Work Text:
Северус Снейп был мрачным, циничным, холодным, злобным профессором зельеварения в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».
Северус Снейп был профессионалом, мастером, гением в мире зелий.
Северус Снейп был преданным другом, его расположение ценилось, и на него всегда можно было положиться, хотя людей, которые могли бы это сделать, существовало буквально меньше пяти во всём мире.
Северус Снейп был отличным крёстным, и его крестник, какой бы проступок ни совершил, знал, что всегда может рассчитывать на него.
Северус Снейп ненавидел лень, глупость, безрассудство, склочность, пустые фразы и дешёвую популярность.
Всё то, что, по его мнению, олицетворяли студенты факультета Гриффиндор.
Но.
Северус Снейп был мужчиной в полном расцвете сил, и, несмотря на разные глупости, о которых шептали многие недалёкие личности за его спиной, монахом он не был.
А посему по вечерам он иногда заходил в малоизвестное заведение, где анонимность ценилась превыше всего. Клуб не считался притоном – дорогой: участие обходилось недёшево.
Тут не было проституток обоих полов. Просто приходили такие же люди, как Северус, которые по своим причинам не желали связываться с борделями.
Здесь можно было спокойно сидеть за столиками или на уютных диванах, слушать музыку, неспешно потягивать виски, играть в бильярд и общаться. Если хотелось более интимного продолжения, то на верхних этажах располагались уединённые комнаты для желающих провести ночь вместе.
Магия этого места не позволяла распространять слухи. Магия стирала знание о том, с кем именно ушёл человек, — воспоминание растворялось в памяти, как дым. И только двое участников помнили обо всём, но обсуждать ни с кем не могли.
Благодаря нерушимым правилам здесь можно было встретить кого угодно: чиновника, знаменитого спортсмена, домохозяйку, профессора Хогвартса — и никто особо не удивлялся.
Так что, увидев однажды напротив себя мисс Всезнайку, которая, слава Мерлину, давно закончила Хогвартс (как и её дружки), Северус лишь усмехнулся. Если он правильно помнил, Грейнджер уже давно не «мисс» и даже успела родить пару новых «рыжиков», но вот же она — здесь.
«Забавно».
Молодая женщина уверенно села напротив, держа в руках бокал янтарного виски.
— Добрый вечер, — призывно сверкнули в полутьме карие глаза.
— Вы так думаете?
— О, да. Увидев вас, я в этом убедилась, — смело, даже нагло подтвердила она.
«Что же, гриффиндорство неискоренимо», — пронеслось в голове Снейпа.
— Тогда не вижу смысла тратить время. Есть идеи? — Северусу действительно было лень вести праздные беседы, но и любопытство брало верх: струсит ли его бывшая студентка?
— Вы правы, время — деньги! — допив одним махом свой виски, Гермиона поднялась.
— Надеюсь, истерик не будет? — Северус всё ещё колебался. Если у девчонки был просто бунт против условностей или ещё какая-то трогательная глупость, и она в итоге начнёт сомневаться или ханжествовать, то это станет ужасным окончанием вечера. Он поморщился, лишь представив себе эту картину.
— Не будет, обещаю, — как-то провокационно улыбнулась девушка и первой направилась к зачарованной лестнице, которая вела точно к свободному номеру, дабы гости ни с кем не столкнулись.
Поднимаясь вслед за ней, Северус не таясь оглядел её фигуру. После рождения двух детей она заметно поправилась, но это лишь добавило шарма. Теперь было приятно наблюдать за плавными движениями округлых бёдер, обтянутых юбкой. Да и грудь стала более выразительной — не то чтобы очень большой, но уже куда лучше, чем в школьные годы. Эра угловатого подростка осталась в прошлом; фигура стала женственной и откровенно соблазнительной.
Переступив порог уютной спальни, Северус тут же схватил её за руку и, не говоря ни слова, развернул к себе, впившись в её губы властным поцелуем. Он терзал губы девушки, возможно, был немного груб, но судя по тому, как она мгновенно прижалась к нему всем телом и чуть слышно застонала, — Грейнджер это нравилось. Обе его ладони легли на округлые ягодицы и с силой сжали их. Да, всё так, как он и представлял: мягкие, податливые, идеально ложащиеся в ладони. Прекрасно!
Он продолжал исследовать её рот, а его руки двинулись дальше, подняли узкую юбку, нащупали ажурную резинку чулок. Член дёрнулся и начал твердеть. Ему нравилось. Абсолютно всё. Вечер, кажется, будет удачным.
Северус усмехнулся прямо в её губы, оторвался и, снова развернув Грейнджер к себе спиной, слегка подтолкнул девушку, заставив опереться на закрытую дверь.
А сам присел перед ней на корточки, любуясь открывшимся видом. Идеальные ноги в чёрном нейлоне, красивые широкие ажурные резинки чулок и пышные бёдра, едва прикрытые тонким шёлком.
— Вы хорошо подготовились, мисс Грейнджер. — Назвать её так было осознанной провокацией. Он не ошибся: девушка чуть слышно простонала и ещё сильнее прогнулась в пояснице.
— Да, профессор. — Её голос прозвучал низко и возбуждающе.
— Десять баллов Гриффиндору, — хмыкнул Северус, отодвинул тонкую ткань в сторону и лизнул её прямо между крупных половинок. Грейнджер снова застонала и не пыталась отодвинуться. Северус же кайфовал, разрешая себе в этот вечер всё, что хотелось.
Он вылизывал её широкими, неторопливыми мазками — от влажных, набухших половых губ до тугого ануса, а затем просунул кончик языка в узкое мышечное кольцо. Грейнджер особенно громко вскрикнула и сильнее прогнула спину. Снейпу понравилась чужая реакция. Он наощупь нашёл её руку и положил ту на пышную ягодицу. Умная гриффиндорка мгновенно поняла, что от неё требуется: она облокотилась на дверь грудью и обеими руками раздвинула себя перед ним. Северус начал активно работать языком, а его длинные пальцы погрузились в её теплоту. Уровень её стонов стал запредельным, но ему это нравилось — видимо, сегодня они оба решили полностью отдаться своим демонам.
В какой-то момент тело Гермионы напряглось, пальцы Северуса ощутили горячую волну влаги, и она, издав протяжный, срывающийся стон, кончила. Северус поднялся, подошёл к прикроватному столику, налил себе воды и выпил залпом. Только после этого он вновь посмотрел на свою нежданную любовницу.
Грейнджер была великолепна в своей распутности. Аккуратный пучок растрепался, каштановые пряди падали на плечи. Глаза были затуманены похотью. Губы, покусанные и яркие, сияли влагой. Юбка задралась на талию, а весь вид вызывал дикое, почти животное желание швырнуть на кровать и трахать до тех пор, пока она не взмолится о пощаде. Что Северус, в общем-то, и собирался сделать. Но сначала он хотел ощутить её рот на своём члене.
Молча присев на край широкой кровати, расстегнул брюки. Член давно стоял колом, и это даже причиняло лёгкую боль. Грейнджер снова поняла его без слов — он всегда ценил её сообразительность. Она подошла и опустилась перед ним на колени, изящно прогнулась, опёрлась руками на его бёдра и, не заставляя себя ждать, взяла в рот полностью, легко заглотив до самого основания. Северус тихо застонал. Грейнджер определённо знала, что делает. Несколько минут Северус наслаждался её умелыми движениями, а затем осторожно отстранил девушку и встал. Брюки сползли к ногам, и одним взмахом руки он отправил их на стул. Он обхватил пылающие лицо большими ладонями, пальцами приоткрыл её рот и, вогнав в него член, сделал несколько пробных движений. Возражений не последовало, и он начал трахать её в рот, задавая жёсткий, неторопливый ритм.
В номере витал густой запах секса, кожи и дорогого парфюма, прерываемый хлюпающими звуками и сдавленными стонами. Всё было идеально. В какой-то момент Северус почувствовал, что близок к развязке, но не хотел, чтобы вечер завершился так скоро. Последний раз войдя так глубоко, что почувствовал её глотку, Снейп вытащил член, давая и ей, и себе передышку. Вид Грейнджер стал ещё более развратным: косметика слегка размазалась, по щекам стекали тонкие дорожки слёз, а губы распухли и пылали алым.
Он прошёл к стулу, достал из кармана брюк небольшой флакон с приготовленным заранее зельем. Всё же он давно уже не мальчик, и эта предусмотрительность сейчас была как нельзя кстати. Выпив содержимое залпом, Снейп сбросил рубашку и обратился к Гермионе:
— Раздевайтесь. Но оставьте бельё и чулки.
Грейнджер лишь улыбнулась, плавными движениями стянула юбку, за ней блузку, распустила свою пышную гриву и сбросила туфли. Она подошла к столику, налила в два бокала виски и один протянула ему.
— За чудесный вечер, — сверкнув глазами, низко прошептала она.
Они молча осушили бокалы, не отрывая друг от друга взгляда. Воздух между ними накалился до предела, казалось, ещё мгновение — и посыплются искры.
Как только бокалы с глухим стуком встали на столик, губы любовников вновь встретились в яростном, голодном поцелуе. Сложно было назвать это лаской; казалось, они жаждали поглотить друг друга. Вскоре Северус толкнул её на кровать, поставил на колени, с наслаждением провёл ладонями по округлостям, отодвинул в сторону тонкую преграду трусиков и резким, уверенным движением вошёл. Громкий, переходящий в стон вскрик огласил комнату. Одной рукой он обхватил её за талию, а другую положил на шею сзади, слегка сжимая пальцы. Он был почти уверен, что ей это понравится.
Продолжительный, блаженный стон стал лучшим подтверждением.
* * *
Несколько часов спустя Северус лежал в разобранной постели, потягивал очередной бокал виски, курил и наблюдал, как его любовница, только что вышедшая из душа, с помощью нескольких элегантных взмахов волшебной палочки приводит в порядок одежду и неспешно облачается перед большим зеркалом.
За всю ночь они не сказали друг другу и десятка слов. Но Северус и не видел в этом необходимости — и так всё было понятно, и так всё было... идеально.
— Через три недели я снова буду здесь, после семи вечера, — прежде чем закрыть за собой дверь, хитро блеснув сытым, довольным взглядом, весело бросила Грейнджер и, не дожидаясь ответа, вышла.
Что же... Почему бы и нет?
Северус позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку. Ночь и вправду удалась.