Work Text:
Люцифер выдохнул, собрав все документы в одну папку. Последние восемь лет по его ощущениям тянутся уже бесконечность. Он встает, собирает документы, идет на собрание, получает еще документы, пишет письмо, на которое не отвечает никто, ложиться спать. Так по кругу. Раз в месяц проходит собрание важнее. На него приходят Владыки и их советники. И как же он не любил на них приходить. Каждый месяц уже на протяжении восьми лет звучит один и тот же вопрос: «Где Нортон?». Будто бы он знает. Никто не стесняется забрасывать его вопросами, потому что по статусу он немного ниже. И потому что он подчиняется Гвиневре. Люцифер уже который год подряд идет по одному и тому же коридору. В этом коридоре ничего не поменялось с того дня как он приступил за работу. Совершенно ничего. На праздники его даже не украшают. Сюда редко заходят в принципе. Люций в это крыло пускает кого-то только по самым срочным вопросам.
-Доброе утро, советники, Владыки, - Люцифер придерживает край своей вуали и присаживается за круглый стол. На собрания он стал теперь скрывать только свои волосы, открыв тем самым лицо. Эта вуаль была сделана под него и по краям была украшена кружевом и вышивкой. – Приятно видеть вас всех снова.
-Да…. Доброе утро, - Хостиан закинул ногу на ногу, специально задев при этом стол. – Вопрос все один и тот же.
-Мой ответ будет все тем же, - Хостиан был занозой под кожей не только у Экссолиума. Можно уже вести учет всех ситуаций, когда Люций хотел выгнать его из зала просто потому, что он действовал всем на нервы. Люцифер просто старается терпеть его. Так ему сказали «сверху». – Доверьтесь Гвиневре.
-Люцифер прав, - Эйрик толкнул свою папку в сторону ангела. Та аккуратно проехалась по поверхности дерева и остановилась четко у Люция. – Нам не нужно грызть друг другу глотки. Мы здесь не для этого.
-Верно. Я полностью поддерживаю Гвиневру. Если же у вас есть какие-то жалобы, то прошу, изреките их в форме письма, - все знают, что ответ они получат максимально сухой или же они не получат его вообще. Ходят слухи, что на все письма отвечает Эйрик, а не сама Гвин. Алоцвет, конечно, красуется на конвертах, но от него половину уже начинает тошнить. Особенно, Хостиана.
-Давайте закончим с этими прелюдиями, - Гелида скучающе закинула край своего шарфа на плечо. – Ближе к делу.
В основном на собраниях обсуждались насущные вопросы: торговля, волнения народа, бюджет, товары, - все, что ожидается на встречах людей при власти. Это была больше формальность для отчета. Нужна была видимость деятельности, да и в последнее время гонцы стали чаще терять письма из-за снижения зарплаты. На таких пустяковых собраниях Гвиневры не было. Она редко выезжала куда-то, поэтому все документы она передавала через Эйрика. В начале были недовольства, потом все затихли. Уж лучше так, чем видеть ее раз в полгода и слушать ее молчание. Как однажды высказалась Гелида: «Какая разница есть она или нет? За нее все скажет Эйрик». Люцифер должен отдать ей должное, она вопросами его не засыпала. Иногда она относилась к нему даже с сочувствием. Хотя, Люциферу это могло просто показаться. Когда не спишь несколько ночей подряд и перебираешь жалобы горожан, любой интерес к твоей персоне похож на сочувствие. Люцию нравились отчеты Гелиды. Они всегда были организованы по темам, подписаны и вовремя сданы. Вспоминая свое время в Сильваниуме, он переносил ее некоторые практики на свою работу. Он был безмерно рад, когда от Гелиды пришло ответное письмо с рекомендациями по организации документации. Она оказалась не такой жесткой, какой казалась на первый взгляд.
-Спасибо за то, что пришли сегодня. Я, - Люцифер вздрагивает, когда Хостиан снова ударяет коленом стол.
-У меня еще вопрос есть.
-Слушаю Вас.
-Оставим Экссолиум позади. У тебя нет никаких преемников?
-Что? – Люцифер поправил сползающую с волос вуаль.
-Ну. Всем давно известно, что Триединые штамповали детей ангелов и людей на право и на лево. Неужели тебя эта участь избежала? – Гелида даже села обратно на свое место.
-Ха, - он об этих смешанных детях тоже знал. Все знали. – Почему вам так это интересно?
-Не увиливайте от вопроса.
-У меня нет детей, - он все это время был рядом с Эриданом. У него было восстание небес. Это было чуть интереснее ангелиц и планов по населению всех держав смешанными детьми. Он не думал о себе даже как о «достойном» кандидате на такое дело. Да и в остальных аспектах он был… не уверен. Опять же, куда интереснее было наблюдать за волнами Тейрнара, за снегом в Эйрисгарде. Дети… в этот план не входили. И сейчас их в планах тоже нет.
-Даже не хотите жениться? – Люцифер подрывается с места. Стул от такого движения издает противный звук, отчего все в зале морщатся.
-Не лезьте в мою личную жизнь, - у Люция надрывается голос, что он сам заметил не сразу. – Спешу напомнить, что вы уже второй месяц забываете свои документы. Лучше думайте об этом, а не, - он прикусывает свой язык, чтобы не выпалить лишнее. Не хватало еще рассориться по такой глупости.
-Ах, плохо. У нас очень много прекрасных девушек .
-Меня это не интересует, - Люцифер подхватывает все папки разом и направляется к выходу. – Собрание окончено.
-Хостиан, это как минимум неприлично…
Люцифер уже был далеко от двери, чтобы услышать следующий очередной спор, который разгорелся в этом зале. У Люция просто сдают уже нервы, чтобы спокойно это все переносить. Он должен вести себя правильно, как ангел, но постоянный недосып и стресс мешают это делать. Экссолиум шатается, утаскивая за собой Валору и Харразан. Все недовольства в первую очередь направлены в его сторону. Когда же он разводит руками, то все вспоминают, что выше него стоит Верховная магесса. Тогда он снова старается сместить фокус внимания, чтобы облегчить Гвиневре жизнь. Только вот кто облегчит его жизнь? Рядом с ним нет Эйрика, который в нужный момент подхватит тебя. Девушка, за которой он присматривал, уже давно стала взрослой и работает лекаркой. Она все еще видится с ним, забегает на выходных, но она молода, чтобы погрузить на ее плечи тяжести политической жизни. Люцифер открывает свой кабинет, и тот встречает его тусклым до боли интерьером. Цветы в вазе давно завяли – он забывает их выбросить. Мусор стоит в углу тоже с начала месяца. Сейчас уже нет смысла придерживать в нем чистоту. Он бросает все папки на стол, проходя к небольшому дивану, который попросил поместить в свой кабинет. Люцифер падает на него, рассчитывая, что поспит только до обеда, а потом вновь возьмется за работу. Ему уже не так важно, когда именно ему захочется спать. Если хочется, то он ложится, даже если это будет день.
В замке была очень хорошая слышимость. Из кабинета Люцифера всегда можно было услышать громкие разговоры, крики, стук колес повозок и остальной шум города. По нему Люций определял время. Самими первыми просыпались ремесленники, начиная открывать свои лавки и окна, выставляя товар и стуча по вывеске три раза на удачу. Потом открывались таверны. Работники, лениво потягиваясь, пробирались внутрь, выделяя себе пять минут на то, чтобы покурить перед приходом голодных работяг. Валора начинала медленно просыпаться и наполняться голосами горожан, которые просыпались уже восемь лет с принятием нового устоя. Только в этот раз Люцифер даже не проснулся от громкой ссоры за окном, которую пришлось разнимать страже. Он не проснулся от плача ребенка, которому не купили конфет. Он проспал весь день в своем кабинете. И уже поздно вечером его разбудили завывания тальхарпы. Печальная мелодия раздавалась на весь город. Инструмент ревел, захлебываясь в своих же нотах. Его уже давно не настраивали должным образом, это можно понять по его звучанию. И именно ослабшие струны тальхарпы отражали все состояние этих восьми лет. Расстройство всех людей, их страх, их желание увидеть светлое будущее, которое им обещали – это все неизвестный музыкант вкладывал в свое выступление. Люцифер на дрожащих ногах встает с дивана и подходит к балкону. Он выходит на улицу сталкиваясь с холодным ветром и дождем. Прямо как в самый первый День Падения Небес. И тогда он надеялся, что все будет хорошо. Сейчас он уже не может даже в мыслях подумать об этом. Он чувствует, как конструкция изо лжи рушится под его ногами. Он ненавидел лгать. Особенно, когда его заставляли. Люцифер все видел по глазам Гвин, когда она внезапно созвала всех, а на месте Норта не оказалось. Болезнь? Кто в здравом уме вообще в это поверит, если в одном ее взгляде читалось одно – «он умер». Люций пытался с ней поговорить. Он ведь понимает, какого это терять своего близкого, но вместо этого столкнулся с одним приказом: «Говори всем, что он болен». Эту конструкцию изо лжи кто-то усердно выбивал из-под его ног. Люцифер делает шаг назад, пытаясь не заплакать. К кому обратиться, если сейчас его грудь разрывает от боли? Он резко разворачивается, ища взглядом плащ в своем кабинете. Он помнит, что он здесь был. Люцифер сам его бросил здесь. В темноте он все же натыкается на грубую ткань, накидывает плащ на себя, выбегая из кабинета. Он бежит к самой ближней двери, нащупывая связку ключей в кармане. Улица не встречает его доброжелательно. Будто сам ветер почувствовал его сомнения и стал дуть сильнее. Люцифер бежал по лужам и грязи, пока музыкант продолжал играть. Во всей Валоре было несколько мест, к которым у него были ключи. Это был замок, архив, библиотека, кладовая и храм. В последнее место он сейчас и направлялся. Ночью там никого нет. Ни прихожан, ни служителей храма. Люцифер скользит по мокрым ступеням, ударяясь коленом об мраморные плиты. Он с трудом открывает массивные двери таким же крупным, как они, ключом. Храм встречает его пыльной сыростью, оставшимся запахом благовоний и начищенным золотом.
-Это то, что хотел твой Отец?! – Люций закрывает дверь и бросает плащ с ключами на ближайшую скамью. – Ты так верил в его слова, так яро следовал за ним, - он шел по залу, мимо витражей с сюжетами новой истории Мессии. – Ты этого хотел? – от любви до ненависти был один шаг, но для Люцифера этих шагов даже не существовало. Он совмещал в себе все. – Все эти речи о мире, о восстании, - алтарь с витражом, на котором были изображены три бога, выслушивал его такие жалобы почти каждый день. Иногда ангел просто рассказывал о своем дне, иногда плакал, сидя на солее. – Зачем? – Люцифер щелкнул пальцами, получив немного света, чтобы зажечь свечу. – Ты вообще знаешь, что именно сейчас происходит? – он падает на солею, заходясь в плаче. – Ты всего этого хотел? – Люцифер раньше никогда не сомневался в своей вере. Для него вся его жизнь была истиной, которая не подвергалась этому самому сомнению. Три Бога были? Были. Неравенство было? Было. От него нужно было избавиться? Да. Когда все это исчезло, когда, казалось бы, все пункты в плане Эрида были зачеркнуты, Люцифер продолжал жить по той истине, в которую верил. До того момента, как он был вынужден лгать. Лгать перед обеспокоенными лицами людей, демонов и ангелов. Лгать самому себе. Когда слухи о болезни сменились слухами о смерти Мессии, волна тревоги народа прошлась по нему самым гадким способом из всех – расколом его собственной истины. Он не сомневался, когда согласился на восстание. Он не сомневался, когда вырвал из своего крыла перо, чтобы отдать его вместе с частью своей гиматии Эридану. Он не сомневался, когда учился заново жить без крыльев. Он начал сомневаться, когда с еще одной зимой вопрос «Где Нортон?» стал обыденностью. День ощущался странно, если бы никто не спросил это. Гелида уже начинала это спрашивать даже в шутку, чтобы сохранить эту традицию их маленьких ежемесячных собраний. – Где ты, когда ты так нужен мне? – темная фигура с витража ему никогда не отвечала. Она молчаливо на него смотрела сверху вниз пустым взглядом. Наверное, так и должно было быть изначально. Непонятно был ли вообще Люцифер в этом плане Отца, которому все старался следовать Эридан. – Ты вообще веришь, что Нортон вернется? – риторические вопросы тоже очень часто звучали в этом зале. Люций сам на них даже не отвечал, но саркастически подмечал, что Отец бы точно знал ответ. – И к чему именно он вернется? – на то, что Отец ответ не знал, уже было не подвластно его воле. Снаружи тальхарпа замолчала, и теперь лишь дождь мог составить ангелу компанию. Люцифер уже давно так долго не плакал. Осознание всего этого раскола, само наличие Хостиана, который явно специально дальше шатает Экссолиум, навалились на него разом. И это даже не из-за самого факта, что Нортона нет. Экссолиум взлетел резко, с громкой победой над небесами, стремительно и ярко. Он вселил надежду на новую эру, новое время, где не будет места боли и распрям. Он взлетел и был прострелен стрелой жадности и желания обладать чужим. Порок движет людьми, не их разум. И сколько бы ты не говорил о любви к ближнему, это желание обладать будет сильнее. В этой системе не может быть равных. Заведомо кто-то должен владеть другим. Только так греховные души обретают свой желанный «покой». Свеча, зажжённая ранее, падает и растекается по полу. Горячий воск обжигает пальцы Люцифера, приводя его в чувства.
-Это ты так мне говоришь прекратить рыдать? – Люций смотрит на всю эту картину, решая оставить это дело до утра. Воск ему нечем убирать. Вытерев слезы, он направляется на выход. Плащ уже успел высохнуть, но Люцифера это даже не сильно волнует. – Увидимся завтра, - он закрывает храм и направляется к замку. Завтра придется решать вопрос с водоотводами. Дороги уж слишком сильно размыло. Темные облака полностью закрыли небо. – Что-то точно произойдет, - заключает Люций, придерживая капюшон плаща.
И это что-то произошло. Не сразу же на следующий день, но почти через месяц. На стол Люцифера упало письмо из Экссолиума с просьбой срочно явиться на собрание. Люцифер вертел конверт в руках, будто смотрел на что-то чужеродное. Почерк был Гвиневры, не Эйрика или кого-нибудь еще. Если вызывают, то нужно идти. Люций переоделся в более удобную одежду для полета на драконе и сменил свою длинную вуаль на походную короткую. Он мог бы выбрать повозку для поездки, но в целях экономии времени этот вариант пришлось отсечь. Летать осенью было еще той задачей. Тепло от дракона немного помогало не замерзнуть, но только при условии, если ты прижмешься к его телу вплотную. Люцифер даже успел поспать, пока ящер рассекал облака краями своих крыльев. Экссолиум своей погодой тоже не порадовал. Моросил мелкий дождь, но проблески Фебуса и Игниса сглаживали последствия повышенной влажности в городе. Маленькие дети прыгали по лужам и ловили в них лучи светил под недовольное бурчание родителей. Люцифер сильнее завернулся в свой плащ и забежал в замок. Внутри все как-то зажило, зашевелилось. Больше не было ощущения застоя, словно кто-то насильно остановил всю жизнь в этих стенах. Лампы стали светить ярче, а вазах были свежие цветы.
-Она за Хостиана что ли решила выйти, - Люций сразу прошел к залу, где проводились собрания. Ему все еще было непонятно, из-за чего была такая срочность. Письмо было доставлено через сферу света, значит, должно было случиться что-то важное, что не требовало отлагательств. В зале сидели пока только Гвиневра и Эйрик. – Добрый день.
-О, Люцифер, присаживайся, - сама Гвин выглядела живее и активнее. Она часто поправляла свои волосы, дергала ушами и смотрела за свою спину. – Мы подождем остальных, и я все расскажу.
-Случилось что-то?
-Да, но я все расскажу.
-Как скажешь, - Люций перекидывает плащ через спинку стула, решая больше не задавать вопросов. Никто на них все равно отвечать не собирается. Следующей появилась Гелида, которая так же, как и Люцифер, смотрела на все это с подозрением. Люций на ее вопросительный взгляд лишь развел руками. Знал бы он сам к чему все это. Последним в зал зашел Хостиан. Как обычно недовольный.
-Я знаю, что собрала вас здесь очень внезапно. Вы можете остаться здесь после собрания ради отдыха, мы все устроим. Для начала, все, что здесь будет не должно выйти за стены замка. Ни в коем случае, - Гвин встала с места и прошлась к двери за своей спиной. – Я решила не тянуть с этим. Нортон вернулся, - в зал вошел Темный Владыка собственной персоной.
Первые минуты все молчали, рассматривая Норта, сидящего рядом с Гвин. Только Эйрик радостно осматривал всех вокруг, потирал руки и смахивал редкие слезы. Никто его счастья не разделял. Первой свое слово решила сказать Гелида.
-Что все это значит? После восьми лет его отсутствия он внезапно появляется…здесь? – и Норт выглядел точно так же, каким его все запомнили. В его лице ничего не поменялось. На двойника он не был похож.
-Да…. Гвиневра, - поборов оцепенение, подхватил Люцифер. – Объяснение было бы очень кстати.
-Вы, наверное, не поверите мне, - Нортон потерянно осмотрелся по сторонам, накручивая на палец прядку волос. Рассказывал он все скованно, опуская большинство деталей. Про старика Сатану им знать не обязательно, про нити тоже. О монстрах в слоях, в целом, тоже. Он скользил взглядом по потолку, рассматривая потускневшую краску на нем. На слишком сложные вопросы он не отвечал. Он пожимал плечами, отворачивал голову, и Гвин приходилось мягко говорить, чтобы вопросов дальше не задавали.
-Только мы не можем так просто заявить, что он вернулся. Нужно подготовить народ. Люцифер, - ангел вздрогнул, ухватившись за край стола. – Ты же близко общаешься с разными проповедниками, со священниками тоже.
-Ну да….
-Нужна твоя помощь, чтобы распространить пророчество о его возвращении, но очень аккуратно. Нужно, чтобы люди поверили в это. Есть предложения с чего начать?
Постепенно в зале все ожили и отошли от шока. Собрание снова приняло свой привычный облик – шумный и спорящий. Гелида сразу предложила подкупить странствующих музыкантов. Они бы пустили сказку о том, что Мессия всегда возвращается, устроили бы какой-нибудь спектакль с потерянными легендами и все остальное. Так можно будет эту надежду пустить в дальние районы континента, где только на слухах и держится общество. Эйрик ее поддержал. Хостиан все это время менялся в лице, критиковал предложенные идеи, но своего дельного ничего не предлагал.
-Ты музыкантам дай вино, они будут готовы о чем угодно петь.
-В этом и суть. Нам это и нужно. Мы просто им хорошо заплатим, а они на радости легких денег все выполнят, - Гелида укуталась сильнее в свой шарф, отпив из кружки горячий чай. Они сидели здесь уже долго, поэтому Гвин приказала принести еду прямо в зал. – Голодные и странствующие бедняки. Что им еще нужно для счастья?
-Это ладно, а проповедники и священники?
-Божья воля, - тихо отозвался Люцифер. – Многие даже плату не попросят.
Светила уже начали спускаться к горизонту, когда все начальные шаги были обсуждены. За это время Нортон сказал лишь несколько слов. Остальное время все собрание на себе тащила Гвин. Небольшая история, которую должны будут разнести подкупленные люди, была придумана. Люцифер держал копию в руках, но в голове у него было пусто.
-Спасибо всем, что приехали. Уже поздно, поэтому можете остаться в Экссолиуме на ночь.
Люцифер остался сидеть на месте, в ожидании пока все уйдут.
-Люций? – Гвин обратно села на свое место. – Почему ты не уходишь?
-Как долго это будет продолжаться?
-Что именно?
-Вся эта…ложь, - Люцифер рассматривает выдуманную историю перед собой с некоторой болью. – Сначала это была болезнь, в которую никто из нас не поверил. Потом это были постоянные хождения вокруг да около того умер Нортон или нет. Я столько всего слышал по этому поводу. Столько было версий событий….
-Я, - у Гвин предательски задергались уши. – Я скорбела по нему, и на мне был Экссолиум, вопросы с энергией! Я не могла
-Я тоже скорблю, Гвин! – Люций поворачивается к ней, привставая с места. – И в это же время на мне был совет, Валора и Харразан. Мы не слишком уж отличаемся, - Люцифер садится, надавливая пальцами на глаза. – Послушай. Я не вижу в тебе злодейку или врага, я не из-за этого так расстроен. Я не могу уже врать людям и смотреть им в глаза после этого.
-Тебя никто не заставлял это делать.
-Ты нам тоже врала, Гвин. Давай честно, - Люцифер распустил хвост, начиная наматывать красную ленту на пальцы. – Мне пришлось врать Иветте. Это уже какая-то высшая форма издевательства.
-Что? – услышав знакомое имя, Норт оставил занятие в виде разглядывания стен.
-До нее тоже дошли слухи о болезни, потом и смерти. Она очень тревожилась о нем, даже злилась, что узнает обо всем через пьяниц в тавернах. Я спрашивал, что стоит ей лучше написать, - Люцифер взглянул на Гвин из-под вуали. – В ответном письме говорилось, что Нортон болен и скоро вернется, а слухи о смерти всего лишь слухи. Я напишу ей сегодня, что Норт вернулся. Я думаю, она будет этому очень рада, - Люций немного опустил детали того, как Иви хотела вернуться назад. Он уговаривал ее продолжить свое путешествие, потому что слухи всегда преувеличены.
«С Нортоном все нормально, так доложила нам Гвин. Пока мы его не видели, но может смена температур Эйрисгарда и Экссолиума повлияла на него?».
«Не выдумывай. Он же бессмертен. Как-то сложно вериться, что простая поездка могла его так…сломить».
-Ты знаешь, где она? – Нортон подался вперед, схватившись за край стола.
-И да, и нет. Письма идут до ближайшего почтового пункта на ее пути, но мы сейчас не об этом.
-К чему ты вообще сейчас это завел? – Гвиневра сложила руки под грудью, недовольно посмотрев на ангела. Она была в отчаянии все это время. Особенно первые три года. Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову, и Люцифер еще это и критикует. – Я от тебя такого не ожидала.
-Я всегда тебя поддерживал, даже если Хостиан и меня пытался клюнуть и размазать по столу. Я не злюсь на тебя, не уменьшаю твое горе, - Люций встает с места, подхватывая листок со стола. – Я боюсь, что в этот раз ложь не сработает. Мы ведь именно лжем, говоря, что есть какое-то пророчество. Какую ложь я еще должен продать людям по цене их собственной жизни? – он надевает на себя плащ, пряча все в его внутренний карман. – Я просто общаюсь с людьми напрямую в храмах и…. Совет и Владыки привыкнут к новым переменам, добавить еще одно имя в документы не так сложно. Насчет людей я не уверен. Я все сделаю, как и планировали. Это все-таки моя обязанность. Рад, что Нортон вернулся.
-Ты не останешься здесь?
-Нет, но спасибо за предложение. До скорых встреч.
Все сработало как надо. Все прошло даже слишком идеально. Праздник в честь возвращения Темного Владыки прошел без происшествий. Никаких восстаний, никаких недовольств. Пока в окна дворца не стали стучаться птицы. Сначала она была одна. К ее груди был привязан небольшой сверток, в котором Люцифер с тревогой описывал, как Валора и Харразан наполнились волнениями. Ангел не был противником технологий, и на каждое сомнение людей у него обычно находился аргумент в их пользу, но и его слова вскоре начали разбирать и разрывать, вырывая все из контекста. Каждая новая птица становилась вестником новых тревог. Беспорядки дошли и до Валоры, и теперь его письма были только об этом. Гвиневра каждый раз открывала птицам окна, насыпала им крупы и вчитывалась в пляшущие буквы, которые заканчивались лаконичной «Л» с точкой. Эти птички в маленьких жилетах могли появиться даже во время проведения собрания, настойчиво ударяя по оконным рамам и стеклу своими маленькими лапками. Гвин очень быстро научилась писать мелким подчерком и складывать лист в пять раз, даже если бумага это не всегда позволяла. Люцифер говорил, что людям будет тяжело принять новую реальность, но ведь не настолько же. Он никогда бы не смог предполагать, что люди, которые раньше здоровались с ним на улицах, которым он старался помогать, возьмут оружие и пойдут против ангелов. Люций надеялся, что все уляжется, когда рано утром он получил новости о том, что на границах Валоры громят церкви. Стражи не хватало, чтобы усмирить недовольный народ. И в один из дней Люцифер вышел на площадь, запачканную кровью. Он будто бы оказался вновь на восстании против двух Богов, а потом и всего неба в целом. Кровь преследовала его в храме разводами на мраморе и разбитом витраже. В ту ночь он не зажег свечу. Вся его вера лежала осколками на полу и впивалась в его ладони. Следующим мертвым ангелом точно будет он. Люцифер в панике собирал свои вещи, пытаясь уместить их в одну небольшую сумку. Ночью протестующие обычно спали, редко кто выходил кричать ругательства в поздние часы. Куда именно ему стоит бежать, он пока не решил. Географическое положение Валоры вышло ему боком. И таким, что он уже был не против пройти через руины лишь бы скрыться от ненависти, покрывшей весь континент. На его столе лежало два письма. Писал он их в спешке, даже не думая о том, что может сделать ошибку. На столе его так же ждала птица. Она была единственной хищной под его опекой.
-Я все, - в проеме двери его комнаты появилась ангелица, которая тяжело дышала и утирала свои слезы. – Давай быстрее. Мне страшно.
-Я тоже все, - Люций не мог оставить ее здесь. Девушке сломали крыло, хотя та с самого детства летать не умела. Она их никогда не использовала, поэтому в момент опасности даже не смогла улететь. – Я только отправлю небольшое «прощай» нашим… друзьям, - Люцифер вложил письма в жилет птицы и подошел к окну. – Не подведи, пожалуйста, - Люций ее отпускал с надеждой, что она не вернется домой. Дома у нее больше не было как такового. – Теперь пойдем.
В Экссолиум птица прилетела только под утро. Она кричала и стучала по окнам своим острым клювом, цепляясь за любые ручки и украшения дворца. Гвин подскочила с кровати, когда услышала крики снаружи. Она подошла к окну, почти сразу же отбежав от него. Сонная она не сразу заметила жилет на птице.
-Зачем так рано то, - Гвиневра открыла окно. Птица влетела в комнату, неуклюже приземлившись на ковер. Она упала на свою грудь и недовольно прокричала.
-Что там? – Нортон обернулся на шум.
-Письмо. А, нет. Письма, - первым Гвин открыла список имен. Больше ничего там не было. Второе было сильно мятым, словно его в спешке пытались зацепить в жилет птицы. – И чего он, - Гвиневра осела на пол, читая вновь и вновь содержание письма.
-Что там?
-Читай! – она передала листок мужу, закрыв лицо руками.
«Я добровольно покидаю свой пост в Валоре пока ситуация не нормализуется, но даже после этого, не знаю смогу ли я вернуться обратно. Во втором письме я перечислил всех ангелов, которых убили на почве ненависти пока только в Валоре и Харразане. Главный храм в Валоре сожгли вместе с моими птицами, которые там жили. Осталась только Селена, которая принесла вам эти письма. Если будет возможность, то позаботьтесь о ней. У неё больше нет дома. Я не думал, что и мой дом отберут у меня во второй раз. Сначала это было небо, потом Валора, к которой я успел привыкнуть. Может быть, я вернусь в Экссолиум, если того позволит народ.
Я не скажу, куда именно направляюсь. Я надеюсь, что вы не будете меня искать и отправлять мне письма. Со мной раненная ангелица, я не хочу, чтобы она пострадала ещё больше.
Если меня не убьют в дороге, то я обязательно напишу вновь, как все успокоиться. Если же убьют (текст перечеркнут) .... Тогда второго письма не будет. Я думаю, вы поймете, что меня больше нет, если через год к вам так и не придет письмо от меня.
Я не знаю, куда катится этот мир. Наверное, вы и сами не знаете ответа, но надеюсь, что вы остались в безопасности.
Удачи.
До скорых встреч, Л.»
-Валора и Харразан остались без него.
-Лишь на время. Он обещал написать, - Гвин подорвалась с места, схватив его за руки.
-А когда настанет это время? Если его, в самом деле, убьют, то кого мы поставим на его место? – Норт прикусил губу, не находя ответа на ее вопрос. Все начало рушиться прямо на его глазах в такой короткий срок, что такие внезапные изменения ставят его в ступор. Исчезновение Люцифера можно было предугадать, но столкнувшись с ним сейчас, они оказались в тупике.
-Мы что-нибудь придумаем…. Обязательно.
-Что ты делаешь? – Гвин оказалась за спиной Норта в своем привычном свободном платье с кружевами в виде алоцветов.
-Люцифер умер , - Норт держал в руках яркую небольшую сферу, для Гвинверы она казалась немного блеклой, особенно, в окружении белого Чистилища. – Но уже давно. Я только сейчас его душу нашел.
-Он так и не написал нам, - Гвин села рядом с Нортом, положив голову ему на плечо. – Его…?
-Нет…. Нет. Это была естественная смерть.
-И…. Куда он ушел тогда?
-В Сильваниум. Там же и умер, - Гвин осторожно провела пальцами по сфере, и та отозвалась ей дрожанием. – Может…. Подселить его в Райский сад? К детям… к…
-Нет, - Гвиневра взяла сферу в руки, подтолкнув ее вверх. – Пусть отдохнет. Если души умеют отдыхать, конечно. Когда-нибудь и его черед настанет.
-Мгм, - Норт смотрел на свои пустые руки, не избавляясь от этого чувства наблюдателя. Он совершенно случайно наткнулся на душу Люция, когда искал, кого можно подселить в Райский сад. И это было странно смотреть, как мир темнеет через глаза чужих, но когда-то знакомых глаз. Стоит отдать должное тому, кто тогда был за главного. Ему организовали достойные похороны. И похоронили ангела в его черной вуали, украшенной цветами и жемчугом.
-Пойдем, милый. Дети тебя ждут.