Work Text:
Наверное, дело было в том, что бабка Кудряшки была ведьмой с Датомира. По крайней мере, так все в деревне говорили. Это было давно, но Кудряшка до сих пор помнила это — как и бескрайние зеленые поля, как и яркое солнце в небе.
Почти все знакомые штурмовики считали своим домом тренировочные базы и «Финализатор». Наверное, так было правильно: в Первом Ордене никто не интересовался, откуда ты родом и кем ты был прежде. На самом деле по документам ведь никакой Кудряшки не было, а был только штурмовик FN-6121. Все штурмовики считались безымянными и равными, и даже командиры отрядов стояли только немногим выше простых солдат. Однако втайне Кудряшка считала себя лучше других именно потому, что она помнила, а они забыли.
Если уж совсем честно, Кудряшка не только помнила, но и знала кучу вещей, о которых другие и понятия не имеют. Она знала, что Желтоглазка влюблена в генерала Хакса, а Лысая до сих пор скучает по родителям (сама Кудряшка ни по кому не скучала, потому что глупое это дело — скучать, когда война в разгаре). Знала она и про предателя FN-2187, только сообщать никому не стала — незачем, только лишние вопросы появятся. Оно и к лучшему, если предатель сбежит, таких солдат им не нужно. Кто же знал, что в конце концов дело обернется так погано.
Еще Кудряшка знала, что у «Финализатора» есть пульс, совсем как у живого существа. В ночные смены он был мерным и спокойным, в дневные — ускорялся. Слушая ритмичный корабельный пульс, Кудряшка думала о том, что, пожалуй, бабка и в самом деле ведьмой была — а, значит, и сама она выходила немного ведьмой. Иногда, конечно, хотелось похвастаться перед остальными, козырнуть своей непохожестью. Но Кудряшка глупой не была и понимала: тех, кто отличается, в Первом Ордене не очень-то жалуют. Понимала и оттого молчала о своих секретах.
Оттого и не сказала никому, что «Финализатор» заболел. Глупости это, что корабли не болеют. Раз дышит, как живой, значит, и болеть может. После уничтожения Старкиллера пульс «Финализатора» стал учащенным и прерывистым. Иногда Кудряшка слышала тихие хрипы, но чаще — гадкий хлюпающий звук, как будто нечто огромное и склизкое следует за ней по пятам.
Однажды этот звук стал таким громким, что в нем потонули все остальные звуки. Он пульсировал в ушах, и иногда Кудряшке казалось, будто это хлюпанье идет у нее изнутри. Сосредоточить на службе и тренировках с каждым днем делалось все труднее. Командир их отряда вызвал Кудряшку к себе и долго расспрашивал о причинах такого состояния, но она не стала ничего рассказывать. Как объяснить обычному штурмовику, который ничего не помнит и не знает, что «Финализатор» болен и это, наверное, очень плохо? Никто ведь не умеет лечить корабли.
Отвратительные звуки становились громче с каждым днем. Однажды ночью Кудряшка проснулась от холода. Такого с ней давно не случалось, и потому она не сразу сообразила, отчего так трясется. Накрывшись одеялом с головой, Кудряшка попыталась уснуть снова, но ничего не выходило. Зубы стучали и мешали спать. Хорошо еще, что соседок не перебудила!
Кудряшка села на узкой койке и осмотрелась. Все вокруг казалось слишком серым, но так и полагалось, пожалуй: ночью мир теряет цвет. Рядом спали соседки по казарме — должны были спать, по крайней мере. Разглядеть их, как следует, отчего-то не выходило.
Кудряшка потерла глаза и заметила, что в противоположной стене зияет дыра, как будто бы от выстрела. Такую огромную из стандартного бластера не сделаешь! Из нее-то и тянуло холодом.
— Вот почему ты заболел, — сказал Кудряшка. Собственный голос показался хриплым и чужим. — Бедный. В тебе дырка, и никто ее не видит.
Раздался знакомый влажный звук; на этот раз он звучал не зловеще, а как-то… Ну, как мысли Желтоглазки про генерала Хакса. Было какое-то специальное слово для такого, но Кудряшка его забыла или даже никогда не знала.
Спрыгнув с койки, Кудряшка подумала о своей бабушке (интересно, как она выглядела?), которая наверняка была самой настоящей ведьмой, и отважно подошла к стене. Еще шаг вперед — и она оказалась внутри, в самом сердце непроглядной темноты.
В тишине раздался тихий хлопок. Края дыры сомкнулись за спиной Кудряшки, но она уже не узнала об этом.
***
— Это невозможно, — процедил Хакс. — Просто невозможно.
С самого начала смены у него немилосердно болела голова, и новость, принесенная Фазмой, нисколько не облегчила его страдания.
— Невозможно, однако FN-6121 исчезла, — точно издеваясь, повторила та.
Хакс нервно скрипнул зубами. После уничтожения Старкиллера прошло всего две недели. Рановато для новой порции дерьма, особенно учитывая, что Верховный лидер последний раз выходил на связь все те же две недели назад. Его распоряжение было простым и мучительным одновременно: прятаться в гиперпространстве, периодически перемещаясь, и ожидать дальнейших приказов. Временами Хаксу казалось, что Рен знает о планах Верховного лидера больше, чем он сам, но расспрашивать было унизительно. Они не разговаривали с того дня, как был разрушен Старкиллер.
— Вы отследили перемещения пропавшей? — спросил Хакс, борясь с желанием закрыть глаза и стиснуть виски.
— Да, — Фазма кивнула. — След теряется у казарм штурмовиков. Но нельзя исключать вероятность того, что в момент исчезновения на ней не было маячка.
Пожалуй, следовало вживить штурмовикам отслеживающее устройство под кожу, а не в броню.
— И что, никто ее не видел?
— В последний раз ее видели в казармах. Все утверждают, что FN-6121 легла спать сразу после отбоя для их смены. Однако утра ее койка была пуста. Тела не обнаружено. Записи с камер наблюдения частично просмотрены, но не думаю, что это даст нам много.
Боль распирала голову изнутри так сильно, что перед глазами темнело.
— Мне кажется, дезертировать в космосе довольно глупо. Да и все корабли и шаттлы на месте, — отметила Фазма, и было неясно, чего в ее голосе больше — сарказма или замаскированной паники.
Хакс хмыкнул.
— Не могу не согласиться. Особенно если FN-6121 не помогали — а ей не помогали, — Хакс помолчал. — Эту информацию надо максимально скрыть, до выяснения обстоятельств.
— Что сказать моим подчиненным? — бесстрастно спросила Фазма, явно согласная с этим решением.
— Что мы нашли FN-6121 и поместили в медотсек, — ответил Хакс. — Она, увы, заразна, и навещать ее нельзя.
Ложь была слабенькой и гнилой, но ничего лучшего он придумать не мог. Как только за Фазмой с тихим шипением закрылась дверь, Хакс прижался лбом к прохладной столешнице и блаженно закрыл глаза.
***
К середине смены головная боль немного прошла. Так как никаких рабочих распоряжений Верховный лидер не оставил, все свободное от неизменной корабельной рутины время Хакс использовал для работы над ошибками. Бесстрастно и спокойно он анализировал, что именно сделал не так, и записывал свои выводы. Это было весьма неприятно: если вдуматься, ошибок было сделано слишком много, от конструкторских погрешностей Старкиллера до человеческого фактора, на который Хакс не обращал должного внимания. На месте Верховного лидера он бы приберег для себя суровое наказание.
Хорошо, что он, скорее всего, еще не знал об исчезнувшем штурмовике. Хакс устало потер переносицу: и куда только могла подеваться эта глупая девка? Штурмовиков тренировали, чтобы сделать максимально послушными, они не имели права вот так запросто исчезать в никуда.
Рен был бы доволен, узнай он, что Хакс потерпел очередную неудачу. От этой мысли в затылке вновь ожила распирающая боль. Если бы не приказ Верховного лидера, Рен был бы уже мертв, и у Хакса стало бы на одну проблему меньше.
Пожалуй, следовало немного пройтись — от этого головная боль всегда уменьшалась. Встав и размяв плечи, Хакс накинул пальто и вышел из кабинета.
У двери стоял Рен в привычных черных одеждах и в маске, скрывающей лицо. Не вздрогнуть удалось только чудом. Наверное, в этом было что-то логичное: стоило только подумать об этом мерзавце, как он появился.
— Вы чего-то хотели, магистр?
Рен ничего не ответил. Он просто стоял и молча смотрел на Хакса. На секунду показалось, будто Рен пришел, чтобы убить его — кто знает, какое задание дал ему Верховный лидер. Как бы то ни было, страх отчего-то не ощущался, только усталость. Пожалуй, смерть подвела бы конец этой мучительной незавершенности и ожиданию.
— Что-то случилось, генерал, — хрипло проговорил Рен наконец. Похоже, сегодня убийства не входили в его планы. — Расскажите мне.
Это прозвучало как приказ и поэтому мгновенно взбесило.
— О чем? — Хакс дернул плечом. — Никаких происшествий не зафиксировано.
Рен склонил голову набок. Наверное, из-за того, что его лицо скрывала маска, этот невинный жест выглядел довольно жутко.
— Врете, — коротко бросил Рен. — Напрасно.
Это переходило уже всякие границы.
— Что вы себе позволяете, — прошипел Хакс. — Поймите, наконец, что вы больше не любимчик Верховного лидера. Мы оба в немилости, и я больше не намерен спускать вам…
— Я бы мог узнать, — перебил его Рен. — Раньше мог. Теперь не могу. Моя Сила так и не восстановилась.
Над их головами несколько раз мигнул свет.
— Возьмите себя в руки, — устало проговорил Хакс. — И избавьте меня от ваших вспышек гнева. Если вам нечего сказать, уходите и не путайтесь под ногами.
Рен издал странный звук, похожий на смешок, и бросил:
— Это не я.
Хакс почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Отсутствие новостей от Верховного лидера, исчезнувший штурмовик, гаснущий свет — все это показалось вдруг признаками провала, скорого, неизбежного и окончательного.
— А кто тогда? — спросил Хакс, хотя собирался молча удалиться. — Кто, если не вы, Рен?
— Ваши секреты однажды обойдутся вам очень дорого, — произнес тот совершенно невпопад. — Следите за освещением, генерал.
Рен ушел так быстро, будто за ним гнались. Свет еще раз мигнул.
— Следите за тем, что говорите, — произнес Хакс себе под нос.
Он чувствовал, что сделал нечто крайне неправильное, но никак не мог понять, что именно.
***
Лысая ни капельки не поверила в ту небылицу, что им скормили. Кудряшку нашли и отправили в медотсек, ну как же! Ничем она не болела, совсем их, что ли, за идиотов держат? Но, разумеется, спорить с начальством никто не решился. Хороший штурмовик должен подчиняться приказам, а своего мнения по возможности не иметь.
Первое время Лысая очень старалась не иметь своего мнения и поменьше думать. Она забыла все, что казалось лишним — свою родину, свой любимый цвет, свое настоящее имя. Только родителей не смогла забыть до конца, они ей даже снились. Лица мамы и папы выглядели нечетким, но Лысая точно знала — это они. После таких снов подушка вечно была мокрой от слез. Лысая была бы рада забыть о родителях, но дурацкая память не слушалась.
О Кудряшке тоже следовало забыть. Они не были близкими подругами, просто их койки стояли одна над другой. Кудряшка спала сверху, а Лысая — снизу. Иногда они переговаривались после отбоя обо всякой ерунде, но нет, подругами они не были. Но все равно Лысой было жаль ее. Жаль, что она почти наверняка умерла.
Дежурство подходило к концу, через полчаса будет отбой. Лысая представила как придет в казарму и ляжет в постель, а Кудряшка… Наверное, на ее место поселят кого-то другого. Глаза противно защипало. Лысая шмыгнула носом и порадовалась, что сегодня несла вахту одна. Еще не хватало, чтобы кто-то услышал, как она тут хлюпает. Из-за дурацких слез перед глазами все расплывалось, и Лысая брела вперед почти вслепую.
Свет над головой мигнул. Лысая сделала мысленную отметку сообщить ремонтникам, пусть проверят. Последнее время с электричеством творилась какая-то хрень, это многие отмечали.
Мигнув еще раз, свет погас.
На секунду Лысой показалось, что на самом деле это визор сломался. Такое случалось, но ощущалось обычно не так. Не как полная темнота. Лысая сняла шлем и потерла глаза. Светлее не стало — наоборот, чернота будто бы сгустилась.
— Эй? — тихо спросила Лысая. Теперь она пожалела, что дежурила одна.
Совсем рядом послышалось шевеление. Лысая резко развернулась, выставив перед собой бластер.
— Кто ты? Отвечай, или я выстрелю!
В ответ раздался угрожающий хрип, и Лысая выстрелила. Заряд растворился в темноте, и все стихло. Тишина была оглушающей и мертвой.
Поколебавшись, Лысая вытянула руку вперед. Ладонь уперлась во что-то мягкое и отвратительно влажное. Наверное, следовало позвать подмогу, но комлинков рядовым штурмовикам не полагалось. Да и как просить о помощи, если даже не знаешь, где находишься?
Лысая попыталась отдернуть руку, но ладонь как будто прилипла.
— Пусти меня, — прошипела Лысая, безуспешно пытаясь вырваться. — Пусти, ну!..
Руку уже по локоть покрывала плотная слизь.
— Нет-нет-нет, — обезумев от страха, Лысая закрыла глаза. — Нет.
Ее последнего крика никто не услышал.
***
Хакс смотрел на тело, маленькое и бледное, небрежно прикрытое серой тканью, и понимал: это конец его карьеры. Столько проколов Верховный лидер никогда не простит.
— Как она умерла? — спросил он, не надеясь услышать вменяемый ответ.
— Пока у нас только теории, генерал, — ответил врач. — То есть сама причина смерти более чем очевидна: девушка была найдена в коконе из слизи и, судя по всему, задохнулась. Вот только кому могла принадлежать эта слизь, пока неизвестно. Скорее всего, это некое дикое хищное животное, которое случайно попало на корабль и прячется от нас. Мы скоро проведем необходимые анализы, и…
— Проводите скорее, — перебил его Хакс и спросил спокойнее: — С прошлым штурмовиком могло случиться нечто подобное, верно?
— Вполне, — врач кивнул. — Возможно, эта тварь прячет тела так, что мы не можем их найти. Или съедает, как вариант.
Голова снова раскалывалась от боли, и Хакс крепко стиснул ладони за спиной, чтобы отвлечься. Это и в самом деле могло быть животное — такие случаи встречались, и нередко. Надо будет предупредить всех, чтобы передвигались только группами и не выходили после отбоя. Обычно животные нападают на одиночек.
— Оно съедает только тех, кто нравится ей на вкус, — раздалось совсем рядом.
Хакс обернулся и увидел Рена.
— Кто вас сюда пустил? — прямо спросил он, брезгливо глядя на скрытое маской лицо.
— Мне не нужно разрешение, — отозвался Рен. — Я должен был увидеть, что с ней стало. Вы бы не стали мне ничего рассказывать.
Врач дипломатично вышел из медотсека, но Хакс все равно постарался говорить тише.
— У вас есть мысли относительно того, что случилось?
— Возможно, что и есть, но вам они никак не помогут, — Рен помолчал. — Скажите вашим людям, чтобы поменьше расхаживали по кораблю и привлекали внимание. Это единственное, что может помочь.
Его наглость переходила все возможные границы.
— Ваш совет не слишком исполним, — процедил Хакс. — Для нормального функционирования этого корабля…
— Оно невозможно, это ваше нормальное функционирование, — отрезал Рен. — Хорошего дня.
Как и в прошлый раз, он стремительно ушел, оставив Хакса в замешательстве. Он снова посмотрел на труп девчонки. Наверное, она была совсем юной, лет пятнадцать, не больше. Ее губы были синими; если приглядеться, на них можно было заметить влажные следы слизи.
Хакс сглотнул, борясь с накатившей тошнотой.
— Пришлите мне результаты анализа, как только они появятся, — приказал он вновь вернувшемуся врачу.
Нужно было немного побыть одному, в чистоте собственной каюты, без мыслей об отвратительной твари, которая бродит по кораблю. Его кораблю.
Хакс старался не идти слишком быстро, чтобы не привлекать внимания. Пол под ногами чуть покачивался. Наверное, это было следствием усталости и многодневной головной боли. Краем глаза Хакс отметил, что за его спиной мигнул свет. Впрочем, он не был уверен в том, что боковое зрение не подводит его. Хакс не помнил, как дошел до своей каюты. Он очнулся, сидя с остывающей чашкой кафа в руках. Привычная уже боль пульсировала в висках, и Хакс подумал, что надо бы провериться у медиков. Потом, когда все закончится. Он не вполне осознавал, что именно подразумевает под «все» и как именно это все должно закончиться.
Отпив кафа, Хакс поставил чашку на стол, откинулся в кресле, прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул. Почему-то ему снился Рен — вернее, тот день, когда он забрал его с разрушающегося Старкиллера. Этот сон снился уже не впервые, и каждый раз Хакс просыпался разбитым. Во сне, как и в жизни, снег бил в лицо, руки тряслись, и кровь Рена, казалось, была повсюду. Хакс склонился, чтобы коснуться шеи и проверить его пульс — и сразу же запачкался. На черных перчатках кровь тоже казалась черной.
Рен издал тихий стон и вздрогнул. На миг Хаксу показалось, что он чувствует запах его волос. Не то чтобы он знал, чем пахнут волосы Рена — но часто думал об этом. В детстве попытки угадать чужой запах были игрой. Отец пах табаком и озерной водой, мама — пудрой и весенними цветами, а остальные… С остальными не всегда выпадал шанс проверить. Но когда выпадал, Хакс неизменно понимал, что не ошибся.
Волосы Рена должны были пахнуть чем-то теплым, летним. Странно было ощущать этот запах среди зимы — как и понимать, что в другом мире, возможно, они бы… Эту мысль Хакс предпочитал не додумывать до конца.
«Я не должен был его спасать, — привычно подумал Хакс, наблюдая за тем, как штурмовики тащат бесчувственное тело к шаттлу. — Но должен».
Эта мысль, парадоксальная и банальная одновременно, все не давала ему покоя. Сидя в шаттле и тупо глядя перед собой, Хакс с удивлением наблюдал, как на обшивке проступают черные узоры. Он хотел было спросить, видит ли их кто-то, кроме него, но побоялся узнать правду. Узоры напоминали разветвленную кровеносную систему и были по-своему красивы.
Хакс протянул руку, чтобы коснуться их — и понял вдруг, что никакого шаттла нет. Он был в одном из бессчетных коридоров «Финализатора», совершенно один. Черные узоры пульсировали на стене. Они звали.
Не удержавшись, Хакс мягко погладил их кончиками пальцев и с почти детским восторгом отметил, как постепенно узоры сливаются в нечто черное и бесформенное. Голова немного закружилась, и Хакс отступил к противоположной стене. Он прикрыл глаза и попытался дышать медленно и размеренно, чтобы сердце не так колотилось. Хорошо было бы проснуться, но у Хакса никогда не получалось сделать это осознанно. Когда он открыл глаза, то увидел на полу мертвую девушку-штурмовика. Ту, которую Хакс сегодня видел в медотсеке. Она была закована в белую броню, только шлема не было. Изо рта у нее торчало нечто вроде серебристых нитей или спутанных волос. Брезгливо дернувшись, Хакс опустился на колени, потащил это на себя. Поначалу дело шло легко, но затем нити потемнели и перестали поддаваться, будто зацепились за что-то внутри. Изо рта девушки потекли слюна, смешанная с кровью. Хакс подумал, что, пожалуй, это были не нити и не волосы, а скорее тонкие отростки.
Запахло сыростью и чем-то тухлым. Борясь с тошнотой, Хакс вскочил на ноги.
— Проснись, — он ударил себя по щеке. — Проснись сейчас же!
Мертвая девушка все еще лежала на полу. Окровавленные отростки-нити торчали у нее из рта, и не смотреть на них не получалось. Свет на потолке прерывисто мигал. Тем временем узоры на противоположной стене исчезли. Вместо них появилась черная дыра; внутри нее мерцало что-то, похожее на искры. Переступив через труп девушки, Хакс пошел вперед. Он не понимал, что делает, но знал одно: ему нужно быть в этой черноте, там будет безопасно. Если он не шагнет в нее, все закончится плохо.
Темнота приветственно пульсировала. Под ногами хлюпала вязкая жижа. Как это часто бывает во сне, Хакс откуда-то знал, что это — то, что осталось от тела пропавшей девушки-штурмовика. То, что осталось от тел тех, кто побывал здесь за прошедшие годы. Долгие годы. Искры, летающие в воздухе, оказались чем-то похожим на обрывки паутины. На ощупь они были липкими и пахли пылью. Возможно, это тоже были частицы тех, кто умер здесь. Мысль была истерически забавной, и Хакс подавил нервный смешок. Он понятия не имел, что за место это «здесь».
За спиной медленно затягивалась дыра. Хакс не волновался; пути назад не было. Скоро он проснется, и все будет в порядке. Да, он обязательно проснется, поймает тварь, что жрет его людей, и все наладится.
— Хакс! — вдалеке неожиданно раздался отчаянный крик. — Идите ко мне!
Чтобы обернуться, потребовалось немалое усилие воли. Рен, бледный и растрепанный, стоял за границей темноты, у противоположной стены. В этот момент Хакс окончательно понял, что происходящее не сон.
— Главное — не показывайте, что боитесь, — продолжил Рен. — Он все чувствует. Медленно идите ко мне, хорошо?
Хакс хотел было по-мальчишески бросить, что совершенно не боится, но только кивнул. Горло свело спазмом.
— Идите сюда, — повторил Рен и протянул руку.
Хакс сделал шаг. Темнота затягивалась на его глазах и он, забыв о предупреждении, побежал. Хакс не успевал, это было ясно, но остановиться значило сдаться.
Никогда в своей жизни генерал Хакс не сдавался. Перед глазами все расплывалось, и в оглушительной темноте было неясно, куда идти дальше.
— Сюда, — тихо послышалось совсем рядом. — Дайте мне руку.
Хакс бросился на голос и вцепился в раскрытую ладонь. Его дернули вперед, и в голове все окончательно помутилось.
Кажется, Хакс наконец проснулся.
***
От яркого света глаза немедленно заболели. Хакс попытался сесть на кровати и застонал от боли; похоже, он упал и ушиб плечо. Во рту было до противного сухо. Кто-то — скорее всего, это был Рен — сунул ему в руку стакан с чем-то холодным.
— Выпейте воды, сразу станет легче. После такого всегда пить хочется.
Хакс сделал несколько больших глотков и в самом деле почувствовал себя чуть лучше.
— Похоже, это был не сон, — хрипло проговорил он, садясь наконец прямо.
— Не сон, — подтвердил Рен.
Он выглядел так, будто не спал несколько дней кряду. Щеки впали, под глазами темнели синяки, покрасневшие глаза чуть слезились.
— Это ваша каюта? — спросил Хакс, просто чтобы не молчать.
Рен кивнул. Поколебавшись, он сел на кровать рядом с Хаксом. Правда, на почтительном расстоянии.
— Это самое безопасное место сейчас.
— Только не говорите, что вам пришлось нести меня сюда на руках.
— Ну, не бросать же вас было.
— Действительно, — Хакс усмехнулся.
Они оба знали, о чем им на самом деле необходимо поговорить, — и старательно оттягивали момент. Время словно бы застыло.
— Что это все было, Рен? — спросил Хакс после долго молчания. — Я знаю, что вам известна правда.
«Подтвердите, что я не сошел с ума», — осталось несказанным.
Рен облизнул непривычно бледные, почти как у мертвеца, губы. Его ладони мелко подрагивали.
— Это тот, кому мы служим, генерал, — медленно проговорил он. — И мое наказание.
Туманный неопределенный ответ вызвал раздражение. Даже сейчас Рен не мог перестать выделываться!
— Боюсь, я не совсем понимаю… — сдерживая бешенство, начал Хакс и был перебит.
— Это Верховный лидер, так понятнее? — сказал Рен. — Это он делает.
Такого ответа Хакс не ожидал. Он думал, что объяснение окажется простым — галлюциногенное растение, чьи споры попали на корабль, дикая тварь, что угодно, только не это.
— Вижу, вы мне не верите, — Рен сцепил дрожащие руки в замок. — Наверное, нужно рассказать всю историю целиком, но для начала ответьте: вы когда-нибудь задумывались о том, откуда родом Верховный лидер?
Хакс открыл рот — и понял, что сказать ему нечего. Странно, но он и в самом деле никогда не задумывался о том, откуда взялся этот… человек? Сейчас Хакс не был в этом уверен.
— Это нормально, — Рен как будто услышал эти мысли. — Так он влияет на людей. Заставляет их не думать. Удобная способность, не правда ли?
Хакс ничего не ответил, только кивнул.
— Я был молод и глуп, и очень горд собой и своими способностями, — продолжил Рен. — Горд тем, что могу не просто медитировать, а…. Как бы это объяснить. Я называл это «уходить». Это были своего рода ментальные путешествия в другие миры, и однажды я встретил Сноука. Сначала это был просто голос. Голос, который хвалил меня, советовал, поддерживал. Я перестал замечать, что общаюсь с ним не только в процессе путешествий, но и в нашем мире тоже.
Было ясно, к чему идет дело, ясно и одновременно пугающе. В глубине души Хакс был твердо убежден, что такие вещи — как и сама Сила — не должны существовать, от них один только вред. Жизнь неизменно это подтверждала.
— Однажды я спросил, может ли он воплотиться, — Рен сглотнул. Он словно бы весь погрузился в собственное прошлое. — Он ответил, что может. Ритуал оказался простым — кровь и формула призыва, но дальше… Дальше я узнал, что это не та цена, которую мне предстоит заплатить.
Встав на ноги, он начал нервно мерить комнату шагами. Хакс остался сидеть — голова все еще кружилась слишком сильно.
— Сноук пришел из реальности, параллельной нашей. Из темной реальности, и часть его навсегда осталась там. Чтобы удерживаться здесь, ему нужна еда.
Рен сделал паузу, и Хакс воспользовался этим, чтобы уточнить:
— Под процессом еды вы имеете в виду то, что случилось со штурмовиками?
— Примерно. Верховного лидера в основном интересуют одаренные Силой, мы для него вкуснее. Штурмовики — так, перекус.
Рен снова сел на кровать. Точнее сказать, обессиленно упал и спрятал лицо в ладонях.
— Когда-то я был учеником Люка Скайуокера, — глухо проговорил он. — Говорят, что я убил остальных его учеников. Это правда. Но не собственными руками. Я отдал их Верховному лидеру, чтобы он набрался сил и смог по-настоящему воплотиться в нашем мире. Тогда мне казалось, что это правильно. Вернее, я был наполовину не в себе, а наполовину искренне верил в то, что это мне действительно нужно. Верховный лидер всегда казался мне таким мудрым, он просто не мог поступать неправильно... Я был молод, и я ошибся.
Хакс понимал, как это — беспрекословно выполнять приказы вышестоящего. Но такую слепую веру осознать не мог.
— Я опомнился и подумал, что он убьет меня следующим, но этого не произошло, — Рен расправил плечи и уставился прямо перед собой. — Верховный лидер сохранил мне жизнь, чтобы я отдавал ему остальных. Одновременно он питался мной. Поэтому-то ему нужен был Люк Скайуокер и девчонка-мусорщица. Они бы сделали его непобедимым. Впрочем, Верховный лидер и сейчас силен. Я сделал его сильным.
Рен поджал губы и качнул головой, точно не соглашаясь со своими мыслями.
— Мне они снятся, генерал, — проговорил он негромко. — Почти каждую ночь. Ученики Люка, они приходят ко мне, и поначалу мне кажется, что с ними все в порядке. И только потом я вижу, что они… Я могу показать.
Не спрашивая разрешения, Рен положил на лоб Хаксу прохладную ладонь, и тот увидел все как будто бы наяву — пустые глазницы, синие губы, раздутые тела. У кого-то кожа была содрана; окровавленная плоть начала гнить, и от сладковатого запаха желудок сводило. У кого-то были переломаны кости, и оттого конечности изгибались под невозможными углами. Под ногами слизь мешалась с кровью.
— Д-достаточно, — сказал Хакс, сглатывая вязкую слюну.
По лицу Рена градом катился пот.
— Так было проще, чем словами. Но это неважно. После того, как я упустил Скайуокера и девчонку, Верховный лидер приговорил меня к смерти, — Рен говорил об этом пугающе просто и спокойно. — Насколько мне известно, он давно растил мне смену. А я… Я тоже смогу сделать его сильнее. Давать второй шанс мне отказались, но я решил бороться. У меня не было никакого плана, я просто… Мне было страшно умирать. Я не понимал, какие последствия будут у моего страха.
— То есть, штурмовики — ваших рук дело? — безжалостно уточнил Хакс.
— В какой-то степени да, — ровно признал Рен. — Я неосознанно открыл проход между «Финализатором» и тем миром, откуда пришел Верховный лидер. Но, кажется, он отверг мои дары.
На его лице появилась злая усмешка, как будто случившееся только забавляло его.
— Почему же вы не отдали меня? — с искренним интересом спросил Хакс.
Рен вдруг посмотрел ему в глаза, прямо и остро:
— Потому что это было бы неправильно. Это мой проступок, и мне за него платить. К тому же только я могу заплатить, никто другой. Вы, генерал, всегда были моим врагом — и, как ни странно это признавать, всегда боролись честно.
Несколько смущенный такими откровенными словами, Хакс не удержался от подколки:
— Не знал, что вы такой благородный поборник справедливости.
— В нечестной победе нет смысла, — отозвался Рен.
Они помолчали.
— И что теперь? — Хакс снова заговорил первым. — Пойдете и умрете?
— Нет, — проговорил Рен. — Не думаю. У меня есть мысль, что можно сделать. В любом случае, останется кто-то один. Либо Верховный лидер, либо я. Если его и можно уничтожить, то только в том мире, откуда он пришел.
То, как решительно это было сказано, вызывало невольное уважение.
— Как бы то ни было, вы заслужили знать правду, — прибавил Рен. — Вы были достойным конкурентом, генерал. И если я не вернусь, можете считать себя победителем в нашем негласном соревновании.
— Погодите, — заспорил Хакс, не обдумав толком, что собирается говорить. — Вам обязательно делать все одному? Мне странно говорить такое, но я могу помочь. Раз уж вы спасли мне жизнь.
Стоило признаться хотя бы себе: ему эгоистически не хотелось, чтобы Рен умирал.
— Вы мне тоже спасли, — парировал тот. — Считайте, что мы в расчете.
Хакс хотел было не согласиться, но Рен вдруг повернулся к нему всем телом и мягко коснулся плеча.
— Вам нужно выспаться, ясно? — сказал он. — Хотя бы несколько часов поспите.
Глаза мгновенно начали слипаться. Очевидно, Рен провернул какой-то фокус с Силой. У Хакса даже не было сил, чтобы возмутиться. Последним, что он запомнил, был запах солнца и летнего ветра.
Волосы Рена пахли именно так, как Хакс себе и представлял.
***
Хаксу приснилось, будто он сидит за широким обеденным столом. Вокруг шумели люди, которых он совсем не знал. Их лица казались блеклыми и какими-то размытыми. Во главе стола сидел Верховный лидер, Хакс не видел его, но отчего-то был в этом уверен.
Подавали мясо, едва зажаренное, с кровью. Каждому из гостей досталось по кусочку, но никто не торопился приступать к еде. Все словно бы ждали команды. Хакс посмотрел в свою тарелку — на ней лежало человеческое сердце, почти сырое, дрожащее и кровоточащее. От приступа тошноты стало трудно дышать. Хакс знал, кому принадлежало это сердце.
— Ешь, — приказал Верховный лидер.
Хакс знал, что этот приказ — для него. В горле стоял ком, и он не был уверен, что сможет удержать в себе хотя бы кусочек… этого. Но гости смотрели и ждали, и Верховный лидер — тоже. Сглотнув, Хакс аккуратно и неторопливо отрезал небольшой кусок и положил в рот. Если не думать, чья это плоть, все получится. Не думать не выходило.
С трудом проглотив, Хакс запил съеденное вином со странным солоноватым привкусом. На втором глотке он понял, что это разбавленная кровь.
— Ешь еще, — повторил Верховный лидер.
— Ешь! Ешь! — подхватили гости.
Хакс подчинился. Он мечтал о том моменте, когда сможет выйти из-за стола и выблевать эту дрянь.Но время тянулось невыносимо медленно. Гости словно бы ждали, когда Хакс сожрет сердце целиком, и он послушно ел его. Руки тряслись от брезгливости и отвращения к себе; в ушах звенел смех.
Хакс проснулся, все еще чувствуя привкус крови во рту. Как только он встал, дошел до своей каюты и привел себя в порядок, пришел вызов на аудиенцию к Верховному лидеру.
Похоже, Рен проиграл.
***
— Поздравляю вас, генерал Хакс, — голос Верховного лидера гулко резонировал от стен. — Мой побежденный ученик исполнил свой долг, а вы этому поспособствовали, хоть и невольно. Вдохновили на самопожертвование, что в его случае оказалось полезно для меня. Вы целиком и полностью прощены. Однако теперь вы знаете больше, чем полагается обычному человеку. Надеюсь, вам хватит мудрости разумно распорядиться этими знаниями.
— Для меня честь служить вам, — ровно ответил Хакс.
Он все еще ощущал кровавый привкус на языке.
— Не сомневаюсь в этом, — с легким ехидством отозвался Верховный лидер. — А теперь позвольте познакомить вас с новым магистром Рен.
И в этом Рен оказался прав: ему выращивали смену. Новый магистр был таким же высоким и широкоплечим, и было легко представить, что за маской скрывается тот, прежний.
— Мы сработаемся, — искаженный вокодером голос звучал пугающе привычно.
— Несомненно, — Хакс кивнул.
После короткого обсуждения ближайших целей и задач Верховный лидер отпустил их обоих. Из зала они вышли вместе.
— Он еще жив, — сказал вдруг новый магистр, замерев посреди коридора и не давая пройти. — Тот, кто был до меня.
— И где же он в таком случае? — спросил Хакс, стараясь казаться совершенно незаинтересованным.
Магистр глухо усмехнулся и произнес:
— Прямо у вас за плечом.
Кажется, Хакс все-таки вздрогнул.
— Не оборачивайтесь, — прибавил магистр. — Все равно не увидите.
Он ушел, а Хакс так и остался стоять посреди коридора. В голове было темно и мутно.
— Вы правда здесь, Рен? — спросил Хакс, глядя на одну из ламп, освещающих коридор.
Он сам не знал, какого ответа ждет. Рен говорил ему наблюдать за освещением — возможно, в этих словах и правда было зашифровано некое послание? Лампа горела ярко и ровно.
— Бред, — выплюнул Хакс и пошел вперед. Его ждало много работы, и на глупости не было времени.
Он не заметил, как лампа мигнула за его спиной.