Archive of Our Own

Стив не успел – щит, который он метнул, надеясь вырубить последнего оставшегося в живых гидровца, до того как тот раскусит проклятую капсулу с ядом, прорезал пустоту и, так и не найдя своей цели, со звоном ударился о стену, отрикошетив от нее. Наташа, хладнокровно пригнувшись, чтобы возвращавшееся к хозяину оружие не прилетело ей в голову, бросила взгляд на бьющееся в агонии тело – отрава сработала быстро и без осечек – и шагнула к главному компьютеру, моментально забывая обо всем на свете.

Понаблюдав за тем, как она увлеченно бегает пальцами по клавиатуре, сосредоточенно щурясь и азартно шевеля губами в попытках обойти протоколы безопасности, Стив оставил ее наедине с любимым делом и обвел взглядом оставшийся отряд, быстро пересчитывая всех по головам.

Не нашел он только Рамлоу и Майлза, но тем достался для обыска самый дальний участок этой богом (но не Гидрой, как выяснилось) забытой базы, так что их отсутствие, пожалуй, было вполне объяснимым.

– Что-то они себя не берегут, – меланхолично заметил Роллинз, обыскав труп, и кивнул хмурому Брауну, который в сегодняшней вылазке вытянул короткую соломинку и был почетно назначен гробовщиком.

Тот повел плечами, разминая наверняка забившиеся мышцы, и двинулся к телу, чтобы оттащить его к остальным, на нижний ярус, где было так холодно, что даже Стиву, в целом терпимому к любой погоде, было не по себе.

Хотя, откровенно говоря, на всей базе температурный режим оставлял желать лучшего. Промозглая сырость, казалось, просачивалась даже сквозь плотный утепленный костюм – конец декабря в Исландии выдался прохладным, а в толще горы, где гидровцы расположили свое обиталище, и вовсе держался уверенный минус.

Чтобы не продрогнуть окончательно в ожидании, Стив принялся мерить шагами просторный зал, медленно обходя его по кругу. Мерцание многочисленных экранов потихоньку гасло – Наташа последовательно выводила из строя все оборудование, передавая управление Щиту. Некоторая техника, правда, выглядела так, словно была ровесницей самого Стива, и тот невольно задумался о том, сколько лет в действительности функционировала эта база.

И сколько лет гидровцы творили здесь, что им вздумается.

Дойдя до стены, Стив осторожно коснулся пальцами серого камня, беспощадно выдолбленного когда-то при строительстве базы, и на миг ему показалось, что ледяная поверхность чуть потеплела – словно остров тоже радовался тому, что здесь больше не будут пропадать без вести люди, проводиться бесчеловечные эксперименты и загрязняться девственно чистые леса и горы.

Что ж, хоть кому-то в уходящем году досталось немного рождественского чуда. Самому Стиву вот явно не светило – безумная круговерть никак не заканчивалась, день пролетал за днем, перерастая в месяцы, а в жизни все еще неизменной единицей оставалась одна только работа, на которую Стив, конечно, не жаловался, но... Осознание собственного одиночества нет-нет да накатывало, сжимая в тиски сердце, когда в очередной раз, особенно после напряженных миссий, он заходил в пустую темную квартиру, остро ощущая, что никто его не встретит.

Наверное, поэтому у Стива, в отличие от добропорядочных американцев, в этих двадцатых числах дома еще не было ни единой захудалой снежинки, призванной добавить настроения.

Будто бы все было так просто, в самом-то деле. Может, хотя бы кота завести?..

– Готово, – объявила Наташа, отвлекая Стива от невеселых размышлений, и он, встряхнувшись, вернулся обратно к своим. – Можем вызывать джет, надо же, управились всего за день, – заметила она, явно довольная.

Стив знал, что праздники Наташа всегда проводила с Клинтом и его семьей – она обожала детей, которых в большом семействе Бартонов было аж трое, и баловала их с таким размахом, что подарки приходилось таскать чуть ли не джетом, столько всего она накупала перед поездкой.

Остальные, впрочем, тоже приободрились, стоило замаячить перспективе вернуться домой, и Стив, которому торопиться было некуда, даже усовестился немного – ему понравился остров, который он и разглядеть толком не сумел, и он бы с удовольствием тут задержался, чтобы вдоволь прогуляться по лесу, кое-где покрытому редким снегом.

Но демократию никто не отменял, Капитан Америка, в конце концов, в том числе и за нее боролся все эти годы. Оглядев неровный строй еще раз, Стив неожиданно обнаружил Майлза, скромно прислонившегося к стеночке у выхода, но не нашел среди бойцов Рамлоу и нахмурился.

– Рамлоу, – коснувшись наушника, позвал он по выделенной линии. – Где ты? Мы закончили.

Тихое, на грани слышимости шипение гарнитуры привычно царапало по нервам, и Стив невольно забеспокоился – Рамлоу, зная об этой его особенности, всегда старался отзываться моментально, но тут отчего-то выдержал прямо-таки театральную паузу, за время которой Стив почти решил идти его искать.

– Кэп, – хорошо знакомый хрипловатый голос звучал спокойно, и тревога неохотно отступила. – Я почти на месте, а Майлз уже должен был добраться. Сейчас срежу тут через пещеру, по сканеру буду через минуту.

– Давай, – кивнул Стив, жестом отдавая остальным команду идти к выходу.

Оставаясь на линии, он двинулся следом, замыкая колонну, и машинально прислушивался к чуть учащенному дыханию Рамлоу.

Под ботинками у того уютно скрипел снег – ритмично, в темп шагов, и это неожиданно настраивало на мирный лад. Раз, два, раз, два... Стив до того расслабился под этот мягкий хруст, что резкий свист, вдруг ворвавшийся в наушник, заставил его охнуть и схватиться за голову.

– Рамлоу? – окликнул Стив, но в гарнитуре по-прежнему были слышны адские звуки помех, от которых и без того чувствительный слух словно свихнулся – звук ввинчивался, казалось, прямо в мозг, явно пытаясь разорвать барабанную перепонку.

Стив до боли стиснул зубы, сдерживая инстинктивное желание отбросить наушник подальше, но...

Все прекратилось так же резко, как началось.

Более того, в реальности, похоже, прошло не больше нескольких секунд, потому что даже Наташа, обладавшая прямо-таки мистическим даром ощущать, когда рядом с ней происходило что-то интересное, не отреагировала, а продолжала энергичным шагом идти вперед, к видневшемуся наверху выходу.

Тишина, воцарившаяся в наушнике, на контрасте с недавним взрывом звуков, оглушала. Стив шумно выдохнул, возвращая над собой контроль, и не сразу понял, что его зовут – судя по нетерпеливым ноткам, проскальзывающим в голосе, не в первый раз.

– Кэп, прием. Кэп! – Рамлоу, в отличие от Стива, был отвратительно бодр, словно ему не пришлось слушать такую же какофонию. – Извини за дискотеку. Спонсор, если что, не я, а какая-то черная летучая хрень, мышь, что ли, я не разглядел. Но по радару крупных живых существ, кроме меня, нет, так что...

– Я здесь, – сдавив виски, отозвался Стив. – Принято, давай на выход, живое существо.

– Крупное, – педантично поправил его Рамлоу и, насмешливо фыркнув, отключился.

Стив невольно улыбнулся, успокаиваясь. С Рамлоу ему всегда было легко – живой, улыбчивый, какой-то интуитивно понятный и правильно предсказуемый, тот парой будто бы вскользь брошенных слов умел снизить градус напряженности, который считывал со Стива, будто шкала была нарисована у него на лбу.

Звон в ушах наконец исчез окончательно, и настроение стремительно поползло вверх. Миссия прошла успешно и без пострадавших (пусть даже живьем никого из противников взять не получилось), уничтожена еще одна база Гидры, впереди возвращение домой и несколько выходных дней, положенных после задания, – как будто бы грех жаловаться.

А Стива положение обязывало не грешить, чего уж.

Хотя, видит бог, иногда ему очень хотелось.

***

Снегопад становился все сильнее с каждым часом. Даже ветви деревьев, еще несколько часов назад по-зимнему лысые, так облепились белой массой, что теперь казались воздушно-пушистыми. С них, правда, периодически за шиворот сыпался снег, и радости это не добавляло.

Они не смогли улететь. К тому моменту, как весь их небольшой отряд добрался до точки высадки, откуда их должны были забрать, погода резко испортилась – небо заволокли тяжелые плотные облака, а затем вдруг повалил снег, такой густой, что видимость ухудшилась едва не до полуметра.

Наташа, безуспешно пытавшаяся связаться с координатором, в конце концов выругалась, сдаваясь – связи не было, словно те недавние помехи в наушниках заразили вообще всю имевшуюся технику.

Вспомнив об этом, Стив нашел взглядом Рамлоу – в смешной темной шапке, обмотанный выуженным из рюкзака шарфом так, что наружу торчал только покрасневший кончик носа, он выглядел, вообще-то, как обычно, но все же...

Что-то в нем будто неуловимо изменилось – Стив и себе не мог объяснить, с чего он это взял, вот только интуиция, на которую он никогда не жаловался, тревожно позванивала, как колокольчик на ветру.

– В лес, переждем там, – решил Стив, отвлекаясь от Рамлоу, в этот момент с опасным прищуром смотревшего куда-то влево, на крупный сугроб.

Там, если чуткий слух не обманывал, как раз в толще снега копошилась мышь, прорывавшая очередной извилистый ход к своей норе. И Стив-то это, конечно, слышал – как слышал еще много чего нужного и ненужного благодаря сыворотке, выкрутившей на максимум чувствительность, – но с чего бы на неуловимый шорох отреагировал Рамлоу?..

Стив почти было решил, что ему почудилось – мало ли, какого врага на месте этого сугроба представлял Рамлоу, но тот вдруг быстро переступил с ноги на ногу и... вильнул бедрами, словно собирался напрыгнуть на несчастную мышь.

Это движение до того дико смотрелось в его исполнении, что Стив даже головой тряхнул, пытаясь осознать, свидетелем чего только что стал. Правда, в следующее мгновение Рамлоу уже, зябко поведя плечами, легко ткнул что-то сказавшего ему Роллинза кулаком в бок и, оттянув шарф ото рта, засмеялся, запрокидывая голову. От этого жеста шапка слетела с его головы, и растрепавшиеся волосы тут же забавно встали колом, припорошенные снегом.

Наблюдая за тем, как Роллинз, перехватив шапку, поднял ее над головой, пользуясь разницей в росте, а Рамлоу, пользуясь тем же, ловко опрокинул его в снег, обрушившись сверху, Стив подумал, что, наверное, он просто слишком устал.

День был длинным, будущее – туманным, а надо было еще обустроиться на ночлег. Мысль переждать на гидровской базе Стив отмел сразу – Наташа успела законсервировать ее, так что внутрь теперь, учитывая полную тишину в эфире, попасть бы не удалось без применения насилия и тротила, а этого делать явно не стоило. В конце концов, операция была настолько секретной, что и правительство Исландии не знало об их нахождении на территории страны, ни к чему, пожалуй, заявлять о себе с такими фанфарами.

И именно поэтому они уже битый час бродили по лесу, пытаясь найти более-менее закрытое от непогоды местечко.

Свежий липкий снег приятно похрустывал под ногами. В лесу было тепло и очень тихо – природа будто бы дремала, кажется, все же не собираясь похоронить здесь их всех, и беспокойство за вверенных под его ответственность людей, едко ворочавшееся у Стива в груди, чуть поутихло, сменяясь созерцательностью.

День выдался безветренным. Крупные пушистые снежинки безмятежно кружились в постепенно темнеющем небе, Стив шагал впереди, прокладывая в густом снегу дорогу, и дышал полной грудью, пользуясь редкой возможностью побывать на по-настоящему свежем воздухе. Он как раз рассматривал жизнерадостно зеленые еловые лапы, припорошенные снегом, когда его нагнал Рамлоу.

– Шерстяной волчара, а ты можешь по прямой идти, а? – хмыкнул он. – Мы такими зигзагами виляем, что скоро пентаграмму нарисуем, точно тебе говорю.

Вновь натянувший свою смешную шапку, с причудливо обледеневшей щетиной, под которой угадывались порозовевшие на холоде щеки, и горящими веселым возбуждением глазами, Рамлоу ощущался до того... своим, что Стив улыбнулся, невольно заражаясь его настроением.

– Отлично, вызовем трансфер домой, – подхватил он, но на всякий случай все же обернулся.

И был вынужден признать, что проложенная им тропка действительно слишком причудливо огибала деревья – как пьяная змея. Рамлоу, едва он снова повернулся к нему, выразительно приподнял бровь и, тепло фыркнув, пошел рядом.

С его помощью дорожка для остальных определенно стала шире и намного прямее. Сзади, кажется, послышались радостные стоны, но Стив не слишком прислушивался – его созерцательность теперь включала Рамлоу, наблюдать за которым оказалось даже интереснее, чем за жизнью дикого леса.

Он смотрел, как тот лениво щурился, когда очередная снежинка оседала на длинных темных ресницах, как осторожно, будто сомневаясь, слизывал с тонких губ растаявшие капли воды, а потом длинно выдыхал на замерзшие пальцы, пряча их в карманы плотной темной куртки, отчего-то упорно игнорируя теплые перчатки, которые входили в стандартную амуницию.

Живые темные глаза при этом, не останавливаясь, оббегали округу, словно Рамлоу кого-то упорно высматривал. Или охотился – эта мысль неожиданно всплыла в голове, стоило Стиву опустить взгляд вниз.

Потому что Рамлоу, в отличие от него самого, шагал, казалось, абсолютно бесшумно. Его тяжелые ботинки, конечно, оставляли на снегу четкие следы протектора, но вот звука не раздавалось вообще, будто он плыл в воздухе.

Задуматься над очередной странностью Стив не успел – потому что в следующий миг опередивший его на шаг Рамлоу вдруг громогласно выругался, проваливаясь в сугроб, и его потащило вниз, в благополучно не замеченный, как выяснилось, обрыв, замаскированный толстым стволом росшего прямо на краю дерева.

Стив рванулся следом, но его помощь не понадобилась. Рамлоу с удивительной для обычного человека ловкостью извернулся в воздухе, приземляясь четко на ладони и ступни, и не менее грациозно выпрямился, стряхивая с плеч и головы (многострадальная шапка снова предательски слетела) снег.

Оказавшаяся рядом Наташа вдруг выхватила пистолет, направляя его прямо на озадаченно замершего внизу Рамлоу.

– О чем мы говорили сегодня утром? – крикнула она, и Стив, пусть и не стал ей мешать, все же придвинулся поближе, поудобнее перехватывая щит.

Он сам был уверен, что Рамлоу – это Рамлоу, потому что все: голос, взгляд и даже запах, черт возьми, совершенно точно принадлежали ему. Хотя внезапно проявившихся странностей это, конечно, не отменяло...

– К счастью, ни о чем, потому что ты с ходу пошла капать на мозги Кэпу какой-то рождественской вечеринкой, – фыркнул Рамлоу, демонстративно отворачиваясь, словно направленное на него оружие не считал чем-то заслуживающим внимания в принципе. – Кэп, а я нашел нам берлогу, – позвал он.

Стив, коротко сжав плечо Наташи, которая, продолжая хмуриться, все же убрала пистолет обратно в кобуру, осторожно спустился вниз, едва не оскальзываясь на липком снегу. На полянке действительно нашлось неплохое место – углубление в скале, дававшее крышу над головой. Деревья, обступавшие прогалину, удобно располагались по кругу, а значит, здесь можно было растянуть защитные сети, скрываясь от непогоды.

Рамлоу к тому времени развел бурную деятельность – освободил пространство от поломанных веток, свалив их в центре для будущего костра, откопал в каком-то сугробе здоровенное бревно, облазил округу, потрогав зачем-то буквально каждое дерево, и остался вполне доволен жизнью.

Бревно, правда, тащить пришлось Стиву, как самому сильному, но зато у них появилась отменная скамейка – «чтобы жопы на снегу не морозить». А к вечеру, когда в разведенном костре весело потрескивал огонь, в подвешенном над пламенем котелке кипела вода, а снег надежно удерживался снаружи их маленькой полянки натянутыми куполом сетями, положение стало казаться почти приятным.

Словно они не оказались заперты на острове в тысячах километров от дома, а просто отправились небольшой компанией в поход.

Наташа, позевывая, ссыпала в котелок заварку и теперь меланхолично помешивала будущий чай, от которого в звенящем прохладой воздухе разливался душистый аромат трав. Оголодавший Роллинз рядом с ней дожевывал третий энергетический батончик и так хмуро поглядывал на темное небо, продолжавшее щедро осыпать округу снегом, будто его зверская рожа должна была остановить непогоду.

Браун, пообещав сменить дежурных на рассвете, уже забрался в один из спальников, разложенных в углублении, и теперь звучно похрапывал, напоминая то ли чихающий движок, то ли простудившуюся гиену. Стив надеялся, что больше все же второе – авось незваные гости, если таковые появятся, примут его за лесного обитателя и решат обходить полянку стороной. Майлз и Дилан, вызвавшиеся постоять на стреме, скрылись из виду, забравшись на щедро разбросанные по округе деревья.

Рамлоу, проигнорировав собственноручно найденное бревно, сел напротив Стива на сложенный вдвое спальник, поджав под себя ноги. Его глаза в ярко-рыжем свете костра причудливо поблескивали, будто впитывая весело потрескивающий огонь, и под этим взглядом – цепким, каким-то странно-внимательным, Стив ощущал себя...

Додумать эту мысль он не успел – медленно моргавший Рамлоу вдруг вскинулся, как сторожевой пес, но Стив и сам в этот момент услышал и тихий хруст снега под чужими ногами, и едва уловимый сигнальный свист слева.

Кто-то приближался – ничуть, правда, не таясь, судя по песенке на незнакомом Стиву языке, в котором он смутно признал исландский. Совсем рядом с поляной песня стихла, а еще через пару минут на поляну заглянул старик. Седой до белизны, высокий, он с любопытством оглядел их и приветливо помахал рукой, что-то спросив на все том же языке.

– Простите, сэр, мы не понимаем, – вежливо отозвался Стив на английском, краем глаза наблюдая за Наташей – мастерски скрывшись за широченным Роллинзом, та быстро навела сканер на незваного гостя, проверяя наличие оружия.

Судя по чуть смягчившемуся выражению ее лица, такового у старика не оказалось. Правда, вопрос, откуда в принципе посреди леса взялся человек, оставался открытым – насколько Стив помнил, ближайшее обитаемое поселение было достаточно далеко. С другой стороны, один-единственный старик без оружия едва ли являлся угрозой для семерых обученных агентов.

– А, туристы, – ничуть не удивившись, отозвался незнакомец на почти идеально чистом английском. – Повезло вам с погодой, такая красота тут чужакам нечасто достается, – он с явным удовольствием взглянул на темное небо, из-за непрекращающегося снегопада казавшееся туманно-серым, и это так резко контрастировало с недавним настроением Роллинза, что Стив невольно улыбнулся.

Старик выглядел типичным исландцем в возрасте – рослый, голубоглазый, с овальным лицом, высоким лбом и короткой седой бородой, он будто сошел со страницы какого-нибудь журнала. Правда, одежда казалась старомодной – длинный меховой тулуп, из-под которого торчали шерстяные штаны и высокие широкие сапоги.

– Посидите с нами? – предложил Стив, дождавшись от еще раз незаметно проверившей гостя Наташи короткого кивка, и подвинулся, освобождая побольше места на бревне.

Бледные щеки старика покрывал густой румянец – он явно, несмотря на весь свой энтузиазм, замерз, и отправить его восвояси в лес, не дав погреться у костра, было бы по меньшей мере негуманным. Судя по тому, с каким воодушевлением дед принял приглашение, Стив в своей оценке не ошибся.

Роллинз, тяжело поднявшись, пропустил старика под защитную сетку. Тот с выражением забавного удивления на лице осторожно потрогал ее одним пальцем и поцокал языком.

– Чего только не придумают, – оценил он, с кряхтением опускаясь на бревно и вытягивая ноги поближе к костру – настолько, что впору было бояться, что он сожжет подошвы. – Ну что, будем знакомы? Бальдур, – представился старик, кажется, ощущая себя в незнакомой компании спокойнее некуда.

Разве что на Рамлоу он отчего-то чуть задержался взглядом, но тут Стив его винить не мог – поблескивающие в свете костра темные глаза и его самого странно цепляли, вызывая щекотно-тревожащее чувство внутри.

– Спасибо, дочка, – оживился Бальдур, принимая протянутый Наташей стаканчик с горячим чаем, сделал несколько осторожных глотков и, окончательно расслабившись, перезнакомился со всеми (даже бедолага Браун, позевывая, выбрался к костру, встревоженный шумом) и принялся болтать без умолку.

Ночь становилась все гуще, время подбиралось к полуночи, но спать отчего-то не хотелось совершенно. У костра было тепло и спокойно, да и температура воздуха, вопреки опасениям, не падала – в их зимнем варианте формы было даже жарко.

– Ох, хорошо, что я с вами встретился, – расчувствовался тем временем Бальдур. – Сегодня ведь особенная ночь, но я уже много лет провожу ее в одиночестве, как похоронил мою Уну, так и... Не могу праздновать без нее.

– А что такого в сегодняшней ночи? – поинтересовался Роллинз, отвлекая старика от мрачных дум.

Бальдур всплеснул руками, едва не выронив опустевший стаканчик из-под чая.

– Так ведь Йоль! – ахнул он, изумленный их неосведомленностью, и затрещал с удвоенной энергией, восполняя пробелы в их знаниях.

Рамлоу, с прищуром оглядев старика, вновь перевел взгляд на Стива и чуть прикрыл глаза. Он будто бы задремал, убаюканный болтовней Бальдура, и не обращал ни на кого ровным счетом никакого внимания...

Вот только Стив остро чувствовал направленный на себя интерес – Рамлоу из-под опущенных ресниц умудрялся смотреть так, что Стив почти физически ощущал, как он касается его лица, медленно скользит по телу, и от неожиданной интимности этого всего бросало в жар.

Словно тот действительно трогал его широкой смуглой ладонью, крепко сжимая пальцы.

Когда взгляд Рамлоу – темный, с проблеском золота в глубине – мягко и настойчиво огладил губы, Стив вдруг как наяву представил хватку этой руки на своем подбородке и даже зажмурился на мгновение, ослепленный смесью неловкости и удовольствия, разлившейся по телу.

Поймав себя на этом практически позабытом в привычном повседневном одиночестве чувстве, он глубоко выдохнул, почти жалея, что натянутые сети не пропускали снег на поляну. Немного прохлады на враз запылавшую кожу ему бы точно не повредило...

Правда, каких-то жалких пару минут спустя Стив сильно пожалел об этом желании. Потому что оно неожиданно исполнилось, да еще и с таким размахом, что никаких неуместных мыслей и в помине не осталось.

Началось с того, что Рамлоу, все с той же нечеловеческой плавностью поднявшись на ноги, отошел чуть подальше от костра, оказываясь за спинами большей части группы. В этом, конечно, не было ничего подозрительного – отлучки в лес едва ли кого-то удивили бы, но Стив, сбитый с толку собственными реакциями, все равно проводил его взглядом.

А потому отреагировал первым, когда тот вдруг пошатнулся, странно повел шеей и дернул застежку плотной куртки, словно ему внезапно стало жарко. Даже на смуглых щеках, золотистых в неверном свете костра, разлился темный густой румянец, а взгляд поплыл, как у пьяного, но упрямое крепление не поддалось.

Тогда Рамлоу отчаянно рванул воротник, запрокидывая голову, будто тот стискивал ему шею, и едва не оступился от этого неловкого жеста на скользкой снежной корке, но Стив, в мгновение подскочивший к нему, успел подхватить его за плечи, удерживая на ногах.

И едва не разжал пальцы от неожиданности – Рамлоу оказался таким лихорадочно горячим, что жар его тела обжигал даже сквозь плотные слои ткани. Поразительно, что он в принципе еще оставался в сознании, хотя последнее утверждение, судя по подкашивающимся коленям, медленно превращалось в спорное.

– Тише, тише, – пытаясь поймать мутный взгляд, попросил Стив, но несопротивлявшийся до того Рамлоу вдруг хрипло выдохнул открытым ртом, на короткий миг приходя в себя, а потом резко оттолкнул его.

Не ожидавшего такой прыти (и силы, чего уж, до этого дня Стив не верил, что кто-то без костюма, сыворотки и прочих «усилителей» мог швырнуть его голыми руками) Стива отбросило на несколько метров, прямо в растянутую между деревьями сетку, которая под таким натиском, разумеется, тут же с треском порвалась.

Вместе с остатками полотна он оказался в сугробе – намело за эти часы столько, что пушистая белоснежная груда попросту сомкнулась над головой, как толща воды. От удара на миг выбило дух, и, жадно хватанув ртом воздух, Стив едва не подавился чертовым снегом, моментально забившим рот, нос и даже уши.

Кажется, на поляне удивленно вскрикнула Наташа (или Роллинз, сложно было разобрать), восторженно провопил что-то на исландском Бальдур, раздался хруст разрываемой ткани, а затем все вдруг стихло.

В этой звенящей тишине Стив наконец выбрался из сугроба – как раз тогда, когда огромный темный ком тряпья, в котором смутно угадывались останки одежды Рамлоу, пошевелился, как в каком-нибудь фильме ужасов. Оттуда раздалось тихое горловое рычание, низкое, вибрирующее и совершенно точно не человеческое, а потом вместо самого Рамлоу на поверхность выбрался... кот.

Гротескно здоровенный, чуть не метр высотой в холке, черный домашний кот с яркими желтыми глазами слишком знакомого оттенка, чтобы хотя бы на секунду поверить, что зверь тут взялся из ниоткуда.

– Брок? – осторожно окликнул Роллинз, и кот вперился в него взглядом, нервно подергивая шкурой и длинным пушистым хвостом.

Стив подошел поближе, оставляя за спиной всех остальных: во-первых, просто на всякий случай, потому что обычные люди, как ни тренируйся, едва ли справятся с опасным животным такого размера, а во-вторых, отвлекая внимание от Наташи, которая, вновь скрывшись за широкой спиной Роллинза, быстро заменяла магазин в пистолете на нелетальные электрошоковые патроны.

– Рамлоу, – попытался дозваться до внезапно обросшего шерстью Рамлоу и Стив.

Но тот лишь презрительно дернул передней лапой, не менее презрительно, словно она не имела к нему никакого отношения и вообще ее ему подкинули, облизал черную подушечку и в целом никак не отреагировал на обращение.

Более того, стоило сделать очередной микроскопический шаг, как кот зашипел, выгибая дугой спину, и всем своим видом показал, что подходить к нему не следует. Даже причудливым бочком, как краб, пошел по этой проклятой поляне, угрожающе обводя горящими глазами всех собравшихся.

Не сводя с него взгляда, Стив тоже шагнул вбок, параллельно подавая Наташе короткий сигнал, и вот этот-то жест кот, похоже, распознал, хотя только что профессионально делал вид, что не в курсе, что зовут именно его.

Оглушительно мявкнув со знакомой тональностью – теперь, кажется, Стив обречен на каждой тренировке вспоминать этот вопль, – он резко отскочил, уклоняясь от выстрела, и заметался на тесной для его габаритов поляне, расталкивая всех, как кегли.

Добравшись в этом хаосе до Наташи, кот ударил ее лапой, выбивая пистолет, хлестнул хвостом по лицу Роллинзу – тот зашипел не хуже самого Рамлоу, и на мгновение Стив забеспокоился, что повышенной волосатостью начнет страдать и он. Отброшенный в сторону метким пинком задней кошачьей лапы Браун дальновидно заполз под спальник, и лишь Бальдур, не делавший ни единой попытки помешать коту, остался невредимым.

Трещали деревья, от стволов которых кот пружинил, выбивая когтями кору, сыплющийся с веток стеной снег застилал глаза, кот утробно выл, прыжками перелетая с одного конца поляны на другой, и перехватить его без риска что-нибудь сломать не было ни единого шанса. Стив попытался, конечно, хотя бы напрыгнуть на широкую лохматую спину, но кот снова зашипел, бешено выворачиваясь, выскользнул, как змея, из его рук и с торжествующим «МАУ!» скрылся в лесу.

Ну, предположительно.

Потому что Стив, сброшенный, как неудачливый наездник со спины необъезженного жеребца, благополучно улетел в уже знакомый сугроб и теперь воспринимал информацию исключительно на слух.

На поляне нервно икал Роллинз, ругалась Наташа и громогласно восторгался Бальдур, нарушая тихий покой ночного леса. С соседнего дерева изумленно таращился, как филин, Майлз, забивший на неактуальное дежурство, и Стив почти ждал, что он начнет ухать – такими выразительными были его увеличившиеся раз в пять глаза.

С темного неба продолжали безмятежно сыпаться легкие, воздушные снежинки. Где-то там, неизвестно где, продолжал носиться невесть с чего превратившийся в кота-переростка Рамлоу, а Стив все лежал в удобно обтекавшем его сугробе и никак не мог заставить себя встать.

Особенная ночь, мать ее. По-другому и не скажешь.

***

Наверное, в глубине души Стив все же надеялся, что все происходящее – странный сон, навеянный сказочной красотой окружающей природы и местным фольклором. И что он вот-вот проснется, привычно обнаружит рядом свернувшегося в соседнем спальнике Рамлоу и благополучно уснет обратно, до следующей смены постовых.

Что ж, верить в это получалось ровно до того момента, как они пришли в деревню – хотя Наташа, изучавшая местность, была уверена, что ближайшее поселение находилось в паре сотен километров от гидровской базы. Оскорбившийся Бальдур в ответ на ее сомнения выдал рассказ о пятнадцати поколениях его предков, живших на этой земле, и этот аргумент побить не получилось.

Небольшая деревенька на двадцать домов действительно существовала и была, судя по огням почти в каждом окне, вполне себе обитаемой. Навстречу попадались люди, раскланивавшиеся с Бальдуром и с любопытством косившиеся на его спутников, Стив слышал из домов самую обычную речь – немногочисленный народ обсуждал бытовые дела (помимо исландского языка, по счастью, периодически звучал и английский), а из пристроек раздавалось то блеяние, то мычание, то сонное квохтанье.

– Ничего не понимаю, – пробормотала мрачная Наташа, оглядывая широкую улицу. – Я не видела эту деревню на картах. Стив?

Стив молча качнул головой, показывая, что ничего подозрительного не слышит, и она чуть расслабилась, но хмуриться не перестала. Впрочем, настроение у Наташи испортилось еще на поляне – выбитый пистолет, как оказалось, Рамлоу благополучно смял зубами, а свое оружие она очень любила.

Сам Стив же считал, что стоило радоваться хотя бы тому, что разозлившийся кот не разодрал ей руку до крови – кору с деревьев он снимал влет, но Наташа отделалась всего лишь порванной на предплечье курткой.

Бальдур тем временем бодро дошагал до небольшого домика с красивым резным крыльцом и с чувством стукнул кулаком в дверь.

– Астрид! – заорал он жизнерадостно, и Стив, на всякий случай прислушивавшийся, отчетливо уловил, как в глубине дома цветисто выругалась женщина.

Хмыкнув, он прислонился к перилам, машинально провожая пальцами вытесанный на дереве рисунок, и невольно подумал о том, где сейчас бегал Рамлоу. Понимал ли он, что произошло, замерз, проголодался, испугался, оставшись в одиночестве неизвестно где?

Накрутить себя Стив, по счастью, не успел – потому что ответы на эти незаданные вопросы посыпались, стоило двери в дом открыться.

– Бальдур, – оттуда выглянула немолодая рыжеволосая женщина, зябко кутавшаяся в огромную шаль. – О, кто это с тобой?

– Туристы, – важно выпятив грудь, сообщил Бальдур, словно он лично привез новых гостей на остров. – Одного из них в этом году выбрал Йольский кот, – добавил он, заговорщически понизив голос, и Астрид всплеснула руками, выходя на крыльцо.

Стив почти ждал, что она покрутит у виска пальцем, потому что, ну в самом деле, кто в современном мире поверит, что человек превратится в кота и будет бегать по округе, сея хаос, но...

– Кот приходил к Сване, – с готовностью принялась сплетничать Астрид. – А я ей говорила, что шарф неладный вышел, тьфу. Вот и коту не понравилось!

Стив, которого Бальдур по пути просветил по поводу повадок кота, похолодел. Учитывая, что по легендам этот Йольский психопат мог сожрать детей и людей, не хотелось представлять в качестве убийцы Рамлоу – тот хоть и был жестким, но жил по совершенно четким принципам, в которые точно не входили каннибализм и раздирание на части гражданских.

– Он слопал трех запеченных гусей, копченого барашка, кровяную колбасу, а потом выпил два бочонка эля! – злорадно перечислила все грехи кота Астрид.

Стив услышал за спиной общий выразительный завистливый вздох – кажется, даже Наташа присоединилась к оголодавшей мужской части отряда – и втайне тоже позавидовал Рамлоу, у которого у единственного оказался отличный ужин.

Пусть и слегка ворованный. Но, в конце концов, кто виноват, что шарф неладный?

– А еще он разгромил Сване кладовую, потому что сунул нос в мешок с табаком и расчихался, – закончила Астрид и звонко расхохоталась вместе с Бальдуром, тоже оставшимся в полном восторге от услышанного.

– Разве Рамлоу курит? – тихо спросил Стив, поворачиваясь к Роллинзу.

– Только когда психует, – с непроницаемо невозмутимым выражением на суровом лице отозвался тот.

– Ну да, повод как будто бы есть, – пробормотал Стив, и Наташа, не выдержав, хихикнула, зарываясь носом в шарф.

Верный Роллинз сохранил каменную морду, но уши у него подозрительно дернулись.

Бальдур тем временем, насмеявшись, перешел к главной теме своего позднего визита.

– Астрид, златорукая, добрая и отзывчивая Астрид, – обратился он, и та приподняла густую рыжую бровь, скрещивая на широкой высокой груди руки. – Видишь ли, наши туристы остались в Йоль без обновок. Не хотелось бы, чтобы Кот нанес им визит. Выручай, а?

Астрид обвела взглядом притихший припорошенный снегом отряд, остановилась на мгновение на Стиве и махнула рукой.

– Заходите, подберем авось, хотя многого у меня тоже не осталось, – она провела их в просторную гостиную, в которой весело трещал разожженный камин, и скрылась из виду.

– Астрид – первая рукодельница у нас, – похвастался Бальдур, словно лично обучал ее всему, что она умеет. – Полдеревни у нее к Йолю вещи покупает.

Застучали крышки сундуков, в которых она принялась рыться в поисках «обновок», и вскоре Наташа обзавелась новым теплым шарфом, Роллинз – смешной шапкой с оленьими рогами, Браун – свитером, а Майлз и Дилан – носками. Себя Стив оставил напоследок, желая сначала максимально обезопасить своих людей.

– Повезло, вот последнее нашлось! – радостно сообщила из кладовой Астрид.

Она бодро выскочила в гостиную, торжествующе размахивая парой смешных варежек на резинке, но...

Неловко запнувшись о шкуру, лежавшую на полу, Астрид всплеснула руками, пытаясь удержать равновесие, и варежки по дуге отправились прямиком в камин, радостно сожравший подношение. Густо запахло шерстью.

Меланхолично глядя на поникшие рога на голове Роллинза, Стив подумал, что, наверное, так было даже лучше.

Теперь он был единственным, к кому может прийти Йольский кот. А это, как любит говорить Наташа, отличная возможность устроить засаду...

И поохотиться на охотника.

***

Рядом беспокойно завозились. Не открывая глаз, Стив притянул кота к себе поближе, почти наваливаясь сверху, потерся лицом о жесткую шерсть на загривке и снова попытался провалиться в сон.

Вчерашний день все-таки выпил из него слишком много. А до постели Стив и вовсе добрался глубоко за полночь, когда «засада», устроенная в заброшенном доме охотника неподалеку от деревни, наконец принесла свои плоды.

До этого момента, правда, пришлось хорошенько поработать руками: вымести пыль, скопившуюся за месяцы отсутствия хозяйской руки, разжечь камин, прогоняя мерзлую стылость из деревянных стен, и, выбив на улице тонкий матрас, застелить низкую постель.

Постельное белье ему выдал Бальдур вместе с едой до завтра. Сам он вместе с остальной частью отряда деревню решил не покидать, да Стив и не настаивал, понимая, сколько дел навалилось на него с их прибытием. Казалось, Бальдур вообще не умел сидеть на одном месте – приготовив всем неожиданным гостям места для ночлега, он принялся хлопотать по хозяйству и параллельно умудрялся следить за порядком в селении, в котором, как выяснилось, был старостой.

Подстегнутый его домовитостью Стив как раз колол дрова, обнаруженные под брезентом в поленнице позади дома, когда чуткий слух уловил поблизости движение. Рамлоу по-прежнему ступал практически бесшумно, но его глубокое дыхание и торопливое биение сердца эхом отдавались в ушах.

Не подавая виду, Стив воткнул колун в колоду, смахнул со лба взмокшие волосы и, ведомый чутьем, метнулся в сторону, уворачиваясь от попытавшегося напрыгнуть на него со спины Рамлоу.

Тот пробуксовал на утоптанном снегу, едва не снеся задницей колоду, заворчал, скаля зубы, и припал к земле, следя за Стивом горящим взглядом. Осмысленности в его глазах по-прежнему не наблюдалось, и на этом можно было попытаться сыграть: ведь сомнительно, что кошак, даже мифический, когда-нибудь сталкивался с суперсолдатами.

– Что, проверять пришел? А у меня вообще ничего нет нового. Плевать мне на твои традиции, и сожрать у меня нечего, кроме меня. Ну, слабо? – ощущая себя донельзя глупо, заявил Стив, с неожиданно восторженным беспокойством наблюдая, как все шире становится темное пятно зрачка в желтых звериных глазах.

Хвост забил по земле, разметывая снег, как метелка, кот беспокойно вильнул пушистой жопой (некстати вспомнилось, как Рамлоу-человек делал то же самое, прислушиваясь к мышиной возне) и снова прыгнул, пытаясь сбить Стива с ног.

С переменным успехом они носились по небольшому двору, надеясь подловить друг друга на ошибке, несколько долгих минут. Стиву было тяжелее – он не хотел навредить, а вот кот, успевший куснуть его за бедро до, по ощущениям, крепкого синяка и оцарапать в кровь щеку, распалялся все сильнее с каждым мгновением.

И не уставал, кажется, совсем – его дыхание оставалось ровным и сильным, а прыжки становились все заковыристее. В очередной раз бросившись Стиву в ноги, кот резким движением лапы швырнул ему в лицо горсть снега.

Конечно, невольно пришлось зажмуриться. Стив потерял на этом драгоценные мгновения, за которые кот, сбив его с ног, навалился сверху и...

Оглушительно затарахтел.

Стив, ожидавший чего угодно, кроме этого – ну, там, попытки вцепиться в горло, распустить на ленточки когтями или хотя бы откусить ухо, – озадаченно замер, открывая глаза, и осторожно скосил взгляд на эту мохнатую грозу соседней деревни.

Рамлоу, продолжая мурлыкать (господи, даже в собственной голове это звучало странно), поерзал на нем, устраиваясь поудобнее, а потом вдруг, блаженно зажмурившись, вкогтился Стиву в грудь, наминая куртку, как хозяйка – тесто для пирожков.

Слушая треск ткани, не выдерживавшей напора «массажа», Стив осторожно погладил Рамлоу по здоровенной голове и, не выдержав, засмеялся, когда тот в ответ принялся тыкаться мордой ему в лицо, щекоча длинными усами.

Кажется, он сегодня больше никуда не собирался. Да и Стив, очевидно, тоже – потому что кот не отлипал от него остаток ночи, и даже сигнальную ракету, чтобы сообщить, что все в порядке, пришлось запускать рядом с ним.

Смутно опасаясь, что Рамлоу испугается яркой вспышки и унесется в лес, Стив накрепко перехватил его за загривок, сжимая и разжимая пальцы, и кот, напрягшийся было, снова затарахтел, как неисправный движок, послушно оставаясь на месте.

Вместе они дождались ответного «все ок», расцветившего на мгновение зеленью темное небо. Так же безропотно Рамлоу пошел следом за ним в дом и, стоило Стиву лечь в кровать, как он тут же вытянулся рядом кверху пузом, недовольно приоткрыл один глаз, когда Стив зарылся пальцами в густую шерсть на животе, но отстраняться все же не стал.

Так они и провели остаток закончившейся слишком быстро ночи. Стиву и вовсе показалось, что он проспал ровно секунду, прежде чем Рамлоу начал ерзать на постели.

– Спи, еще рано, – пробормотал он, погладив кота по гладкому твердому животу, и едва не застонал от удовольствия – ощущение теплой нежной кожи оказалось до того ярким, щекотно-приятным, что хотелось касаться ее снова и снова.

Стив успел забросить на свою ночную «добычу» ногу, надежно удерживая на месте, и почесать нос о крепкое плечо, вкусно пахнущее здоровым мужским телом и чуть – потом, когда до него наконец дошло, что шерсти на «коте» стало как-то уж совсем мало.

Он замер, как ледяной водой облитый, и осторожно открыл глаза. Рядом с ним – под ним, точнее – оказался Рамлоу. Абсолютно точно не котообразный, самый обычный и совершенно голый Рамлоу, во всей замершей фигуре которого отображалось абсолютное охренение.

Во всяком случае, Стив даже в рисунке кожи между напряженных лопаток увидел изумленную рожу, и едва ли кто-то смог бы его в этом переубедить.

– Ох, черт, прости, – пробормотал он, разжимая хватку, и Рамлоу тут же вывернулся из его рук, откатываясь на другой конец постели.

Без него сразу стало холодно – словно, отстранившись, он грубым рывком забрал с собой то давно позабытое, почти незнакомое уже уютное ощущение близости, окутывающее теплом куда лучше толстой пушистой шкуры, которой они укрывались всю ночь. Мысль была опасной – не в последнюю очередь потому, что оказалась слишком тревожно приятной.

Но тут Рамлоу повернулся, и промелькнувшая в его глазах звериная настороженность заставила Стива переключиться, отбрасывая лишние размышления – имелись дела и поважнее.

Как всегда, чего уж.

– Кэп, – со смесью недоверия и облегчения выдохнул Рамлоу, разглядев наконец его в зыбком полумраке позднего утра, и, взлохматив и без того встрепанные волосы, опустился на постель, закрывая рукой глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – тактично дав ему несколько секунд тишины, поинтересовался Стив.

Рамлоу приподнял руку и с прищуром уставился на него. Его глаза, хоть и выглядели вполне по-человечески, таинственно блеснули в полумраке, на мгновение наливаясь желтизной, но огонек тут же погас.

– А как должен? – вопросом на вопрос ответил Рамлоу, выразительно дергая бровью. – Ну, учитывая тот факт, что мы почему-то в одной койке и голые, – он зябко поежился и повел широкими плечами, покрывшимися гусиной кожей.

Мышцы проработанного пресса в ответ на это движение напряглись, играя под золотистой кожей, и Стив невольно опустил взгляд – на четко очерченные грудные и вызывающе торчащие от холода соски, на дорожку волос, идущую от плоского живота вниз, к паху и тяжелому полунапряженному члену, лежавшему на крепком бедре...

Он так бессовестно залип на все это, на всего Рамлоу, от которого даже сейчас, несмотря на всю его тщательно скрываемую растерянность, которую Стив остро ощущал, тянуло дразнящей нутро чувственностью, что едва не вздрогнул, когда тот, пальцами ног ловко подцепив шкуру, подтянул ее поближе и набросил на себя, укрываясь.

– Мне, кажется, нужнее, – ухмыльнулся Рамлоу с той неуловимой мягкой – кошачьей – насмешливостью, с которой обычно поддразнивал его в те нечастые моменты, когда они оставались наедине, и с явным удовольствием зарылся под теплую шкуру едва не целиком, так, что снаружи теперь торчала одна только голова.

– А я не голый, – заметил очевидное Стив, оставшийся его стараниями в белье и даже без единственного одеяла.

Лишь теперь он понял, что было действительно холодно – дрова в камине за ночь прогорели почти полностью, так что температура в импровизированной спальне, ширмой отделенной от просторной комнаты, заменявшей в маленьком охотничьем домике и гостиную, и кухню, и бог весть что еще, знатно упала.

– Вижу. Значит, м-м... здесь мы оказались по какой-то более непрозаичной причине, – откликнулся Рамлоу.

И Стив его не разочаровал:

– Ты превратился в кота, – сообщил он.

Рамлоу, под шкурой не имевший других вариантов для проявления выразительности, вновь поднял брови – разнообразия ради, обе сразу.

– В какого еще кота? – уточнил он осторожно таким тоном, словно уже мысленно перелистывал справочник в поисках номера телефона клиники для чокнувшихся суперсолдат.

– В Йольского, – послушно пояснил Стив, сдерживая лезущую на лицо улыбку.

Стало так тихо, что его чуткий слух различал, как падают снежинки на крышу домика. Рамлоу некоторое время сверлил его взглядом, а затем сел на постели и задумчиво поскреб заросший сильнее обычного подбородок.

– Да, пожалуй, это самое неожиданное объяснение тому факту, что я оказался голым в твоей постели, Кэп, – признал он. – И ведь, зная тебя, ты даже не соврал.

Стив фыркнул и, не выдержав, засмеялся. Его будто отпустило – теперь, когда Рамлоу вновь стал тем собой, с которым можно просто поговорить, а не гоняться по заснеженному лесу, защищая от него копченых барашков и бочки с элем.

В животе от этого воспоминания неуютно заурчало, и разговор пришлось совмещать с завтраком. Пока Стив заново разжигал камин, Рамлоу деловито, как енот, распотрошил оставленную накануне Бальдуром сумку с едой, оценивая припасы. Двигался он с той уже знакомой бесшумной грацией, которая так цепляла накануне, и было очевидно, что очередное «окошачивание» – это вопрос времени.

Но пока на часах был полдень, и до ночи – при условии, что Йольский кот, как и положено котам, просыпался в темное время суток – еще оставалось достаточно времени.

– Что ты помнишь о вчерашнем дне? – повесив над огнем котелок с водой, спросил Стив, садясь на тяжелый добротно сколоченный стул.

Рамлоу уже заканчивал накрывать на стол – закатав рукава свитера, тесно облепившего мускулистые предплечья, он как раз дорезал подогретый хлеб, который благодаря этому из подмерзшего превратился в ароматный и хрустящий.

– Последнее, что я помню – это что мне вдруг стало очень жарко, там, на поляне. А потом ты... – медленно отозвался Рамлоу, откладывая нож в сторону, и на его лице вдруг промелькнуло что-то трудноопределимое. – Я тебя ранил?

– Отбросил, но без последствий, – мотнул головой Стив. – Ты вообще оказался очень... гуманной версией Йольского кота, только прожорливой.

Рамлоу бросил взгляд на копченое мясо, выложенное на тарелку, и неожиданно поморщился, словно оно встало ему поперек горла. Понаблюдав за его подвижной мимикой, Стив улыбнулся и подумал, что на его месте, наверное, тоже предпочел бы временно стать вегетарианцем.

После трех запеченных гусей, копченого барашка и кровяной колбасы за один присест так точно.

***

По всему выходило, что секрет неожиданного превращения остался погребен за надежно запечатанными металлическими дверями на гидровскую базу – потому что больше никаких странностей они, как ни старались, вспомнить не смогли.

И попасть в ту пещеру, в которой вдруг на короткие, но судьбоносные мгновения наверняка неспроста закоротило технику, – тоже.

Местные жители понятия не имели, можно ли как-то целенаправленно связаться с Йольскими духами, потому что сами этого делать никогда не осмеливались, но в их промысел очень рекомендовали не соваться.

Наверное, если бы дело касалось только Стива, он бы попытался. Рискнул бы, прошелся по грани, как делал всегда, предпочитая прокладывать собственный путь, однако... Ставить под удар Рамлоу он не собирался.

А тот, по полной прочувствовав на себе странную магию древних легенд, лезть на рожон не хотел, тем более что Йоль, по словам Бальдура, длился всего тринадцать ночей. Чуть меньше двух недель – и все должно исчезнуть.

Наверное.

– Хотя в Исландию, думаю, я больше никогда. Особенно зимой, – на всякий случай Рамлоу предусмотрел вариант на будущий декабрь, легко отыскав решение проблемы, и Стив даже не нашелся, как возразить.

Да и не то чтобы он пытался, впрочем.

Потому что, если говорить совсем уж откровенно... Ему нравилось.

С Рамлоу оказалось приятно проводить время – он всегда был забавно суетливым в спокойной обстановке, а уж теперь, с «внутренним котом» за пазухой, так тем более. Заразительно бесшабашный и подвижный, он притягивал взгляд, задевал ту незримую, глубоко спрятанную часть внутри, которой хотелось просто... жить, не оглядываясь на, казалось бы, вросшую уже под кожу необходимость постоянно держать все под контролем.

Во вторую ночь, когда Рамлоу перекинуло снова, они как раз расчищали площадку у охотничьего домика – снегопад все не останавливался, словно пряча остров от остального мира за белоснежной завесой, и браться за лопаты приходилось раза три за день, иначе дверь надежно запечатывалась наметенным сугробом.

Во всяком случае, утром Стив едва не вынес ее с петель, пытаясь открыть, но проблему решил Рамлоу: распахнув прикрытое ставнями окно, он целеустремленно выбрался в него, тут же проваливаясь по пояс в сугроб. Учитывая, что оделся он в простые штаны, обнаруженные в доме, а обуви у него (кроме носков) не имелось вовсе, ощущение должно было быть незабываемым.

Но, кажется, его это не беспокоило – щеки у Рамлоу разрумянились, во встрепанных темных волосах запутались снежинки, даже уши и нос приобрели забавный красный оттенок, однако Стив отчетливо ощущал его довольство.

– Впервые вижу столько снега, – поделился он почти счастливо и принялся протаптывать проход к двери.

Когда Рамлоу, пригнувшись, нырнул в очередной тоннель, наружу осталась торчать только его всклокоченная челка. Она так напоминала острый кончик пушистого кошачьего хвоста, что Стив, фыркнув, все-таки полез в окно следом.

Вдвоем они расчистили завалы, но к вечеру снега насыпало еще больше, так что перед несостоявшимся ужином было решено повторить «подход».

– Мать была бы счастлива, она как раз до сих пор искренне верит, что качалка – ерунда, а вот помахать лопатой… – смахивая со лба взмокшие волосы, поделился Рамлоу и, устало оперевшись на черенок, беспокойно пошлепал по снегу ногами, не обращая никакого внимания на то, что подмерзшие шерстяные носки скоро должны были задеревенеть настолько, что ими можно будет стучать по плацу.

Впрочем, Стива это не слишком удивляло – Рамлоу был горячим, как печка, и мерзла у него, судя по разнообразию цветов, только голова. Будто подтверждая эту мысль, тот вдруг нахмурился и принялся торопливо раздеваться, беспорядочно раскидывая немногочисленную одежду.

Стив, как раз присевший на крыльцо, едва успел увернуться, когда в него прилетели, отброшенные мощным пинком волосатой ноги, смешные цветастые штаны, которые Рамлоу днем нашел в одном из сундуков и в которые, кажется, влюбился намертво. Наташа, заходившая днем их проведать, так изумилась, увидев его в этой павлиньей пестроте, что даже не нашлась, как съехидничать.

Улыбнувшись этому воспоминанию, Стив повернулся к Рамлоу – точнее, к здоровенному коту, в которого он превратился – и, не выдержав, засмеялся. Тот глухо заворчал, сверкнул глазами и продолжил брезгливо трясти лапами, пытаясь сбросить застрявшие носки.

– Кот в сапогах, – не удержался Стив, подходя поближе.

Рамлоу угрожающе выгнул спину, бочком отскакивая от него. В исполнении домашнего кота таких размеров это выглядело страннее некуда, но Стив почти привык к такому виду за прошлую ночь, чего уж.

Тем временем Рамлоу клацнул зубами, распарывая шерстяную ткань, и, освободившись, с торжествующим воплем ломанулся в лес. Стив помчался следом – пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не отставать, но, видит бог, ему нечасто выдавалась возможность пробежаться с кем-нибудь равным наперегонки.

Мимо проносились деревья, снег звонко хрустел под его ногами, задавая шума за двоих, потому что Рамлоу по-прежнему двигался бесшумно, как призрак, в ушах гудела кровь, а Стив кайфовал, как никогда.

Правда, кота явно тянуло в сторону поселений – причем не в деревню Бальдура, а в одно из соседних, судя по выбранному направлению, и вот уже это было проблемой.

– Рамлоу! – окликнул Стив, ощущая себя до крайности глупо – он называл огромного черного кота, скачущего по деревьям и ломающего кусты, по фамилии.

Еще бы документы попросил предъявить, серьезно. У кота, видимо, оказалось такое же мнение на этот счет, потому что окрик он благополучно проигнорировал, продолжая целеустремленно нестись сквозь ночной лес. Стив уже подмечал поблизости следы человека: вырубленные кое-где ветки, сломанное колесо от телеги, связки брошенного хвороста...

Пришлось прибавить скорость, тем более что кот в очередной раз растворился среди деревьев, забравшись по стволу толстой ели повыше.

– Брок! – позвал Стив наудачу, задирая голову.

Стоило перестать следить за дорогой, как заметенный снегом лес тут же подбросил сюрприз – под ноги коварно кинулся скользкий подмерзший камень, и Стив полетел с пригорка.

Ну, почти.

Вынырнувший из ниоткуда кот успел прихватить его за шиворот, вытягивая обратно. Горячее дыхание обожгло шею, а потом Стива аккуратно поставили на ноги.

– Я бы и сам справился, но спасибо, – сказал он, поворачиваясь к коту, на непроницаемо черной морде которого застыло такое вселенское осуждение, что стоило, наверное, на мотивационных плакатах использовать именно его.

Кот заворчал, дергая шкурой, на которой оседал крупицами снег, и тоскливо посмотрел в сторону невидимого пока селения. Стив утешительно потрепал его по лобастой голове и почесал за ушами, отвлекая от зловещих планов, роившихся в этой пушистой башке.

– Пойдем лучше домой, – позвал он. – Зачем тебе эти бедолаги без нового шерстяного барахла, когда есть я? Уже готовый нарушитель, чего два раза вставать?

Кот посмотрел на него слишком умными глазами и звонко зафыркал. Стив вдруг отчетливо понял, что он смеется, и сам не удержался, особенно когда тот подошел поближе, чтобы потереться о него всей огромной тушей, и все-таки уронил его в снег.

А потом, деловито забравшись сверху, вновь затарахтел, наминая ему грудь.

Поглаживая довольно урчащего кота по крепким пушистым бокам, Стив очень понадеялся, что Брок этого не вспомнит, когда вновь перекинется в человека.

Иначе будет немного... неловко.

Правда, этим словом можно было характеризовать каждое их утро, потому что в тот неуловимый момент, когда кот и человек превращались в человека и человека, их с Броком, кажется, притягивало друг к другу, склеивая намертво.

В один из таких дней Стив, проснувшись, долго лежал, не желая шевелиться – потому что на нем, прижавшись колючей щекой к лопатке, оказался Брок. Его спокойное дыхание щекотно касалось кожи, и сам он, обжигающе теплый, так тесно сплелся с ним за остаток ночи, что Стив в принципе затруднялся сказать, где кончался он и начинался Брок.

Было хорошо.

Просто хорошо, без всяких «но» и «если бы», настолько, что Стив недоверчиво прислушивался к себе, пытаясь найти подвох, но у него не получалось. Даже то, что они, вообще-то, сослуживцы, которым не положено многочисленными инструкциями иметь выходящие за рамки рабочих отношения – то есть, тот самый аргумент, которым Стив периодически беззастенчиво пользовался, когда не хотел объяснять, почему нет, в этом случае не казался хоть сколько-нибудь значимым.

Близость Брока, его руки на теле и сонное дыхание, касавшееся кожи, перекрывали собой все. В конце концов, окончательно пригревшись, Стив снова задремал, чтобы проснуться несколько часов спустя в одиночестве.

Ширма была заботливо задвинута, поэтому в закутке с кроватью царил приятный полумрак. Трещал огонь в камине, кипела вода, судя по легкому стуку крышки о стенки котелка, а Стив чувствовал себя невероятно, восхитительно отдохнувшим.

– Эй, кот, который гуляет не сам по себе, где Стив? – послышался снаружи голос Наташи.

Она еще со второй ночи, после их возвращения в «родную» деревню, начала доставать Брока – кот ее демонстративно презирал, чем скорее подстегивал, а не отталкивал. В ответ на подначки он брезгливо отмахивался от нее задними лапами – иногда обеими сразу, и тогда Наташа с хохотом уворачивалась от снега, летящего из-под когтей, толкал Стива лобастой головой в бок, намекая, что им пора, и уводил его гулять в лес.

– Роджерс, она опять будит во мне зверя! – заорал в ответ Брок, явно почувствовав, что он уже проснулся, и Стив, с улыбкой потянувшись, все-таки поднялся с постели, присоединяясь к остальным.

Брок, едва заметив его, сверкнул глазами, зрачок в которых на мгновение по-звериному вытянулся, и мимоходом потерся о его плечо. Замер, осознав, видимо, насколько нечеловеческим было это приветствие, и, философски пожав плечами, помчался за мячом, которым Роллинз на площадке перекидывался с Брауном.

Наблюдая за этой смесью футбола и черт знает чего, Стив присел на ступеньки крыльца, уже припорошенные снегом – небо продолжало сыпать осадками, словно их сюда нагнало со всего мира.

Наташа опустилась рядом, кутаясь в подаренный Астрид шарф, и выдохнула облачко пара, растапливая снежинки, опустившиеся на теплые перчатки.

– Не думала, что скажу это, но тут так хорошо, – вдруг сказала она, прижимаясь к плечу Стива.

Он обнял ее, молчаливо призывая выговориться. Стив знал, что Наташа много времени проводила с деревенскими – те оказались открытыми людьми и к ней отнеслись как к дочери.

Да и не только к ней: Брауна, потерявшего недавно мать, взяла под крыло одна из местных женщин, тоже пережившая потерю семьи, и рядом с ней он оживал все больше с каждым днем; Роллинз постоянно торчал у Астрид, которая взялась учить его рукоделию – он хотел порадовать по возвращении обожающую все это дочь, а в обычные будни времени и терпения у него не хватало, зато здесь, в исландской глуши, этого было с запасом; Дилан, который, как рассказал Стиву Брок, столкнулся со сложным решением и не знал, справится ли он с опекой над осиротевшими племянниками, тянулся к Бальдуру, долгие годы, как староста, отвечавшему за всех жителей деревни; Майлз, всегда ненавидевший простой деревенский быт, но все же каким-то чудом влюбившийся в дочку закоренелого фермера (Брок так красочно расписывал, с каким ужасом тот пересказывал знакомство с родителями, что Стив даже проникся сочувствием к сослуживцу, который, оказывается, так страдал последние полгода), подкупленный теплым отношением, неожиданно втянулся и с готовностью учился у местных всему необходимому.

– Я как будто дома. И... я хочу найти отца. И сестру. Ну, когда мы вернемся. Может, для моей семьи тоже еще не поздно, и мне больше не придется лезть в чужую, – Наташа криво улыбнулась, украдкой смахивая с глаз слезы, и уткнулась Стиву в шею, пряча лицо.

– Кто-то здесь тоже не сама по себе? – улыбнулся Стив, пощекотав Наташу за бока, и она засмеялась.

Стив поцеловал ее в рыжую макушку, краем глаза отмечая, как Брок отбивает лоскутный цветастый мяч, только что ловко перехваченный из-под носа у Роллинза. Игрушка полетела к крыльцу, ударилась о перила и отскочила дальше, задорно подпрыгивая на расчищенной дорожке.

Моментально отвлекшийся на движение Брок, вперившись в мячик взглядом, не менее задорно вильнул бедрами, буксуя на одном месте. Наташа, оценив подготовку к нападению, хихикнула и нырнула за мячом – куда больше, к слову, похожая в этот момент на кошку.

Брок замер и тряхнул головой – несколько раз, для эффективности, похоже.

– Я сейчас вилял жопой, или мне показалось? – с надеждой спросил он, с трудом отводя глаза от мяча, и повернулся к Стиву.

Который, вообще-то, тактично пытался изобразить, что ничего не заметил.

– М-м... ну ты не первый раз это делал, если что, – все же честно ответил он.

– Да, я тоже видел. Но лучше бы не видел, – с каменной рожей поддержал версию Стива Роллинз, и Брок страдальчески застонал.

Наташа тем временем добралась до мяча и, сжав в ладонях, принялась перекидывать его из руки в руку, подбрасывая высоко вверх. Брок моментально залип, провожая его взглядом, и стоило Наташе бросить игрушку, ломанулся следом, едва не влетев в оказавшееся на пути дерево.

Тонкий ствол молодой сосенки обиженно задрожал, сверху посыпался снег вперемешку с шишками, и Брок раздраженно рыкнул, чуть приходя в себя. Сверкнув глазами, он повернулся к Наташе и, забавно сгорбившись, сделал угрожающий шаг вбок.

Движение казалось не слишком анатомическим для обычного человека, и Стива это, вообще-то, слегка напрягало. Но Брока вроде бы ничего не беспокоило... Ровно до того момента, как из-за дома не вышел еще и Бальдур.

То ли от неожиданности, то ли от злости за вторжение на «свои» владения, но Брок дернулся, отскакивая на добрых полтора метра в сторону, так, что хруст в его спине услышали, наверное, даже в деревне.

– Да чтоб меня, – простонал он, пытаясь выпрямиться, но шея наотрез отказывалась поворачиваться без остального туловища.

Наташа виновато поморщилась, стратегически отступая за спину безотказного Роллинза. Тот проводил ее хмурым взглядом, но все же, смягчая градус напряженности, благородно проворчал тоном ответственного папаши:

– Так и думал, что застудишь, шляешься зимой без куртки.

Брок зарычал – вполне по-человечески и очень выразительно.

– Если я стану больным котом, то точно кого-нибудь сожру, Кэп, – предупредил он и, сжав зубы (острые скулы оттого заострились еще сильнее), осторожно повел затекшим плечом.

Спустя полчаса попыток размять заклинившие мышцы стало понятно, что чуда не происходило.

– Как ты относишься к воде, котяра? – оценив перспективу вечером получить очень злого кота, поинтересовалась Наташа и вопросительно взглянула на Бальдура.

Тот понятливо закивал, и вскоре Стив с Броком оказались в купальнях. Местных тут не наблюдалось – прознав о том, что Йольский кот решил погреть свои мифические кости в сауне, они дружно перенесли собственные купания на неопределенный срок.

– Кайф, – оценил Брок, неловко, но очень целеустремленно заныривая в выложенный по периметру камнем бассейн с термальной водой.

Стив, понаблюдав с минуту за тем, как он медленно плывет, стараясь не тревожить больное место, последовал за ним. Они плескались, наверное, несколько часов, прежде чем перебрались в сауну – здесь было так жарко натоплено, что, казалось, даже горло пересыхало.

Брок по-прежнему берегся, когда вытягивался на широкой скамье, и Стив, помедлив, все же пересел к нему, осторожно касаясь напряженной шеи. Кое-что он понимал, как и любой человек, посвящавший много времени спортивной подготовке, так что и помочь не просто мог – хотел.

– Кэп? – тут же вскинулся Брок и ойкнул, поворачивая голову.

Его темные глаза в неярком свете казались бездонными, и Стив в который раз поразился тому, что прежде этого не замечал. Как не замечал теплых морщинок у губ, когда он улыбался, и манеру лохматить волосы в момент беспокойства – вот как сейчас, к примеру.

– Стив. Лежи, – откликнулся Стив, перехватывая его руку, и аккуратно, обозначая, что собирается делать, положил обе ладони на широкую спину – смуглую, приятно горячую.

Пальцы щекотно кольнуло, и стоило большого труда удержаться и не провести ладонью, поглаживая Брока так, как Стив привык делать с его лохматой кошачьей версией.

Он был красивым – теперь, когда Стив видел его вне рабочего модуса строгой формы, обнаженным так часто, он не понимал, как прежде, до этого всего, умудрялся оставаться таким... бесстрастным. Как мог скользить спокойным взглядом по широкой спине, игнорировать волну проработанных плеч и не замечать той сдержанной страстности, которой дышало каждое движение.

Неожиданный контакт в постели (как бы это ни звучало) и та безраздельная терпеливая привязанность, которую Брок в своей второй ипостаси отчего-то отдал именно ему, словно содрали со Стива невидимую пленку, мешавшую дышать полной грудью. И теперь он ярко, остро ощущал и видел все – как выпущенный из пустой комнаты в большой цветной мир.

Брок напрягся на короткое мгновение – мышцы под руками, и без того неподатливо твердые, на миг стали совсем жесткими, а потом все же расслабился, позволяя. Стив, прощупав больные места, взялся их разминать, стараясь не отвлекаться на клацанье зубов и болезненное шипение – очень кошачье, к слову.

Когда тепло сауны и его рук сделали свое дело, он узнал сразу: потому что притихший было Брок вдруг громко замурлыкал и тут же, озадачившись, поперхнулся. Стив, сдерживая смех, мягко растер покрасневшую шею, расслабляя ее, и тарахтение вернулось.

Брок страдальчески застонал.

– Я не могу это убрать, если что, – сообщил он и, стоило ему замолчать, как он снова замурлыкал. – Могу петь, если хочешь, кажется, одновременно говорить и производить эти кошмарные звуки я не умею.

– Только если поешь ты лучше, чем мурлычешь, – хмыкнул Стив, коварно прихватив Брока за загривок – чтобы размять и там, разумеется.

Песни он в итоге не дождался, но вот урчание стало совсем уж неприлично громким.

В конце концов Брок задремал, а Стив, сполоснувшись, вернулся в бассейн – вода всегда его успокаивала, хотя после своего спасения из-подо льда он долго не мог себя заставить зайти на глубину: воспоминания, пусть и смутные, смазанные, давили на него, утягивая на дно.

Но сейчас все было по-другому, он сам был другим, и непривычное спокойствие накатило волной, расслабляя все тело. Стив, зажмурившись, как раз дрейфовал на спине, когда рядом послышался панический (и знакомый, хоть Броку об этом лучше бы не говорить) вопль.

Кот – не больной, по счастью – метался вдоль бортика, не сводя со Стива глаз, словно ждал, что он сейчас немедленно и обязательно утонет, и очень громко и противно выл на одной ноте, призывая, похоже, на ненавистную воду все небесные кары.

– Ну чего ты? Все хорошо, я просто купаюсь, – успокоил Стив, подплывая поближе.

Но кот продолжал разводить истерику, а затем, не придумав ничего лучше, попросту прыгнул в воду, бросаясь к нему на помощь. Учитывая, каких он был габаритов...

Одним словом, Стива едва не выплюнуло из бассейна поднятой волной. С улицы послышались крики – вода выплеснулась и наружу, найдя проход через открытую купальню на свежем воздухе, и теперь, кажется, местным была обеспечена отличная горка для катания.

Среди деревенских, правда, не имелось детей, но да чего уж.

– И чего мне с тобой теперь делать? – поинтересовался Стив, когда злой, отяжелевший и тощий кот выбрался следом за ним, героически спасенным, из бассейна.

Без этой своей роскошной шубы он выглядел так... странно, что смеха сдержать не получилось. Брок мрачно посмотрел на него, тряхнул шкурой и брезгливо принялся вылизывать переднюю лапу.

На большее у него желания, очевидно, не было.

В итоге Стив затащил его обсыхать в сауну и сам тоже лег грудью на лавку, прикрывая глаза. Распушившийся в тепле кот, вдоволь навалявшись на верхней полке, тут же спрыгнул вниз, подобрался поближе и, не изменяя себе, принялся топтаться у него на спине.

– Массаж за массаж? – хмыкнул Стив, поворачивая голову.

Брок, сощурившись, внимательно взглянул на него и громко замурлыкал вместо ответа. И Стив готов был спорить на что угодно: кот понял, о чем он говорил.

Так же, как понимал его – слишком, пожалуй, хорошо, – когда был человеком. И это при том, что о ночных «приключениях» Брок не упоминал вообще. Лишь уточнял с деланным безразличием, не ограбил ли он еще кого-нибудь, потому что ему что-то голодно, и это становилось негласным намеком подниматься и мастерить в четыре руки завтрак.

За эти дни они с Броком – неважно, в каком тот был облике – едва ли разлучались хотя бы на час, как-то незаметно привыкли к неизменному присутствию друг друга, хотя поначалу Стив в глубине души ждал неудобств. В конце концов, домик, в котором они поселились, был маленьким, занятий в округе тоже адски не хватало, а скука в ограниченном пространстве, как известно, вытаскивала наружу все самое нехорошее.

Но с Броком не работало и это.

Их маленькая замкнутая система будто постоянно пребывала в причудливом балансе: днем от Брока не хотелось отлипать самому Стиву, а ночью на смену заступал кот, не желающий хоть на минуту упустить из виду человека, которого он, как дразнилась Наташа, сам себе выбрал.

Брок на такие подначивания едва уловимо мрачнел, отводя взгляд, и Стив бы дорого заплатил, чтобы узнать, о чем он в эти моменты думал.

Потому что ему самому, если уж говорить откровенно, нравилась эта мысль.

***

Кажется, засыпая той ночью, Стив слишком много думал об этом всем – о Броке, о своем так ярко проснувшемся желании, о той ревнивой жадности, которую он ощущал порой по отношению к себе, гадая, кошачье ли упрямое собственничество будоражит кровь или вполне себе человеческое.

Потому что, мягко выпутанный из дремы прикосновением теплой ладони, он не сразу понял, что уже не спит.

Его гладили по волосам – едва уловимо проходились пальцами, перебирая короткие пряди, легонько ерошили ежик на затылке, и незатейливая нежность этой ласки растекалась по телу щекотной горячей волной, заставляя кожу покрываться мурашками.

Стиву было жарко. По-прежнему не открывая глаз, с почти болезненным наслаждением впитывая происходящее вокруг всем собой, он вдруг понял почему: под ним оказался Брок, и это его запах, такой знакомый, приятно-привычно оседал в носу и горле. Его дыхание обжигало кожу, и его сердце мерно стучало под ухом, задавая ритм темному позднему утру.

Когда рука Брока, будто осмелев, скользнула на спину и дразняще прошлась до самых ягодиц, Стив все-таки не сдержал резкого выдоха и выгнулся, невольно подставляясь под касание.

Ладонь мгновенно пропала. Чужое сердце на миг заполошно пропустило удар, но Стив, не желая больше делать вид, что спит, тут же повернул голову, утыкаясь лицом в смуглую шею.

– Я не умею мурлыкать, но спеть, чтобы ты продолжил, могу, – пробормотал он, касаясь губами горячей вкусно пахнущей кожи и с восторгом чувствуя сладкую дрожь в ответ.

Стук сердца стал еще быстрее, еще торопливее. Брок шумно втянул носом воздух, а затем тепло фыркнул, обхватывая его обеими руками за плечи. И вновь принялся гладить, как огромного кота, и не то чтобы Стив не хотел выполнять условия сделки, но... Казалось, еще чуть, еще одно дразнящее движение пальцев по спине – и он таки затарахтит.

И даже неуверенность в собственных вокальных способностях на этом фоне отошла на второй план.

Что ж, Стиву (после предварительного оперного героического покашливания, конечно) удалось спеть всего один куплет какой-то ужасной современной песни без смысла, прежде чем Брок, не выдержав, все же рассмеялся, зарываясь пальцами ему в волосы.

– Капитан Америка наизусть знает этот пиздец, куда катится наша страна, – прокомментировал он, на мгновение крепче вжимая его в себя, и тут же отпустил, будто спохватившись.

– Я выучил это против своей воли! В такси, – оскорбился Стив, поднимаясь на локти.

Брок, продолжая улыбаться – какой же красивой была эта улыбка вблизи, – аккуратно смахнул с его лица волосы и помолчал, разглядывая так, будто никогда прежде не видел. Он смотрел мягко, неожиданно открыто, любуясь, и от этого у Стива дыхание перехватывало.

– И почему я не удивлен, что из тебя даже певец с приставкой «супер», – наконец хмыкнул Брок с какой-то веселой беспомощностью в голосе, расслабленно откидываясь обратно на подушку.

От него ощущалось такое безусловное принятие – чувство, которого Стив не испытывал уже так давно и по которому так тосковал все это время, – что в груди жарко дернуло.

А следом и Стив будто вспыхнул весь, разом – его потянуло к Броку, неотвратимо, неудержимо, и в следующий миг он уже целовал его, жадно касался губами губ, сладко обжигаясь об отросшую больше обычного щетину, и с ума сходил от той отзывчивости, с которой Брок ответил, моментально обхватывая его для верности еще и ногами.

Будто Стив в принципе хоть куда-то собирался, когда все, что ему нужно, уже было здесь, в его руках, под ним.

Последнее утверждение, впрочем, было поспешным.

Потому что Стив едва ли осознал, как так вышло, что Брок – возбужденный, тяжело дышащий, обнаженный, господи, как же хотелось потрогать его всего, каждый миллиметр смуглой кожи и крепкого тела! – вдруг оказался сверху. Прижал его всем телом к постели и со стоном нашел его губы своими, скользнул языком в рот, целуя с такой нетерпеливой горячностью, что в глазах темнело от желания.

Стив уже и не помнил, когда в последний раз так терял голову от поцелуя. Хотя, конечно, все дело было в Броке. Это с ним все было по-другому, правильно – и удовольствие от этой разделенной на двоих близости захлестывало волной.

Теперь уже он цеплялся за твердые плечи, крепко сжимая Брока за бока бедрами. Брок в ответ хрипло выдохнул, прикусывая его за подбородок... и вдруг глухо зарычал. Глаза у него налились знакомой нечеловеческой желтизной, и не успел Стив, слишком опьяненный всем происходящим, спросить, в чем дело, как он со вздохом уткнулся ему в плечо лицом, явно пытаясь взять себя в руки.

– У нас гости, – мрачно пояснил Брок и, будто не в силах удержаться, снова коснулся губами его шеи, протянул поцелуй до подбородка и неохотно отстранился.

Кажется, его слух был острее – потому что приближение Наташи, которая обязательно навещала их каждый день, «как пациентов в дурке, Стив, можно я все-таки откушу ей что-нибудь, свалим на Йольских духов, это точно прокатит, у нас толпа народу свидетелей», Стив услышал только несколько минут спустя.

– Я готов рассмотреть твое предложение, – проворчал он, раздраженно накрывая лицо подушкой.

Кожа, растревоженная прикосновениями, горела, в крови бродила, как хмель, тяжелая неудовлетворенность, и заставить себя не думать о том, что Брок все еще оставался опасно близко – только руку протяни, чтобы вернуть его обратно в кровать, – было очень сложно.

Одевавшийся Брок тепло фыркнул и бесшумно выскользнул за ширму. Вернув подушку на положенное место, Стив с наслаждением потянулся и вдруг понял, что ему – хорошо.

В комнате возился Брок – ворошил угли в камине, подкладывал дрова, что-то расслабленно мурлыча себе под нос, гремел посудой, умываясь... Стив, прикрыв глаза, прислушивался к этим ставшим уже такими привычными звукам, наполнявшим уютом тихий дом, и знал, ощущал всем собой, что хочет просыпаться так каждое чертово утро.

Неважно, в Исландии оно будет, в Америке или куда там еще занесет их жизнь.

Скрипнули ставни – похоже, Брок выбрался из дома через окно. Значит, снег все еще шел, и нужно было подниматься тоже, чтобы помочь разгрести площадку и заваленную дверь, но...

На улице звонко смеялась Наташа, кажется, притащившая очередную игрушку, на которую успешно среагировал «внутренний кот», потому что Брок со знакомым рыком носился по двору, и его голос раздавался каждый раз из новой точки, суфлерским шепотом ругался уроненный в сугроб Джек, которого, похоже, теперь нужно было выкапывать, а Стив просто лежал и улыбался, впервые в жизни не желая никуда спешить.

Наверное, он все-таки задремал, потому что к тому моменту, как он, тоже сполоснув лицо и почистив зубы, подошел к распахнутому окну, выглядывая наружу, во дворе уже не было никого, кроме Брока. Тот, встрепанный, разрумянившийся, как раз раскидал основную часть снега.

– О, привет, красавчик. Ты тут один? – заметив его, тут же оживился Брок, с прямо-таки звериным изяществом опираясь на черенок лопаты.

Стив, усмехнувшись, уложил локти на подоконник.

– Прости, но, боюсь, я уже не сам по себе, – отозвался он, вспомнив Наташины подначки. – Есть у меня на примете один котяра... В прямом и переносном смысле, кстати, так что... – продолжил Стив, делая вид, что совершенно не видит, как Брок подбирается поближе.

Тот замирал, стоило на него взглянуть, и тут же короткими перебежками двигался вперед, как только Стив отводил глаза, и это даже в исполнении настоящих кошек было смешно, а уж в человеческом – тем более. Брок, правда, и сам, не выдержав, расхохотался, добравшись наконец до него.

– Спасибо, что отвернулся, а то я бы там полдня простоял, – простонал он, продолжая тепло улыбаться, и Стив, конечно, его поцеловал.

Подоконник, правда, при этом неудобно впился в живот, потому что пришлось перегнуться через окно, но кого бы волновали такие мелочи?

Уж точно не Стива.

После завтрака, который, по-хорошему, наверное, стоило назвать обедом, они снова вышли на улицу. Непроницаемо серое небо по-прежнему щедро сыпало снегом, колко хрустевшим под ногами, в лесу звенела тишина, и лишь покрытые белоснежной шубой деревья порой будто вздыхали, поскрипывая толстыми стволами.

Они с Броком сидели рядом, бок о бок, делясь друг с другом теплом, и просто говорили – ни о чем и обо всем одновременно.

– Романова передала приглашение на завтрашний ужин. В деревне отмечают Новый год, мы все приглашены. Учитывая ситуацию, все пройдет до полуночи, чтобы мы с тобой успели уйти пораньше, – вспомнил Брок, скатывая на ладони снежок.

Мягкий липкий снег легко поддавался, принимая желаемую форму, и вскоре около крыльца вырос небольшой, до колена, снеговик. Стив, решив побыть полезным, принес от поленницы хворост для рук и, подумав, воткнул ветку и вместо носа тоже. Который, правда, вышел раза в два длиннее рук, но кто тут художник, в конце-то концов?

Вернувшийся с угольками для глаз и зубов Брок, оценив получившийся результат, только приподнял бровь, но комментировать не стал, хотя глаза у него насмешливо блеснули в опускающихся на землю сумерках.

Еще один день подходил к концу, приближая следующий год. В последнее время Стив совсем потерял счет времени – поздние подъемы и бессонные ночи здорово подкосили привычный режим, да и дел было полно и без наблюдения за бесполезным календарем.

Все равно здесь, на этом островке в центре бури, они жили... по-другому. Без оглядки на даты, на работу, на чьи-то поручения и приказы. И кто знает, быть может, именно этот неожиданно подаренный глоток свободы и позволил Стиву прекратить свой бесконечный забег по кругу.

Позволил разглядеть, наконец, самое важное. Вспомнив вдруг, как совсем недавно представлял себе праздники – только он, наспех сооруженный ужин, бокал вина и мирное одиночество, Стив ощутил только острое чувство неправильности, чуждости.

Он больше не хотел – так.

– Жаль, что у нас тут ни елки, ни украшений. Хотя, конечно, Рождество мы уже пропустили, – сказал Стив, сам не зная зачем.

Брок взглянул на него с тем почти пугающим пониманием, с которым смотрел в последние дни, и улыбнулся.

– Если мой человек хочет украшенную елку, значит, у него будет елка, – заявил он пафосно, поднимаясь на ноги.

Через полчаса Стив, поражаясь всему происходящему, уже помогал вырезать из стопки старых газет для растопки игрушки и гирлянды. Брок, ворча, что не зря племянницы замучили его в свое время поделками, ловко вытворял с помощью рук и ножниц что-то максимально непонятное – а потом вдруг раскрывал причудливо согнутые листы, демонстрируя снежинки всех форм и размеров. Они, конечно, по внешнему виду уступали современным игрушкам... Но Стиву одна такая желтоватая снежинка, на которой еще смутно угадывался текст различных новостей, была намного ценнее их всех вместе взятых.

– Ладно, мои страдания стоили того, чтобы теперь на меня смотрели с таким восторгом, – поглядывая на него, фыркнул Брок, осторожно откладывая хрупкую игрушку в сторону и берясь за следующую.

Подходящая елка нашлась прямо во дворе – не слишком высокая, разлапистая, она скромно притулилась в самом углу, щедро усыпанная снегом. Пока Стив отряхивал колючие ветки, расчищая поле для деятельности, Брок развешивал игрушки, аккуратно закрепляя их веревкой, которую они нашли в запасах прежнего охотника.

Гирлянды они растянули вдвоем – и, встретившись с обратной стороны елки, долго целовались, позабыв и о том, что неплохо бы закрепить хрупкие бумажные концы, и о том, что ночь уже вступала в свои законные права.

– Черт, – оторвавшись от него, ойкнул Брок, начиная по-военному быстро скидывать с себя немногочисленную одежду. – Я бы сказал «увидимся утром», но я помню каждую ночь, начиная со второй. Так что...

На этой многообещающей фразе он оглушительно мявкнул, за миг меняя облик – даже Стив, не сводивший с него глаз, пропустил этот момент. Очень по-броковски лохматый кот тут же повалился в снег и перевернулся на спину, демонстрируя пушистый черный живот.

– Если ты думаешь, что это поможет мне забыть то, что ты сказал, ты ошибаешься, – сказал ему Стив, невольно зарываясь пальцами в густой мех.

Значит, все это время, что он беззастенчиво тискал кота, который не менее беззастенчиво тискал его...

– С другой стороны, я рад, что ты всегда был собой, – хмыкнул Стив, приваливаясь к теплому кошачьему боку.

Брок тут же с готовностью замурлыкал, щуря желтые глаза. Наряженная елка – самая красивая из всех, что Стив видел за всю жизнь – медленно покрывалась свежим снегом. Игрушки тихо шелестели на ветру, покачиваясь на густых зеленых ветвях, а в тени дома с любопытством глядел на мир глазами-угольками маленький, но очень носатый снеговик.

Правда, уже через полчаса его постигла незавидная участь: он вновь стал обычной грудой снега, когда разыгравшийся Брок, удирая от Стива, снес его случайным, но очень метким ударом хвоста.

К утру на этом месте осталась только гладкая белая равнина.

Возвращаясь домой, Стив скользнул по нему взглядом и подумал, что, наверное, снеговик не был на них в обиде – они со снегом, в конце концов, составляли отличную пару.

Его ленивые размышления прервал Брок – уставший, но довольный ночной прогулкой, он лизнул его в лицо, поторапливая, и длинно потерся всем огромным кошачьим телом, едва не роняя в сугроб.

Почесывая довольно затарахтевшего Брока за ушами, Стив искренне понадеялся, что у них тоже получится.

Ему бы этого очень хотелось.

***

Из сна Стива вырвали несколько неожиданным, но приятным образом – невесть когда и как умудрившийся тайно слинять из постели Брок навалился на него сверху и медленно, дразняще коснулся горячими губами шеи, еще и еще, скользнул языком по уху, опустился к щеке...

Стив со стоном поднял голову, за секунду заведенный так, как никакому будильнику и не снилось, и потянулся навстречу, но Брок ловко вывернулся, поднимаясь на ноги.

– Вода согрета, завтрак на столе, снег почищен, Романова послана обратно в деревню, а я тебя жду, потому что мы идем на свидание, – заявил он непреклонно, складывая на груди руки, от вида которых Стив едва не потерял нить разговора.

Свидание? Мест для этого, учитывая, где они находились, было не просто мало, их не имелось вовсе, и Стива куснуло любопытство.

Убедившись, что он проснулся, Брок сдвинул ширму, явно намекая, что спать сегодня больше никто не будет, и вышел из дома, запустив внутрь уличную прохладу. Стив дал себе несколько минут на осознание и, улыбнувшись, выбрался из постели, стараясь не обращать внимания на предвкушение, щекотно пузырившееся внутри.

Он всегда любил сюрпризы, и наверное, не стоило удивляться тому, что тонко чувствовавший его Брок попал и в этом.

Наскоро умывшись, Стив позавтракал и выскочил на улицу, взглядом выискивая Брока. Тот вертелся у наряженной елки – поправлял гирлянды, отяжелевшие от выпавшего за ночь снега. На голове у него неожиданно обнаружилась шапка – кривоватая, с плывущими рядами и очень по-рэперски модная.

– Много ты понимаешь, – оскорбился Брок, когда он, не выдержав, засмеялся, подходя поближе. – Это Джеки задабривает кота, – пояснил он, насмешливо улыбаясь уголком губ, и вновь повернулся к елке.

Он был таким своим, таким близким в этот момент, что Стив все-таки отложил их свидание еще ненадолго – обнял сдувавшего снег с последней игрушки Брока со спины, крепко прижимая к себе, и вжался лицом в теплую шею, вдыхая знакомый запах.

Брок погладил его по затылку, взъерошивая волосы, и довольно вздохнул.

– Готов? – спросил он, когда Стив отпустил его, и запахнул куртку, которую уже так давно не надевал, что теперь в ней выглядел непривычно. – Скорее всего, понадобится, – загадочно добавил Брок, поймав его взгляд.

Большего от него добиться не получилось. Не то чтобы Стив пытался – в данном конкретном случае неизвестность была частью их общей игры, которая слишком ему нравилась, чтобы пытаться перекраивать правила.

Они долго шли по заснеженному лесу. Порой казалось, что они заблудились, но Брок, прокладывая тропинку, уверенно шагал чуть впереди, то и дело опаляя его взглядом темных глаз, и Стив ступал следом по хрустящему снегу, след в след, и ощущал только ровное спокойное единение, от которого внутри было очень, очень тепло.

И вокруг, будто откликаясь на его мысли, тоже становилось теплее – снежный покров все уменьшался и уменьшался, пока не исчез совсем, сменяясь сочной зеленой травой.

– Почти пришли, – кивнул Брок, почувствовав его удивление.

Через минуту они оказались у небольшого озерца, от которого поднимался легкий дымок. Этот неожиданный островок жизни и зелени так дико смотрелся после белоснежных зимних пейзажей, что Стив остановился как вкопанный, оглядываясь вокруг.

– Тут тепло, можно искупаться, отличный вид, – перечислил Брок, сбрасывая на землю сумку и верхнюю одежду. – И никого, кроме нас двоих, на много километров, – добавил он, подходя поближе.

И Стив, конечно, его поцеловал – так, как хотел с самого утра, глубоко, длинно, до сладко припухших губ и потемневших от желания глаз. А увидев все это, уже не мог остановиться – жадно касался горячей кожи, прикусывал ее, стискивал до хриплого просительного вздоха, и с ума сходил от того, как Брок крепко, сильно хватался за него в ответ, такой нетерпеливо жаждущий, что впору было выть на весь лес, давая фору всем Йольским духам вместе взятым.

Когда Брок со стоном вжался в него еще сильнее, толкнулся бедрами, давая почувствовать всю тяжесть своего возбуждения, у Стива едва предательски не подкосились колени. Хотя, наверное, не едва – потому что в конечном итоге они все же оказались на земле, на груде их сваленных в кучу вещей.

Стив не мог сказать точно.

Ему, если уж честно, было наплевать на все, кроме Брока – голого возбужденного Брока, который опустился сверху, притираясь к нему приятно-твердым членом, и посмотрел поплывшим взглядом так, что дыхание перехватывало.

Как же Стив его хотел, господи.

Наверное, это желание слишком ярко отразилось на его лице, потому что Брок, зажмурившись, вновь нашел его губы, на мучительно сладкое мгновение скользнул между ними языком, и вдруг перекатился на землю, затянул Стива на себя и выгнулся под ним, без слов позволяя ему все.

Он так жарко выдохнул, стоило мягко, самыми кончиками пальцев, огладить по всей длине член и коснуться влажной головки, что собственное возбуждение становилось нестерпимым. Обхватив оба ствола ладонью, Стив медленно толкнулся бедрами, еще и еще, не зная, от чего терялся больше – от накатывающего волной удовольствия или от ответных стонов и хриплого шепота, с которым Брок метался под ним, пытаясь двигаться навстречу.

Наконец, не выдержав, он все-таки сжал руку Стива своей, в несколько резких движений доводя их обоих до края, и этот разделенный на двоих оргазм почти оглушил, вышибая из головы все мысли.

– Когда ты так смотришь, я даже почти радуюсь, что все так получилось. Ну, с котом этим, – фыркнув, нарушил уютную тишину Брок.

К тому времени Стив, отдышавшись, все-таки волевым усилием слез с него, вытягиваясь рядом на боку.

– Почему почти? – уточнил он, продолжая поглаживать его – раскрытой ладонью, от груди до низа живота, медленно, степенно, наслаждаясь гладкостью нежной кожи и чувственной дрожью напрягающихся под прикосновениями мышц.

– Потому что в самые продуктивные часы я обрастаю шерстью и бегаю по сугробам, – проворчал Брок с таким искренним негодованием в голосе, что Стив невольно засмеялся.

Потом они, конечно, искупались в оказавшейся идеально теплой воде и долго сидели, тесно прижавшись друг к другу, у берега – там, откуда открывался действительно невероятный вид на лес и горы, мерцающие снежной белизной вдалеке.

С неба лениво сыпался снег – куда слабее, чем прежде, и была надежда застать по возвращении не слишком заметенный двор, у горячего источника поднадоевшая зима не казалась напрягающей, а еще у планировавшего это свидание Брока дальновидно оказались с собой неплохие припасы: сэндвичи с вяленым мясом и отличный эль.

Было хорошо.

Стив редко позволял себе думать так, и оттого, наверное, сейчас ощущал себя пьяным – восторженное довольство так бурлило в крови, что хотелось творить... что угодно.

Целовать Брока прямо по пути, заставляя его сбиваться с шага, например.

Или снова – по многочисленным просьбам, между прочим – спеть ту ужасную песню, потому что Броку нравился звук его голоса, а Стиву нравилось делать то, что нравилось Броку.

Как все было просто, если разобраться, и как нелегко к этому удалось прийти. И, пожалуй, Стив тоже был рад, что все вот так получилось, сколько бы неудобств это ни принесло и им с Броком, и остальному отряду.

Хотя и пользы тоже было достаточно, как ни крути.

За этими размышлениями Стив и не заметил, как они дошли до деревни. Лишь когда Брок рядом хмыкнул, поглядывая на сердито косившуюся на него из ближайшего окна женщину, он встряхнулся.

– А Свана все злится, – заметил Стив.

– Кот попутал, – тоном кающегося грешника откликнулся Брок, ухмыльнувшись так, что едва удалось удержать себя от очередного поцелуя.

К дому Бальдура они пришли аккурат вовремя.

В просторном зале как раз собирались люди, обменивавшиеся поздравлениями и подарками, накрытые столы ломились от еды, а свечей повсюду расставили столько, что было светло, как днем. Стив с Броком сели со своими – им выделили места неподалеку от хозяина дома, сидевшего во главе стола, словно они были не пришлыми чужаками, нуждавшимися в крове, а давно знакомыми земляками.

– Я рад, что наши пути пересеклись, – поздравив на исландском своих односельчан, обратился к ним на английском Бальдур.

– Спасибо вам за помощь, – искренне отозвался Стив, наклоняя голову. – Без вас нам бы пришлось плохо.

Бальдур помолчал, серьезно оглядев их всех.

– Мы верим, что все возвращается. Вы хорошие люди, и когда-нибудь, я уверен, вы так же поможете другим. Надеюсь, мы смогли вам помочь обрести то, в чем вы нуждались, даже если и сами о том не подозревали. Жизнь так скоротечна, цените каждое ее мгновение, оно того стоит, – наконец сказал он, поднимая кружку.

Эта речь мягким, чуть тоскливым тревожным перезвоном отозвалась внутри, но зацепиться за нее мыслью Стив так и не успел – время поджимало, и им с Броком пора было возвращаться к себе, чтобы не устроить погром на празднике.

Попрощавшись с ребятами и поцеловав в щеку раскрасневшуюся Наташу, которая к тому моменту успела станцевать, кажется, со всеми, Стив взглядом нашел уже дожидавшегося его у выхода Брока и направился к нему.

В деревне было темно и тихо – только из дома Бальдура продолжала звучать музыка, незнакомая, но очень мелодичная. А они шли по широкой улице в уютной тишине, и благополучно забывший перчатки Стив грел руки в карманах – одну в своем, а вторую – у Брока, переплетя с ним пальцы.

Собственный домик встретил их почти погасшим камином. Пока Стив возился с дровами и заново разжигал огонь, Брок успел накрыть на стол и зажечь свечи – у Бальдура они не слишком налегали на еду, потому что заранее решили отметить по-настоящему попозже, только вдвоем.

Ужин Стив приготовил еще вчера ночью, справедливо решив, что в последний момент они ни черта не успеют, а в холоде еде ничего не сделается за неполные сутки. Конечно, на праздничный их стол (деревянный, старый и чуть перекошенный от времени) не слишком тянул, но, в конце концов, все в глазах смотрящего, верно?

У Стива вот перед глазами был Брок. Такой улыбчивый, красивый, не отводивший от него теплого и чуть удивленного взгляда – и разве было что-то важнее этого?

– Знаешь, мама всегда говорила, что в этот праздничный переход нужно быть с теми людьми, которых ты бы хотел видеть в следующем году, – сказал Стив, когда стрелка наручных часов подобралась к полуночи. – И сейчас я с человеком, в которого влюбился так, что самому страшно. И я очень хочу, чтобы у нас с тобой все получилось, Брок.

– И не только в следующем году, – хрипло добавил Брок, глядя на него так, что внутри распирало от нежности, от восторга – его вновь приняли и поняли, от дурацкого почти щенячьего обожания, но даже за него Стиву не было неловко.

Больше не было – только не с Броком, который рванулся к нему, едва не опрокинув к чертям посмевший помешать ему стол, и, усевшись на колени, поцеловал, жадно прихватив рукой за подбородок.

– Господи, хочу тебя, – простонал он, когда Стив, продолжая придерживать его под задницу, поднялся на ноги.

– Время, – напомнил Стив, делая совершенно нелогичный шаг в сторону их крохотной спальни.

Хотя, пожалуй, все-таки логичный.

Потому что Брок продолжал дразняще касаться губами его лица и шеи, обжигая горячим дыханием, и бормотал что-то наверняка смущающее, но определенно восторженное – Стив, совершенно терявшийся в нем, в этом чувственном мареве, все равно различал сейчас только эмоции.

– Ты же суперсолдат, – напомнил Брок, когда он опустил его на постель. – Ты должен быть сильным. И выдержать, если вдруг меня перекинет прямо в процессе, – заявил он с непоколебимой уверенностью и со стоном огладил его ладонями – провел по плечам и груди, скользнул к паху, сжимая и без того напряженный член так, что Стив невольно дернулся навстречу, теряя всякое желание возразить.

Если оно у него в принципе имелось.

– У меня все еще остался номер психотерапевта, с которым я работал, после того как проснулся, – пробормотал Стив, слишком, наверное, легко капитулируя для «суперсолдата», и Брок засмеялся ему в губы, одобрительно выпутывая из такой лишней сейчас одежды.

Торопиться, несмотря на то, что каждая минута промедления могла помешать, не хотелось. И Стив не торопился – игнорируя любые попытки его спровоцировать, он медленно скользил губами и языком по влажной шее, вел кончиками пальцев по коже и смотрел – на то, как напряженно играют мышцы, отзываясь на ласку, как Брок выгибается, стараясь прижаться всем телом, как он хрипло, рвано хватает распахнутым ртом воздух, прикрывая темные глаза.

Когда Стив наконец коснулся губами его члена – поцеловал мокрую от предсемени головку, собирая вкус, и взял в рот, Брок вскинулся, зарылся ладонью ему в волосы и застонал, длинно, просительно. Его бедра мелко задрожали, и у Стива перед глазами потемнело, когда он представил, как Брок стиснет его, сдавит до приятной боли, принимая в себе.

Стив этого хотел – настолько, что ему вдруг стало действительно наплевать, сорвет неожиданный оборот их планы или нет.

Он хотел Брока, а Брок хотел его, и все остальное не имело значения.

Стоило коснуться пальцами входа, едва намечая это прикосновение, как Брок со стоном вывернулся, переворачиваясь на живот, и приподнял бедра, так откровенно приглашая, что возбуждение, и без того искрившее внутри, буквально хлестнуло Стива, как кнутом.

Он мягко тронул губами взмокшую поясницу, прикусил ягодицы, зная, что Брок не выдержит очередной дразнящей заминки, слишком разгоряченный, слишком распаленный сейчас. И действительно – глухо выругавшись, он еще сильнее развел ноги, и Стив, едва не задохнувшись от чувственной плавности этого жеста, раскрыл его задницу ладонями и наконец мокро лизнул его и там, скользнул внутрь, в шелковую тесноту желанного тела, сначала языком, а потом и пальцами, дурея от той отзывчивой жадности, с которой Брок подавался на каждое движение, постанывая сквозь зубы.

Стив не знал, сколько прошло времени – чего уж, он готов был провести всю ночь и весь день вот так, доставляя удовольствие тому единственному, кто влез ему под кожу, – а вот Брок таким терпением никогда не отличался. Вслепую нащупал его руку, он потянул Стива к себе, заставляя опуститься сверху, повернул голову, находя губами губы, и выразительно прижался задницей к его члену, наверняка пачкаясь смазкой.

– Ну же, Стив, давай уже, давай, быст... – жарко выдохнул он на одном дыхании и замер, замолчал на полуслове, когда Стив наконец коснулся головкой входа, легко надавливая на нежные разлизанные мышцы.

Взгляд у него знакомо затуманился. Хватанув пересохшими губами воздух, Брок медленно двинулся назад, впуская, и Стива перетряхнуло всего – от того, как мучительно правильно он сжал его в себе, как жарко, как хорошо было с ним, в нем, господи, это стоило всего.

А потом Брок откинул голову ему на плечо, прихватывая за затылок, жаждущий, такой же возбужденный, и Стива качнуло ему навстречу, еще и еще, до упора, до сладкой дрожи, которую он с вышибающим дух удовольствием ощущал каждый раз, как они соединялись, почти сплавляясь воедино.

Наверное, его сорвало окончательно – потому что в какой-то момент вдруг оказалось, что Стив, опрокинув жарко, требовательно стонущего Брока на спину, подмял его под себя и торопливо, жадно толкался в него, прикусывая подставленную шею, и с ума сходил от того, как Брок сжимал коленями его бока, подталкивал в спину пятками, словно пытался заставить двигаться еще резче.

Будто Стив мог ему хоть в чем-то отказать.

Когда Стив коснулся его члена – скользнул по влажному стволу ладонью в такт собственным движениям, приласкал головку, опустился к яичкам и вновь провел рукой выше, Брок, зажмурившись, как от боли, с такой готовностью выгнулся навстречу, что Стив едва не кончил в то же мгновение.

Он заставил себя продержаться – до Брока. В последнее время это, кажется, входило у него в привычку, но... чего-чего, а этого Стив менять не хотел.

Он наконец просто жил.

Если, конечно, безликим «просто» можно было назвать все это: уютное ощущение единения, потому что они по-прежнему лежали близко-близко, даже не собираясь разлепляться, остро-яркое чувство принадлежности, такое ослепительно солнечное, что у Стива перехватывало дух от восторга, и в начале всего – Брок, теплый, такой понятный и свой, что теперь не выходило представить, что когда-то (всего-то неделю назад!) между ними все было по-другому.

– Я не превратился, – восстановив наконец сбившееся дыхание, озвучил очевидное Брок, поглаживая его по взмокшему затылку. – А еще... Тебе не холодно?

Стив коснулся губами «гусиной » кожи на его руках и хмыкнул. Дотянулся до одеяла, укутывая в него счастливо застонавшего Брока – один этот звук заставил поутихшее было желание вспышкой полыхнуть внутри, – и лег рядом, коротко взглянув на часы.

– Кажется, все закончилось, – кивнул он. – Половина второго, обычно в это время ты уже уставал носиться по лесу.

– Но Йоль еще не завершился, – напомнил Брок, накидывая одеяло и на него, хотя Стиву как раз холодно не было.

В камине по-прежнему трещали, догорая, дрова, и этого его непритязательному к погодным условиям организму вполне хватало. А потом продрогший Брок с довольным вздохом прижал к нему ледяные ступни, и дернувшемуся от неожиданности Стиву захотелось добавить к одеялу еще и пару курток.

– Я суперсолдат, я выдержу, – героически сказал он, невольно зябко поводя плечами.

Брок засмеялся, придвигаясь поближе, и мягко коснулся его губ своими.

– То есть можно не бояться, что в самый интересный момент я покроюсь шерстью, – сделал вывод он, выразительно приподнимая бровь и, стратегически не выбираясь из-под одеяла, переполз на Стива сверху.

– Я на это рассчитываю, – серьезно кивнул Стив, обхватывая его ногами, и Брок моментально вспыхнул, отзываясь с такой готовностью, что все остальное отошло на второй план.

Никакая потенциальная шерсть и даже причины ее отсутствия не могли быть важнее.

В конце концов, Стив тоже верил, что нужно ценить каждый миг.

А счастливый – в особенности.

***

В дверь колотили.

Стив, слишком измотанный и напрочь не выспавшийся, даже не сразу понял, что это был за звук, тем более что рядом с недовольным бормотанием заворочался Брок, с которого снова сползло одеяло, и все внимание переключилось на него.

– Стив! Стив! – продолжая стучаться, позвала Наташа странным, будто не своим голосом.

Стив привык слышать из ее уст мягкие флиртующие переливы, вкрадчивую язвительность и даже раздраженную резкость, когда что-то сильно выводило ее из себя, но ни разу еще не было... такого.

Эта незнакомая паническая нотка заставила подскочить даже Брока – когда Стив, тут же скатившийся с постели, повернулся к нему, он уже заканчивал одеваться, все еще сонный, но привычно серьезный.

– Наташа, что случилось? – распахнув дверь, спросил Стив, почти ожидая худшего.

Наташа была в порядке – внешне, по крайней мере. Но в глазах у нее застыло непонятное выражение, а пальцы едва заметно подрагивали.

– Деревня. Они все... пропали, – наконец сказала она.

– Кто – все? Наши?.. – дернулся рядом Брок, и Стив похолодел.

– Нет, нет, мы все в порядке. Но все жители исчезли. Их будто и не было никогда, – мотнула головой Наташа, запоздало сообразив, как это прозвучало.

В ее рыжих волосах мелькнул солнечный лучик, теряясь во вьющихся локонах. Стив машинально поднял глаза и вдруг понял, что впервые за долгое время видит яркую синеву чистого неба... И никакого снега.

Лишь его остатки медленно таяли вокруг.

– Буря кончилась, – с удивлением пробормотал рядом Брок, проследив за его взглядом.

– Да, я уже вызвала за нами джет. К... деревне, – кивнула Наташа. – Идем, я... Ничего не понимаю, Стив, – призналась она, даже не пытаясь делать привычный самоуверенный вид. – Мы легли под утро, когда закончился праздник, и все было... ну, как обычно. А потом меня разбудил Роллинз, и видит бог, я никогда не хотела знать, что у него может быть такое лицо.

Брок криво усмехнулся, наверняка куда лучше них двоих знакомый с особенностями мимики лучшего друга, но промолчал.

До деревни они добрались бегом – и Стив даже запнулся, машинально хватая Брока за руку, когда до него дошло, о чем все это время говорила Наташа.

Деревня действительно была мертва. И, судя по тому, что они видели, уже довольно давно.

Дома, еще вчера наполненные жизнью, смотрели на мир провалами выбитых окон. Покосившиеся двери, заросшие травой, висели на просевших петлях, поскрипывая на сквозняке, кое-где развалившиеся стены открывали внутренности когда-то уютных хижин, и было так... странно и страшно смотреть на тот зал, в котором они праздновали и танцевали еще вчера, и видеть лишь сломанные столы и затянутые паутиной потолки.

Стив нашел взглядом отряд, бестолково бродивший около покосившегося старого указателя с полустертым уже названием, убедился, что все на месте, и ему стало чуть легче.

– И я вчера не обратился, – вполголоса сказал Брок. – Все действительно закончилось, да?

Стив молча сжал его плечо, оглядывая заросшие травой улицы. Природа возвращала себе свое, и наверное, скоро на этом месте не останется никаких следов человека. Все, чем когда-то жили эти люди, если они существовали, конечно, а не были плодом воображения, исчезнет навсегда.

Наташа, кусая покрасневшие губы, вытащила из сумки планшет и, наведя его на указатель, углубилась в поиски.

– Нашла! – вдруг позвала она, и остальные качнулись к ней, как магнитом притянутые, тоже желая знать подробности. – Стив, смотри.

Стив забрал у нее планшет, пролистывая короткий список досье. Знакомые лица, знакомые имена и общее «пропал без вести» в графе «статус». И еще несколько вкладок, которые побледневшая еще сильнее Наташа показала ему, тут же пряча руки в карманы, чтобы скрыть нервную дрожь.

– Они были одними из первых, кого забрала Гидра на эту чертову базу, – озвучил Стив для всех, поднимая взгляд. – Все, целая деревня. Выжило только трое, и то потому, что переехали к тому моменту в город.

Они помолчали, по-новому оглядывая пустую мертвую деревню. Говорить не хотелось – они словно вдруг оказались на чьей-то могиле, и тишина казалась... правильной.

Лишь когда за ними прилетел джет, напряженная тоска стала чуть слабее. Пора было возвращаться домой – даже Наташа, сунув им оставленные на время миссии в транспорте телефоны, поспешила на борт, не желая оставаться дольше необходимого.

У дороги, ведущей к деревне, остались только Стив с Броком.

– Мы за них отомстили, и они нам помогли, – сказал вдруг Брок, прощально касаясь таблички рукой. – Спасибо, – он склонил голову в поклоне и отступил.

Налетевший ветер пронесся по улице, взметая в воздух прелые листья, скопившиеся за очередную осень, прошедшую без человеческой руки, и Стив вдруг остро почувствовал, что Брок был прав.

«Надеюсь, мы смогли вам помочь обрести то, в чем вы нуждались, даже если и сами о том не подозревали», – всплыло в памяти, и горечь подкатила к горлу. Брок тут же оказался рядом, касаясь его руки в молчаливой попытке поддержать.

– Мне жаль, что мы не смогли прийти раньше, – добавил Стив. – Надеюсь, вы сумели обрести покой.

Попрощавшись, они медленно двинулись к джету. Без бесконечного снегопада на улице было тепло – яркое солнце растапливало снег, и вокруг звенела капель. Птицы, наконец не вынужденные прятаться, бодро чирикали в лесу, радуясь хорошей погоде.

Все вокруг дышало жизнью, весной, и Стив, наплевав на свидетелей, обнял Брока, касаясь на мгновение губами его виска. Ему до сих пор не верилось, что еще совсем недавно он был один, без Брока, и даже подумывал завести...

Вспомнив проклятый бункер и собственные мысли в тот момент, Стив резко остановился.

– Ты чего? – напрягся Брок, отстраняясь, и беспокойно огляделся, ожидая неприятностей.

– Я... Ты же помнишь слова Бальдура? Ну, об их помощи. Кажется, я понял, почему ты стал котом, – медленно проговорил Стив, складывая наконец всю картину целиком.

Брок приподнял бровь.

– И почему?

– После зачистки все так надеялись побыстрее попасть домой, а я посмотрел на это и подумал, что меня все равно никто не ждет. Тогда я захотел завести кота, – признался он и неловко переступил с ноги на ногу.

Не то чтобы он был прямо виноват, учитывая все обстоятельства, но...

Брок помолчал, а потом вдруг засмеялся.

– Значит, по возвращении сначала заедем к Джеку, – фыркнул он, доставая телефон. – Заберем Гранта, он, думаю, будет рад, если мы спасем его от мелкой пораньше.

С этими словами Брок открыл галерею и продемонстрировал фотографию кота – ушастого, длиннолапого красавца сиамского окраса с яркими голубыми глазами.

– Грант – это потому что?.. – предположил Стив, и Брок многозначительно улыбнулся, расслабленно пожимая плечами.

– И это тоже. Но не только, скоро увидишь, как он умеет осуждать, у меня не было других вариантов, – заверил он.

Стив, засмеявшись, потянулся к нему. Брок, скосив глаза на джет, на выходе из которого их уже ждала целая ложа зрителей, тактично кашлянул, но отстраняться все же не стал.

– Я дам им номер психотерапевта, – пообещал Стив ему в губы, верно поняв его сомнения.

И Брок, улыбнувшись, снова его поцеловал.

– Но ты уж поосторожнее с желаниями, они у тебя очень причудливо исполняются, – проворчал он, когда они все-таки двинулись дальше, с трудом оторвавшись друг от друга.

Стив обнял его и подумал, что об этом, пожалуй, волноваться больше не стоило. В конце концов, все его желания, как показала жизнь, оказались связаны с одним-единственным человеком.

И теперь они больше не были сами по себе – они были друг у друга, и Стив собирался беречь каждое мгновение. Столько, сколько получится.

Например, целую жизнь.

Для начала – вполне достаточно.