Work Text:
В Пилтовер Виктор прибыл с чемоданом, полным его скромных пожитков, добытой любящими его бедными родителями формой Академии, а ещё целым садом дремлющих в его теле болезней. Виктор пришёл незнакомцем для всех, чистым листом в новом мире, чужестранцем. Форма сидела точно по его фигуре, а вот мысли подогнать под чужие лекала Виктор смог не сразу.
Виктор со всех сторон и во всём был неправильным представителем своего рода. И нет, речь не шла о происхождении. Перспективы связать себя узами брака с кем-то удачным и подходящим у Виктора не было, да он и не рассматривал её никогда всерьёз. Любящие родители снарядили своё дитя всем необходимыми. Не дали главного: крепкого здоровья. Виктор и привлекательным как омега не был. Особенно по пилтоверским меркам. Щуплый, болезненный доходяга, в чьих лёгких спала неизлечимая болезнь. В Зауне порядки были таковы, что здоровых альф там было не то чтоб в избытке, а здоровых, а значит плодоносных омег — и того меньше. У Виктора не было ни желаний, ни интереса заводить семью с самых малых лет. О своём статусе он узнал достаточно рано, и, надо сказать, не испытал по этому поводу никаких эмоций.
С отношениями, соответственно, не сладилось с самой юности. Хотя вариантов, где набраться опыта, было прилично. Нужно было только знать относительно безопасное место.
В Зауне не чурались простыми и быстрыми удовольствиями. Когда твоя жизнь может оборваться в любой момент, ты не будешь откладывать шанс получить хоть какую-то выгоду или кусочек своего счастья. Даже если это счастье заключалось в дозе мерцания или торопливой встрече в борделе.
На нижних уровнях всегда было завались различной порнографии. Виктор тоже порой глядел на неё, а кто бы нет? Ни грамма чувственности. Примитивная животная случка. Виктору не хотелось думать, что это случится с ним. Оно и не случилось.
Виктор балансировал между двух огней. Стоило нагрянуть циклу, он пускался в самые развратные фантазии, которые могут быть у неопытного омеги. А потом он радостно течку провожал, и разум снова очищался от непристойностей, уступая место другим мыслям.
О том, что публичные дома в Пилтовере тоже существуют, Виктору стало известно достаточно быстро. Конечно, в Дом свиданий кого только не заносит. Туда ходит и аристократ-верхушечник, и химбарон, и безусый студентик. Юные академисты обсуждали девушек и парней из борделей в коридорах. Ни разу они не окликнули Виктора, чтобы дёрнуть его с зудящим вопросом о том, испробовал ли тот уже плотских удовольствий.
Виктор даже знал, в каком квартале запрятано это убежище жаждущих. Знал, что в нём есть потайные выходы, позволяющие стыдливцам убегать, не оставляя улик.
Виктор заставил себя думать, что плотское — не для него. Бывало, проходя по улице, он выцеплял взглядом гуляющие парочки, воркующие друг с другом.
Пилтоверские омеги вообще не походили на заунских. В какой-то момент Виктора перестали бесить эти надушенные даже в жару и одетые в шелка и парчу неженки, и начали смешить. Виктор ходил по центру города, туповато осматривая витрины магазинов с многочисленными нарядами, в которые состоятельные мужи наряжали своих супругов. Ну или супружниц. Ну или жёны супружниц…
Так или иначе, Виктора это ленивое, летнее благолепие вводило в уныние. А поэтому он неизбежно переводил внимание на лавки с марионетками и автоматонами, с которых звонко смеялись дети. Детям Виктор нравился отчего-то: они всегда норовили ухватить его университетскую сумку, выудив оттуда что-то гремящее.
Виктор ласки не знал. Зато он помнил, как относятся к новой жизни в Зауне. Не так, как наверху. Там иначе течёт время, иначе чувствуется биение собственного сердца — больного, изнашивающегося. Кажется, что дети в Зауне стареют, едва вылезли из утробы родителя. Заун вмещает в себя столько жизни, но она, причудливо мутируя, принимает иные формы. Неповоротливая и в то же время юркая, она роется во тьме, стонет и скалится. И всё уходит туда — ниже и ниже, ниже и ниже…
Заунская жизнь появляется так же, как и любая другая жизнь. Она растёт, распирая живот, а затем с таким же обыкновенным пронзительным криком являет себя этому миру — тьме. Жизнь встаёт на ноги, бежит, косолапо, нескладно. Пока не встретит свою судьбу, прямо там, на Линиях. Раз — и в другом мире тоже появляется жизнь. Её встречают кружевными пелёнками, в светлой комнате, хлопочут вокруг неё, радуются. И непременно загадывают наперёд, что этой жизни поручить, как заставить её течь так, как надо. Снизу планов не строят. Не решают, глядя на очаровательное дитя, кем ему или ей быть. Не умиляются и не сюсюкают, томно вздыхая над очередным наследником мануфактуры или какого тонкокостного аристократичного семейства.
Хорошо, что в Викторе с детства была тяга к познанию. Иначе он бы не выжил.
Прошёл год, два, а долгие прогулки сменились визитами к эскулапам и в аптеку. В юности, которую Виктор провёл, особо не проверяя своё половое здоровье, вопросов о наличии партнёра врачи не задавали. А вот в Пилтовере каждый специалист, увидя в его карточке пометку о статусе омеги, мгновенно заваливал его вопросами о планах на семейную жизнь. Виктору не терпелось получить свой рецепт на супрессанты, он и получил.
А потом его организм начал переходить в фазу неизбежного активного саморазрушения. Как бы ни хотелось пить подавляющие препараты, они могли грозить Виктору ещё большими проблемами, чем те, что у него были. Ну а после необходимость в их принятии отпала сама собой. Вот так он и жил до двадцати пяти лет, подобно пассажиру в собственном теле, что давно потерял управление.
То, что его новый знакомец и потенциальный коллега по очень перспективному проекту Джейс Талис альфа — Виктору стало понятно с первой же встречи. Хотя Джейс на тот момент так не раздался ещё в плечах, был хиловат, а щёки сохраняли наивную и очаровательную юношескую припухлость. Ни разу Виктор не заметил в Джейсе агрессии, которую часто проявляли альфы как в Нижнем городе, так и в Пилтовере.
С биологическим детерминизмом они не мирились никак. Джейс интеллигентно заверил нового партнёра (абсолютно точно только научного!) в своих манерах, первые дни гона всегда пережидал либо дома, либо как-то очень хитро умудрялся не проявлять никаких стесняющих их обоих признаков оного. И это было к лучшему. Виктор пил свои подавители, Джейс держал границу их тёплой дружбы. А потом всё как-то начало разваливаться вместе с телом Виктора.
Так вот, Джейс вообще не производил впечатление альфы, страдающего от недостатка внимания. На него оборачивались на улицах, засматривались, очевидно, пытались посылать флиртующие сигналы, кои легко распознавал Виктор, но на которые вообще не обращал внимание сам Джейс. Порой Джейс вообще не взрослым представителем своего народа казался, а сущим ребёнком. Первый год их знакомства Виктор был свято уверен, что у Джейса постоянный партнёр есть, как иначе быть может?
Скорое нахождение Джейсом своей истинной пары для Виктора было аксиомой. Так всегда случается с красивыми, талантливыми и умными альфами. Так должно с ними случаться. Сначала взаимная симпатия, выстроенная годами эволюции, а после — приличного вида свадебка, неизбежно приводящая к неприличному количеству случек и умилительно очаровательных детишек в рюшах.
Но старшего и единственного сына славного дома Талисов, судя по всему, это всё не интересовало. Этот факт даровал Виктору покой. Безопасная гавань, шаткая гарантия того, что Джейс от него никуда и ни к кому.
Джейс Талис в своём поведении был таким же неправильным альфой, каким Виктор был неправильным омегой. Прекрасно было иметь сотоварища по разрушению ожиданий общества. Возможно, это могло послужить их сближению. Однако, время шло, но ни словом, ни жестом Джейс не показывал ему своего того особенного расположения, которое ожидается от альфы к омеге.
До поры до времени.
Их весьма беззаботные годы, полные уравнений, вычислений, чисто академических штудий и дискуссий, закономерно подошли к концу. Они перешли рубеж, достигли совместных успехов, а значит, кончилось их удобное сосуществование.
В общем, Джейс Талис закономерно стал главной темой обсуждений в пилтоверских салонах. Аристократки из Города Прогресса носили имя Джейса на устах как писк моды. Словно если они выскажут мнение о советнике Талисе, то не придется менять шляпку в следующем сезоне.
А вот вино из Ноксуса пить было уже не модно. В салоне мадам Н. подавали игристое местного производства. Мадам Н. не имела своего мнения о Джейсе Талисе, но зато читала «Пилтоверский вестник», вращалась в нужных кругах, и, конечно же, меняла шляпку каждый сезон.
Но обо всем по порядку.
Как бы ни радовался Виктор успехам товарища по охмурению пилтоверского бомонда, у них было ещё много нерешённых вопросов. В день, когда Виктор понимает, что «так жить больше нельзя», всё сразу идёт наперекосяк. Как бы Виктор ни выучивал искусственные речи, как бы ни репетировал этот неприятный и сложный разговор, ничего не клеится.
Виктор оттягивал разговор так долго, что тот стал ненужным. Необходимость в нём отпала, когда они вдвоём стали самыми счастливыми людьми в Пилтовере.
Этим вечером Джейс Талис пришёл в их лабораторию позже, чем они договаривались. Надо сказать, весь сиял: дарил Виктору улыбки, много шутил, был чрезвычайно энергичен. Виктор даже прислушался ко всем своим чувствам, но нет, состояние Джейса не было вызвано естественными биологическими процессами, что запускались в их молодых (а в случае Джейса — ещё и в здоровом) телах по календарю.
Стыдно было признаться, но Виктор цикл Джейса выучил, кажется, лучше него самого. Джейс мог как подросток забывать, что у него начался гон, а потом Виктор приходил в лабораторию и нос зажимал себе от стоящего там терпкого запаха — вот так по-дурацки он реагировал на естественный запах альфы на карательных порошках, что были призваны ему на помощь врачом. Побочные эффекты у порошка были что надо. К примеру, Виктор замечал за собой провалы в памяти и проблемы со внимательностью.
А вот Джейс в последнее время был ещё более рассеянным, чем он сам.
— Ты меня слушаешь, Джейс?
— Нет, — покачал головой тот, — подскажи, на чём я остановился?
Чай, который они заварили чтобы попить в перерыве, уже остывал. К своей чашке Виктор не притронулся, увлечённый осенившей его идеей.
— Джейс, — Виктор вздохнул, захлопывая свой блокнот и наконец уделяя внимание прохладному чаю, — ты не слушал. Ты упускаешь самое важное. Снова.
Джейс Талис посмотрел на него добрыми глазами. Вот таким он и запомнится, таким разойдётся — своим чистым, идеальным лицом, словно созданным скульптором. Ему бы стоять на площадях, улыбаться или грозно смотреть в вечно сказочное счастливое будущее, озарённое хекстековыми переливами магической синевы.
Джейс расправил плечи, прошёлся по лаборатории — высокий, ровный, статный и такой правильный, что Виктору снова он показался ожившей идеей. Если бы Пилтовер был человеком — это был бы Джейс Талис. Не нынешний Пилтовер, конечно, с его тёмными секретами, скрываемыми пороками и жадностью, а другой — из мечтаний, город Прогресса и золотых башен, город равенства и чудес.
Джейс Талис был воплощением и его мечты. Казалось, выдерни из Викторовой головы представление об идеальном будущем, и оно мигом сложится атомами в единственно верного человека. Лицо Джейса Талиса, разумеется, поторопились показать всему миру, и вот дирижабль плывет по небу над городом, тиражируя всем «Человека Прогресса». Человек Прогресса иногда засыпает, уронив лицо на лабораторный стол, ткнувшись лбом прямо между разбросанными синими чертежными листами и недоеденными бутербродами. И Виктор, будучи его неизменным спутником тут, только в их лабораторном мире, куда посторонним входа нет, жадно пьёт эти минуты, отсчитывает каждую. Сегодня тоже.
Пускай Джейс Талис, смеющийся над своими же анекдотами и хватающий его горячей большой ладонью за плечо останется только его.
Вот таким Виктор был собственником.
Интересно, как скоро Джейс тогда улетит на этом дирижабле, билет на который ему, калеке-зауниту, не достался? И тогда махина, питающаяся уже не от водорода, а от чего-то куда более надёжного, исчезнет во всполохах портала хекс-врат, перенося Человека Прогресса в пространстве. Красиво. Будет ли Джейс сидеть в роскошной каюте, пить кофе, читать газеты впрочем, успеет ли? Но расчёты их точны.
Но это пока мечты. Пока хекс-врата не достроены, говорить о путешествиях в пространстве не приходится. Не приходится лелеять мечты о том, как они сядут на воздушное судно вдвоём, отправившись бороздить просторы Рунтерры. Виктор никогда не мечтал о путешествиях. Конечно, ему было интересно, каково это — увидеть гору Таргон, холодные земли Фрельйорда, цветы Ионии… пожалуй, с Джейсом, проведшим всё детство в странствиях, он бы смог. Куда там, куда ему, хромающему, слабому лёгкими, куда восходить на горы и совершать долгие променады по чужим странам?
И Джейс всегда говорит об этом.
— Полетим на дирижабле показывать хекстек всему миру, м?
— Только не на дирижабле. Они ужасно небезопасные, — Виктор и не подумал отстраняться от созерцания чертежей и рабочего журнала.
Небезопасные. Дирижабли действительно с зарядным фанатизмом взрывались.
— Тогда поплыву на корабле, — Джейс подбросил румяное яблоко в воздух, ловко поймал его крепкой рукой.
— А на море пираты. А ещё чудища, — занудно отметил Виктор, стараясь изо всех сил не разглядывать улыбающееся красивое лицо.
— А ты бы хотел? — угадывая мысли, произнёс Джейс, прищуриваясь, — ну, полететь со мной куда-нибудь?
— Можно и полететь, — Виктор отвёл взгляд, — мы ведь хотим протестировать наше изобретение сами, так?
Джейс, как назло, задышал близко-близко. Но отстранился, разогнулся, вновь превращаясь в Человека Прогресса с плакатов. Красиво. Очень.
— Я точно, — задрав подбородок, произнёс Джейс.
Разумеется, он хочет. Джейс рвётся если не к звёздам, то к небесам. Виктор бы туда тоже рвался, если бы мог. Люди летать не могут, а он скорее привык даже ползать.
— Тогда полетим. Или станем пиратами и поплывём. А как задействовать хекстек на море…
Виктор утомлённо вздохнул. Он думал о чём угодно, но не о хекстеке. Ему страшно хотелось домой. По дороге опционально — купить мешок конфет на развес. Они всегда помогали в течку, будь она неладна. Виктор упадёт в кровать с книжкой, будет читать какой-то безвкусный романчик, удовлетворит себя под него, отоспится, если сможет.
— Ты не хочешь передохнуть пару дней? — внезапно предложил Джейс.
— С чего бы? — встрепенулся Виктор.
— Просто, — Джейс вдохнул полной грудью, — мне показалось, что ты…
— Тебе показалось, — отмахнулся Виктор, прекрасно понимая, к чему партнёр клонит.
— Работать можно и дома, — напирал Джейс.
— Вероятно. А до встречи с тобой я все свои работы писал в библиотеке Академии. В перерывах между расстановкой печатей и сортировкой документов для Хеймердингера.
Как только Джейс отвернулся, Виктор панически осмотрел свои брюки. Привстал осторожно, но ни ощущения влаги, ни характерного пятна не увидел. Значит, дела куда хуже: Джейс чует начало его цикла.
Что ж, ещё одно открытие: его цикл не остановился окончательно, как заверял врач, а просто стал настолько нерегулярным и внезапным, что подгадать, вернётся ли он было нереально.
— Ладненько. Так вот, Виктор, про дирижабли!
В этот вечер Виктор, ощущая неумолимое приближение течки, отправился не к звёздам, а домой. Звёзды ему суждено было видеть только под закрытыми веками, торопливо удовлетворяя себя всеми возможными способами.
Отвлечься книжкой не получилось. У Виктора в закромах как назло обнаружилась какая-то низкопробная порнография про оборотней, которую он, видимо, купил в приступе предыдущего и уже давнишнего взрыва гормонов. Виктор схватил её, полистал страницы, преодолевая желание провалиться под землю или помыться ещё раз. Что же, чем только в одиночестве не тешиться?
Он забрался в постель, подтянул ближе забавную пушистую подушку, напоминавшую то ли тёплого мягкого зверька, то ли плюшевую игрушку. Полноценным гнездом это было назвать сложно, но обыкновенно Виктор справлялся, просто создав себе тёплую мягкую среду. Хотелось бы ещё чего-то сладкого, конечно — в течку ужасно просыпался аппетит к жирному и сахарному.
А ещё он думал о тяжелой мошонке Джейса Талиса. О плоских ягодицах, сильных бёдрах. Об узле, который член венчает.
Раздразненный одеялом клитор свербил. Виктор обычно зажимал одеяло между бедёр, потому что постоянно мёрз, а просто запускать руку между ног ему не хотелось. На самом-то деле, Виктор достаточно рано выяснил, как человеческое тело может получить быструю и естественную разрядку. Обнаружив сие свойство, юный Виктор не смог полноценно избавиться от брезгливости к своему устройству, но переборол стыд. Хотя бы на половину. В его фантазиях фигурировал один конкретный человек. Избавиться от этого было невозможно. Как ни старался Виктор мастурбировать на чей-то чужой образ, всегда появлялся именно Джейс. В особо «плохие» дни Виктор фантазировал о том, как Талис его вяжет, стереотипно-властно уперев руку в его поясницу. В реальности такого быть не могло. Хотя бы потому, что Виктор бы разломался пополам от подобного напора. Но фантазировать нравилось. Слаще всего Виктор кончал от фантазий, где Джейс инициирует всё сам, первым.
В эту ночь ничего из ряда вон не случилось, но под самый финал Виктору во снах пришли какие-то сюрреалистические картины. Ему снился гранат на снегу. И сад посреди пламени. Плод раскурочен, изуродован, его сочные внутренности пачкают розоватым и сладким белоснежный покров.
Виктор проснулся посреди ночи, долго лежал в душном и мягком коконе своего одеяла. За окнами было тихо, не слышны даже патрулей миротворцев. Виктор очень хотел выспаться. Но думал о гранате. Хорошо бы откусить такой прямо сейчас.
Зато сны, где участие принимал Джейс, были всё такими же подробными. Ночью они с Джейсом делят дыхание пополам. Нежность просачивается Виктору в раскрытый в стонах рот — Джейс в нём, Джейс рядом, Джейс везде. Виктор запоминал: вот дыхание участилось, а с ним пульс, вот напряглись сильнее мышцы и всё это давление и звуки обрушивается на него горячей волной. Коротенькое высвобождение либидо. Подавляемое желание. Всё.
Эта фантазия рассыпалась, стоило Виктору полностью отпустить свой сон. Виктор встречал расфокусированным зрением давящий тёмный потолок его спальни.
На следующий день стало куда хуже, чем Виктор ожидал. С самого утра его тошнило и шатало, как будто не первые дни эструса, а уже закономерный итог приятной встречи с альфой. Первый час после пробуждения Виктор взвешивал за и против: стоит ли идти на целый день в лабораторию?
Джейс бы понял. Джейс бы деликатно обошёл интимную причину отсутствия Виктора стороной. Но Виктор капризно не желал отлёживаться.
Пересидеть начало цикла за работой получилось весьма успешно. Виктор, склонный проваливаться в работу как в кротовую нору, даже не приметил каких-то изменений в своём состоянии. Да, жарковато было, потоотделение усилилось, снизу тянуло. А вот суетящийся Джейс всё почувствовал. И, когда Джейсу надоело красноречиво кривить лицо и пытаться намекнуть напарнику на его конфуз, случился вполне ожидаемый Виктором диалог.
— Виктор, — Джейс сделал такое лицо, что Виктор мгновенно напрягся, предвосхищая разговор, — я хочу спросить, ты только не обижайся, вот прямо совсем не обижайся, ладно?
— Пока не на что обижаться.
— Ты меня извини, — снова бесяче извинился Джейс, — но я тебя чую.
Виктор приподнял саркастично брови. Вот и открытие.
— Взаимно с самой первой встречи. Обоняния мы оба не лишены.
— Да нет же! Просто, ну, ты вроде тогда таблетки пил, а сейчас…
— А сейчас мой прекрасный доктор таблетки отменил, всё верно. И мой организм решил, что всё-таки весна для него не прошла.
Джейс рассеянно кивнул, опустив взгляд.
Даже обидно как-то стало: неужто он настолько отвратителен? Отвратительный, мерзкий калека-заунит, на которого не позарится ни один альфа подобный Джейсу. Ожидаемо и закономерно, но вот почему именно сейчас стало так больно и неприятно?
К обеду Виктор поднялся, чтобы дойти до другого угла лаборатории, и сдвинуться нормально не смог. На него накатил жар, сердце запрыгало в груди. Он схватил платок, обтёр лоб. Он мигом вспомнил, за что ненавидел свои течки.
Ретироваться домой не получается. Джейс, заметивший его состояние, мигом поторопился выдавить на Виктора всю полноту своей джентльменской выправки.
— У тебя…
— Все штаны влажные? — Виктор поморщил нос, думая, как же избежать дальнейшего конфуза.
— Мгм, я туда не смотрел, — запереживал Джейс, — честно.
— Да ладно, я сам заметил. Что ж, физиология. Неприятно, но поправимо.
— Физиология, — сглотнул виновато Джейс, — прости, что смущаю.
Со своей физиологией Джейс, очевидно, тоже как-то собирался справиться. К примеру, сбежать за ширму или ещё лучше — к раковине.
По телу прокатилась потливость. Виктор потёр веки. До этого заходила Скай, и запах от неё — странно сладковатый, потому что она приносила что-то ему поесть, остался в лаборатории ещё надолго. А, обед принесла.
Обед, который ему любезно предложила разделить с ней Скай, Виктор в итоге не стал есть. Он поглядел скептично на листья салата и они показались ему какими-то до жути не аппетитными и сморщившимися. Впрочем как и мясо. Его мутило от запаха. Душно. Виктор поправил галстук, подцепил дрожащими пальцами. Ослабил. Шея, в отличие от спины, не мокрая, но кожа саднит и чешется. Воды рядом не было. Страшно хочется пить. И сбросить одежду.
Можно сделать перерыв. Не на полноценный отдых, просто выдохнуть.
Виктор поглядел на яблоко — хочется откусить. Но аппетит так и не пришёл. Запах Талиса, как назло снующего туда-сюда, перебивал любое внимание.
Им удалось проработать в таком состоянии несколько бесконечно долгих как патока часов. Вязких, тяжёлых. Виктор то и дело отлучался, чтобы привести себя в порядок. И, в конце концов, его напряжение, мучившее на протяжении нескольких лет, было оборвано простым вопросом, брошенным Джейсом:
— Вик, я тебе совсем-совсем не нравлюсь?
— Брось это, умоляю.
— А не брошу, — Джейс поднялся, надвинулся на Виктора с такой уверенностью во взгляде, что стало уже не неловко, а не по себе.
— Перестань, — губы Виктора дрогнули, он постарался придать голосу больше стали, — Джейс.
Но Джейс тут же застыл перед ним, лицо его снова смягчилось, хоть напряжение в теле никуда и не собиралось уходить.
— Перестать что? Виктор, вот что мне ещё сделать для тебя? Я и так уже, и эдак, а ты ни в какую!
— Ты можешь передать мне инструменты, подкрутить гайки на прототипе, а ещё…
— Вот снова ты держишь меня за дурака… — взвыл Джейс жалостливо, — а я ведь в симпатии признаться пытаюсь. К тому же, по всем признакам, хотим мы оба. Взаимно. А я ещё к врачу с этим ходил, ты можешь себе представить?
Виктор недоверчиво покосился на него.
— С чем с этим?
— Ну вот с этим! — взвинченно ответил Джейс, — с тем, что я уже на стенку лезть готов. А он мне говорит, что это все потому, что я давно не…
— Оу… — смущённо потянул Виктор, — ну, раз на стенку, то, думаю, твой доктор не ошибается в своих советах.
— Но я же не хочу абы с кем! Мне нравишься ты, а ещё я, кажется, тебя люблю.
Виктор инстинктивно разжал пальцы, выпустил из них чертёж. Признание в любви он ожидал получить совсем не при таких обстоятельствах. Да и вообще не ожидал его.
— Джейс, это просто физиология. Мы перетерпим, всё станет как прежде, — слукавил Виктор.
Тут же пожалел о своих словах, понадеялся, что Джейс как в плохом романе перенаправит его сомнения и всё решится как-то само собой.
— И зачем терпеть? Вот тебе самому нравится терпеть? Я тебе и в любви признался, ну ладно, если я тебе не нравлюсь совсем-совсем, то так и скажи!
Может, устрой Джейс это представление пару лет назад, Виктор отреагировал бы иначе. Но сейчас он был абсолютно дезориентирован.
— Я, может, вообще думал, что у тебя там кто-то есть, — пробурчал Виктор, ощущая, как щёки заливает стыдом.
— Да кто бы! — задохнулся возмущением Джейс.
— Кто угодно! Но не калека-заунит.
У Джейса лицо мгновенно стало каким-то серым и каменным. Он потоптался опечаленно на одном месте, сожалеюще вздохнул.
— Я тебя так никогда не воспринимал.
Виктору померещилось, что весь мир заледенел вокруг них. Он дёрнул плечом, стоило Джейсу положить туда пятерню.
— Ты — нет.
— Я давлю, да?
— Очень, — Виктор выдавил из себя улыбку. По пояснице снова прошёлся какой-то жутковатый спазм. Виктор вновь дёрнул плечом, потом вторым.
Джейс горестно вздохнул. Выглядел он очень жалко, и Виктор совсем не так представлял этот момент.
Джейс потёр лицо ладонями, а потом фыркнул:
— Не буду тогда.
— Ты мне тоже очень нравишься, но я, — Виктор замялся, сердце зашлось, а мысли стали путаться, — я не ожидал.
— И я не ожидал. Но теперь всё будет хорошо, — с непонятно откуда взявшейся уверенностью сказал Джейс, — я позабочусь обо всём.
О чём там собирался заботиться Джейс, Виктор уже не понимал. Его сознание отдалялось, всё в голове путалось, он едва соображал.
— Ты хочешь, и я хочу, верно? — голос Джейса стал ниже.
— Допустим, — выдавил Виктор, — очень хочу.
— Та-а-к, — протянул Джейс, оказываясь вот уже совсем-совсем близко к Виктору, — тогда не будем терять ни минуты.
— Ты так и представлял себе наш первый раз? В лаборатории?
— Нет, разумеется, тебе здесь сейчас не место, — ответил Джейс, — пойдём ко мне домой. Верно, омега?
Виктор бы возмутился такой наглости, не будь это чёртов Джейс Талис — влажная мечта на протяжении нескольких лет. Он и должен радоваться, может, он и радуется, вот только сейчас всё слишком запутанно и сюрреалистично. Джейс может его хотеть? Он его хочет? Не из отсутствия альтернативы, а из любви? Из природного тяготения?
— Почему, — Виктор приподнялся, и Джейс тут же подхватил его, — к тебе?
— А где ещё? Ладно, Ви, прости, давай сначала ты отдохнёшь, а потом мы решим?
— Ты что это, назад сдаёшь? — Виктор приоткрыл рот, засмотревшись на шалое лицо Джейса, такое же голодное и возбуждённое, — ну нет, Джейс, к твоему великому сведению, ты уже нарушил все возможные этические нормы.
Джейс вновь поник. Да, фантазии о хватающем его Талисе были куда более завлекающими, а может, Виктор был реалистом до мозга костей.
— Это какие я нарушил?
— Разве альфа не должен, ну, кхм, поухаживать?
— Я ухаживал! — беспомощно начал оправдываться Джейс, — пирожные были не в счёт, понял.
— Так ты меня пирожными купить хотел всерьёз?
— Нет. Но как понять, нравлюсь я тебе или нет?
— Судя по тому, в каком ужасающем положении мы оказались, — Виктор хитро стрельнул глазами в его сторону, — наша симпатия взаимна и требует скорейшего разрешения. Так?
— Так.
— Поэтому, Джейс Талис, я потребую как минимум не лабораторной обстановки, а домашней.
— Было бы странно, — Джейс понизил голос, — если бы я не контролировал себя настолько…
— Вовсе нет. Джейс, у тебя весь лоб мокрый.
— Виктор.
— Да?
Поняв, что битву эту ему не выиграть, Виктор сжалился. Терять рассудок от простого желания удовлетворить потребность он не хотел. С другой стороны, а кто вообще в здравом уме откажется от Джейса Талиса? Виктор и не отказался. Даже если это на один раз, а они потом оба горько пожалеют, испортив навеки и их дружбу, и рабочие отношения.
— Виктор, — повторил Джейс настойчивее.
Вопрос о том, у кого проводить их совпавший цикл, встал ребром. Виктор к себе альф не водил, да и вообще предпочитал использовать свою квартиру как место для ночёвок. Но тут выбирать и не приходилось.
— Ну так что?
— У меня небольшой бардак дома, — неловко сообщил Джейс, угадав его мысли.
— Догадываюсь. Поэтому я не пойду к тебе домой, — строго ответил Виктор.
— Но почему? — Джейс выглядел до того искренне удивлённым, что Виктору стало смешно от его выражения лица, — чем плох мой дом для нас? Там безопасно, уютно, а ещё…
— А ещё ты сказал, что там бардак. Впрочем, вроде как это абсолютная норма для жилища альфы в гоне…
— Чушь! — горячо выпалил Джейс.
— Ты сам подтвердил.
— Хорошо, — в глазах Джейса проявился проблеск наивной надежды, — если тебе будет комфортнее у себя. Я переживаю за твой комфорт. Мне важно, чтобы тебе понравилось. И тебе понравится, я обещаю…
Виктор находился в большущих сомнениях на тему того, понравится ли ему в заваленном хламом логове альфы. Даже если этот альфа — Джейс, которого он знает не первый год. Но одно дело быть влюблённым в Джейса на безопасном расстоянии, лелеять несбыточную мечту. Другое — столкнуться с ней.
— Ты должен знать, что… как бы это помягче…
— Эээ? а что тут знать? Ты пахнешь обалдеть как.
Вот так комплимент. Брови Виктора совершили очередной кульбит.
— То есть, я пахну на всю улицу?
— Не думаю, что на всю, но это не главное. Главное, что для меня пахнешь идеально, — к ужасу Виктора, Джейс даже носом как-то дёрнул.
— Я пытаюсь сказать, — Виктор нахмурился, — что у меня не было, ну… я не проводил ни с кем своего цикла полноценно.
— Полноценно это как? — щёлкнул языком Джейс.
— Будешь первопроходцем, считай, — невинно бросил Виктор, испытывая необычайное наслаждение от этой маленькой издёвки над альфой.
— Правда? — у Джейса мгновенно лицо стало испуганным.
Разочаровывать Джейса не хотелось, но ведь правда: Виктор тешился в юности чем угодно, но не отношениями с альфой. И раньше считал это преимуществом.
— Не вполне, но…
— Я не понимаю. У тебя никого не было, что ли?
— Уже ревнуешь?
— Я? Нет, не ревную, — Джейс мотнул головой, зажмурился на пару секунд, — но мне же важно знать, какой у тебя опыт. Если слишком личное — я спрашивать не буду. Вот я честно могу сказать: у меня с омегами не складывалось никогда. Ты такой один. То есть, ты и как личность абсолютно уникальный, второго такого нет, Виктор, понимаешь…
Виктор остановил его жестом, вытянув раскрытую ладонь. Джейса несло, и стоило перенаправить его энергию на более продуктивное дело.
— Понял, Джейс. Ты заставляешь нервничать, вот что.
— Не хотел!
— В Зауне, — деловито начал Виктор, — я тебе говорил уже, да? Там другие порядки. И отношения строят иначе. Именно омеги выбирают, с кем им хочется, а с кем не хочется.
— Ну так со мной тебе хочется.
— Верно, — кивнул Виктор, — и, если честно, я не собираюсь следовать пилтийским веяниям: ведомым не буду.
Джейс растёкся в блаженной улыбке. Виктору всегда нравилась подсознательная склонность Джейса к лёгкому подчинению в некоторых их обоюдных решениях. Впрочем, он обожал и другую сторону Джейса. Ту, которую тот ещё сможет ему продемонстрировать во всей красе.
— Мне казалось, что у нас во всём равный союз.
— Тогда прекрасно. Ловлю тебя на честном слове, Джейс.
— Вот как тебе думается, как нас воспринимают окружающие?
— Как коллег, Джейс, — Виктор вздохнул прерывисто, его лицо перекосилось от очередного спазма и выделений, которые коварно смачивали бельё, — ты уж прости, но мне надо присесть. А ещё лучше — вызови нам обоим экипаж. Боюсь, на полноценное свидание времени нет.
Джейс любезно сопроводил Виктора до дома. Виктор видел, как альфа суетится, желая остаться прямо сейчас, помочь, видимо, поухаживать инстинктивно. Это было приятно. Они с Джейсом договорились встретиться к вечеру, когда оба приведут себя в относительный порядок и передохнут.
За то время, пока Виктор ожидал Джейса, он успел посчитать все трещинки на потолке в спальне, помастурбировать, съесть парочку конфет, припасённых как раз на такие стрессовые случаи, даже едва не задремал.
По счастью, Джейс не учудил никакой чуши типа букета цветов. Букеты стоит оставить на потом. Это очень комично, но Виктор хотел думать о том, что второй раз и все последующие у них будут.
Из-за того, что этап свиданий они бойко перешагнули (если не перепрыгнули), происходящее становится ещё более неловким. Они оба переминаются с ноги на ногу, принюхиваются, бросают друг на дружку взгляды.
От Джейса пахло… Джейсом, хотелось бы сказать. Ничем чужим, конечно, но в то же время чуждым. Виктору в очередной раз захотелось спросить у партнёра, а чем он для того пахнет. Доктор заверял, что природный запах у Виктора крайне слаб.
Джейс появился на пороге его дома таким же взмокнувшим, но аккуратным, причёсанным и аккуратным. Виктор ждал, что без нелепостей не обойдётся, но всё куда-куда хуже.
Видимо, гон Джейса вошёл в активную фазу, потому что тот вёл себя куда более фривольно: заслонял Виктору проходы, всё пытался придержать его как-то, чаще шутил. А Джейс вопросов не задавал. Не интересовался, в каких позициях любит Виктор, гладко ли выбривает себе всё между ног и не только (как делают богемные пилтоверские омеги).
— Ты ведь помылся? И зубы почистил? — уточнил Виктор.
Сущая глупость: ни одно мыло на перебьёт запах альфы в гоне. Хороший парфюм может заглушить феромоны, но всё испортит. Виктор не любит сильные ароматы. Но гигиену Виктор ценил чрезвычайно сильно.
— Ну да.
— Как-то неуверенно, — хмыкнул Виктор.
Джейс, чьи щёки уже окрасились цветом юной розы, начал алеть. Пожалуй, выводы о развязном поведении альфы были поспешны.
— Я мылся. Но… тебе настолько мой запах не нравится?
— Нравится, — буркнул Виктор.
О нет. Нет-нет-нет. Нельзя было допустить того, чтобы их встреча превратилась в фарс.
— Ты странно реагируешь, — шепнул Джейс у самого уха.
Задушив первый порыв остановить Джейса, уже направившегося в его комнатку, Виктор пытался отвлечься в мыслях хоть чем-то.
Впрочем, Виктор не долго удавалось вести свою битву с самообладанием. Стоило им вновь оказаться в замкнутом пространстве наедине, как его накрыло с головой. Джейс пах потрясающе, но уж очень настойчиво тянул руки прямо с порога, пытался прижаться к спине, да и вообще его стало слишком много.
Джейс поглядел в сторону комнаты, в которой находилась спальня Виктора, безошибочно угадав.
— Пустишь? — Джейс взялся за ручку.
Виктор пожал плечами.
— Раз пришёл.
— Нет, так не пойдёт, — Джейс отпустил ручку, — Виктор.
Весело было не только дразнить Джейса, но и наблюдать за его попытками выглядеть как можно более угрожающим. Хотя нет, Виктор это определение нашёл неверным для Джейса. В Джейсе он угрозы не видел и не чувствовал ни разу за их общение, просто теперь он напускал на себя чрезмерного гонору.
— Да-да, конечно. Не на полу ведь…
Виктор не беспокоился ранее о том, как будет выглядеть и звучать в этот момент, потому как вообще не представлял, что он наступит. Но Джейс открыл дверь в его же спальню и, приобняв за поясницу, завёл за собой.
— Целоваться будем? — потеряв терпение, спросил Виктор.
Джейс, не отвечая, сразу же вжал его в стену, закрывая собой почти полностью. Целуя так, что Виктор едва успевал дышать. Джейс как-то незаметно протиснулся между его ног и стал потираться. Виктор едва отстранил разошедшегося альфу от себя — тот дышал как оголодавший пёс. И вроде Виктор целовался не в первые, всё это было уже выучено и известно, но вместе с тем по-особенному сладко и захватывающе.
— Сюда, да? — Джейс мазнул губами по щеке, а потом кивнул на кровать Виктора, — поверить не могу, что… я так счастлив, что ты мне доверился, Вик, я так ждал этого…
Виктор ревниво посмотрел на то, что должно именоваться гнездом. Вдруг он застыдил сам себя за то, как насмехался над бардаком, который дома устроил Джейс, ведь у самого в действительности было не лучше. Джейс окинул беглым взглядом жилище омеги, оценил стопку книг, среди которых замаскировались образцы нижайшей прозы, но ничто его уже особо не могло заинтересовать. Комнату мгновенно заполнил запах Джейса — крепкий, терпкий, такой, что выветриваться не будет ещё долго. Виктору на радость.
Сам Джейс между тем уже прилип к нему напрочь. Виктор послушно позволял ему вести, потому что ноги уже не слушались, а голова была пустой и тупой.
— Ты точно согласен, Ви? — прохрипел на ухо Джейс.
— Предположим… — и тут же пискнул, потому что Джейс погладил влажную ложбинку между ног.
— Так не пойдёт: я хочу, ты хочешь. А почему «предположим»?
— Джейс, прекращай болтать, а то настрой весь… а у меня несколько лет нормально не было….
— У меня тоже, представь себе, — вредно фыркнул Джейс в ответ.
Виктор уселся на кровать, Джейс забрался за ним. От поцелуев и объятий быстро сделалось жарко. Джейс раздевал его медленно. Это начало даже раздражать, и Виктор перехватил инициативу. Резко расстегнул пуговицы на рубашке.
— Нервничаешь? — шепнул Джейс.
— А ты спрашиваешь.
Джейс тоже нервничал, это от Виктора не укрылось. У альфы, несмотря на весь диковатый его вид, дрожали руки, кажется, дрожало забавно и колено. Виктор ободряюще улыбнулся Джейсу: кажется, тот тоже переживал по-своему. Мысль об их взаимной некоторой неопытности и волнении от близости радовала.
Джейс продолжил нести чепуху про то, как он его хочет, как сейчас возьмёт и растерзает, но самое худшее было в том, что Виктору это начинало нравиться.
Но Джейс оказался внимательным любовником. Не хватал как попало, постоянно переспрашивал Виктора о всех действиях, даже не разворошил гнездо. К гнезду Виктор относился наиболее трепетно, поэтому Талису не позволил убрать лишние подушки. Чем больше останется одеял и подушек, тем лучше. Виктор успел привыкнуть к запаху партнёра, но секс в совпавший цикл — дело особое.
— Сядь на меня, — попросил вдруг Джейс, бережно обхватывая талию Виктора лапищами.
— На колени? — язык у Виктора заплетался.
Джейс похлопал по одному колену. Виктор скосил взгляд на пах альфы, облизнул губы.
— Да. Но спиной ко мне. А ещё мне так корсет будет проще снять. И я тебя расслаблю дополнительно. Доверься, ну, Вик.
Виктор пожал плечами.
Ему и садиться самому не пришлось: Джейс властно усадил на себя, и теперь щекотал Виктору затылок загнанным дыханием.
— Вот и всё, — самодовольным смешком заключил Джейс, расправляясь с корсетом Виктора, — удобно же?
— Удобно, — выдохнул Виктор.
Джейс опалил шёпотком ухо, завёл руку поудобнее, наглаживая худой живот, а потом и горящую промежность. Виктор пискнул побеждёно. Джейс на этом не остановился, огладил пальцами набухшие половые губы и клитор сквозь тонкую ткань белья.
— Вик, — позвал он его, — боишься?
Ага, ещё бы. Виктор не боялся.
— Поздно метаться, коллега, — вывернувшись из жаркой хватки, прошелестел Виктор, — делаем, что должно.
И Джейс делал. Целовал за ухом, в шею, едва-едва проходился клыками, но не так, чтобы припугнуть, только игрался. Виктор не сомневался, что Джейс захочет его пометить — должен же. Так диктуют инстинкты, остаток животного начала. И даже хочется, чтобы укусил. Впился покрепче, всё равно же потом сойдёт метка. Виктор и на небольшой синячок согласился бы.
Небольшие синяки, оставленные Джейсом, будет приятно рассматривать. Даже тогда, когда течка спадёт.
Виктор почувствовал, насколько сильно промок просто от этой хватки. Он вытянул здоровую ногу, вздыхая. Джейс собрал пальцами вязкую смазку, с извращённым наслаждением растёр её рукой.
— Давай уложим тебя, — произнёс Джейс тихо, но прямо на ухо. У Виктора по всей шее и затылку пробежались мурашки.
Виктор сам бы и не встал уже. Ноги дрожали, стали вмиг ватными, но отчёт в своих действиях он себе ещё отдавал. Если бы Джейс сделал что-то против его воли — он бы получил как минимум словесный отпор. Но Виктор Джейса хотел. Безумно, долго, сильно, как самый вкусный торт в кондитерской. Но Джейса нельзя назвать сладким, он весь твёрдый, крепкий, жаркий, его очень-очень много…
Джейс приподнял его, ссадил со своих колен, а потом подхватил на руки. Виктор обмер. Он позволил Джейсу уложить себя, совсем не заметил, как тот стянул изрядно намокшее бельё.
— Тебе нравится, когда тебя ласкают языком? — спросил Джейс бесстыже и прямо.
Виктор, честно говоря, не знал, как ему точно нравится с альфами — опыт был слишком ничтожным. Он приподнял брови, скривил губы, полагая, что Джейс как-то сам догадается и додумается.
— Не знаю, — выдавил из себя Виктор так тихо, что Джейс наверняка не услышал. Зато отреагировал на него альфа ровно так, как природа подсказывала.
Виктор видел, как у Джейса уже самого все брюки промокли ровно в том месте, где и положено скапливаться характерному пятнышку. А ещё ткань натянулась знатно.
А потом Виктор ощупал его снизу, провёл кончиками пальцев по прессу, раздражённо расстегнул парочку пуговиц на одежде.
— Нравится, я уверен, — заключил Джейс, подползая ближе.
Джейс огладил пониже, туда, где должна находиться матка, проскользил пальцами. Лобок покрывали коротко остриженные волоски. При прикосновении к ним Виктор вздрогнул как-то неуютно, упёр руку в грудь Джейсу, но не оттолкнул.
А потом Джейс чмокнул его снизу, опалил дыханием. И стало совсем хорошо. Виктор устроился удобнее, расслабился наконец полностью, позволив самому себе парить как в облаках. Удовольствие теперь не давило и не пульсировало, оно раскачивало его на волнах. Бережных и нежных. Он улыбнулся шало, вытянул руку.
Было чуток щекотно, у Джейса явно выступала щетина, которую он, занятый гоном, забыл сбрить. Но она даже добавляла некоторого особого удовольствия при контакте и обаятельной дикости при любовании Джейсом. Виктор разомкнул ноги ещё шире. Пискнул, как только Джейс коснулся его там губами.
Джейс обвёл языком распухшие, крупные половые губы, собрал вязкую смазку, а потом очень голодно шумно глотнул, так, что Виктор прижал ко рту руку, смущаясь. Джейс уложил руки на его бёдра, погладил их, продолжая слизывать смазку и целовать.
Джейс оторвался от него только когда Виктор стал тянуть его за волосы.
Джейс с быстрым шелестящим звуком стянул с себя брюки и бельё, бросил их куда-то на пол. Виктор бы возмутился, но сил уже не было. Джейс жадно его осмотрел. Осторожно вошёл двумя пальцами, будто оценивал, готов ли Виктор. Виктор выдохнул, ухватился за руку Джейса, чуть не съехал куда-то вниз — так хорошо стало. Джейс наклонился ближе к его лицу, жарко целуя. Виктор коротко стукнул его сомкнутым кулаком по руке.
— Так не терпится? Ну ничего, я дам тебе того, что ты хочешь, — зашептал заполошно Джейс, а после устроился между раздвинутых ног Виктора.
Виктор знал, чего он хотел. Примитивного, простецкого, незатейливого. А Джейс так не умел. Джейс старался ради него, от этого в сердце стало тепло, а между ног ещё жарче и влажнее.
— Скажешь, если больно…
— Давай уже, — Виктор смотрел невидящим взглядом снизу вверх, косился на потолок.
Джейс взял себя у головки, потёрся ею между влажных губ, а потом толкнулся в легко принявшее его тело. Виктор, до этого ожидавший если не боли, то тянущих неприятных спазмов, несказанно обрадовался: никакой рези не было. Джейс качнулся в него. А потом ещё и ещё. Как-то глупо сделалось. Но только на миг. Альфа запыхтел сыто, вжался в Виктора поплотнее.
— Молодец, — выдохнул Джейс. — такой хороший омега, — и снова поцеловал, на этот раз глубже.
Джейс плавно подался бёдрами назад, а затем вперёд, двигаясь медленными фрикциями. Виктор стонуще выдохнул ему в рот, потянулся, раскрыл широко глаза. Джейс начал повышать темп только тогда, когда убедился в комфорте партнёра.
Виктор откинул голову на подушку, открывая шею.
— Такой мокрый, — промурлыкал Джейс, — и только для меня. Вик, Виктор, тебе хорошо, правда ведь?
Было более чем хорошо. Жарко, липко, слишком близко. У Виктора никого ближе Джейса не было, а теперь и подавно. Стоило отметить, что врачи всё-таки не лукавили, когда советовали Виктору найти постоянного альфу и проводить течки с ним — боль в теле как будто отпустила, испарилась, уступив гормональному взрыву и удовольствию. Нужно обязательно будет стащить или лучше попросить у Джейса какую-то его личную вещь.
Джейс его не щадил. Двигался туда и обратно, вгонял себя до упора, до звонкого шлёпанья кожи об кожу. Темп всё рос, ускоряясь, становясь ещё резче и ярче, и Виктор, совсем себя потерявший, стал срываться на более откровенные стоны.
Он голодно прижимался к Джейсу, царапаясь, впиваясь ногтями в широкую спину. Джейс же пыхтел и как-то забавно постанывал где-то у уха. Виктора он и не пытался схватить или помять, но сжимал бедро и облапывал его, иногда звонко шлёпая.
Пальцы Джейса, хоть в течку в этом не было никакой нужды, погладили дразняще клитор. Виктор сжал его изнутри, вдавил пятку в поясницу, и наконец достиг пика. Джейс замедлился, поглядел в ошалевшее лицо Виктора, и тот погладил его по шероховатой щеке. Джейс улыбнулся очаровательно-нежно, и, поняв, что омега удовольствие получил, продолжил двигаться. Виктор гладил его по рукам и плечам, улыбался счастливо, зная, что сможет получить оргазм ещё раз как минимум. Смазка хлюпала, Джейс проникал в него легко и свободно.
Когда темп стал совсем сбивчивым и быстрым, Джейс надсадно застонал, зубы его вновь коснулись шеи Виктора, но не укусил, нет, хотя явно собирался. Виктор застыл под Джейсом, а тот, выдохнув, толкнулся особо грубо.
Виктор охнул, когда ощутил внутри узел — спутать с чем-то другим было невозможно, хотя Виктора в сущности ни разу не вязали. Джейс вдруг замер, задышал совсем по-волчьи, по-дикому, хрипнул страшновато, но тут же застонал надломлено. Кончил, загоняя себя поглубже, заполняя вязким и белым. Виктор прикусил губу.
Разбухший узел Джейс постарался протолкнуть как можно дальше, хотя казалось уже некуда — Виктор ощущал себя забитым под завязку. Заполненным до неприличия. Виктор пискнул, а потом завыл — он весь опалился внутри, стало хорошо, как не было никогда ранее. Джейс задвигался снова, плавно, но крепко. Виктор стонал под ним, подвывая на особенно резких движениях.
— Хороший омега.
Вот же наглец.
Джейс шептал несусветную шалую муть про то, как в Викторе узко и мокро, какой он послушный и красивый, и Виктор верил, блаженно растекаясь лужицей под крепким разгоряченным телом альфы. Виктор повторно кончил с внезапным безумным криком. И, к своему удивлению, обнаружил, что знатно залил Джейсу бёдра. Джейс криво усмехнулся на это.
— Укуси, — прохрипел Виктор, — разрешаю.
Джейса уговаривать и просить не надо было. Он осторожно перекатился с Виктором на бок, так, чтобы была возможность укусить в нужное местечко. Виктор взволнованно задышал. Джейс подождал, пока Виктор устроится удобнее, и вцепился в него, оставляя характерный краснеющий след. Виктор взвыл, и, кажется, это было достаточно громко, потому что Джейс испуганно замер. Виктора крупно трясло, дух словно хотел покинуть тело. В совокупности с давящим и распирающим изнутри узлом зубы Джейса ощущались просто невероятно. Впившийся в него альфа тихо то ли постанывал, то ли поскуливал.
Джейс переждал, пока Виктора перестанет выворачивать и колотить, и снова начал двигаться мелкими, но чувственными толчками, дополнительно стимулируя их обоих. Виктор понимал, что вряд ли кончит ещё раз, но ощущать удовольствие своего альфы было достаточным, чтобы насладиться завершением акта.
Джейс оставался в нём неприлично долго. Они не смогли расцепиться даже тогда, когда Джейс перестал испытывать оргазмы, и, хоть Виктор ожидал чего-то такого, он всё равно удивлялся выдержке альфы. Джейс влажно дышал ему в шею. Виктор лениво поводил пальцами по его напряжённым мышцам.
— Обалдеть, — выдохнул Джейс.
Виктор не сдержал смешка. Потянулся к губам Джейса, поймал короткий маленький поцелуй. Простыня под спиной была совсем мокрой.
— Ты как? — полушёпотом спросил Джейс.
— Хорошо, Джейс, очень хорошо, — ответил Виктор, потираясь носом о горячее плечо альфы.
Он не мог сказать, что ему во всём произошедшем понравилось больше. Но лежать в обнимку было здорово. Точно здорово.
Джейс растянулся почти на всю кровать, Виктор легонько пихнул его в бок. Всё-таки, это было всё ещё его гнездо. Виктор не хотел, чтобы Джейс занял всё место.
— Мы теперь во всех смыслах партнёры.
Виктор вытянулся. Джейс глядел на него как на самое вкусное в мире.
— И на что намёк? Будешь навёрстывать период ухаживаний?
— Буду, — Джейс и не пытался скрыть своих эмоций. Лыбился глупо-глупо. И счастливо.
— И, — Виктор зевнул, — в брак позовёшь?
Джейс посмеялся коротко и кокетливо. И, совершенно будто не уловив, что Виктор шутит, ответил:
— Честно сказать, нам стоило бы об этом подумать.
Виктор повернул голову в сторонку.
— Тебе должно знать, что, согласно заключениям врачей, перспектива потомства со мной…
— Вот так сразу об этом? — пробурчал Джейс.
— Вот так сразу, — сонно отозвался Виктор.
— Хорошо, что разграничил с самого начала, — пробурчал Джейс.
— Я хочу быть с тобой честным, как бы мой разум ни был затуманен побочными эффектами нашего состояния.
Джейс притих на какое-то время. Виктор не решился задавать Джейсу прямых вопросов об их совместном будущем. Он понятия не имел, приведёт ли их связь к какой-то кардинальной перемене во всех их отношениях.
Как странно было думать об этом. Даже теперь сама мысль о семейной жизни с Джейсом казалась неестественной и нереальной. Виктор как ни хотел не мог представить себя в роли родителя и мужа.
— Не обнимай меня, пожалуйста, — И, видя как Джейс фыркнул обидчиво, добавил, — мне жарко в обнимку спать.
Джейс, раздосадованный небольшим запретом, скоро вновь принялся пытаться наглаживать и говорить влюбленную чепуху.
Джейс уснул рядом, уложив медвежью руку на его талию. Дышал, сопел в шею — шелестело на коже дыхание. Живой. И Виктор ощутил себя живым по-настоящему. Почему-то только грустно. Проплывающий за окнами дирижабль медленно растворялся в облаках. Виктор понаблюдал за ним недолго.
К середине ночи Виктор внезапно проснулся. Нет, ему не приснился кошмар, не затошнило внезапно, Джейс не пнул во сне. Просто что-то разбудило Виктора неясной силой, подняло как будильник. И Виктору стало как-то грустно и одиноко, несмотря на похрапывающего рядом альфу. Он читал о таком, об этом расхлябанном состоянии когда эмоции накатывают так сильно после сцепки, что хочется остаться одному или прогнать партнёра. Или сожрать его до костей. Виктор вот не знал, чего ему сейчас захотелось, но предательские парочка слезинок по щекам скатились. Кажется, всхлипывал так шумно, что Джейс проснулся.
— Что такое?.. тебе больно?
О, ну конечно, Джейс подумал о том, что у него спина разнылась или нога. Или всё сразу. В голове пронеслась идея соврать, что да, так и есть. Тогда Джейс вскочил бы с кровати, порыскал по квартирке, нашёл нужную мазь, растёр бы спину — всё равно ведь приятно.
Но Виктор решил быть честным до конца. Прохрипел тихонечко:
— Нет, вообще нет. Разбудил, да? Прости. Не знаю, что такое.
Он услышал, как Джейс зашелестел одеялом, приподнялся.
— Там болит? — Джейс завёл руку, схватил Виктора за живот.
— Нет, ты что, — проворчал Виктор, торопливо возвращая голосу ровность.
— Я не уйду никуда, — зачем-то заверил Джейс, — ты ведь не думал, что уйду? Ну, только если сам не прогонишь.
Прогонять Джейса Виктор и не собирался.
— Прогонять? Нет, зачем, — Виктор медленно развернулся на бок, повернул лицо к Джейсу, встречаясь с альфой глазами.
— И славно, — выдохнул Джейс, устраиваясь напротив удобнее, — а то ты так ворчал, я уж подумал, может это нормально у вас?
— У нас?
— Ну, у омег, — незамутнённо ответил Джейс.
— Не замечал за собой ранее такой реакции.
— А ты… ты захочешь ещё?
Виктор хотел бы ещё раз, что врать самому себе. Вдумчивее, дольше, может, он бы позволил Джейсу разойтись. Они бы попробовали что-то ещё, валяли друг друга в бесконечных облаках одеял и подушек. А потом долго нежились в объятиях. Да, Виктор однозначно был за то, чтоб Джейс остался с ним на весь цикл. Но нужно было оставаться реалистом.
— Сомневаюсь, что мой организм изволит продлить мою выносливость.
Джейс, ничуть не смутившись, погладил его по щеке, скользнул тёплыми пальцами за ушко, понежил ровно там, где Виктору очень нравилось.
— Не обязательно снова сцепляться.
Ох, ну конечно. Кто о чём, а Джейс теперь ещё месяц будет вспоминать это знаменательное событие.
— Кто сказал, что я бы не хотел?
Джейс, обрадовавшись, потянулся к нему, намереваясь заключить в тесные объятия.
Виктор заново засыпал, думая о слишком многом. О хекстеке, о расчётах, о брошенной работе, о которой они вспомнят лишь через неделю, когда зов природы отпустит обоих. Вот только Виктору в первый раз желалось телесного, а не духовного.