучшим на свете углом, что Рид дернулся и затрясся.
— Щекотно — так вы тогда сказали.
Будь Рид в состоянии соображать, он бы не поверил: зная себя, в такой ситуации он бы выдал что-то в стиле «клешни убрал».
Но Гэвин не был — и пришлось молча согласиться.
— Я ещё удивился, — продолжал Ричард. — Едва же коснулся, а тело все равно отреагировало. Тогда я и начал подозревать. И следить, да.
Гэвин ощутил ожог укуса на внутренней стороне бедра, а сразу после — ласковое, извиняющееся касание языка.
— Смотрел, как вы откидываетесь на спинку кресла и запрокидываете голову, открывая крепкую шею. Мечтал, как вгрызусь в нее, разукрашу пятнами лиловых меток, на каждой из которых вы бы тяжело дышали, прикрывая глаза.
Рид и в самом деле зажмурился, откидываясь на подушку, словно Ричард сейчас был на уровне его ключиц, а не между разведенных ног. В нем уже орудовало три пальца, а на живот с конца натекла небольшая лужа предэякулянта — к члену андроид не прикасался, только кружил вокруг, прикусывая, вылизывая, оставляя небольшие засосы, но целенаправленно обходя изнывающий без ласки ствол стороной. Это одновременно и приводило в ярость и заводило до блестящек перед глазами, хотя казалось бы — куда хлеще?
— Или наблюдал, как вы водите автомобиль: небрежно, придерживая одной рукой. И как на этой руке выделяются сухожилия и вены. Все хотел стянуть эти ваши широкие, жилистые запястья за спиной галстуком.
— У меня.. мхм.. нет галстука, — выдавил Гэвин, совершенно дурея.
— У меня есть.
Рид снова попытался выгнуться — и ему снова не позволили.
— Про ваши тренировки в общем спортзале для офицеров можно не говорить, да? — Рич тепло фыркнул Гэвину в ягодицу, обведя сокращающиеся вокруг фаланг мышцы кончиком языка: он ощущался прохладным из-за полыхающей дырки. — Твой терпкий, острый запах, прилегающая к телу мокрая майка, сбитое дыхание. Андроиды не ходят на тренировки, но твой любимый тренажер отлично просматривается через стеклянную вставку на ведущей в зал двери. И я смотрел, детектив, смотрел и понимал, что в этот момент крошится стена.
— То есть… эт-т-то… я-а-а-а… Ричи, умоляю, сделай так ещё раз, чуть глубже, здесь… сука..
— То есть это вы — что? — напомнил Ричард после того, как сделал так ещё раз, чуть глубже и здесь.
— Лишил тебя девиантной девственности.
— Вам бы хотелось этого?
— Блядь, Ричи..
— Вы не в том положении, детектив, чтобы увиливать. Отвечайте.
Рид был уже так близко — к истерике в равной степени, что и к оргазму — и никуда увиливать не собирался, он бы пристрелил любого, кто попытался бы вынудить его сняться с этих потрясающе жестоких именно настолько, насколько нужно пальцев, и потому признался бы в чем угодно: даже матери в том, что тогда, 20 лет назад это он разбавил ее вискарь водой, потому что накануне выжрал в соло полбутылки.
— Детектив?
И Ричард остановился, замер изваянием, прекратив движение руки прямо на середине, не позволяя Гэвину насадиться самому, придерживая свободной рукой и ограничивая движения.
— Да, да, дадада, хотел бы, Ричи, я умоляю, пожалуйста, гребаный ты муд.. скотин..
Андроид двинул кистью и одновременно — наконец-то, сука — втянул головку своим блядским ртом, и Рид готов был костьми лечь — за этими губами пряталась сингулярность как в супермассивной.
Гэвин орал. Рычал. Рыдал.
Он не успел отойти от оглушительного оргазма и разобрать это хриплое «Три», как его задницу растянуло и заполнило то самое свежее обновление, и следующее «четыре» наступило спустя много жадных, агрессивных и мощных толчков спустя, в процессе которых его только и успевали, что переворачивать, как кебаб на углях, и не позволять касаться себя.
— Я же обещал, что сам доведу вас до оргазма, — сбоил помехами Рич ему в затылок, пропихивая голые пластмассовые пальцы в глотку между искусанных и раздувшихся от физического воздействия губ. — Вы не будете себя касаться, детектив.
Четвертый раз Гэвин кончил на искусственном члене, воя и хрипя в простынь под собой.
На пятый раз Ричи таки позволил вцепится в свои волосы и задать собственный темп.
Шестой раз пришелся на парную дрочку, когда Ричард сжимал оба их члена своей ладонью.
Седьмой Рич выдаивал детектива в позе наездника, оседав обессиленного, близкого к обмороку детектива, и Гэвин мог только хрипеть содранным в мясо горлом, кончая насухую, едва ли не в холостую.
И, кажется, моментально отключился.
Он ещё не знал, что через месяц им предстоит участвовать в деле с вероятностью успеха в 21 процент.