Work Text:
В квартиру над ним вселился новый жилец. Из тех бритых шкафов с антресолями, которых Киран старался обходить десятой дорогой. Встречая соседа на лестнице – дом был старой постройки и лифта в нем не предполагалось – Киран весь сжимался в комок, втягивая голову в плечи, и старался проскочить побыстрее. Он подозревал даже, что не сможет узнать амбала на улице, если встретит, жизнь научила его не вглядываться в лица, которые шли в комплекте с саженными плечами.
Киран печально вздохнул, протирая стакан. Жизнь – дерьмо, во всяком случае, его. Рост метр шестьдесят и рыжие кудряшки могли быть чьей-то мечтой, если бы к ним не прилагался член. А так… Ну кому он нужен. Он бросил взгляд на часы. До конца смены оставалось пять минут.
- Киран, - раздался над плечом голос Марка.
- Да, сэр. - Обернулся он к хозяину бара.
- Можешь идти на сегодня.
- Спасибо, сэр.
- И возьми такси. – Марк протянул ему несколько сложенных банкнот.
- Хорошо, сэр. – Киран взял деньги и засунул в карман.
В комнате для персонала, перед тем, как начать переодеваться, Киран набрал службу такси. В первых двух конторах было не пробиться. На третий набранный номер ответила девушка и сказала, что машина подъедет через полчаса. В цивильной одежде Киран вышел на улицу.
Близился Хэллоуин, и в тонкой курточке было холодно. Обещанные полчаса прошли. Он подождал еще десять минут, но машины так и не было. Идти было недалеко, минут двадцать, если очень быстрым шагом. Как раз чтоб окончательно не окоченеть.
Добравшись до своего квартала, Киран расслабился, и оказалось зря. Он успел уклониться от полетевшего в него обрезка трубы, только чтобы нарваться на кастет. Сжимаясь в комок на асфальте – самое главное прикрыть живот и голову – он отстраненно подумал, что хорошо, что у них не было ножей. Сознание почти уплывало, когда Киран услышал чей-то грозный окрик:
- Вы какого хрена творите, уебки! А ну свалили, бля на хуй!
Он очнулся в тепле. Чьи-то руки мазали бок чем-то холодным и липким. Он попытался разлепить ресницы, получилось не сразу. Он лежал на своем диване. Над ним покачивалась коротко стриженая макушка. И люстра покачивалась, и потолок тоже. Киран опустил веки, пережидая головокружение. Он сумел поднять их снова минут через пять и встретился со взглядом необыкновенно синих глаз.
Глаза, слава богу, не раскачивались. Только мигнули. И еще раз. Зачем натуралу такие ресницы? И скулы такие не положены. Нос… нос, переломанный, кажется не один раз, пожалуй, пусть он у натуралов и будет, хотя этому все равно идет. А вот губы… Киран застонал вслух.
- Где болит? – спросил его встревоженный голос.
- Везде. – В душе особенно.
- Ты даешь, малек, фигли ж одному по нашему району в это время шастать? Ну за каким хером тебя понесло на улицу?
- С работы шел, - прохрипел Киран. – Ты кто? Раскидал… этих…
- Алан Стивенсон. Над тобой живу. Майор, спецназ. Не боись, малек. Не криминал.
- Не боюсь… - Киран снова начал проваливаться в забытье.
- Ить, ты куда? – сосед похлопал его по щеке. – Не спать. Говори что-нибудь.
- Что?
- Ну я представился, теперь ты.
- Киран ОМалли. Я голубой.
- Угу… - Кивнул майор, намазывая очередной синяк. Должно быть, не понял.
- Гей в смысле, педик.
- Ага, продолжай.
- Я саб.
- Саб кто? – переспросил Алан.
- Саб – никто, - устало выговорил Киран. – Если уж его убьют, так пусть в собственной квартире, на своем диване, а то матушка вечно говорила, что он отдаст концы в вонючей подворотне. – Это означает, что мне нравится, когда меня трахают мужики, и при этом порют мою задницу.
- Ааа…- протянул сосед. – Вот ты о чем. А ошейник где?
Ваниииль.
-Недостоин.
Вот эти слова, наконец, привлекли внимание майора.
- Кто тебе это сказал, малек?
- Никто не сказал, просто, раз нет – значит недостоин.
- У тебя парень есть, или как оно там у вас называется?
- Дом. Нет, нету. – Киран поморщился.
- Ну так значит, не встретил еще. А как встретишь, он тебе обязательно даст.
Киран бы засмеялся, если бы так не болели ребра.
- Тошнит?
- Нет вроде.
Они проболтали весь остаток ночи и целое утро. В полдень Алан позвонил Марку, предупредил, что Кирана избили и тот не сможет выйти, спросил, не может ли посидеть с ним кто-нибудь, так как самому майору надо было на работу.
Киран тихо фигел: ему никогда не попадались военные, да что там, просто натуральные, хоть знак качества ставь, мужики, которые, не моргнув глазом, могли выслушать его излияния насчет Темы и голубизны.
Марк прислал Донну, совсем вечером пришел доктор Джейкоб и осмотрел его. Сказал, ничего опасного. Остался до утра, но в половине шестого сорвался по трели пейджера. Новый знакомый заявился часов в девять с коробкой продуктов. Холодильник забила еще Донна. То, что принес доктор Джейкоб, так и осталось на столе. Алан поставил свою коробку рядом.
- Живой, там, малек, - спросил майор, отгибая уголок толстого одеяла. – Смотрю, не мне одному тебя покормить хочется.
* * *
Все тело болело нещадно, особенно первую неделю. Киран даже вставал с трудом, а ведь казалось всегда – боль он любит. И при этом он был почти счастлив – никогда не думал, что он стольким людям небезразличен. Донна приходила каждое утро, и доктор Джейкоб, когда было время, даже Марк заглянул один раз, и парни из охраны клуба.
И еще Алан. Киран не понимал уже, почему так его боялся, настолько нестрашного человека он еще не встречал. Алан заходил каждый вечер, видимо, когда возвращался с работы, проверял синяки, шутил, заглядывал в холодильник. Даже когда Киран поправился настолько, что уже мог сам без слез и воя передвигаться по квартире, и попросил больше не тратить на него время, все равно заходил.
Со временем синяки сошли, и боль совсем утихла. Киран вышел на работу. Теперь получалось, что Алан заходил перед тем, как Кирану было пора отправляться в клуб. Он спрашивал, во сколько закончится смена, настаивал, чтобы Киран звонил, если будут изменения, и каждый раз встречал у служебного выхода, несмотря на все протесты Кирана.
- У меня руки чешутся яйца этим выблядкам поотрывать, - ухмылялся он, когда Киран в очередной раз пытался сказать, что может вернуться и сам. – Я все жду, когда к тебе еще полезут.
Кирану было совестно, что из-за него Алан должен вставать ни свет ни заря.
Охранники восхищенно таращились на спецназовца и зубоскалили, строя догадки о неземной любви, но Киран знал, что ничего такого нет, ни с его стороны, ни с Алановой.
А потом Алан заставил его бегать. Киран старался держать себя в форме: всегда выбирал только полезную еду, обязательно с пометкой «без модификаторов», делал зарядку – какому Дому понравится саб, не следящий за своим телом – но бег с Аланом был выше его возможностей. По крайней мере, поначалу. На время, на скорость, на длительность, с приседаниями. Киран держался только из признательности.
Потом стало легче.
Гадский месяц декабрь. Темнеет рано. Киран прижался носом к холодному стеклу. Свет в комнате не горел – так было лучше видно, что на улице. Этой ночью у него был выходной, можно будет посмотреть кино с Аланом. Он даже пиццу и пиво купил: Алан фыркал на овощи, заявляя, что он не козел эти листики жрать.
Алан показался из-за угла почти на полчаса позже, чем обычно. Он шел, чуть прихрамывая и опустив голову. Наверное, расстроил его кто-то, предположил Киран. Пиво будет кстати.
Он не отрывал взгляда от Алана, пока тот не скрылся в подъезде. Тогда Киран сполз с подоконника и помчался к двери, готовый открыть ее, как только раздастся стук. Шаги в подъезде замерли на секунду у его двери, потом начали удаляться – Алан поднимался на свой этаж.
Наверное, ему надо в душ. Киран посмотрел на часы и сел возле двери. Алан принимал душ быстро – двадцать минут и все.
Прошел час. Потом еще. И еще. Он так и не спустился.
Киран заснул только под утро все там же, у двери.
Утром Алан тоже не зашел.
Киран понял, что настал тот момент, которого он так боялся: Алану надоело с ним возиться. Это было неизбежно.
Кирану не было так плохо, даже когда его чуть не искалечил сэр Донован. А ведь он знал, он старался себя подготовить, убеждал себя, что не надолго. Но у Кирана никогда раньше не было друга. Никого, кто бы проводил с ним время просто так, не ища никакой выгоды, не прося никакой платы.
А может, он просто не мог никому ничего дать…
Он провел целый день, пытаясь придумать, что он мог бы сделать для Алана.
Но Алану ничего от него не было нужно.
Именно это Кирана так и подкупило.
Восемь вечера. Алан снова не пришел, Киран даже в окно его не увидел. Хотя может, просто пропустил.
Киран чувствовал себя как никогда ненужным и никчемным.
И чем ближе становилась полночь, тем сильнее.
В половине одиннадцатого он понял, что не может больше этого выносить. Он зашел в ванную и достал бритву. Как правильно резать он знал.
Все-таки боль он любил.
Красная кровь побежала по белому дну ванны.
Как сквозь сон Киран услышал звонок вифона. А ведь ему уже полагалось сегодня быть на работе, вспомнилось вдруг.
Первым, что он увидел, когда очнулся, было одновременно встревоженное и разъяренное лицо доктора Джейкоба. Запястья были плотно замотаны, в вене торчала игла – над головой качался пластиковый пакет с какой-то жидкостью. В квартире было по-утреннему серо.
Кирану стало стыдно. Наверняка доктор сорвался к нему посреди ночи.
- Кто тебя обидел? – Доктор Джейкоб сел рядом на диван.
Такой собранный, спокойный, уверенный в себе, с внимательными черными глазами и черными волосами, в которых едва-едва начинала проступать респектабельная седина. В его присутствии уж точно нельзя сделать никаких глупостей.
- Никто, - с трудом покачал головой Киран. – Просто… я такой жалкий…
Доктор покачал головой. Он молча сидел рядом, гладя Кирана по голове теплой рукой, пока пакет не опустел.
- Полежи пока, - сказал доктор тихо, - я сейчас вернусь.
Киран кивнул и закрыл глаза, закутываясь в одеяло и накинутый поверх него колючий плед. Было холодно и серо – слишком мало света, чтобы разглядеть цвета.
- Мать твою через забор, салага, ты какого черта в постели! – раздалось над ним через пять минут.
Киран испуганно распахнул глаза. Алан стоял над ним в белой термо-футболке с длинными рукавами и просторных спортивных брюках, готовый к пробежке.
- Я думал, сегодня не будет, - пробормотал Киран.
Алан выматерился так, как Киран от него еще не слышал.
- Я сказал, во вторник в восемь бегать, значит, во вторник в восемь бегать. У меня вообще-то работа есть. Но я тебя хоть раз подвел? – наконец выдал он цензурную фразу.
Киран повертел головой. Перед глазами поплыли черные пятна.
- Не выражайтесь, - как сквозь вату раздался голос доктора Джейкоба.
Внимание Алана переключилось на него.
- Здрассти. А ты…эээ… вы еще кто?
Да, доктор Джейкоб и с утра пораньше выглядит так, что даже Алан обратился к нему вежливо, хотя выкания за майором никогда не водилось.
- Доктор Джейкоб Монтгомери, - холодно представился доктор Джейкоб, хотя не так холодно, как обычно.
- А мы… тут дверь была открыта… я… мы того, вместе бегаем, - Алан сказал, заикаясь - доктор на многих так действовал.
- Боюсь, ваши пробежки придется отложить. Киран порезал себя. – Как же хорошо, что доктор не сказал, как именно.
- Да мы немного, я, в общем-то, тоже не в форме.
Доктор Джейкоб мгновенно рассердился, он не любил, когда ему возражают.
- Он литр крови потерял. Вы понимаете, разницу между этим и вашим «не в форме»?
Хорошо, что темные круги к этому моменту рассосались. Иначе бы Киран никогда бы не увидел, что может заставить доктора Джейкоба заикаться.
Алан задрал футболку. На боку у него оказалась здоровенная рана, запаянная под медицинскую пленку. Доктор нервно сглотнул, и Киран сначала удивился: разве тому не приходится ежедневно видеть такое. Но потом сообразил, что доктор Джейкоб смотрит совсем не на рану, а на четкие кубики пресса на животе Алана, на его мышцы, выделяющиеся четко, как в анатомическом пособии для художников.
А ведь Алан очень во вкусе доктора. Он ведь любит таких, накачанных, высоких, сильных.
- П-п-пожалуй… вам т-т-тоже… стоит… п-п-повременить… с бегом, - запинаясь, выдавил доктор Джейкоб, прикипев взглядом к торсу Алана.