Chapter Text
Когда глаза начинает жечь, а руки перестают быть достаточно твердыми, Тони Старк признает поражение. Он с металлическим стуком роняет паяльник и ставит локти на стол, прижимая ладони к глазам так сильно, что перед сетчаткой пляшут белые пятна. Он тяжело выдыхает, а потом выпрямляется и потягивается, не забыв выключить паяльник – ха, обломись, Пеппер, он все еще может нормально функционировать после тридцати часов бодрствования – и машет рукой Джарвису.
– Отключить звук, – бормочет он, и музыка, ревевшая уже долгое время на всю мастерскую, замолкает; из звуков остается только тихое жужжание ботов и аппаратуры и его собственное дыхание.
Две секунды – и для него уже слишком тихо.
– Могу ли я порекомендовать принятие жидкости, питание и сон, сэр? – спрашивает Джарвис, и Тони моргает. – Именно в таком порядке?
– Да, да, – бормочет Тони, потирая веки кончиками пальцев. – Скотч, пончики и вырубиться прямо здесь засчитаются?
– Технически да, хотя в своих протоколах я не нахожу команды давать подобные рекомендации.
Тони хмыкает и поднимается со стула, от чего протестующе прихватывает спину, а шея отзывается жуткой болью. Ого, а он долго не отрывался от своего занятия. Он подхватывает плату, над которой работал, секунду изучает ее, морщится и кидает обратно на верстак, раздраженный тем, что она недостаточно отлажена, чтобы найти применение в очках, которые...
Он трясет головой, чтобы заставить себя остановиться, потому что если он не остановится – то начнет все сначала, и следующие десять часов убьет на паяние и программирование, а после тридцати шести часов Джарвис оповестит Пеп...
Тони замирает, изогнув бровь. Подожди-ка.
– Джей, детка, у меня гипотетический вопрос. Если я проведу здесь больше тридцати шести часов, ты, гипотетически, не станешь звонить Пеппер, правда?
– Нет, – холодно говорит Джарвис, но все облегчение и радость от сознания, что Тони может поселиться тут навсегда, тускнеют перед сиянием красно-бело-синих блесток, когда Джарвис продолжает: – Перед отъездом она дала мне персональное поручение передавать тридцатишестичасовое оповещение капитану Роджерсу.
Тони возмущенно шипит:
– Какого черта? Почему?
– Возможно, потому, что мисс Поттс считает капитана Роджерса ответственным взрослым человеком, – говорит Джарвис, и Тони фыркает, потому что несмотря на возраст, технически равный девяноста годам, и поведение старого человека, Стиву Роджерсу едва ли двадцать пять, что по скромному мнению Тони не делает его взрослым.
Кто-то может возразить, что того, кто возглавлял команду супергероев в битве против инопланетной расы, засланной северным богом с театральными замашками, вполне можно расценивать как взрослого, но все равно. Этим людям не пришлось жить со Стивом Роджерсом последние два месяца. Несколько дней героических действий не компенсируют восьми недель апатии и поведения, подобающего разве что чертовому подростку. Фактически, когда Тони это достало и он обвинил Кэпа в подражании вечно недовольному тинейджеру, в ответ он получил только мрачный взгляд, потому что, по-видимому, слова «тинейджер» еще не существовало в то время, когда Кэп действительно им был.
– Кстати, а где Капитан Сосулька? – спрашивает Тони у Джарвиса, как будто он не знает ответ заранее. В последний раз оглядев свои схемы, он делает безуспешную попытку расчистить верстак. – Комната или зал?
– Зал, – сообщил Джарвис. – Доктор Беннер в лаборатории, а агент Бартон...
– На крыше, – заканчивает Тони вместе с ним. – Как предсказуемо.
– Капитан Роджерс сказал то же самое про вас, когда справлялся о вашем местоположении, – продолжает Джарвис, и Тони выражает возмущение, закидывая гаечный ключ в ящик, где ему и следует быть:
– Какого хрена он спрашивает? Это моя башня, и я могу находиться здесь, если хочу. Я могу быть везде, где захочу, потому что – видишь имя на верхушке башни?
– В данный момент там только «А», сэр.
Застонав, Тони сопротивляется желанию побиться головой об ближайший твердый предмет. Который оказался бы Марком Двенадцатым, и это было бы как биться головой об самого себя, чего делать он определенно не собирался. Возможно, стоило бы побиться головой об Стива или Клинта, надев на себя Марка Двенадцатого. Только не об Брюса, он же не псих.
Да, ему явно нужно немного поспать.
– Запри двери, – вздыхает он, покидая мастерскую и направляясь наверх. – И прими противолеголасовые меры.
– Двери заперты, вентиляция заблокирована, сэр.
– Умница.
Для того, чтобы Джарвис не смог настучать на него Пеппер или – что еще хуже – Стиву, он спускается в общую кухню, расположенную парой этажей ниже, честно собираясь совершить принятие жидкости и питания перед тем, как вырубиться лицом вниз в своем пентхаусе.
Конечно, там никого нет. Там никогда никого нет. Свет включается автоматически, мягкий и приглушенный, учитывая, что на часах – вау, ого! – четыре утра, с жужжанием запускаются приборы, готовые к использованию в случае надобности. Но все еще слишком тихо после орущей музыки и шума мастерской, слишком дискомфортно, поэтому Тони решает побыстрее убраться оттуда в свои частные владения.
Все отлично, выпивка найдена, налита, выпита и снова налита, а потом он открывает холодильник и видит пустой поднос. Долгие, долгие секунды он пялится на него, а потом тянется за отвратительным желтым листком, лежащим посреди пустого блюда.
Должен тебе хренову кучу пончиков.
Только сознание, что Клинт отстранен от действий и проходит – активно сопротивляясь – терапию, будучи довольно сильно не в себе, останавливает Тони от того, чтобы вызвать Марка Двенадцатого и отправиться убивать его. Вместо этого он только разочарованно взвывает, захлопывает дверцу холодильника и вдобавок пинает его ногой, потом поворачивается спиной, прижимаясь лопатками к стальной поверхности, и сползает на пол.
Закон несправедливости судьбы в действии. Жертвуй собой, спасай мир – и получишь в награду девушку и новую блестящую компанию друзей, которые считают, что ты замечательно играешь в команде, и еще силы, готовые примчаться по твоему зову через чертовы пять минут.
Скривившись, Тони опрокидывает в себя остаток напитка. В реальности все выглядит так: твоя девушка встает и уходит, потому что не может вынести стресс от жалкой пары попаданий в смертельную опасность; твои новые блестящие друзья настолько психологически нестабильны, что едва могут провести в одной комнате друг с другом десять минут, хоть и живут в одном здании, а Ник Фьюри уже недоволен чем-то, что ты даже не помнишь, чтобы говорил.
И какой-то мудак съедает твои последние пончики.
Тони доползает до обеденного стола и поднимается на колени, чтобы ухватить бутылку скотча, а потом падает назад, с глухим стуком ударившись спиной о буфет, наполняет свой стакан, салютует всем богам судьбы и опустошает его в три быстрых глотка. Какая огромная разница.
Портал закрывается слишком стремительно, Тони на этот раз в сознании, но падает недостаточно быстро и не может вспомнить, как включить репульсоры, а Джарвис пытается дозвониться до Стива, но Стив не берет трубку, и чертов воздух заканчивается...
Вздрогнув, Тони просыпается с задушенным криком и матерится, когда солнечный свет обжигает сетчатку и мозг, и, господи, как же болит все тело! Голова пульсирует, во рту отвратительный вкус, а сам он лежит на кухонном полу. Черт. Он слишком стар для таких вещей.
Он умудряется перевернуться и натыкается на пару босых ног, расположившихся в паре дюймов от его носа.
– Утро, Кэп, – хрипит он.
– Почему ты на полу?
– Глупый вопрос, – отвечает Тони и хватается за ближайшую ручку шкафа, чтобы привести себя в вертикальное положение. – Клинт съел мои пончики.
Он поднимает прищуренный взгляд на Стива, стоящего со скрещенными на груди руками и выглядящего так, как будто он только что из душа – чистого, свежего и осуждающего.
– Нет, глупый ответ. Как это связано с тем, что ты спал на кухонном полу, а?
Тони хмыкает.
– Я думал, что из всех ты лучше всего поймешь, как больно остаться без еды. Ты чуть не убил Клинта, когда он без спроса съел остаток того, что ты заказал себе из ресторана. Не говоря уже о твоем приступе бешенства из-за той упаковки бубликов, которая куда-то запропастилась.
В другом мире это воспринялось бы за шутку. В этом же Стив с каменным лицом подходит к корзине с фруктами, выуживает оттуда апельсин и начинает вертеть его в своих больших руках.
– У меня повышенный метаболизм, – отрезает он.
– Ладно, – отвечает Тони, внезапно почувствовав себя уставшим и изо всех сил желая, чтобы тот чертов пришелец не разрушал здание, где раньше жил Стив. Тогда Стив изображал бы злобного сукиного сына там, а не в башне Тони. Плевать, что он нарочно переделывал и перестраивал здание, выделяя место для Идиота Всея Америки и остальных Мстителей. – Давай, Звездно-полосатый. Протяни другу руку.
Он поднимает руку, подавая знак Стиву помочь ему встать на ноги. Тот смотрит на него какое-то время, перекидывая апельсин, как будто играя в чертов бейсбол. Тони поднимает брови, словно говоря: я пустил тебя к себе жить, когда твой дом разрушили, уживайся со мной, или я выселю тебя в ЩИТ, и там тебе придется уживаться с Хилл и Фьюри, и Стив определенно это понимает, потому что перестает кидаться апельсином, подходит к Тони и сжимает его ладонь, легко вздергивая его на ноги.
– Иди спать, – говорит он, отпуская руку Тони и придерживая его за плечо, когда тот начинает заваливаться вперед, потеряв равновесие. Стив раздраженно вздыхает и отталкивает его. – И прими душ.
– Да, мамочка, – отвечает Тони и без лишних слов покидает кухню. По дороге он оборачивается, чтобы увидеть, что Стив стоит посреди кухни, уставившись на апельсин в своих руках, и кажется внезапно ужасно потерянным и таким молодым.
Тони выкидывает эти мысли из головы и плетется в направлении лифта и своей кровати.
Скрестив ноги, Тони сидит на полу своего пентхауса, прижавшись лбом к прохладному оконному стеклу. Он вглядывается в город внизу, полный движения и огней даже в такой поздний час. Везде подъемные краны и строительные механизмы, по большей части неподвижные, но несколько из них работают всю ночь. Он сопротивляется желанию надеть костюм и помочь одной из бригад под покровом темноты, хотя и сомневается, что они оценят нетрезвого Железного Человека, как бы он ни оказался им полезен.
Твою мать. Он пронес ракету сквозь инопланетный портал ради спасения города. Кто-то другой мог бы взяться и сделать зачистку. Он уже предложил кандидатуру Фантастической Четверки; возможно, если они помогут, то он простит им пребывание в другом измерении во время нападения Читаури.
Его внимание привлекает фигура за окном, он поворачивает голову и видит Клинта, стоящего на выступе крыши. На нем темные джинсы и черная футболка, а ведь без куртки в это время ночи там должно быть жутко холодно. Секунду он стоит неподвижно, а потом, оттолкнувшись от самой высокой точки здания, спускается с выступа, легко, словно кошка, приземлившись на монтажную площадку. Тони наблюдает, как он неспеша подходит к краю и садится спиной к Тони и окну, свесив ноги в пустоту.
– Джей, скажи ему не прыгать, – говорит Тони. – Только тихо. Чтобы он не прыгнул. Не напугай его, ну ты меня понял.
Похоже, Джарвис выполняет просьбу, потому что Клинт, не поворачиваясь, поднимает руку с оттопыренным большим пальцем над головой, видимо, давая понять, что у него все в порядке.
– Агент Бартон просил, чтобы вы, нахрен, перестали на него пялиться и пошли бы вместо этого попялились на Кэпа, – холодно сообщает Джарвис, и Тони хмыкает.
– Динамики, – командует он, а потом немного повышает голос: – Хватит заставлять мою детку ругаться от твоего лица!
Поднятый вверх большой палец Клинта заменяется на поднятый вверх средний.
– И кстати, это мое окно, ты портишь мне вид. Отодвинься.
Клинт не двигается. Он опускает руку, но снова не поворачивается. Тони оставляет динамики включенными, на случай если он захочет поговорить. Клинт странный. Бывают дни, когда он свободно болтает – пусть легкомысленно или раздраженно – о том, что случилось, но остальное время из него не вытянуть ни слова. Не то чтобы Тони утруждался наладить с ним контакт, они члены одной команды и проживают в одной башне, но это не делает их друзьями. Тони ожидал, что Клинта запрут в ЩИТе после истории с подчинением Локи и убийством людей, но потом он узнал, что Клинт наотрез отказался оставаться на Хеликериере или в зданиях, принадлежащих ЩИТу. Когда Тони упомянул об этом в разговоре, Наташа лаконично бросила: «Коулсон», как будто это все объясняло.
В каком-то смысле, объясняло.
– Не могу поверить, что чертовы краны еще работают, – наконец произносит Клинт. Его голос кажется тверже, чем был все последнее время, но Тони не такой дурак, чтобы считать, что ему стало лучше. Пока не стало.
– Надо бы слетать помочь, – комментирует Тони.
– Мне не разрешат, – с горечью в голосе Клинт. – Я все еще под следствием.
– ЩИТ?
– Гребаный Всемирный Совет Безопасности.
Тони негромко присвистывает.
– Твою мать, – говорит он. – Фьюри в курсе?
– Он делает все, что может, – отвечает Клинт. – Как будто это имеет смысл. Кэп сегодня снова пытался выйти.
Тони с радостью принимает смену темы; он не желает даже думать о ЩИТе и ВСБ после всего, что они сделали.
– Кэпу полезно, – говорит он, подразумевая именно это. Если Стив хочет выйти и втянуть свою задницу в таскание булыжников – это его выбор.
– ЩИТ пошел и притащил его обратно, – сообщает ему Клинт, и Тони хмурится:
– А что? Ты думал, им это понравится? Капитан Совершенство исполняет там снаружи роль образцового гражданина, согласно доброй прессе.
– Он именно так и думал, – говорит Клинт, и это означает, что он уже беседовал с Кэпом на эту тему. – Но по факту рабочим сложно выполнять свою работу, когда под ногами мешается сотня человек.
– Дай угадаю – женщины среднего возраста, восторженно пытающиеся ухватить его за задницу?
Слышно, как Клинт издает звук, похожий на смешок.
– Без понятия. Но он очень расстроен этим. Черт, я скоро помешаюсь нахрен от этого безделья.
– Ну, можно позвать Тора. Держу пари, в его семье найдется еще кто-нибудь, кого удастся уговорить начать войну.
На этот раз Клинт смеется, низким лающим звуком, который кажется слишком резким и непривычным.
– Какие же мы нахрен охреневшие, – говорит он, и Тони видит, как его плечи напрягаются, когда он, опустив голову, сжимает пальцами край гладкого камня, на котором сидит. – Хотим, чтобы случилось дерьмо, чтобы пойти сражаться, просто чтобы не сидеть без дела.
– Потому что мы – Мстители на полной ставке, – бесстрастно говорит Тони.– И это не очень-то весело, когда Мстить некому.
Клинт медленно кивает и тяжело, всем телом, вздыхает.
– Аминь, черт бы его побрал.
– Они задолбались, Пеп. Все они. У меня тут что-то вроде общаги для людей с тяжелым детством или несложившейся жизнью...
Сейчас одиннадцать вечера, и Тони считает, что он достоин награды за то, что находится в постели в надлежащее для человеческого существа время, пусть и обложенный четырьмя планшетами, а Джарвис по ходу дела заканчивает для него важные подсчеты. Кроме того, на подушке лежит гаечный ключ, но Тони и сам не знает, как он там оказался, так что этот факт он решает проигнорировать. Он вообще поднялся сюда только потому, что не хотел вырубиться где-нибудь на полу, как случилось на прошлой неделе – его позвоночнику тот случай явно не пошел на пользу.
Пеппер пресекает его жалобы взглядом, который пугающе эффективен даже во время переговоров по видеосвязи. Тони дуется, завернутый в одеяло как в плащ с капюшоном, и опираясь на изголовье. Которое раньше было их общим изголовьем. Нет, учитывая прошлое, он, действительно, не должен был ей звонить.
– Во-первых, единственный, кто подходит по возрасту для жизни в общаге – Стив, – начинает она.
– Ему девяносто шесть, – вставляет Тони.
– Двадцать пять.
– Девяносто шесть, он родился в...
– Он провел в сознании двадцать пять лет...
– На самом деле дело не в этом...
– Дело в этом.
– Нет, дело в том, что он...
– А ты старше и должен лучше разбираться...
– ...полная скотина.
– Тони.
Тони замолкает, хоть и продолжает дуться. Пеппер выглядит так, как будто ей все равно.
– Никто не говорил, что будет легко, – говорит она. – И это было твое решение – позвать их сюда. Как я помню, я была против этого.
Тони морщится – он совсем не нуждался в напоминании. Тяжело выдохнув, он выпутывает руку из-под одеяла и трет лоб.
– Дело не только в братстве КэпХоук, – говорит он, и признать это оказывается ничуть не легче, чем вырывать зубы. – Меня все задолбало, – лицо Пеппер вытягивается. Тони не отрывает глаз от своих колен под одеялом. – Я запутался. Мне нужна ты, чтобы помочь разобраться.
– Ты знаешь, что я не могу тебе помочь, – отвечает она, и снова его захлестывает вина за то, что втягивает ее во все это, и он знает, знает, что единственный способ заставить ее вернуться – доказать, что он может справиться со своими проблемами и позаботиться о себе сам, но без нее он это сделать не способен. Чертов замкнутый круг!
– Да, я знаю, – говорит он и поднимает голову, бросив на нее быстрый взгляд прежде чем отвести глаза. Он дергает плечом, одеяло сползает, и Тони ловит его рукой, чтобы натянуть обратно на голову. – Я не это имел в виду. Я в полном порядке. Пытался всего лишь вызвать в тебе чувство вины, чтобы заставить вернуться.
Она ему не верит, и он это знает.
– Ты знаешь, что я не могу, – повторяет она, и от того, как тяжело ей даются эти слова, становится немного легче.
Тони кивает несколько раз.
– Ага, ага, четко и понятно. Ладно, время позднее, мне нужно идти, строить всякие штуки и препираться со здешними обитателями, ты в курсе.
– Не будь к ним слишком строг, – вздыхает Пеппер, заправляя прядь волос за ухо. Она одета неофициально, но не похоже, что собирается ложиться спать, возможно, идет куда-то ужинать, или проводить время с людьми, которые не доводят ее до поседения. Там, где она находится, еще только восемь часов, и, вероятно, у нее был тяжелый день, который она провела, приводя в порядок компанию Тони, хотя она и не может привести в порядок его самого. – У вас всех такая куча проблем, больше, чем средний человек может выдержать за свою жизнь, – она замолкает. – Наташа говорит, с Клинтом не все в порядке.
– Он съел мои пончики, – вырывается у Тони прежде, чем он может остановиться, и на этот раз Пеппер одаривает его настолько разочарованным взглядом, что его с трудом можно выдержать.
– Поговорим позже, Тони, – от ее образа веет холодом и отрешенностью. Связь прерывается, и Тони остается один в огромной спальне пентхауса, пялясь в пространство, где секунду назад была Пеппер.
– Она не вернется, да? – спрашивает он невыразительным, но твердым голосом.
– Основываясь на модели поведения и заключениях из недавно полученной информации, – холодно докладывает Джарвис, – прогноз отрицательный.
– В процентах? – спрашивает Тони.
– Менее двенадцати процентов.
Тони чувствует, что сейчас задохнется от подступающего к горлу смеха.
– Двенадцать процентов, – повторяет он и начинает смеяться, так горько, что с тем же успехом мог бы плакать.
Тони не требуется много времени, чтобы забыть о новых установках, касающихся тридцатишестичасового лимита. Фактически, он забывает и о самом лимите тоже. Он окапывается в мастерской, делая все более короткие и редкие перерывы, с маниакальным усердием строя, разбирая и вновь перестраивая. Он исправляет недочет в системе удаленного слежения Марка Одиннадцатого, хотя это совершенно не требуется, потому что Марк Двенадцатый не в пример круче, потом чинит подставку электронного микроскопа Брюса, потом специально ломает ее, чтобы иметь повод построить другую, еще лучше. Он радостно разбирает одну из забытых Читаури пушек, пытаясь разобраться в инопланетных технологиях, злорадствуя на Ника Фьюри, не подозревающего о том, что Тони удалось ее стянуть. Но это заведомо проигрышное дело – важнейшие части конструкции безнадежно раздавлены, и Тони подозревает, что если бы он спустился этажом ниже и позаимствовал настоящий суперсолдатский суперщит, то линия края вибраниума точно совпала бы с вмятиной на обшивке оружия.
Это была долгая неделя. Слишком долгая, такая, в которой часы тянулись вечность, а дни сливались в один бесконечный отрезок времени. Прошло много недель – на самом деле, счет уже пошел на месяцы – с тех пор, как ушла Пеппер, а кажется, что это было не то вчера, не то миллион лет назад.
Несмотря на удручающую ситуацию с Пеппер, дела в Башне начинают неуловимо идти на поправку, Тони совершенно уверен в этом. Клинт уже вторую ночь спит в своей кровати, а не на крыше; Брюс добровольно вылез из лаборатории (это ведь нечестно, что Тони, в отличие от Брюса, не позволено находиться в мастерской больше полутора суток?) а Стив не уничтожил ни одного спортивного снаряда. Тони слегка рассеян, но это для него в порядке вещей. К слову, вчера утром все четверо оказались на кухне одновременно, и ничего плохого не произошло. Стив как ни в чем не бывало сказал «доброе утро», Клинт ворчал, но передал им всем кофе, а Тони выдал шутку, не касающуюся Кэпа, и губы Брюса изогнулись так, как будто он хотел улыбнуться, но слишком устал для этого.
Они продержались девяносто секунд, прежде чем начать расходиться, но все же. Это ведь прогресс?
Не важно, что с того момента Тони не видел ни одного из них. Он доволен тем, что имеет, к черту раскалывающуюся голову и боль в спине.
Фальшиво насвистывая под музыку, Тони берется за проектирование перчаток для Марка Тринадцатого, когда внезапно музыка смолкает, и он удивленно замирает на месте.
– Джарвис?
– Выметайся.
Голос не принадлежит Джарвису, и Тони поднимает взгляд и видит направляющегося в его сторону разъяренного Стива. Он так напряжен, что почти дрожит, и мозг Тони прокручивает ассоциации: напряженный, вибрирующий, вибраниум, о, эта игра слов, мышцы, щит, где-то здесь скрыт тайный смысл, но мысль никак не оформляется в слова.
– Немедленно, – говорит Стив низким командным голосом, и внезапно перестает быть двадцатипятилетним идиотом. Он – Капитан Америка.
– Что, прости? – ошеломленно переспрашивает Тони. – Какого хрена?
– Это не моя забота – смотреть за тобой, – рявкает Стив, останавливаясь так близко от Тони, что тот мог почувствовать жар его тела, проникающий сквозь белую майку.
– Мне плевать, сколько времени ты здесь проводишь, но твоему чертову ИскИну не плевать, и он не пускает меня на мой этаж до тех пор, пока я не вытащу твою жалкую задницу с этой свалки.
– Первое. Моя мастерская – не свалка. Второе. Я не просил его просить тебя, это все Пеппер. И третье. Отъебись.
Секунду Стив выглядит так, как будто собирается дать Тони по морде, и тот задерживает дыхание. Ого. Стив может бороться с нацистами и командовать богами, и единственное, что способно вывести его из себя – это он, Тони. Его руки сжимаются в кулаки, и Тони прикидывает, сколько времени ему потребуется, чтобы оказаться внутри ближайшего доспеха.
– Все, что мне от тебя нужно – это чтобы ты перестал быть таким эгоистом и вылез отсюда на пару часов, – проговаривает Стив сквозь сжатые зубы, и не нужно быть гением, чтобы понять, что внутрибашенные отношения как никогда близки к краху. Дерьмо. Все ведь шло так хорошо, они даже выдержали девяносто секунд в обществе друг друга не переругавшись. – И тогда мы оба сможем вернуться к занятиям, которыми хотим заниматься.
Внезапно Тони начинает ненавидеть Стива за само его существование, весь накопившийся за последнюю... вечность негатив вспыхнул и сфокусировался на человеке напротив. Приступ агрессии, каких не бывало со времени битвы в двигателе Хеликериера, готовый ударить и сравнять с землей драгоценного Капитана, потому что он ничем не лучше остальных. Как смеет этот лицемерный мудак стоять здесь с таким видом, как будто в этой куче дерьма он занимает какое-то особое место?
– А что именно я прерываю? – бросает он вызов. – Твой суперзагруженный общественный распорядок? Сверхважные миссии, на которые тебя посылают? Тяжелый труд по восстановлению города?
Стив в ярости шагает ближе, прямо в личное пространство Тони.
– Я помогаю в гребаных восстановительных работах...
– Ты занят нихрена не деланием, как и все мы, – презрительно перебивает его Тони. Он соскальзывает со стула и встает, но это оказывается просчетом, так как Стив не отстраняется ни на дюйм, и теперь они стоят нос к носу. – Фактически, ты делаешь даже меньше, чем остальные. Я работаю здесь, Брюс работает в лаборатории, а ты просто убиваешь время, не делая ничего полезного...
– Что происходит?
Напряжение между ним и Стивом слабеет, когда холодный голос Брюса прорывается сквозь их спор. Стив бормочет что-то нецензурное и оборачивается, отодвигаясь от Тони. Его затылок пунцовый, а плечи ссутулены.
– Я помою тебе рот с мылом, Капитан Матерные Слова, – выкрикивает ему в спину Тони, изумленно следя, как Стив покидает комнату, почему-то не хлопнув дверью. Он даже немного разочарован – зрелище было бы славное, а заодно можно было бы испытать на прочность новые армированные двери. После ухода Стива повисает напряженное молчание, и Тони не чувствует радости от того, что этот упрямец свалил.
– Что с вами обоими? – выдыхает Брюс, прислоняясь к косяку. – Он уйдет, если ты продолжишь его травить.
– И что? – бесцеремонно спрашивает Тони, несмотря на то, что в его желудке что-то нехорошо сжимается от мысли о том, что Стив может действительно уйти. – Это он начал. Я вообще ничего не говорил. Ладно, вру. Я сказал: какого хрена? Но он пришел сюда уже находясь в отвратном настроении. Это вообще со мной не связано. О, еще я попросил его отъебаться после того, как он объяснил как его возмущает, что его заставляют за мной присматривать, и назвал мою мастерскую свалкой. Что-то вроде этого. А еще он выматерился. Несколько раз.
Он поворачивается к голографической установке, но она оказывается отключенной. Он щелкает пальцами, чтобы включить ее, но ничего не происходит, и теперь он ненавидит и Стива, и Брюса, и Джарвиса.
– Как ты нас назвал? – устало спрашивает Тони, поставив локоть на верстак и подперев подбородок ладонью. – Химическая смесь? Хаос?
Брюс снова вздыхает и медленно кивает.
– Да, – отвечает он, прижимает пальцы одной руки к ладони другой, сгибает их, а потом сжимает большие пальцы. Тони следит за его руками, но не видит их.
– Все в дерьме, – рассеянно говорит Тони. – Клинт еще не спрыгнул с крыши, нет?
Брюс вздрагивает.
– Мы справимся, – говорит он и замолкает. – Мы же все этого хотим.
Тони не знает. Он знает, что Клинт всячески отрицает, что до сих пор борется с последствиями Локиного промывания мозгов и не может пережить смерть Агента Агента. Он знает, что Брюсу сложно примириться с противоречивым отношением разных людей к Халку. Он знает, что Стив все еще не может забыть погружение в воду, заморозку, возвращение в новый мир человеком из прошлого, потерю всего, что было ему дорого. Забавно. В другом мире они со Стивом нашли бы много общего, учитывая обоюдный опыт самопожертвования, но не в этом.
– Нам нужно занятие, – говорит Тони, признавая поражение, и встает, направляясь в сторону двери. Его мозг зациклился на мысли о том, как умудрился Фил заработать его уважение после смерти. Как всегда, слишком поздно. – Думаю, это бездельничание сводит нас с ума. Прошли месяцы, а мы только пару раз выполнили какие-то задания по расчистке территории.
– А я думаю, много чего сводит нас с ума, – говорит Брюс, ожидая, пока Тони запрет дверь мастерской. – Кстати, Наташа вернулась.
– Прекрасно! – вскидывает руки Тони. – Злобный Капитан, несчастный Хоукай, а теперь еще убийца, которая несомненно пожелает отыграться на моей заднице.
– Почему ты это делаешь? – недоуменно спрашивает Брюс, следуя за Тони к лифту.
– Делаю что?
– Берешь все на себя, – поясняет Брюс и примирительно поднимает руки, когда Тони бросает на него удивленный взгляд. – Да, берешь, – спокойно продолжает он. – Как будто здесь все завязано на тебе одном. Знаешь, каждый из нас имеет к этому отношение. И с тобой это не связано. Я имею в виду, Стив...
– Я знаю, – раздраженно обрывает его Тони. – Джарвис, кухня. Так говорит Пеппер.
Брюс выглядит обеспокоенным.
– Ты звонил Пеппер?
– Плохая идея, да, браво, Тони, – бормочет тот. – В данный момент мы все фонтанируем плохими идеями. А все шло так хорошо.
– Знаю, – мрачно говорит Брюс. – У меня были большие надежды на ту встречу в кухне.
– Тебя тоже можно винить в этом, Брюси, – говорит Тони, постукивая пальцами по локтю в ритме стаккато. Ему нужно выпить. – Ты проводишь больше времени в лаборатории, чем я в мастерской.
– У меня она совмещена с ванной и спальней, – напоминает ему Брюс. – Я сплю.
– Я тоже, – говорит Тони, и Брюс только качает головой на очевидную ложь.
– Клинт не спит, – говорит он. – И Стив тоже. Ну, Клинт иногда дремлет, этого хватает для поддержания жизни и рассудка, но Стив... – он замолкает, качая головой. – Честно, я удивлен, что он все еще в здравом уме.
Тони ухмыляется.
– Ты хочешь вживить что-нибудь в его мозг и исследовать его, да?
Брюс позволяет себе слабо тоскливо улыбнуться.
– А ты – нет? Он проспал меньше четырех часов за последние четверо суток, и все, что я наблюдаю – это...
– Только чертово скверное настроение? – подсказывает Тони, и Брюс кривится.
– Ну, не такими словами, но в целом да. Повышенная раздражительность, слегка сниженная концентрация. Но он переплюнул самого себя.
Лифт плавно замедляется, и Тони с Брюсом выходят на общую территорию. Брюс направляется в кухню, и Тони следует за ним, не в силах выкинуть из головы тот факт, что Стив спал всего четыре часа за столько дней. Первой его реакцией была зависть, серьезно, почему Стив способен проводить в сознании больше времени, чем все остальные, при том, что это время ему совершенно некуда девать? Тони бы изобрел уйму потрясающих хреновин, если бы только он мог спать всего один час за ночь и при этом функционировать так же, как Стив.
А потом он вспомнил сквернословие, напряженность и то, как Стиву чуть не снесло крышу, и пересмотрел свое мнение. Если у Стива такой недостаток сна, что он позволяет темпераменту брать над ним верх, то и Тони в той же ситуации был бы не очень-то производителен.
– Думаю, мне следовало бы побеспокоиться и о Клинте.
Брюс оборачивается и смотрит на него, и только когда он произносит: «значит, ты беспокоишься о Стиве?» до Тони доходит, что он сказал это вслух, а не просто подумал.
В его животе снова что-то странно сжимается.
– Не знаю, – признает он, направляясь к кофеварке и вдавливая кнопку. В основном потому, что ему хочется кофе, но кроме того его руки чешутся от непривычного безделья. – Он сводит меня с ума.
– Тебе бы не понравилось, если бы его здесь не было, – говорит Брюс, и эта фраза отдается еще большим дискомфортом где-то внутри Тони.
– Как будто мне есть дело до того, где он находится, – хмыкает он, слишком легкомысленно, чтобы в это можно было поверить. – Я мог бы подкупить власти Нью-Йорка, чтобы его дом закончили восстанавливать первым.
Брюс только качает головой.
– Ты не можешь подкупить власти Нью-Йорка, – терпеливо отвечает он, раздражая отсутствием реакции на чушь, которую несет Тони. Он просто отфильтровывает ее и отвечает как рациональное существо. Боже, Тони так не хватает Пеппер. Ее он мог запутать и переключить ее внимание с вещей, которые действительно имели значение. Почти так же, как у него получалось со Стивом.
– А куда ему действительно нужно отправиться – это в кровать, – продолжает Брюс, многозначительно глядя на Тони.
Тот поспешно отворачивается к кофеварке и хватает чашку, делая вид, что слишком занят.
– Нифига.
– Тебя он послушает, – говорит Брюс.
– Мне он даст в морду.
Брюс качает головой.
– Возможно. Но я уверен, что потом, когда ты придешь в сознание, он тебя послушает.
Тони посылает Брюсу испепеляющий взгляд, но не признает поражения.
– Я не согласен быть вырубленным только ради того, чтобы муки совести загнали его в кровать, – говорит он, и губы Брюса изгибаются в улыбке.
– О, отстань, – вздыхает Тони и удаляется в сторону лифта, но возвращается за своим кофе, проворчав в сторону Брюса «заткнись».
«Что, черт возьми, он может знать?» – обреченно думает Тони, позволяя лифту увезти себя в направлении тренировочного зала, даже не потрудившись узнать у Джарвиса, где сейчас Стив. Только что Брюс говорил, что все не вертится вокруг Тони, а в следующую минуту признает, что это не так?
Твою мать. Если бы хоть кто-то из них представлял, что нужно сделать, чтобы все исправить, было бы гораздо проще.
Тони стоит в дверях зала, обхватив пальцами чашку с кофе, не отрывая глаз от Стива. Он делает это уже в течение десяти минут, что по Тони Старковским меркам удержания внимания составляет чуть ли не целую жизнь. Он просто не может оторваться. В таком виде Стив – то еще чертово зрелище.
«Коулсон бы убил за возможность посмотреть на это», – думает Тони и зажмуривается от болезненной волны эмоций, прошившей его при мысли о том, что было бы, если бы Коулсон был рядом и вернул их всех в строй.
Он сглатывает, открывает глаза и продолжает наблюдать за Стивом.
На нем все те же свободные хлопковые штаны и белая футболка, он полностью поглощен выколачиванием груши, словно она сказала что-то оскорбительное в адрес его матери. Ага, думает Тони, когда Стив делает яростный выпад в нижнюю часть снаряда, и цепи протестующе скрипят. Никто никогда не считал Стива ничем иным, кроме как человеком привычки.
Свет приглушен и отбрасывает мягкие тени, когда Стив меняет положение. Тони наблюдает за движением мускулов под майкой, и даже несмотря на сволочной характер, нельзя не восхищаться скрытой в нем силой. Стив – хороший солдат, более того, чертов превосходный солдат. Это что-то совсем другое – то, с чем у него сейчас проблемы.
– Если я разрисую грушу свастиками, ты будешь лупить ее сильнее?
Стив слегка вздрагивает при звуках голоса и руками останавливает снаряд, затем поворачивается к расположившемуся в проходе Тони. Он вытирает лоб тыльной стороной ладони, но в действительности он едва ли вспотел. Вторая его рука задержалась на обшивке груши, как будто ему нужна какая-то опора чтобы держаться.
– Если я буду бить сильнее – они порвутся, – говорит он, и в его голосе не слышно ни гордости, ни горечи, как будто он просто констатирует факт.
– Дурак, – отвечает Тони, отталкиваясь от косяка. – Они армированные. И если ты сейчас бил не в полную силу, то я...
Стив разворачивается с невероятной скоростью, отводя руку для удара. Спустя миг цепь рвется, а груша лопается и обрушивается на пол, и Тони приходится проглотить готовые вырваться слова, он может только уставиться на лежащие у ног Стива обрывки. Стив тяжело дыша оборачивается к Тони с вызывающим и даже немного оборонительным выражением лица, как будто он ожидает, что Тони будет ругаться.
– Господи, – неверяще выдавливает Тони. – Так тот приступ ярости – это ты сдерживал себя?
Секунду Стив выглядит смущенным, потом вздыхает, наклоняется чтобы подобрать испорченную грушу и отбрасывает ее так легко, словно это подушка. Она ударяется об пол рядом со стеной, оставив по траектории полета песочный след на полу.
– Типа того, приходится, – говорит Стив, и Тони не может не придраться к жаргону.
– О, вот и парень из Бруклина, – поддевает он, и Стив вскидывается, на мгновение становясь таким уязвимым.
– Я всегда парень из Бруклина, – бурчит он, опять с легким акцентом, которого раньше Тони у него не замечал. Как бы то ни было, дружелюбное выражение пропадает с его лица, сменившись чем-то более сдержанным и одновременно расстроенным.
– Прости за прошлый раз, – внезапно говорит Тони, и Стив недоверчиво смотрит на него. Тони слегка пожимает плечами и опускает глаза. – За все эти вопли. Да. Я забыл, что Пеппер попросила Джарвиса назначить тебя наблюдателем-за-Тони. Ты же в курсе, что я не подразумеваю всего того дерьма, которое несу когда устал или зол. Или нахожусь под контролем магии. В общем, я не имел в виду всего того, что наговорил.
В ответ Стив хмыкает и поворачивается, указывая глазами на испорченную грушу в углу.
– Есть еще такие?
Тони хмурится. Это не то извинение, которого он ждал. Черт, если он может набраться смелости и извиниться – когда он в действительности не так уж провинился – точему Стив не может сделать то же самое?
– Ты обматерил меня, – говорит он, и Стив раздраженно дергается, теребя эластичные ленты, обернутые вокруг костяшек его кулаков.
– Я обматерил. Но не тебя.
– Ты сказал...
– Я знаю, что я сказал, – запальчиво перебивает Стив. – Я был в армии – я из Бруклина, ради всего святого. Я умею материться. Чего ты хочешь, Тони?
– Тебе нужно в постель, – говорит Тони, и выражение лица Стива становится недоуменным.
– Ты говоришь мне идти в постель?
– За последние четверо суток ты спал четыре часа. Ты ведешь себя мерзко. Тебе надо поспать, – прямо говорит Тони, и лицо Стива темнеет.
– Ты шпионишь за мной?
Тони стонет, сжав пальцами переносицу. Это не стоит затрачиваемых усилий.
– Нет. Брюс следит за общей обстановкой. Он беспокоится за тебя, а меня достало, что на меня кричат. Давай же. Сейчас Брюс убеждает Бартона тоже немного вздремнуть.
Это ложь, но, к счастью, Стив этого не замечает. Тони задерживает дыхание, и к его облегчению Стив только тяжело выдыхает и кивает. Он смотрит на порванную грушу еще несколько секунд и снова кивает, разворачиваясь к Тони и медленно раскручивая ленты на одной руке. Тони смотрит, как играют мышцы предплечья, и не может сдержать благоговейного ужаса перед способностью Стива сдерживать такую силу.
– Должно быть, это утомительно, – говорит он, не сводя глаз с руки Стива.
– Что? Не особо, – пожимает плечами тот.
– Не груши. А то, что приходится всем этим управлять. Ты бы в прямом смысле сломал все, что тебя окружает, если бы не делал этого.
Стив на мгновение останавливается и сжимает снятую ленту рукой, прежде чем взяться за вторую. Снова тяжело вздохнув, он поднимает глаза и встречает взгляд Тони. Он выглядит уставшим, а вся злость куда-то испарилась.
– Ты даже не представляешь, – говорит он и издает низкий горький смешок, опустив глаза на свои руки. – Какой в ней смысл, если я ею не пользуюсь?
Тони невольно вспоминается диалог с Клинтом, сидящим на крыше.
– Мы понимаем, – говорит он. – Я понимаю. Мы не похожи на группу людей, способных сидеть без дела, что бы там ни думали в ЩИТе.
На этот раз, когда Стив встречается с ним глазами, в них блестит что-то вроде понимания. Связи.
– Нет, – медленно проговаривает он. – Мы совершенно не такие.
Они двигаются к двери, и Тони предлагает ему свою кружку, но Стив качает головой.
– Не стоит, если я собираюсь спать. Хотя на самом деле нет никакой разницы.
– Эффект плацебо? – спрашивает Тони, не в силах сдержать любопытство.
– Что-то вроде, – пожимает плечами Стив.
Тони жестами показывает «откуда ты можешь знать?» и сам отхлебывает из кружки. Он больше ничего не говорит, но это не важно. Стив находится рядом с ним, но не излучает своих обычных эмоций вроде «я прикончу тебя к чертовой матери, если ты не заткнешься», так что Тони засчитывает себе победу.
Лифт останавливается на этаже Стива, и он выходит, не оборачиваясь.
– Увидимся, Тони.
– Спокойной ночи, Стив, – бросает тот в закрывающиеся двери, и за мгновение до того, как створки смыкаются, он ловит удивленное выражение лица обернувшегося Стива. И только почти доехав до своего пентхауса, он понимает причину – он обратился к Стиву по имени, а не «Кэп», или «Звездно-полосатый», или что-нибудь еще более нелепое.
Выйдя из лифта, он направляется прямо к кровати и падает в нее, но тут же жалеет об этом, так как не уверен, что сможет теперь поднять свою задницу, чтобы пойти в ванную. Или даже выбраться из одежды. Но этого и следовало ожидать после тридцати шести часов беспрерывного сидения в мастерской.
Стараясь удерживать глаза открытыми, он с трудом принимает сидячее положение и стягивает сорочку непослушными негнущимися пальцами. Потом вылезает из штанов и огромным усилием тянется к носкам.
– Джарвис, где Стив? – повинуясь внезапной прихоти, спрашивает он, не уверенный, что Стив не развернулся и не пошел обратно в тренировочный зал. Хотя Стив не настолько подлый, и если бы он не собирался идти спать – отказался бы прямо. Но и недооценивать его Тони больше не будет, после недавнего представления, которому он был свидетелем.
– У себя, готовится ко сну, – отвечает Джарвис, и Тони чувствует, как уголки его рта растягиваются в улыбке. Фух. Кажется, Брюс как минимум в одном был прав.
Стив слушается его.
– Доброе утро, солнце! Ты уже не выглядишь так, как будто хочешь кого-нибудь прибить.
Тони удается скрыть удивление от зрелища, заставшего его в мастерской. Его шаг почти не сбивается, когда он замечает сидящего за верстаком Стива, держащего в руке болт, за которым тянется взволнованно жужжащий Дубина, но, к счастью, вырвавшиеся слова успевают отвлечь внимание от кратковременной заминки.
Стив вскидывает взгляд, и в это время Дубина умудряется выхватить болт и метнуться в сторону, с грохотом опрокинув металлическую пластину.
– Утро, – отвечает Стив, неожиданно не приняв всерьез болтовню Тони. Он лениво наблюдает за Дубиной, положившим болт на другой стол и возвращающимся назад, мерно пощелкивая. – Твой робот от меня не отстанет.
Тони смеется, сам удивляясь издаваемым звукам.
– Он идиот, – пренебрежительно поясняет он. – Чем обязан удовольствию, Капитан?
Стив пожимает плечами.
– Забавно, – говорит он, оглядываясь вокруг. – Джарвис попросил ничего здесь не трогать. Это оружие Читаури?
– Эм, нет? – вздрагивает Тони.
Стив выглядит почти довольным.
– Я не скажу Фьюри.
Выдохнув, Тони подходит ближе, держа руки в карманах.
– Тогда да, это оно. Я надеялся разобрать его, взглянуть, как им удается сохранять достаточно энергии для выстрелов подобной мощности, но, похоже, кто-то расплющил основную его часть.
Стив понимает, что он имеет в виду, и его губы изгибаются в улыбке.
– Я бы винил Клинта, – говорит он, указывая на обшивку. – Это совершенно точно дыра от стрелы.
– О, да, – хмыкает Тони. – Рядом с огромной вмятиной, похожей на след от щита?
Стив, зараза, только кивает с невинным видом.
– Да, рядом с ней.
Новая волна смеха поднимается в груди Тони, и он закусывает губу.
– Это что, подшучивание? Мы правда делаем это?
Пожимая плечами, Стив поворачивается на стуле, изучая предметы вокруг. Его взгляд задерживается на Марке Двенадцатом, сверкающем и готовом к работе.
– Уже летал в нем?
– Немного, – коротко отвечает Тони. Он останавливается с противоположной от Стива стороны верстака и берет валяющуюся там плату, пытаясь вспомнить, зачем ее здесь положил. Именно поэтому он и не делает перерывов в работе. Он бросает ее обратно на стол и снова смотрит на Стива. Прошло всего несколько дней с их стычки и примирения, и он бы соврал, если бы сказал, что не размышлял о том, как пройдет их следующая встреча.
– Итак. Просто любопытствуешь? Хотел посмотреть, где свершается волшебство?
Стив хмурится.
– Это звучит как шутка с сексуальным подтекстом.
Рот Тони распахивается.
– Кто ты и что сделал с Кэпом? – спрашивает он в замешательстве. – Сначала подшучивание, а теперь упоминание секса? Это не тот Кэп, которого я знаю.
К его ужасу, лицо Стива мрачнеет.
– Ты меня совсем не знаешь, – произносит он и встает. Он уже собирается шагнуть прочь, но в раздражении останавливается, когда к нему подкатывается Дубина и хватается клешней за его рубашку.
– Уберись, – говорит ему Стив и пытается оттолкнуть манипулятор. Тони вздрагивает – воспоминание о разодранной груше все еще свежо в его памяти. – Что такое? Сначала ты не впускаешь меня, а теперь не хочешь выпускать?
– Стив, – говорит Тони немного расстроенно, но он не удивлен, что атмосфера так быстро стала напряженной. – Стив, эй, я же шучу. Ты же знаешь, я не слежу за языком! Давай вернемся к подшучиванию.
Стив печально качает головой.
– С тобой никогда нельзя сказать, шутишь ты или говоришь серьезно, – объясняет он, пытаясь отцепить клешню Дубины от рубашки без того чтобы разорвать материал. Тони наблюдает, теперь-то он знает, насколько сильно ему приходится контролировать свои пальцы. – И ни с кем здесь нельзя сказать. Ты говоришь со мной так, как будто я обязан понимать, когда ты шутишь,а когда серьезен, и ты ожидаешь, что я не буду обижаться? – он пробует порычать на Дубину, но тот не сдвигается с места. – У меня были друзья, с которыми я мог шутить, а сейчас...
Стив замолкает, тяжело дыша. Он отпускает Дубину и сжимает кулаки, вытянув руки вдоль тела. Они дрожат, и Тони слышит звенящий в мозгу сигнал тревоги.
– Дубина, пусти его, – командует Тони, и робот слушается, хоть продолжает недовольно жужжать и пощелкивать. Стив разглаживает ладонью переднюю часть рубашки и кивком выражает благодарность перед тем, как направиться к выходу.
Не удержавшись, Тони окликает его.
– Запомни, что я никогда не стараюсь оскорбить тебя намеренно. Ты должен мне верить.
Стив задерживается в дверях, но не оборачивается.
– Ага, – устало отвечает он, как будто на его плечах лежит огромный груз. Наверное, так оно и есть. – Вероятно, должен.
А потом он уходит, и Тони выдыхает и смотрит на Дубину, который с жужжанием поднимает манипулятор к лицу Тони изображая вежливое любопытство.
– Два шага вперед, один шаг назад, – комментирует он, хотя по правде даже не понимает, когда для него стало так важно, чтобы они двигались вперед.
Этим вечером Тони даже обедает – выпивает две чашки кофе, стакан виски и уничтожает коробку еды из ресторана, которую еще вчера следовало выкинуть в мусорное ведро – а потом возвращается в мастерскую и находит там радостно пощелкивающего Дубину с зажатой в клешне запиской. Тони обменивает ее на гаечный ключ и моток проволоки и садится читать. Она написана ручкой на бумаге, так что он легко может догадаться, от кого она, не прочитав и пары слов.
В действительности я не злился на тебя тогда. Просто не смог вовремя разобраться. Стив.
– Видишь это, Джей? – бормочет Тони. – Что за хрень?
– Я бы предположил, что Капитан Роджерс жалеет о своем давешнем поведении, – говорит Джарвис. – И пытается извиниться.
– Ты заметил, что при всех его попытках извинения он ни разу не сказал «извини»? – спрашивает Тони.
– Я могу утверждать только то, что он определенно может произнести это слово, хоть никогда его не говорил, – отвечает Джарвис, и Тони начинает смеяться. Он прикрепляет записку к углу монитора перед собой, обычный листок бумаги кажется здесь совершенно не к месту.
– Доложи цифры, – говорит он, разглядывая имя на листике. – Положительные взаимодействия и вся фигня. Как у нас дела?
– Я считаю, что число положительных взаимодействий внутри башни увеличились на двадцать один процент, – говорит Джарвис. – Хотя большая часть этих взаимодействий не задействует Агента Бартона.
– Риск что он спрыгнет с крыши?
– Снижен, – просто отвечает Джарвис.
Тони выдыхает, тянется к записке и касается ее кончиками пальцев.
– Это ведь прогресс?
– Похоже на то, сэр.
Спустя неделю Тони видит гораздо больше прогресса в реальной жизни, чем утверждают цифры. Небо в середине дня бледное, чистое и холодное, и Тони находит Клинта и Стива сидящими вместе в общей комнате и играющими в приставку, которая, Тони уверен на миллион процентов, ему не принадлежит. Ох, в его красивый, произведенный в единственном экземпляре плазменный телевизор воткнули что-то Майкрософтовское, это же просто богохульство!
– Что тут происходит? – спрашивает он, останавливаясь позади дивана и кладя руки на спинку за головой Стива, развалившегося на подушках, широко раздвинув колени и пристроив контроллер у себя на животе. Тони с нездоровым интересом наблюдает за действием на экране, где одна из оцифрованных фигур протыкает каким-то шестом охранника и поднимает несчастного над головой, к радости Клинта.
– Круто, Кэп, – говорит он почти с ухмылкой, слегка пошевелившись. Он сидит на спинке дивана, поставив ногу недалеко от бедра Стива, не может же он в самом деле пользоваться мебелью как нормальный человек. – Знал бы, какая... шевелись, шевелись, быстрее... знал бы, какая тайная кровожадность скрывается под этим типично американским прикидом...
– Это ужасно, – отвечает Стив, тем не менее мгновенно проделывая то же самое со следующим приблизившимся охранником.
– Что это за хрень? – спрашивает Тони, одновременно в ужасе и под впечатлением. – Стив, ты что, проткнул этого парня?
– Нет, – терпеливо отвечает Стив, вдавливая кнопки контроллера со скоростью, достойной восхищения. Он слегка морщится и напрягает руки, проводя сложный прием. – Это сделал персонаж.
– Просто слова, – говорит Тони. – Господи, ты ударил его прямо в лицо.
– Это не реальность, – отвечает Стив рассеянно, но не зло и не раздраженно. – Это довольно забавно.
– Скорее угнетающе, – говорит Клинт. – То, что Капитану Америке приходится убивать виртуальных злодеев, потому что реальных поблизости не наблюдается.
Тони и Стив оба весело хмыкают, и внезапно кажется, что они трое – настоящие друзья, что между ними есть какая-то связь, означающая, что они не просто живут в одном доме. Это поразительно, но в то же время до странности уютно, и Тони чувствует облегчение. Учитывая, как непреклонно он убеждал Пеппер, что не желает водиться с командой КэпХоук, странно, что когда это все же случилось, напряжение внезапно улетучилось.
Качая головой на жестокость, творящуюся на экране, Тони разворачивается в сторону кухни, рассеянно размышляя, чем занимаются днем нормальные люди, не вынужденные налаживать отношения с супергероями. Ему хочется узнать у Джарвиса цифры, вероятности и процентные соотношения, интересно ведь, каковы сдвиги во взаимодействиях между Клинтом и Стивом, между Стивом и им самим.
Он морщит нос, преодолевая расстояние до кофеварки и надавливая кнопку включения. Он почти слышит шокированный голос Пеппер, разъясняющий ему, что друзья не измеряются в цифрах, и если Джарвис вычислит коэффициент позитивного взаимодействия между ними самими, то число окажется меньше единицы, учитывая все дерьмо, через которое Тони заставил ее пройти за все эти годы. Здесь даже больше подошло бы «возмущенный», чем «шокированный». Ничто из того, что он делает, уже не удивляет ее, а только утомляет и заставляет страдать.
Он берет чашку и начинает готовить себе напиток, когда слышит, как Клинт матерится на происходящее на экране, а Стив что-то тихо отвечает. Тони замирает, а затем, сопротивляясь порыву посчитать, как это изменит процентные соотношения, берет еще две кружки.
Неблагодарные мерзавцы даже не замечают, когда Тони возвращается и ставит на кофейный столик перед ними две кружки. Он отступает, закатив глаза, и размышляет, насколько невежливым будет, если он скажет, что все три кружки принес для себя. Взяв себе третью, Тони всерьез рассматривает возможность вернуться в мастерскую, но все же идет в гостиную и устраивается в одном из кресел, которые он заказал, когда осознал, сколько диванного пространства могут занимать Стив и Тор. Стив с Клинтом все еще не могут оторваться от игры.
– О, спасибо, Тони; ты замечательный, Тони; посмотри, сколько всего ты делаешь для окружающих, Тони, – ворчит он, и Клинт смеется.
– Чувак, это кофе.
– А я – Тони Старк, – парирует Тони, отхлебнув свой напиток. – Я очень внимателен к нуждам окружающих. Это для меня огромное достижение, внимательный – не часто встречающееся в моей жизни прилагательное.
– Ты внимательный, – рассеянно говорит Стив и вздрагивает, когда его персонаж падает, сраженный орудующим мечами врагом. – Сукин сын!
Тони и Клинт смеются, а Стив, похоже, собирается отбросить прочь контроллер. Клинт пинает его по бедру, даже не заметив, как его собственный персонаж встречает аналогичный конец.
– Мы смеемся не над тобой.
Ладно, немного над ним, и Стив это знает. Тони задерживает дыхание, так как Стив все еще выглядит недовольным, и он легко мог воспринять это как оскорбление и разъяриться. С позиции Тони хорошо видно выражение его лица, и засечь момент, когда он расслабляется, тоже легко.
– Думаю, я все принимаю слишком близко к сердцу, – сухо говорит он, уронив контроллер на подушки и потянувшись за кружкой с кофе. – Спасибо, Тони.
Тони слишком смущен видом плеч наклоняющегося вперед Стива, чтобы порадоваться словам благодарности. Он ничего не говорит, чтобы не заострять на этом внимание, и он честно хотел просто приготовить кофе для других, как делают нормальные друзья.
– Вы знали, что ЩИТ не советовал давать Капитану Америке доступ к современным видеоиграм, – раздается голос, все трое оборачиваются и видят входящих в комнату Наташу с Брюсом.
– Пусть ЩИТ идет к черту, – жизнерадостно комментирует Клинт.
– Поддерживаю, – соглашается Стив, для убедительности вновь поднимая свой контроллер. – Они могут говорить, что хотят, о Капитане Америке. Стиву Роджерсу нравятся видеоигры.
– Дай угадаю - они слишком громкие, слишком распутные и слишком жестокие для его привычек родом из сороковых? – презрительно спрашивает Тони, и Стив вскидывает глаза на него, как будто слегка удивлен, что презрение Тони относится к нему лично. – Что, мать их, они о нем знают?
– Много об одном, совсем мало о другом, – отвечает Наташа, а потом приподнимает бровь. – Кто-нибудь из вас покидал здание за последнюю неделю?
– Мне запрещено выходить без сопровождения ЩИТа.
– Все мои крутые хреновины здесь. Что мне нужно снаружи?
– Я должен работать в лаборатории.
– Я не знаю, куда пойти, даже если захочу куда-то сходить.
Тони видит, как она оглядывает их всех, как всегда спокойная и сосредоточенная. Он знает, сколько всего она делает находясь за кулисами для того, чтобы наладить отношения между Мстителями, военными и ЩИТом, и он ей благодарен за это. В основном потому, что он сам не желает быть в это втянутым, как бы привлекательна ни была идея надрать задницы Всемирному Совету Безопасности. Еще он знает – по особому информационному каналу, который явно не совсем законен – что она всеми силами старается быть на стороне Клинта. Что примечательно, там же находится и Фьюри.
– Ладно, – говорит Наташа. – Как насчет обеда?
– Я бы поел, – незамедлительно отвечает Стив.
– Ты бы всегда поел, – пренебрежительно говорит Тони, и выражение лица Стива на миг становится защитным, перед тем, как расслабиться. Тони чувствует, что Стив действительно услышал его – снова, ух ты, уже целых два раза за неделю – и действительно пытается поверить, что Тони не издевается над ним каждый раз, когда шутит. Честно, это немного больно видеть, то, сколько усилий это от него требует.
– Не, я не голоден, – говорит Клинт, но Стив пихает его локтем в голень, и он вздрагивает. – Ладно, хорошо, я поем.
– Рада видеть, что кто-то кроме меня заставляет тебя следить за собой, – говорит Наташа, и Тони поднимает брови. Отношения Наташи с Клинтом, чем бы они там ни были, всегда оставались очень сдержанными, так что слышать от нее подобные фразы кажется очень странным. Неспособный сопротивляться порыву, Тони бросает взгляд на Стива и обнаруживает, что Стив уже смотрит на него с тем же самым выражением на лице.
Они оба синхронно отворачиваются, было бы глупым позволить Наташе заметить этот обмен взглядами.
– Еда на вынос? – предлагает Брюс, как будто у них есть выбор. – Чувствую себя индийцем.
– Ага, – говорит Стив, потому что он будет есть все что угодно, лишь бы этого было много.
– Пицца? – с надеждой говорит Клинт.
– Ты ел пиццу на завтрак, – напоминает Наташа, и правда, откуда она это узнала, ее ведь не было в башне последние дней пять?
– Значит, индийскую, – соглашается Тони. – Джарвис...
Но заказать обед не получается. Тихий писк из Наташиного кармана раздается в тот же момент, когда Джарвис прерывает Тони.
– Простите, сэр, но похоже, произошло нечто, требующее внимания Мстителей.
Игра на экране прекращается, Наташа тянется за своей все еще пищащей штукой, а затем телевизор снова включается, пестря цветами и наполняя воздух шумом. Они все оборачиваются на громкие звуки, и Тони требуется несколько секунд, чтобы сфокусироваться и понять, что происходит.
Джарвис показывает найденную на новостном канале запись с мобильного телефона. Изображение трясется, когда держащий камеру человек двигается, но все же на ней можно различить дыру в небе над крышами высотных зданий, волнующийся круг чернильной темноты в голубом небе...
– Сукин сын! – рычит Клинт, и Тони быстро обводит всех глазами, его начинает мутить. Наташа внезапно оказывается за спиной Клинта, положив руку ему на плечо.
– Пожалуйста, скажите, что это не то, о чем я думаю, – тихо говорит Брюс, а Тони может только смотреть, чувствуя, как что-то сжимает его грудь. Он пытается сглотнуть, когда луч света бьет из портала, а потом еще и еще, как будто чертова другая вселенная обстреливает их падающими звездами. Запись взрывается громкими криками, камера поворачивается в другую сторону на мучительные секунды, а затем возвращается назад, как раз вовремя, чтобы показать, как портал схлопывается, сворачивается внутрь самого себя и исчезает. В ушах Тони стоит глухой гул, словно он находится глубоко под водой, сердцебиение зашкаливает, когда он представляет, что вокруг снова пустота, мысль об этом подавляет и ужасает...
Громкий хруст возвращает Тони в настоящее, Стив ругается и роняет обломки контроллера на пол. Он встает, сжав челюсти и напрягшись, и Тони понимает, что он переключился в режим Капитана Америки.
– Джарвис, где это? – спрашивает Тони, ведь ясно, что это случилось не у них над головами, на видео была не его башня, но все же...
– Лондон, Англия, – бесстрастно отвечает Джарвис.
– Нам нужно попасть в штабквартиру ЩИТа, – говорит Наташа, глядя в телефон. Клинт хочет встать, но она толкает его обратно вниз рукой, которую держит на его плече. – Не ты.
– Да пошла ты, – рявкает Клинт, пытаясь выбраться из ее хватки. – Не смей оставлять меня в тылу!
– Ты под домашним арестом.
Клинт скидывает ее руку со своего плеча и слезает с дивана, встав рядом с кофейным столиком, и Тони думает, что он совсем потерял голову, если рискует грубить Наташе.
– Не тогда, когда опять где-то происходит чертово нападение пришельцев, нет!
Наташа одним коротким быстрым движением головы отметает его возражения.
– Мы не знаем, что происходит.
– Посмотри на это! – кричит Клинт, дико жестикулируя в сторону экрана, где снова проигрывается клип. – На что еще это похоже?
Тони больше не в силах смотреть. Его сердце колотится с удвоенной скоростью, а реактор в груди становится слишком тяжелым. Ему становится жарко – от вида того проклятого портала его до сих пор прошибает холодный пот и начинает тошнить. Он пытается бороться с этим чувством, сжав левую руку в кулак.
К счастью, Кэп принимает командование.
– Клинт, надевай ботинки. Наташа, я назначаю тебя официальным сопровождающим от ЩИТа, ладно? Такие условия существуют, мы ничего не нарушаем.
Наташа коротко кивает, соглашаясь.
– Тони, попроси Джарвиса открыть гараж. Я поведу одну машину, Наташа, бери другую. Настройтесь на второй канал, в каждой машине есть по одному комму. Свяжись с Фьюри, скажи ему, что мы сами туда доберемся. Брюс, ты можешь ехать? Ты нам понадобишься.
Брюс кивает. Он потрясен, но не позеленел, и после слов Кэпа бросается переодеваться, чтобы спуститься в гараж.
– Мне надевать костюм? – спрашивает Тони.
– Нет, – моментально отвечает Кэп. – Сначала информация, потом костюмы.
– Но...
– Тони, – твердо говорит Стив. – Доверься мне. Сначала информация, потом костюмы.
Тони смотрит на него, прямо в эти голубые глаза, внезапно наполнившиеся оживлением и целеустремленностью, и медленно выдыхает сквозь зубы.
– Ладно, – говорит он, не веря сам себе, что позволяет кому-то другому принимать решения, настолько неестественным это кажется. – Ты командуешь. Отлично.
Стив кивает, и они бегом кидаются к лифтам, не оглядываясь назад.
«Наконец-то, – думает маленькая предательская часть мозга Тони, когда он стоит рядом со Стивом в лифте, так близко, что они соприкасаются плечами, – настоящее гребаное дело для нас супергероев».