Work Text:
Только один раз в году в свой день рождения колдун может призвать себе фамильяра. Для этого проводится довольно сложный ритуал, который Чонгук за последние три года выучил уже наизусть. Ведь, начиная с его семнадцати лет, как только законы академии позволили ему на втором курсе пройти данный ритуал, он стал пытаться. Все колдуны знали то, насколько эта магия сложна, и отнюдь не каждый решался вызывать себе потустороннее существо. Однако, Чон не был бы одним из лучших учеников академии за последние несколько сотен лет, если бы пугался подобных мероприятий.
Одно лишь угнетало Чонгука — он уже перешёл на последний курс, а фамильяра всё ещё не было. Колдун множество раз проверял свою технику, знание заклинания, необходимые атрибуты. Всё было идеально. Преподаватель по темным искусствам успокаивал, заверяя, что многим колдунам потребовались годы, чтобы призвать фамильяра. Были случаи, когда темная сила не откликалась даже до конца жизни призывающего.
Но Чонгук не собирался сдаваться. Его решимость подстегивало и то, что двое его друзей уже имели фамильяров, тогда как он — гордость академии — всё еще был сам по себе. Это не мешало ему оставаться вверху рейтинга, собственных сил было достаточно для получения высоких отметок. Но Чонгуку хотелось испытать чувство той самой — волшебной — связи с фамильяром. Ему даже было всё равно каким тот будет, Чон сможет позаботиться о них обоих. Просто каждый день с семнадцати лет он чувствовал, что ему будто не хватает кого-то. Второй половинки — сказали бы простые люди. Фамильяра — шептало его собственное сердце.
***
— Просыпайся, деньрожденческая соня.
Пак Чимин, которого Чонгук считал своим лучшим другом, почти что названным братом, сейчас кричал ему в ухо поздравительную песню, заставляя скривиться от высоты и громкости его голоса.
— Я разжалую тебя из своих друзей, — буркнул Чонгук, недовольно глядя на слишком уж взбудораженного друга.
Чимин расхохотался и завалился прямо поверх Чонгука.
— А что ты хотел, это последний твой день рождения, который мы празднуем в стенах академии. Больше у меня не будет возможности разбудить тебя в этот день.
— Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, — фыркнул Чонгук.
— И то верно, — согласился Чимин. — Итак, какие планы на этот день?
— Ты знаешь, — вздохнул Чон и сдвинул тушку друга с себя, чтобы, наконец, подняться с постели. — В прошлом году я потратил на это целый день, поэтому все планы пошли кицунэ под хвост. В этом году я просто ничего не планировал.
— В этот раз обязательно получится, — заверил Чимин, на что получил лишь язвительный хмык.
Чонгук знал, что друг переживал за него сильнее, чем даже он сам. И разделял боль Чонгука от того, что фамильяр не отзывался на его призыв, не смотря на то, что на прошлый день рождения Чимин смог призвать своего собственного.
— Вот не веришь мне, а вообще-то это не пустые слова, — важно заметил Пак и скрестил руки на груди, на что Чон вопросительно выгнул бровь. — Юнги сказал, что аура их магии сегодня темнее, чем обычно. Такое её поведение связано с какими-то важными событиями.
— Не давай мне ложную надежду, Чим, — вздохнул Чонгук, однако его дух уже стал чуть бодрее от сказанных другом слов. Колдун хорошо знал Юнги — фамильяра Чимина. Тот был достаточно чувствительным к любой магии существом. Поэтому неосознанно он доверился его чутью, хоть и знал, что в случае очередной неудачи, в этот раз болеть внутри будет сильнее. — Идём на завтрак?
— Сначала задуй свечи, — Чимин вихрем слетел с кровати и понёсся в общую гостиную. Через две минуты он и Чон Хосок уже стояли с тортом и шарами в руках в дверях комнаты Чонгука и пели поздравления. И если Чимин ещё мог похвастаться хоть какими-то вокальными данными, то вот Хосок — второй лучший друг Чона — фальшивил так сильно, что это было даже прикольно. Чонгук счастливо рассмеялся, благодаря тёмные и светлые силы за то, что у него такие потрясающие друзья.
***
После праздничного завтрака тортом в кругу друзей, Чонгук спустился на самый нижний уровень академии и заперся в специальной комнате для практики. Гладкие стены, выложенные особым камнем, не пропускали ни звук, ни магию. Здесь не действовали заклинания перемещения. Не было окон. Лишь массивная дверь за спиной и круг в центре пола, вырезанный древним способом — не мелом и не ножом, а намерением. Таким, что даже пыль отказывалась оседать в нём.
Он заранее подготовил все необходимые атрибуты ритуала. В стороне стояли чернила для рун, изготовленные из смеси золы, чернильного гриба и крови ворона, чтобы обновить руны на ритуальном кругу, а так же в его центре нарисовать символ фамильяра. На него Чон разместил кристалл Тени — редкий минерал, способный удерживать остатки магической энергии. Именно его свечение Чонгук ждал каждый год, ведь оно означало, что его фамильяр переходит в мир живых. Но, к сожалению, три прошлых раза камень оставался в своем изначальном состоянии. По кругу были расставлены пять светильников из черного воска, пламя которых не давало света, но поглощало тени, даруя безопасный проход фамильяру в этот мир. И хрустальный бокал для крови Чонгука — главного элемента ритуала, что должен связать самого колдуна с его фамильяром. Именно она должна дать тёмному существу возможность принять физическую форму в мире живых.
Чонгук встал на колени.
Руки дрожали. Не от страха — от воспоминаний.
Трижды он уже стоял здесь. Трижды вызывал — и трижды ничего не отвечало. Только пустота, звенящая в груди. Он помнил, как в прошлый раз почти потерял сознание, выложив всю магию до последней капли, — и всё напрасно. А теперь, в свой двадцатый день рождения, он снова здесь.
Но сегодня было иначе. Внутри — тишина. Не тревожная, но глубокая. Уверенная.
Он сел по центру круга. Посмотрел на стоящий на полу бокал и поднес острие кинжала к ладони, задержал дыхание — и резанул. Кровь тонкой струйкой потекла в сосуд, и в тот же миг воздух будто дёрнулся.
Он начал говорить. Слова, что нельзя писать. Язык, которого не учили, но который вспоминался каждым клеточным криком. Они не были заклинанием. Это был зов.
— Я здесь, — прошептал он в самом конце. — И ты знаешь, кто я. Ты всегда знал. Я зову тебя, моя Тень. Esse conto me.
Тишина.
Кристалл на полу дрогнул. Серое мерцание — тусклое, как тень костра — вспыхнуло внутри него. Огонь свечей сжался в себя. Стало холодно. Слишком холодно.
«Неужели», — единственная мысль, которую Чонгук успел поймать.
Стены словно сжались. Магия, сдерживаемая камнем, начала давить со всех сторон, как будто комната сама сжимала суть мага, выжимала из него правду. Из его силы, из его боли, из того, кем он стал — родилось нечто.
Из центра круга поднялся дым, когда бокал треснул, и кровь Чона закипела, растекаясь бурлящим потоком по знаку фамильяра. Дым стелился, шевелился, обретал форму. Сначала — лисью. Серую, гибкую, настороженную. Потом — человеческую. Тень встала перед ним, будто вышла из него самого.
Лицо смутное, с глазами как зеркала: не отражали, а поглощали.
Чонгук едва дышал. Он встал с коленей, равняясь с темным существом напротив. Когда весь дым рассеялся, Чон во все глаза пялился на него, забывая даже моргать.
Фамильяр выжидательно смотрел на него, и Чонгук резко вышел из транса, мысленно ударяя себя по лбу. Нужно же завершить ритуал.
— Из тени своей я зову тебя. Не как властелин — как тот, чьё отражение ты носишь. Вернись ко мне целым, — глядя прямо в глаза.
Фамильяр двинулся ближе к нему.
— Я — тень, что выросла в глубине. Я знал твоё имя до того, как ты позвал. Теперь я здесь. И имя моё — Тэхён, твоя Тень и твой меч.
Свечи резко вспыхнули, а затем вернулись к своему обычному мягкому свечению, как и успокоилась магия в воздухе. Но Чон не обратил на это внимания. Всё его существо сосредоточилось на том, что происходило внутри. Образование связи. Между магическими отражениями в темной силе вспыхивали черно-золотые искры, создавая нить, что тянулась от одного к другому.
Когда Чонгук на краю своего сознания почувствовал чужое магическое поле, он выдохнул. Наконец-то он перестал ощущать эту пустоту. Теперь он чувствовал себя целостным.
— Прости, что я так долго, — виновато протянул Тэхён, глядя исподлобья на своего колдуна. — Я слышал все твои призывы, но, к сожалению, не мог на них отозваться. Был ещё слишком слаб и не готов.
А Чонгук не мог ничего ответить. Он лишь пялился на потрясающее существо перед собой и не верил собственным глазам. Фамильяр. Его фамильяр стоял прямо перед ним. Он дождался.
А вот Тэхён расценил его молчание по-своему и ещё сильнее опустил голову, продолжая оправдываться.
— Просто ты… ты такой сильный колдун, и фамильяр обязан тебе соответствовать. А я не мог. Мне пришлось усердно развиваться с момента твоего первого призыва, чтобы быть достойным тебя.
— Я… я так рад, — всё еще неверяще прошептал Чон. — Силы, я так счастлив сейчас.
— Ч-что? — осоловело посмотрел на него фамильяр, не понимая, действительно ли он услышал верно. — Ты не злишься?
— Как я могу? — воскликнул Чонгук. — Ты прекрасен…
Синие волосы, потрясающие глаза, один из которых был светло-карим, цвета свежезаваренного чая, а второй — ярко-голубым, словно небеса смотрели прямо на тебя, и теплая смуглая кожа завораживали собой. Чонгук думал про себя: «Точно ли это тёмное существо? Разве может это самое милое существо на свете быть порождением темной силы?».
.jpg)
***
Все следующие дни Чонгук был занят только Тэхёном. Он рассказывал и показывал всю свою жизнь, ведь Тэхён знал только его магическое отражение.
Для Чонгука стало открытием, что Тэхён мог восстанавливать силы и отдыхать только в своей животной форме. Необходимость во второй кровати отпала, ведь с первой секунды, когда Чонгук увидел бело-серую шерстку лиса, в которого обратился его фамильяр, он уже не мог перестать его тискать. Чонгуку казалось, что его разорвёт от эмоций, если он всего его полностью не занежит и зацелует. Чёрный мокрый нос с удовольствием жался к своему колдуну, наслаждаясь этим по-полной.
А вот с фамильяром в человеческом обличии Чонгук держал дистанцию. Тэхён был не просто красив — он был самым великолепным созданием, которое только видел Чон в своей жизни. Его тело было идеально гибким, подтянутым, жилистым. Длинные пальцы рук завораживали своими движениями, а бесконечные ноги сводили с ума. Лицо было отдельным произведением искусства, но особое место в сердце Чонгука занимали глаза. Он мог видеть там далёкие галактики и тонуть в персональном водовороте.
И парень, который полностью удовлетворял всем его предпочтениям, по воле судьбы стал его фамильяром. Чонгук не знал, пошутила ли так над ним магия, ведь для него подобные отношения с фамильяром были табу, хоть многие другие колдуны частенько практиковали подобное. Но сам Чон, который так долго ждал своего фамильяра, считал его чем-то священным, что нужно беречь и лелеять. Никак не нарушать чужие границы.
Поэтому держать дистанцию с Тэхёном казалось единственным верным решением, чтобы сдержать внутреннее желание зацеловать и заласкать его уже в обличие человека. Весь удар чонгуковых чувств принимал на себя лис.
***
Спустя неделю Чонгук впервые взял Тэхёна на занятия по боевым искусствам. Они только учились понимать магию друг друга, поэтому Чон попросил Тэхёна ничего, кроме защиты, не применять. Через связь колдун почувствовал легкий отголосок обиды, ведь фамильяр хотел показать, насколько он может быть хорош для своего хозяина. Однако, Чонгуку претила сама эта мысль. Он строго запретил подобное обращение к себе, настаивая лишь на имени.
Лис сидел у его ног, заинтересованным взглядом обводя полигон, вокруг которого было установлено защитное силовое поле. Глаза его внимательны, уши слегка подрагивали. Он не просто смотрел — он считывал. Людей. Пространство. Магические отражения. Он не говорил, но колдун чувствовал, как внутри груди еле ощутимо тянулась тонкая нить — связь.
Это не голос. Это ощущение, как будто кто-то касался изнутри его сознания. Не навязчиво — но постоянно рядом. Чонгук понимал: Тэхён «смотрел» его глазами тоже.
Чонгук ощущал множество взглядов однокурсников, что были устремлены на него. И в то же время — спокойствие, исходящее от сидящего рядом существа. Фамильяр был спокоен, словно знал: его носитель сильнее, чем думает сам.
— Чон Чонгук, — окликнул его преподаватель, заставляя вернуться мыслями на занятие. — В пару с Чхве Минсоком.
Чон передернул плечами. Не то чтобы они с Минсоком были врагами, но определённо не сильно ладили. Отношения осложнило и то, что Чхве смог призвать фамильяра со второй попытки и сейчас чёрный ворон сидел на его плече, словно насмехаясь над другими.
Внезапно Чонгук услышал лёгкий фырк снизу. Он перевёл взгляд на своего лиса и мог поклясться, что у Тэхёна на мордочке было написано, что он насмехался над высокомерным соперником. Колдуну стоило усилий сдержать глупую улыбку и прилив нежности, которая его затопила изнутри.
— Что, Чон, готов показать, насколько увеличил твою силу приобретенный фамильяр? — усмехнулся Минсок и тут же бросил в Чонгука атакующим заклинанием.
Чон выставил блок и ответил подобным. Их бой проходил почти на равных, не смотря на то, что силы Чхве, очевидно, подпитывал ворон, а Тэхён, как и было сказано, не влезал в атаки.
Внезапно в Чона прилетело запрещённое в тренировочных боях режущее заклинание.
Лис вздрогнул, но не сдвинулся с места. Вместо этого магическая нить между ними вспыхнула — и на короткий миг фамильяр «отдал» часть своей энергии, активируя колдуну скрытую защиту.
В ушах у Чона зазвенело, время замедлилось — и он уклонился от удара на долю секунды раньше, чем успел понять, что происходит. В этот момент он почувствовал: не сам — вместе.
— Студент Чхве, — громом раздался голос преподавателя. — Вы отстранены от занятий за использование запрещённого на тренировках заклинания.
Чонгук согнулся, упираясь ладонями в колени. Он тяжело дышал, пытаясь осознать произошедшее. Внезапно он почувствовал, как Тэхён ластится к его ноге, а затем вообще сел между ног, мордочкой глядя прямо в лицо Чона. Колдун не смог сдержать улыбки.
— Спасибо, — одними губами еле слышно.
Лис фыркнул и облизал свой нос длинным розовым язычком. Их связь запылала удовлетворением фамильяра. Он исполнил свой долг — защитил своего колдуна.
Позже вечером, когда они уже вернулись в комнату Чонгука, Тэхён настоял на том, чтобы осмотреть его.
— Если бы ты позволил мне помочь, ты бы сделал этого Минсока с первым же ударом, — бубнил себе под нос фамильяр, внимательно просматривая и магией прощупывая тело колдуна на повреждения.
А Чон замер, забывая дышать. Он чувствовал потоки энергии Тэхёна по своему телу, его взгляд и лёгкие касания. И это сводило с ума. Он впервые ощущал, как его магическое отражение так открыто кто-то исследовал. Но это не казалось чем-то неправильным, совсем наоборот. Тэхён окутывал теплом и заботой, что было удивительно ощущать от, казалось бы, тёмного существа. Чонгук лишь старался скрыть свои внезапно возникшие неподобающие желания. Его даже напугало то, с какой скоростью он привязался к своему фамильяру, а теперь, по всей видимости, молодой организм ещё и отреагировал соответствующе.
К счастью, фамильяр быстро закончил осмотр и, убедившись, что с колдуном всё в порядке, отстранился.
Чонгук откашлялся.
— Для начала нам стоит закрепить нашу связь, — сказал колдун и, когда увидел предвкушающее выражение лица фамильяра, тут же понял, что сказал. Он мысленно выругался за то, что не подумал сначала.
Наиболее прочная связь между фамильяром и колдуном возникает, когда они достаточно близки. Близки во всех смыслах. И фамильяр становится куда устойчивее в своей магии, и колдун становится гораздо сильнее. Чаще всего такая близость обусловлена ещё и физическим фактором. Соитие с точки зрения магии предполагает, что его участники находятся в наиболее уязвимом положении, и если они настолько открыты друг перед другом, значит могут сформировать крепкие узы.
— Нет, Тэ, — помотал головой Чонгук. — Я не об этом, — он видел, как улыбка сошла с прекрасного лица и вновь выругался. — Мы сформируем сильную связь на доверии друг к другу. Которое будет искренним вне зависимости от ситуации.
Чонгуку на самом деле просто претило вот так воспользоваться своим фамильяром. Он знал, что Тэхён создан для служения ему и просто не сможет отказать. Именно поэтому он не мог так поступить с ним.
— Как скажешь, хо… Чонгук, — Тэхён кивнул и лёг на кровать, беря с тумбочки книгу, которую недавно начал читать.
Фамильяр горел желанием узнать получше мир, в котором жил его колдун. Именно поэтому тот поглощал книги по истории и философии с невероятной скоростью. Периодически они обсуждали события прошлого, строили свои теории, спорили о причинах. И с каждым таким разом Чон убеждался в том, что они были созданы друг для друга. Идеально подходящие кусочки пазла.
Чонгук выдохнул и, собравшись с мыслями, сел за рабочий стол. Выпускной год обязывал не расслабляться.
***
За прошедший с момента призыва месяц, Чонгук и Тэхён смогли образовать довольно крепкие узы. Их магические отражения пронизывала, казалось, неразрывная нить. На последней тренировке они опробовали совместную магию в атаке, и это было просто невообразимо. Восторг, нахлынувший на Чонгука, когда он почувствовал всю мощь Тэхёна, было не передать словами. Воистину, вместе они становились непобедимыми. Его, казалось, такой хрупкий фамильяр, мог пропустить в своего колдуна невероятное количество магии. И Чонгук боялся того, как это отразится на Тэхёне, поэтому зарекся пользоваться его возможностями только в крайнем случае. О чем ему, конечно, не сказал, боясь обидеть.
Этим вечером Чонгук, как обычно, сидел за рабочим столом, пытаясь разобраться со всеми скопившимися заданиями по учёбе.
— У меня есть для тебя подарок, — смущаясь, внезапно сказал Тэхён, отвлекая Чонгука от изучения учебника по зельям и травам.
— Да? — Чонгук перевел на него заинтересованный взгляд.
Тэхён протянул на ладошке два браслета. Один был полностью выполнен из обточенных черных агатов с лишь двумя бусинами белого кварца. Второй был его абсолютной противоположностью: почти весь состоял из белого кварца с двумя чёрными бусинами агата.
Чонгук замер, во все глаза пялясь на браслеты. Талисманы. Его фамильяр сделал для него оберег.
— Ты сделал это для меня?
Тэхён кивнул и сдвинул в сторону Чона чёрный браслет.
— Для нас. Я зачаровал каждый из них. Они по сути своей близнецы.
Вау.
У Чонгука не было других мыслей в голове. Талисманы, которые делали фамильяры, используя свою магию — были одними из самых ценных. Тёмные существа делали подобное очень редко, так как их магия не была достаточно стабильной для подобных ритуалов. Стихийная магия фамильяров редко могла оставаться в состоянии стазиса на то время, которое требовалось потратить, чтобы зачаровать вещицу, которая в дальнейшем станет оберегом.
Именно поэтому колдун замер, чувствуя себя прибитым к тому месту, где его встретила данная новость.
— Тебе не нравится? — стараясь скрыть разочарование в голосе, спросил Тэхён. Он сжал браслеты в кулаке и почти уже опустил руку, которую тут же перехватил Чонгук.
— Силы, Тэ. Как мне может не понравиться то, что ты сделал для нас? — он покачал головой и растянул губы в счастливой улыбке. — Это просто было неожиданно. Но я очень тронут, правда. Расскажешь о них?
Чонгук потянул своего фамильяра к кровати, усаживая рядом с собой. Он обнял руки Тэхёна своими и смотрел на него, ожидая ответа.
— Ну, они защитные, — скованно ответил Тэхён, а затем сделал глубокий вдох и вновь продемонстрировал обереги. — Здесь немного моей магии, к которой ты можешь обратиться в любой момент, когда тебе понадобится моя помощь. Она не усилит твои возможности, конечно, но сможет защитить тебя. А я сразу узнаю, если с тобой что-то случится и смогу быстро найти тебя. Пожалуйста, носи его. Мне так будет спокойнее.
Сердце Чонгука бухнуло куда-то вниз, оказываясь у ног его фамильяра. То, что поведал ему Тэхён, было настолько важным, что колдун чувствовал, как его повело от переполняющих чувств к собственному фамильяру.
— Конечно, Тэ. Спасибо тебе большое за такой прекрасный подарок. Я не достоин твоих потраченных сил.
— Не говори так, — вскинулся Тэхён, а потом закусил губу. — Пожалуйста, — уже тише.
Чонгук улыбнулся и взял свой браслет, чтобы надеть его. После чего взял второй браслет и посмотрел на Тэхёна.
— Позволишь?
Фамильяр кивнул и, задержав дыхание, наблюдал за тем, как его колдун надевает на его запястье браслет. После чего тёплые пальцы Чонгука погладили тонкую золотистую кожу в самом чувствительном месте.
Чон еле сдержал желание прижаться губами к чужому запястью, чтобы прочувствовать биение пульса в тонких венах. Вдохнуть слишком приятный аромат кожи его фамильяра. Он с трудом заставил себя оторваться от Тэхёна и вернуться к учёбе.
Его фамильяр тут же обратился в свою животную ипостась, свернувшись клубочком на подушке Чонгука. Белые камушки браслета проглядывали сквозь серебристую шерсть. Чонгук улыбнулся на эту картину, а после заставил себя сосредоточиться на учебнике.
***
В последнее время тренировки стали даваться тяжелее. Приближалась пора экзаменов, и отдыха стало гораздо меньше. Всё свободное время он проводил за учебой, забывая даже поесть, за что получал недовольную моську своего фамильяра. Спать его тоже укладывал Тэхён, когда Чон почти что отрубался над учебниками.
Последнее занятие по боевым искусствам прошло сложнее обычного. Он снова попросил Тэхёна не вмешиваться в атаку, но самому держать оборону оказалось гораздо сложнее, когда организм и так был вымотан. Он пропустил пару ударов соперника, и если бы не защита Тэхёна, вряд ли бы отделался только усталостью.
Чонгук сидел в комнате на коврике для медитаций и пытался сосредоточиться. Тело всё ещё ныло, а мысли возвращались к почти что проигранному состязанию. Присутствие фамильяра, что лежал на кровати немного успокаивало. Однако, Чон почувствовал его пристальный взгляд и открыл глаза.
— Я… — Тэхён замялся и отвел взгляд. — Я могу помочь, знаешь.
Чонгук перевел усталый взгляд на своего фамильяра, сначала не понимая, о чем тот говорит. Но спустя минуту он округлил глаза и замотал головой.
— Нет, нет. Не нужно, я сам справлюсь, — он подкрепил свой ответ, махая руками в отрицании.
— Ясно, — как-то тихо добавил Тэхён и вернулся к изучению своей книги.
По их связи прошли какие-то странные уколы, заставившие Чонгука нахмуриться. Однако, Тэхён, казалось, не обратил внимания, поэтому Чон, ещё раз взглянув на фамильяра, вернулся к своему занятию.
***
— Я пойду прогуляться, — сообщил Тэхён, надевая объёмный тёплый кардиган.
Чонгук оторвался от книги, чтобы посмотреть на фамильяра. Не то чтобы он запрещал Тэ что-либо, наоборот, он очень хотел, чтобы тот чувствовал себя самостоятельной личностью, но беспокойство всё равно накатило на колдуна неприятной волной.
— Так поздно? — время отбоя прошло несколько часов назад. В такое время в общежитии уже почти никого не найти.
— Я буду не один, — улыбнулся Тэхён, заставляя Чона напрячься. — Со мной будет Хёсон.
Колдун так сильно сжал книгу в своих руках, что обложка жалобно заскрипела. Его выводило из себя то, что фамильяр одного из его одногруппников постоянно тёрся возле Тэхёна. Внутренний голос твердил, что тот сильно хорош собой, к тому же, хорёк-альбинос довольно редкое явление.
— Вы подружились, да? — стараясь звучать спокойно спросил Чон.
— Ну… да, — Тэхён, что, смутился?
Видимо, Чон не смог достаточно скрыть свои эмоции, так как взгляд фамильяра стал более настороженным.
— Если ты против…
— Брось, Тэ, — перебил Чонгук. — Ты не обязан сидеть рядом со мной сутками. — «Я хотел бы, чтобы это было твоим искренним желанием». — Можешь сходить, развлечься.
— Ты уверен? — Тэхён закусил губу, нервно дергая пальцами. А Чонгук поймал себя на мысли, что ему бы хотелось подойти, кончиками пальцев коснуться его губ, а затем поцеловать пострадавшее от чужих зубов место.
Нельзя.
— Иди уже, — фыркнул Чон и показательно вернулся к чтению.
Правда, стоило только закрыться за Тэхёном двери, он тут же отбросил книгу и нервно вскочил с кровати. Его бесило, что в жизни Тэхёна появился кто-то ещё. Он эгоистично хотел, чтобы его фамильяр был только его. Только для него. Мысли разрывали голову, и Чонгук вышел из комнаты громко хлопнув дверью.
Через пару минут он уже сидел напротив Чимина, не обращая внимания на недовольный взгляд Юнги. Кот улегся на коленях своего колдуна, наслаждаясь мягкими поглаживаниями Пака.
— Хосока звать? — хмыкнул Чимин, глядя на обеспокоенного друга.
— Не знаю, — вздохнул Чонгук. — Мне нужен совет, и если твой мне не понравится, я пойду к Хо.
Чимин рассмеялся, а затем кивнул.
— Что случилось?
— Тэхён сблизился с фамильяром Чонсока, ты в курсе? — эти слова ядом вылились из Чона.
С чужих колен раздалось мурчание, похожее на смешок. Чимин ласково потрепал фамильяра за холку.
— Об этом уже все знают.
— Просто класс, — злобно выдал Чон.
— Что такого? Многие фамильяры общаются между собой, — пожал плечами Чимин.
— Даже твой? — вскинул бровь Чон, прекрасно зная, что Юнги и на шаг не отходит от своего колдуна.
— Он просто интроверт.
— Ну конечно, — съязвил Чонгук. — Я не против общения, но они ушли «прогуляться», — он пальцами показал скобки, — в такое позднее время.
— Ты ревнуешь… — Чимин улыбнулся так ярко, будто разгадал секрет мироздания.
— Что? Нет, конечно, — тут же вскинулся Чонгук. — Я просто переживаю.
— Не-а, — рассмеялся Пак. — Ты именно что ревнуешь. Гук, ты же понимаешь, что он всё равно не сможет быть ни с кем другим? Он же твой фамильяр.
Чонгук потер ладонью лицо.
— Знаю. Но мне хочется, чтобы это был его выбор. А пока он, по возможности, выбирает не меня.
— Какие глупости, — вскинул руками Чимин, за что получил недовольное шипение Юнги. — Ты глупец, если не видишь, что Тэхён на тебя надышаться не может. Он постоянно смотрит на тебя, стараясь уловить каждую твою эмоцию. Носится с тобой, словно наседка. В столовой уже выучили расписание, по которому он приходит за вашими порциями. Однажды, когда была смена поваров, он учинил скандал, когда увидел, что тебе в салат положили кинзу.
— Ч-что? — ошеломленно пробормотал Чонгук.
— То, — хмыкнул Пак. — А его довольную морду с задранным вверх носом после каждого занятия боевых искусств знают все. То, как он горделиво распушает хвост, следуя за тобой, уже стало байкой.
— Ясно. Что ж, спасибо, — Чонгук нервно почесал голову и встал, направляясь к выходу. — Я, пожалуй, пойду.
— Иди, иди, — усмехнулся Чимин ему вслед.
Голова Чона была так сильно забита полученной информацией, что он даже не заметил чужого присутствия в их комнате.
— Чонгук? Что-то случилось? — голос Тэхёна был обеспокоенным.
Чонгук махнул в отрицании.
— Всё в порядке. Как твоя прогулка?
— Э-э-э, хорошо, — скованно ответил фамильяр. А затем выдохнул, будто на что-то решаясь. — Хёсон попросил помедитировать вместе. Ему нужно помочь разобраться с одним видением, и он попросил меня.
— Что? — взревел Чонгук.
Этот хорёк совсем потерял приличия? Чонгук просто представить не мог, чтобы его фамильяра, его Тэхёна, кто-то касался в магическом поле. Кто-то касался его отражения. Такого тёплого, сильного, почти сияющего магией. Нет, такое невозможно. Только Чону дозволено видеть такого Тэхёна. Только он может уходить с ним в совместную медитацию, касаться его разума своим.
— Ну он… там… — попытался объяснить Тэхён, но был прерван резким:
— Нет.
— Что?
— Ты не будешь с ним медитировать. И ни с кем другим, ясно? — злость волнами исходила от колдуна.
— Ясно, хозяин, — Тэхён покорно склонил голову, а у Чона свело челюсть.
— Тэ, не надо.
— Нет, это ты меня прости за то, что я был слишком своеволен. Больше такого не повторится.
С этими словами Тэхён обернулся лисом и запрыгнул на подушку, лежащую на окне. Он любил нежиться там в лучах дневного солнца, но никогда не уходил туда спать. С самого ритуала он всегда спал рядом с Чоном.
Чонгук побитым взглядом проводил лиса, а затем вздохнул.
Силы, он хотел вырвать себе язык. Впервые он вообще позволил себе повысить голос на фамильяра и теперь сильно жалел об этом.
Но эта просьба… Нет, он никак не мог позволить произойти подобному. Никакое чужое магическое отражение не будет касаться отражения его фамильяра. Их связь никогда не будет запятнана чужой магией.
Чонгук лег в кровать, но взгляд непрерывно следил за фамильяром, что свернулся калачиком и показательно отвернулся спиной к колдуну. Кровать чувствовалась непривычно пустой. Хотя он делил её с пушистым лисом только несколько месяцев, но уже совсем забыл, каково это, когда на соседней подушке не слышится мягкое фырчание. Когда непослушный хвост не ложится ему на лицо, заставляя просыпаться, чтобы чихнуть. Когда мокрый нос под утро не утыкается в его щеку. Без всего этого Чонгук чувствовал себя пустым и потерянным. Он лишь надеялся, что обида фамильяра не будет слишком глубокой.
***
Чонгук понял, что их отношения свернули куда-то не туда, когда уже несколько дней Тэхён его игнорировал. Нет, он был послушным фамильяром и выполнял свою роль на всех занятиях. Вот только в свободное время он предпочитал находиться где-угодно, но только не рядом со своим колдуном. От этого Чонгук чувствовал жуткую потерю, что рядом нет маленького любопытного носика, который Тэ совал везде, как в обличие человека, так и будучи лисом. Нет вечного шебуршания конфетами, к которым пристрастился фамильяр. Несколько коробок, которые Чонгук купил для него, уже давно стояли так и не распечатанными.
Даже то, что Тэхён приходил к нему ночевать, Чонгук понимал только по примятой подушке, на которой оставался след от пушистого тела лиса.
На пятый день Чонгук не выдержал, и стоило Тэхёну поздно ночью вернуться к ним в комнату, как колдун подскочил к нему.
— Тэ, пожалуйста, поговори со мной. Я не понимаю, что происходит, — взмолился Чонгук, взглядом побитой собаки смотря на своего фамильяра.
— Происходит то, что я не понимаю, зачем ты меня призвал, — горько хмыкнул Тэхён.
— В смысле? — такого ответа Чон уж точно не ожидал, поэтому во все глаза пялился на Тэхёна.
— Я не нужен тебе, — по связи снова прокатилась колючая волна боли. — Ты не пользуешься возможностями, которые я, как твой фамильяр, могу тебе дать. Если я общаюсь с другими или помогаю им, ты злишься. Я не понимаю, что мне нужно сделать. Ты разочарован в том, что тебе достался я?
Тэхён смотрел на него своими невозможными глазами, словно пригвождая к месту. Чонгуку потребовалось время, чтобы осмыслить слова фамильяра и понять, что тот хотел донести до него.
— Что?! — Чонгук не смог сдержать возмущения, чем только сильнее напряг парня напротив. — Тэ, как ты можешь так думать? — он ближе двинулся к парню и обнял его лицо своими ладонями. — Ты буквально самое лучшее, что со мной случилось. Я так долго тебя ждал, — большие пальцы нежно огладили чёткие скулы.
— Я не чувствую себя нужным, и это убивает меня, Чонгук. Я создан, чтобы служить тебе, — Тэхён вздохнул, не давая Чону открыть рот. — Как бы ты к этому не относился, это правда.
— Мне жаль, Тэ. Мне так жаль, что я заставил тебя чувствовать подобное, — в глазах Чона отражалось искреннее раскаяние. — Но то, как я могу получить твои силы — это слишком, понимаешь? Будто я воспользуюсь тобой. А я не хочу этого, — мотнул он головой. — Я должен защищать тебя, беречь, а не осквернять ради своей выгоды.
Тэхён грустно покачал головой.
— Но мне это нужно, Чонгук. Я хочу чувствовать себя нужным. Я буду счастлив дать тебе силу, сделать наши узы наиболее крепкими. Да и моя магия станет гораздо спокойнее, когда переплетется с твоей.
Фамильяр выжидающе смотрел на Чонгука, будто ожидая, когда до колдуна, наконец, дойдёт. Тэхён буквально был создан из темной энергии для Чона. Смысл его существования является в укреплении магии колдуна. Именно следуя этой цели, Тэхён чувствует себя максимально счастливым.
Ему приятно, что Чонгук пытался дать ему свободу, возможность сформировать собственную личность. Но злоупотребление этим идёт прямо против сущности Тэхёна. И он знает, что последнее, что хочет Чонгук — сломать его.
Глупый, глупый колдун.
Спустя несколько минут судорожных размышлений Чон вздохнул и кивнул.
— Хорошо. Хорошо, но только на моих условиях.
Тэхён выгнул бровь, не понимая, что от него хотят. Но доверие к Чонгуку не дало ему задуматься над этим.
— Как скажешь.
— Мне нужно в душ, — заявил колдун и, подхватив из шкафа свежие вещи, двинулся в ванную комнату.
Тэхён проводил его странным взглядом, не понимая, зачем Чонгук пошёл в душ, если был там этим утром. Но человеческий организм сильно отличался от фамильяров. Пусть Тэхён и имел воплощение в виде их тела, процессы сильно отличались. Он всё ещё оставался созданием темной магии. Поэтому, пока было время, он решил поискать информацию о происходящем. Как хорошо, что у Чона была целая полка самой различной литературы про фамильяров и их связь. Тэхён закусил губу, понимая, что Чонгук все эти годы собирал и изучал всю доступную информацию, чтобы понять, почему его фамильяр не откликается. А теперь слишком сильно заботился о нём, боясь навредить.
Акт соития в нескольких книгах был описан как ключевой способ создания крепкой связи между колдуном и его фамильяром. При этом эмоциональная привязанность играла важную, пусть и не ключевую роль. Связь укрепится в любом случае, фамильяр будет окончательно привязан к своему колдуну. Тот же в свою очередь, сможет черпать силы из их связи даже вопреки желаниям фамильяра. Именно поэтому Чонгук был так против подобных уз. Но Тэхён в свою очередь был уверен, что его колдун никогда так с ним не поступит. Чон слишком пекся о нем, чтобы пользоваться их связью во вред фамильяру.
Внезапно дверь в комнату открылась, и Тэхён резко захлопнул книгу.
— Тэ? Всё в порядке? — Чонгук обеспокоенно осмотрел парня. — Не передумал?
— Нет, — Тэхён полностью развернулся к Чону и очаровательно улыбнулся. Он осмотрел взглядом подкачанное тело, на котором из одежды были только боксеры.
— Хорошо, — колдун неловко взъерошил мокрые волосы. — Тогда, ляжем на кровать.
Тэхён быстро забрался на постель и внимательно наблюдал за Чонгуком. Тот лёг рядом, боком поворачиваясь к нему.
— Могу я… могу тебя поцеловать? — уточнил Чонгук, одной рукой поглаживая нежную щеку фамильяра.
Тэхён лишь кивнул, сглотнув от предвкушения. Пару раз он читал романы, которые писали люди. Там поцелуй описывался как что-то очень чувственное и приятное. Он хотел ощутить это на себе.
Чонгук же в этот момент пытался справиться со сбившимся с ритма сердцем. Его Тэхён, такой милый и родной лежал рядом и с восторженным ожиданием смотрел на него, а Чон не понимал, как возможно опорочить это создание. Но и отказывать он больше не мог, ведь ранить Тэхёна — личная боль колдуна.
Чонгук подался вперед и лёгким касанием тронул губы Тэхёна своими. Казалось, что его накрыло такого уровня наслаждение, словно он употребил запрещённое в академии зелье в сверхбольшом количестве. Губы Тэхёна словно созданы были для самых нежных, чувственных поцелуев. Чонгук мягко его направлял, учил, показывал что делать. Но этого будто и не требовалось, Тэхён идеально подстраивался под его — Чонгука — желания.
Чон отстранился и с улыбкой посмотрел на поплывший взгляд своего фамильяра.
— Всё в порядке?
Тэхён ослепительно улыбнулся, кивая.
— Это очень приятно.
С плеч Чонгука будто груз упал. Если Тэхёну хорошо, значит можно продолжить. Он снова поцеловал Тэхёна, нависая сверху него. Чон перекинул одну свою ногу через бедра парня, седлая его.
— Ты можешь касаться меня, как хочешь, — прошептал ему в губы Чонгук, стараясь не прерывать поцелуй.
Руки Тэхёна тут же скользнули по его бедрам, а пальцы слегка сжались на мышцах. Чонгук кожей почувствовал лёгкие покалывания чужой магии, что следовала за этими прикосновениями.
— Я сделаю кое-что, ты можешь посмотреть или присоединиться, — Чонгук отстранился, чтобы снять белье.
Подхватив из тумбочки масло для массажа, он вернулся к Тэхёну, занимая снова место на его бёдрах. Расставив колени чуть шире, колдун слегка выгнулся, заводя обмазанную в масле руку назад.
Тэхён смотрел на происходящее затаив дыхание. Когда Чонгук издал сдавленный стон, Тэхён резко выдохнул. Непонятные чувства он улавливал через их связь, не понимая, что конкретно происходит.
— Что… что ты делаешь? — вышло немного хрипло.
— Готовлюсь, — ответил Чонгук, а после снова издал стон. Его дыхание уже сбилось с ритма.
— Могу ли я…
— Дай руку, — кивнул Чонгук, после чего вылил немного масла на его пальцы протянутой руки. — Я буду управлять тобой, хорошо?
— Да.
Чонгук потянул Тэхёна на себя, заводя его руку назад. Он соединил их пальцы, после чего легко провел ими по ложбинке между ягодиц.
— Чтобы мы могли комфортно, кхм, — он слегка смутился, — укрепить связь, меня нужно растянуть.
Тэхён понятливо кивнул, а затем, по наитию, нажал пальцами на уже приоткрытое отверстие.
— Даа, — выдохнул Чонгук. — Так.
— Тебе приятно? — по их связи прокатилось беспокойство фамильяра.
— Если делать это нежно, то это довольно приятный процесс, — пояснил Чонгук и убрал собственную руку, давая волю Тэхёну действовать самостоятельно.
Тот аккуратно изучал кончиками пальцев отверстие, лишь слегка проникая внутрь. Но когда Чон уже заерзал на месте от нетерпения, то толкнулся одним внутрь.
— Силы, — сквозь зубы прошипел Чонгук, когда волшебным образом Тэхён, с первого попадания коснулся простаты.
— Я что-то… — уже было вскинулся Тэхён, отстраняя руку, но тут же был перехвачен Чонгуком.
— Нет, нет, продолжай.
Тэхён снова загнал палец, аккуратно двигая им внутри. Теперь он уловил то, что Чонгук шипел когда ему было приятно, и Тэхён старался повторять эти движения, приносящие удовольствие.
— Аккуратно добавляй по одному пальцу, — спустя несколько минут сказал Чонгук.
Тэхён послушался, вставляя уже два пальца. Он старался осторожно двигать ими внутри, а когда стенки вокруг перестали сжиматься, то развёл их, растягивая Чона.
Спустя ещё два пальца, Чонгук убрал его руку, а затем своей футболкой, лежащей на рядом стоящем стуле, вытер его руку.
Тэхён преданно смотрел за каждым его движением, и Чона распирало изнутри от всех чувств, что бурлили в душе. Его фамильяр, его Тэхён, такой прекрасный, воробушком наблюдал за своим колдуном, ожидая дальнейших действий.
Чонгук не сдержался и снова приник к полюбившимся губам. Тэхён так идеально подходил ему, поцелуи так сильно пьянили, что Чону казалось, что так легко получить от них зависимость. Теперь, познав его вкус, он не думал, что сможет оторваться от него. Что сможет сдерживать себя и не касаться его каждые пять минут, притягивая ближе. Идеальный парень и весь его.
Чонгук спустился поцелуями по манящей шее, слегка прикусывая тонкую золотистую кожу. Он провел языком по ключицам и подул на мокрую дорожку, заставляя побежать мурашки.
— Чон…гу-у-ук, ах, — тихо застонал Тэхён. — Это так… хм, приятно.
— Сейчас будет лучше, — хмыкнул колдун и постарался как можно быстрее стащить одежду с Тэхёна. Какое кощунство, что это прекрасное тело всё ещё было скрыто под слоями тряпок.
Оставив фамильяра полностью обнаженным, Чонгук чуть не заскулил от этой картины.
Само совершенство. Самое восхитительное, что есть в этом мире.
Чонгук огладил ладонями красивое тело, даря тепло собственной магии. Немного сжал тонкую талию, наблюдая как идеально та смотрится в его руках. А после замер ровно над пахом Тэхёна. Он придержал рукой чужой — такой же идеальный — член и опустился на него.
Их связь пошла вибрацией, когда тела колдуна и фамильяра слились в единое целое. Чонгук с рыком опустился торсом на Тэхёна, губами припадая к манящим соскам.
Тэхён же просто не мог оторвать глаз от своего колдуна. Помимо ни с чем не сравнимых ощущений, которые он получал при каждом движении Чонгука на нем, фамильяр не мог перестать им любоваться. Ему несказанно повезло, что он попал именно к Чону. Он питал к своему колдуну самые тёплые чувства, на которые только способно тёмное существо. И теперь этот невероятный человек связывал их самыми крепкими узами. В разуме Тэхёна взрывались микрогалактики, не было ни одной мысли, лишь любование и наслаждение.
— Я могу сам? — Тэхён сжал бедра Чона, намекая остановиться.
— Если хочешь, — улыбнулся тот.
Тэхён на пробу двинул тазом и этим вырвал у них обоих громкие стоны. Он тут же повторил движение, стараясь зайти как можно глубже.
Он резко перевернул их, меняя местами и вовсе уплыл от картины того, как его член входит в Чонгука. Руками шире раздвинул ноги колдуна, прижимая бедра к торсу. Набрав невероятную скорость, он вколачивался в него на каких-то диких инстинктах, которых у фамильяров и быть не может. Но у него были. Дикое желание доставить удовольствие Чонгуку и связать их самой крепкой из возможных (и невозможных) связей. А так же голод. Жуткий голод до Чонгука. Словно плотину всех копившихся в нем желаний удовлетворить потребности своего колдуна прорвало вот в таком низменном способе.
Чонгук выгнулся от всех чувств, которые пронизывали его тело и их связь. Он ощущал собственное удовольствие смешанное с вожделением Тэхёна и в моменте это отправило его к краю. Он выплеснулся себе на живот, сжимая Тэхёна внутри. Тот застонал ему в унисон и, толкнувшись сквозь сопротивление стенок глубже, тот замер, изливаясь в Чонгука.
Тэхён упал сверху, придавливая Чонгука своим весом. Колдун тут же обнял руками своего фамильяра, прижимая ближе к всё ещё тяжело вздымающейся груди.
— Я чувствую так много всего, — пробубнил Тэхён куда-то в ключицы Чона. — Распирающее чувство в груди, желание остаться так навсегда. Быть близко снова и снова.
Чонгук улыбнулся и погладил синюю макушку, волосы на которой слегка запутались.
— Я знаю, Тэ. Я тоже люблю тебя.
Широко распахнутые такие разные прекрасные глаза ошеломленно смотрели на колдуна.
— Лю-любишь?
— Да, — кивнул Чонгук. — Очень сильно. Ты моё чудо, Тэхён.
Внезапно их связь затопило счастье фамильяра, и Чонгук задохнулся на мгновение. Связь. Она искрилась черно-золотыми всполохами, становясь крепче любого каната. Чонгук быстро перебирал в голове всю информацию, что он за эти годы изучил о фамильярах, чтобы понять, что только что произошло.
Тэхён же пылал удовлетворением, счастливо фыркая на его груди и теребя свой браслет на руке Чона.
— Это нерушимые оковы, — пояснил он, видя, что Чонгук всё ещё находится в замешательстве. Когда тот переварил полученную информацию, то рассмеялся.
— Ты запечатлел меня, маленький проказник?
Чонгук вспомнил лишь одну статью, рассказывающую о подобной магии. Слишком уж редким было данное явление. Нерушимые оковы возникали между колдуном и его фамильяром в единичных случаях — когда те были абсолютно открыты друг перед другом и испытывали полное доверие. В темной силе теперь они были одним единым магическим отражением. И в жизни были навсегда связаны друг с другом. Чонгук более не мог иметь никаких других привязанностей, даже любовных. Тэхён теперь не мог оставить своего колдуна и разорвать их связь, что бы не произошло. Любые чувства: боль, радость, ненависть, счастье — стали общими. И смерть их ждала теперь общая.
— Прости, — прошептал Тэхён, однако Чон не чувствовал и капли исходящего от него раскаяния. — Оно само так получилось.
— Я рад, что ты доверяешь мне настолько сильно, Тэ.
Чонгуку казалось, что мгновения счастливее в его жизни уже не будет. Тот, кого он так долго ждал, лежал в его руках. Его фамильяр, его Тэхён. Их связь лучилась новыми возможностями, а разумы были полностью открыты друг перед другом. Удивительно, ведь подобного они достигали только с помощью совместной глубокой медитации. Сейчас же оба были в сознании, но тем не менее, открыты друг другу. Доверие. То, что Чонгук поклянется себе сохранить до конца. Защищать их связь любой ценой.
Чонгук уткнулся носом в вихрастую яркую макушку и глубоко вдохнул запах Тэхёна, что смешался с их общим запахом. Отныне у них всё общее. Общая магия и общая жизнь.