Work Text:
– Его называют героем, но поверь, Олег, сам он чувствует себя побитой собакой, не более.
– После нашей первой встречи уж точно побитой, – Олег хмыкает и перекидывает во рту спичку. Форма санитара на нем висит синтетической тряпкой, хочется переодеться во что-нибудь чёрное или тактическое, но к Серёже иначе не попадёшь.
Серый привычно сидит на полу, что-то рисует углем на многочисленных листках. Олег всегда удивлялся его способности до мельчайшей детали продумывать любой возможной исход. Планы Серёжи работают всегда, Олег только подкручивает гайки, чтобы всё заиграло как по нотам. И в этот раз разъебать пол-Питера, чтобы сделать пафосное социальное заявление, а затем скрыться в закат - тоже должно получиться. Вот только на Серёжу с подтекаюдей крышей уже нет такой надежды, как на полностью адекватного. Так что Олег на всякий случай продумывает пути отхода.
– Серьёзно, Серый? Сдался он тебе. Давай я его просто пристрелю, а? – Олег берет на слабо. В Грома ему стрелять совсем не хочется. Вместо этого лучше бы связать его, шибутного, и хорошенько отходить стеком по заднице.
– Не смей! – Серёжа шипит, и тон его голоса почти двоится. Вот как. Привязались, а сами не признаются.
Олег хмыкает, достаёт спичку изо рта. Не слушаться Серёжу он не может, но есть вариант повлиять на кого-то более нестабильного, чем он.
– Эй, пернатый, – Олег зовёт Птицу, раз уж тот показал клюв. – Ты что, влюбился?
Поддразнивание работает: Птица тут же выбирается наружу, горбится, сверкает желтизной глаз.
– Я хочу, чтобы он страдал! За всё, что он нам сделал. Хочу, чтобы они все перестали его любить!
– Первое можно устроить, не рискуя своими шкурами, – Олег пожимает плечами. Он бы и сам посмотрел на страдания Грома. Тот так трогательно заламывает брови, когда делаешь ему больно. – К тому же какая разница, кто кого любит. Тебе что, меня не хватает?
– Ты уехал! – Птица обиженно клокочет, и у Олега внутри почти шевелится совесть. Серёжа-то его конечно простил, а Птица просто так не забудет разлуки. Вечно недолюбленный птенчик. Он сам бы Олега привязал навсегда, если б мог, да только Олегу свобода нужна как воздух. Может, он поэтому и уехал. Почуять её, вспомнить. Отделиться от Серого и Птицы на время, но вернуться назад как дрессированный пёс. Конечно, он всегда возвращается.
– Я вернулся, – отрезает Олег. Он подходит ближе к решётке Серёжиной "палаты" и опускается на корточки. Птица скалится, упрямится, но не выдерживает и минуты: бросает уголь, подползая поближе к прутьям. Олег наклоняет голову, щеками почти упирается в решётку, а остальное Птица делает сам - прижимается до красных полос на коже к металлу, касается олеговых губ. Тут же отрывается и лижет рот, грязно и вообще не сексуально, но Олег всё равно заводится. Позволяет притянуть себя сквозь клетку ещё ближе, втиснуться в рот языком до самой глотки. Это грязно, и слюна отвратительно хлюпает, но Олег стонет, желая большего. – Позволь мне тебя вытащить.
– Нет! Он сам должен прийти за мной. Он должен молить меня!
– Какое же хрупкое у тебя эго, пернатая ты неженка, – ругается Олег. – И Серый не лучше со своим чувством справедливости. А страдать должен я!
– Не страдай, Олеж, – Птица моргает, и глаза снова становятся голубыми. Серёжа на секунду подвисает, но быстро ориентируется и расплывается в улыбке. – Знаешь, сквозь прутья твой член легко пролезет...
Олег сглатывает, поднимается на ноги, и растегивает ширинку. Член и правда легко пролезает, и Серёже ничего не стоит взять его в рот.
У них есть ещё минут тридцать, пока на Рубинштейна действует подмешанная Софочкой в кофе доза снотворного. А пока Олег транжирит офшорные счета Серёжи, секретарша будет на их стороне.
Толкаясь в горячую глотку, Олег решает, что будет действовать по плану. Но рисковать Серёжиной свободой, а уж тем более - жизнью, ни за что не станет, даже если тот обидится на него до конца своих дней. Пусть визжит о том, что этот город погряз во лжи под аккомпонимент Птицы с его "он нас унизил, он за это заплатит!". Всё равно ведь Олега не обманешь, слишком давно он знает и Серого, и пернатого. Игорь Гром задел слишком много намешанных во взрывной химический коктейль чувств. Не мог не задеть. У Олега и самого при мысли о нем что только не просыпалась в груди. От азарта и намерения поставить на колени до нежности и желания гладить по голове, как любимого питомца.
Так что пусть. План планом, но Олег всегда неплохо импровизировал.
***
– Так почему ты его сам не вытащил, ты же мог? – резонно интересуется Игорь. Он сидит за спиной Олега пока тот ведёт лодку к подготовленному пути отхода из лечебницы.
Олег задумывается, что бы ответить. После второй встречи с Игорем он окончательно убедился в том, что план надо менять. В конце концов отпускать Грома и тем более закрывать его в тюрячке совсем перехотелось. Серый взъерепенится, если не сделать так, как он хочет, но Олегу показалось, что здесь можно найти неплохой компромисс. Для этого он тщательно продумал, где нужно чуть соврать и ему, и Грому.
– В моё отсутствие Серёжа заигрался, и Птице удалось перехватить контроль, извратить его идеи. Потом появился ты... И они оба крышей потекли. Считай это комплиментом.
– Вы ебантутые все.
– Что правда - то правда, – Олег хмыкает и пожимает плечами, сбрасывая скорость и причаливая к берегу. – Но, Игорь, уж кто бы говорил.
Гром закономерно ничего не отвечает. Уговорить его помочь было удивительно просто. Игорь был так трагически несчастен, ежесекундно пытаясь не показывать слабины, что совсем немного контроля над ним, дарующего чувство спокойствия, и он попался на крючок. Поверил, что у него есть выбор. Может, Олег и отпустит его позже, а пока тот должен сыграть свою роль.
– Так что от меня-то требуется? Кулаками размахивать? – Игорь ловко слезает с лодки вслед за Олегом, и они поднимаются по песчаному берегу к ступенькам, ведущим к запасному выходу с первого этажа.
– Кулаками я и без тебя умею, – хмыкает Олег. – Но если я расскажу, ничего не получится. Так что просто будь хорошим мальчиком и делай, что тебе говорят.
Игорь смущённо откашливается. Они поднимаются выше, и Олег сверяет время по наручным часам. Хорошо, всё должно сойтись. Сейчас Серый в палате должен быть совершенно один, и у них будет почти час на то, чтобы вернуться к лодке, а затем пересесть в ожидающую машину, которая отвезёт их в аэропорт. На границе свои люди тоже пропустят, и тогда до Мексики останется рукой подать.
– Не зови меня так, – вдруг просит Игорь. Олег оборачивается и с удовлетворением замечает, как у майора порозовели скулы.
– Если тебе слишком нравится и ты просто смущен, то я буду называть как мне вздумается, родной, – твёрдо отвечает Олег. Пусть Игоря они забирают с собой в любом случае, всё же ему хочется, чтобы Гром знал правила игры, которые соблюдают все. Даже Птица. Хоть и не всегда. – А если тебе и правда не по душе, мы это обсудим, и я буду звать, как попросишь.
– Я как-то... Не уверен, – Игорь признается, и Олег снова хмыкает. С ним предстоит ещё много работы. Жаль будет его отпускать, но кому как не Олегу знать, как важна бывает свобода. – А ты и с Разумовским своим также?
– Что "также"? Хлестаю ли я Серого по щекам, придушиваю ли? – пытливо перечисляет Олег. Майор терпеливо ждёт ответа, так что Олег всё же продолжает. – Иногда. Но он у нас главный.
– Это я заметил, – только и бормочет Игорь.
Они подбираются ко входу и тихо заходят внутрь. Пока всё идёт по плану - Олег ведёт Игоря к палате. Пока ни Гром, ни Серый не знают точно, что он задумал. Но иногда слепым нужно указать верную дорогу, даже если они сами не знают, что сбились с пути.
– Эй, вы кто такие? – двое крепких санитаров замечают их на лестничном пролете второго этажа.
Олег быстро сбивает с ног первого, пока второго Игорь берёт на себя. Схватка короткая: Олег бьёт лысую голову сантира об стену, и тот отрубается. Когда он оборачивается, второй санитар тоже лежит без сознания на полу.
– Видишь, и никто не умер, – хмыкает Олег, и они идут к палате дальше по-тихому, незамеченные другим персоналом.
Действительно, совсем никто не умер даже во время игры по Сережиному с Птицей плану. Но следующий пункт обязательно привел бы к жертвам, и тогда ни о каком исчезновении с радаров не молго бы быть и речи. Птица, чей гениальный разум был затуманен обидой и уязвленным эго, действовал на сплошных эмоциях. Сережа, движимый пафосными лозунгами и желанием всё исправить, вообще съехал с катушек: слушает Птицу и даёт ему всё больше свободы, теряя свою собственную волю и сливаясь с ним воедино. Это никогда ни к чему хорошему не приводило. В итоге страдал Олег, а уже из-за этого и сам Серый.
Вот и в прошлый раз они посрались как следует - Олег не выдержал нервотрёпки с предстоящей презентацией "Вместе", ему было тесно в строгих костюмах, в стеклянных зданиях, в окружении толстосумов-инвесторов. Он хотел быть рядом с Серёжей, но он уже просто задыхался в этом мире, в мире, в котором ему никогда не было места. Он хотел на войну. Хотел взрывать плохих людей и не испытывать чувства вины. А потом, перемазанным кровью и пеплом, приползать к Серёже на коленях, давать гладить себя, как дикого пса. Разве он много просил?
И если с Серёжей можно было договориться на краткие командировки, обещая быть осторожным, обещая если что слать Вадика нахуй с его затеями, то с Птицей... Ох, Птица. С каждым годом он позволял свободы все меньше, с каждым новым возвращением трахал всё жёстче, затягивая ремень вокруг шеи как поводок. В последний раз на три дня приковал к кровати, только поил и судно подсовывал. Стоп-слово игнорировал. Это было... Ну, горячо конечно, но Олег всё равно не оценил. Он, может, тоже конченный, но у него были свои границы.
Так что да, можно сказать, что Олег сбежал. Не выдержал давления клетки, которая становилась все меньше и меньше, из которой Птица и Сережа почти перестали его выпускать.
Олег ведь обещал вернуться - даже оставил записку. Мне это нужно, Серый, иначе я сойду с ума. В этих отношениях и так достаточно сумасшедших личностей. Дай мне немного времени. Птица, не мучай Серого. Я вернусь.
Кто мог знать, что пернатая тварь решит, что это его шанс выебнуться. Обратиться в Олега, заставить Серёжу действовать. Ух, Олег бы ему перья повыдергивал. Если бы он тогда не увидел по телеку, что Серого загребли, то кто знает, чем бы все кончилось... Но он вовремя прибежал. Серый был глубоко, но он был там, и пришлось идти у Птицы наповоду, чтобы тот позволил ему контроль. Оказалось, что без Олега они так сильно переплелись, как давно не переплетались. Как тогда, в детстве. Воображаемый друг вновь стал единственным ориентиром. Олег не должен был вот так исчезать, даже после Птициных сцен собственичества. Он знал, что так может быть, но все равно не вытерпел и теперь жалел, что слишком понадеялся на Серого. Он казался таким взрослым, таким вдохновленным своим проектом, готовым к тому, чтобы быть одному. Ведь Олег... Он ведь не вечный. Однажды он погибнет в бою. И тогда Серый должен суметь жить дальше. Суметь быть с кем-то ещё. И если что-то вся это история и показала, так это то, что Игорь Гром как никто подходил на эту роль. По крайней мере можно использовать его, чтобы помочь Серёже снова взять Птицу под контроль. Ну и не стоит врать: сам Олег к нему так проникся, что уже чесались руки поскорее превратить их треугольник, состоящий из самого Олега, Птицы и Серёжи, в полноценный квадрат.
– Куда ты хочешь его забрать? – спрашивает Гром, когда до палаты остаётся всего ничего.
– Подальше. За пределы страны. Туда, где нас никто не знает и где не задают много вопросов. Серому надо голову подлечить. Отлепить его от второго, – Олег даже не врёт, просто недоговаривает.
– Я думал его здесь как раз и лечат. Да и как мы с тобой что-то сможем сделать? Может, тебя он послушает, но меня он ненавидит, – продолжает Игорь. – Я помогу вам выбраться в обмен на твое обещание оставить Питер в покое. Но на этом всё.
– Здесь? – со смешком выдыхает Олег. – Здесь его тыкают как подопытного кролика, только и всего. Птица - очень интересная для изучения сущность. Рубинштейн что угодно сделает, лишь бы Серого не "вылечить" от неё. А что касается тебя...
Наконец, они оказываются у решетки Сережиной палаты. Олег присаживается на корточки, вскрывая замок, и дверь открывается. Сережа сидит в углу, и его лица не видно.
– Что касается тебя, Гром, – тянет Олег. Птица должен услышать то, что хочет. – Ты - моя разменная монета.
– Какого?.. – только и успевает проговорить Игорь, как Олег оказывается сзади и обрушивает тяжёлый приклад спрятанного пистолета на его затылок. Затылок немного жалко, но ничего, заживёт. Майор рушится на мягкий пол.
– Олежа, – Птица недовольно показывает лицо и встает на ноги. – Почему так рано? Это не по плану!
– План пришлось поменять, – неопределенно отвечает Олег. – Но вот Гром пришел за вами как ты хотел, и он как раз собирался тебя умолять ему помочь, потому что только ты можешь спасти весь город, но вот честно на это совершенно нет времени, Птиц.
Птица подозрительно щурится и подходит ближе. Гром лежит у его ног, знаменитая кепочка слетела, обнаруживая чуть кровящий затылок. Птица наклоняется и мажет по ране пальцами, собирая кровь. И тут же коротко лижет окровавленные подушечки.
– Удовлетворен?
– Мм, почти, – блаженно тянет Птица. – Наш план был намного лучше, изощрённее. Что пошло не так?
– Хольт сдурел, Гром до кое-чего сам допёр, нашел меня. Тыры-пыры, туда-сюда, – раздражённо отвечает Олег. – Ты собираешься это обсуждать до тех пор, пока сюда не приедет спецназ меня ловить?
Птица хмурится, Олег кусает внутреннюю сторону щеки. Ну же.
– Ладно, – вздыхает пернатый. – Пошли.
Олег выдыхает и с усилием поднимает Грома с пола, взваливая себе на плечо. Вот каланча же. Тяжеленный.
Они возвращаются тем же путем под самой конец тайминга, и Олег слегка нервничает, укладывая майора в лодку. Он заводит мотор, когда Птица усаживается напротив.
Они уплывают подальше от лечебницы, и тогда Олег вытаскивает из кармана тюбик с таблетками.
– Не буду!
– Ты обещал, Птиц, – Олег испытывающе буравит его взглядом. – Я сделал то, что ты приказал. И я тоже пообещал тебе, что я никогда больше не исчезну без твоего согласия. Если только ты сдержишь слово.
Давай же - думает про себя Олег. Доверься мне.
И Птица, погодя, всё же протягивает ладонь, в которую Олег наконец вкладывает таблетки. Он глотает сразу несколько, и через пару минут знакомые глаза вновь становятся голубыми.
Уж Серёже Олег сумеет всё объяснить. Вместе они всё преодолеют. А один неуёменый майор, что взбудоражил столько чувств, им поможет.
Даже если на это уйдет вся жизнь. В конце концов, что такое свобода, если цепи любви теснее любой тюрьмы?