Work Text:
Виктор чует, что вокруг него плетётся заговор. Самый настоящий коварный заговор.
Пилтовер — город холодных расчётливых взглядов, белозубых фальшивых улыбок, город уничижительных комментариев, произнесённых полушёпотом и заключённых за тяжёлыми дверьми альянсов. Заун, конечно, ни разу не лучше и в сути своей ничем не отличается, но там... ну, там всё куда более очевидно и гораздо более прямолинейно. И никто не улыбается тебе в глаза, перед тем как достать нож. Обычно улыбаются, когда нож достают уже непосредственно из тебя — и то улыбаются далеко не всегда.
И теперь Виктор оказывается в самом центре заговора и осознаёт это очень явно — вот только как реагировать и что с этим делать, не знает совершенно.
Потому что в заговоре участвуют, кажется, совершенно все — и все, кого он считал в той или иной степени близким. И ему даже не с кем это обсудить и понять, от чего ему следует защищаться.
Начинается всё, разумеется, с Мел. Ни один заговор в этом клятом городе наверняка не обходится без размеренного цокота её каблуков по гладким плиткам пола и без её самодовольной улыбки.
Приходит она, конечно, не к Виктору, а к Джейсу. Она не особо деликатно уводит Джейса прочь из лаборатории, улыбаясь Виктору так сладко, что у него чуть не сводит скулы.
По загривку бегут предупреждающие мурашки — и именно тогда Виктор понимает, что что-то вокруг них с Джейсом начинает сгущаться. Вроде как барометр падает, предупреждая о грозовом фронте. Вот и Виктор в одно мгновение становится барометром.
Конечно, у них с Мел есть некоторый... эм... договор. Не сказанный вслух, не зафиксированный ни на одном юридическом бланке, не скреплённый никаким рукопожатием. Заключили они его после того, как Джейс и Виктор сняли одно жильё на двоих, начали на двоих делить почтовый адрес и одеяло.
Мел на одном из приёмов подобралась к Виктору и смерила его взглядом куда более оценивающим и куда более уважающим, чем обычно.
— Я могу вас поздравить?
— О, да, однозначно можете, — сказал Виктор и намеренно посмотрел на Джейса через весь зал так, чтобы у Мел не осталось никаких сомнений.
Виктор осознавал, что если бы Мел была такой же наглой и беспардонной, как он сам, то долго сопротивляться ей Джейс бы не смог.
Но Мел, к досаде Виктора, была ещё благородной и тактичной, и не стала отбивать восходящее пилтоверское светило у его чахлого напарника, чем ужасно мешала на себя злиться. Но зато она перестала тереться в лаборатории почём зря, и злиться на неё становилось ещё труднее.
Так что её появление в день, который Виктор назначает днём начала заговора против него, становится также сигналом для подготовки к затяжной и изнурительной партизанской войне.
Второй в заговор втягивают Скай, и это бьёт по Виктору даже больнее, чем неискоренимая доверчивость Джейса. И они оба — и Скай, и Джейс — ходят теперь по лаборатории и время от времени перебрасываются странными взглядами и ещё более странными репликами.
Виктор всё мысленно каталогизирует. О, он им всё припомнит. Каждый взгляд через его плечо. Каждое «нет, давайте подготовим всё для эксперимента на этой неделе, на следующей у нас, ох, да, там будет всё так загружено, надо сделать всё как можно быстрее, чего тянуть, правда, Вик?». В заговор втянута и Элора — Виктор мог бы догадаться об этом с самого начала. Мел невозможно представить без её несколько чрезмерно верной помощницы. А ведь в бытность свою ассистентом Хаймердингера Виктор с Элорой неплохо общался, пока они ждали окончания заседаний Совета. Но именно Элора, позабыв скучные часы за словесными играми, в один день совершенно без надобности приходит в лабораторию и будто незаметно оставляет на столе Джейса несколько листов бумаги.
Предательница Скай успевает уронить со стола целую кипу папок и зачем-то громко и ужасно фальшиво заверещать про жука. Джейс успевает всё спрятать, пока Виктор отвлечён. И на обеде Скай куда-то убегает, запрятав что-то в сумку. Наверняка понесла что-то обратно Элоре.
Последний человек — ну ладно, не человек, а… личность, которая в заговор оказывается не втянута, а влезает туда сама, это, разумеется, Хаймердингер.
— О, Джейс, мой мальчик, мисс Медарда сообщила мне... — с порога начинает он, а Джейс прямо-таки подскакивает со стула и настолько испуганно смотрит на Виктора, что это было бы безумно смешно, если бы от этой скрытности и предательства Виктору не было... ну, почти больно. Он доверял Джейсу во всём. Он и Скай во многом доверял, а теперь Скай сидит, замершая на своём стуле, и с ужасом смотрит на то, как Джейс торопливо уводит Хаймердингера прочь из лаборатории.
Прямо перед тем, как двери за их спинами захлопываются, Виктору удаётся расслышать его приглушённое:
— Да, профессор, мы приняли решение…
Сегодня вечером Джейса дома ждёт разговор.
Разговор перетекает почти в полноценную ссору, потому что Джейс, бегая глазами и потирая все части своего тела от шеи до запястьев, ещё фальшивее крика Скай про жука, пытается убедить Виктора в том, что ничего не происходит. Виктор вот абсолютно уверен в том, что происходит самый настоящий газлайтинг.
Он отправляет Джейса спать на диван, а диван у них ужасно короткий даже для самого Виктора, не говоря уж о Джейсе, так что на следующее утро на работе Джейс реагирует на появление Мел с заторможенностью человека, который плохо спал всего пару часов за ночь.
Виктор тоже плохо спал. И тоже всего пару часов, но у него хотя бы спина болит не сильнее обычного. Просто... конечно, ему жалко Джейса. В конце концов, Виктор его любит, просто... просто Джейс что-то от него скрывает. Просто он сговорился о чём-то с Мел, Скай, Элорой и Хаймердингером. И Виктор чувствует себя очень уж неуверенно. И он... конечно, любой нормальный человек, выбирая между ним и Мел, его не выберет. Эта мысль жалится больно и, что уж таить, практически постоянно. Особенно после тревожной почти бессонной ночи.
— Джейс, на минутку, — с нажимом произносит Мел от самых дверей. Даже улыбнуться Виктору у неё выходит не слишком уж сиропно, а Скай и вовсе удостаивается лишь быстрого взволнованного взгляда.
В этот раз Виктору удаётся расслышать только «Хаймердингер».
Что-то злорадное ехидно хмыкает у Виктора в мыслях. Всё-таки Хаймердингер знатно путает весь их заговор.
А на следующий день Виктор нарушает молчание, которое установил в пределах их квартиры после вчерашней ссоры — на работе-то понятно, там разговаривать необходимо.
— Джейс, где моя рубашка?
— Какая? — Джейс спрашивает слишком поспешно. Должно быть, радуется, что Виктор наконец оттаял. Рано радуется.
— С коротким рукавом. Жёлтая.
И Джейс врёт ему прямо в лицо. Делает свой самый невинный вид и нагло врёт прямо в глаза:
— Не видел. Может, мы не забрали её из прачечной?
Короткая ревизия по шкафам показала ещё и то, что у Виктора пропало несколько маек, лёгкие бежевые штаны, часть вещей Джейса тоже куда-то испарилась, но, самое главное, Виктор так и не сумел найти свою сумку. Ту самую сумку, в которую уместились все его вещи, когда они с Джейсом съезжались. Теперь-то не уместятся, если эта проклятая тайна, в которую его не посвятили, закончится тем, что они разъедутся. От ощущения, что его зачем-то пытаются провести, от бессилия, от глупой и холодной даже в жару мысли о том, что Джейс сам начал паковать его вещи, становится плохо. И горько. И больно. Очень больно.
Из обычных жарких объятий Джейса — потому что вторую ночь подряд мучить его диваном кажется слишком жестоко — Виктор выкручивается и лежит без сна почти до утра.
На работе с Джейсом он не разговаривает, если это не по делу. Со Скай тоже. Да и они оба не стремятся завести с ним беседу, но секретничают больше, чем за последние две недели. В этот день Виктор ложится совсем рано — он два дня практически не спал.
За завтраком, пока Джейс как будто взволнованно заливает в себя полную кружку излишне крепкого кофе, Виктор впервые думает, что это и вправду может быть концом. Не стоило ему бороться за такого человека, как Джейс. Виктор и так выгрыз себе и образование, и достойнейшее для себя социальное положение, и неплохую должность, и всё прочее. Были бы они друзьями. Смотрел бы он, как однажды Мел Медарда начинает действовать с Джейсом в лоб — как в прошлом году начал действовать сам Виктор.
Он думает, как бы озвучить свой ультиматум или что он там пытается сформулировать.
«Дорогой Джейс, ты знаешь, я тебя люблю, но у меня гордости ничуть не меньше, чем у тебя, так что я не собираюсь ждать, пока ты меня бросишь и бросаю тебя сам».
«Скажи немедленно, что вы все замыслили, или я устрою скандал посреди кабинета Хаймердингера».
«Я так устал от всех этих секретов и тоже могу что-то замыслить. Мне трижды приходили приглашения от ноксианских институтов, и если твоя провальная скрытность не закончится в самое ближайшее время, то я однажды просто исчезну».
Но Виктор ничего не говорит. Ни когда Джейс почему-то моет их посуду сразу после завтрака, а не оставляет привычно до вечера — или до ближайшего вечера, когда у них закончатся чистые тарелки. Молчит Виктор и когда они выходят под палящее солнце. Лето в Пилтовере удушливое, и жар от камней обжигает, кажется, даже сквозь подошвы лёгких ботинок. Приходить на работу в сандалиях Виктор бы не решился.
Виктор молча протягивает Джейсу связку ключей, когда тот хлопает себя по лбу и говорит, что забыл свои. Виктор стоит в ненадёжной тени и ждёт, пока он вернётся. Отсутствие в шкафу всех рубашек с короткими рукавами начинает его угнетать. Он точно знает, что они приносили их из прачечной, точно знает, что клал их в шкаф, и совсем не понимает как, и самое главное зачем, Джейс их куда-то задевал.
От вязких неприятных мыслей Виктор отрывается в тот момент, когда они поворачивают не в Академию, а к порту. С чего бы им поворачивать к порту утром среды?
От резко останавливается. Нет, всё. Его это достало. Он ударяет тростью по булыжникам мостовой.
— Джейс. Что происходит? Куда мы?
Улыбка у Джейса становится ужасно виноватой. А ещё почему-то ужасно возбуждённой и вдохновлённой.
— Это сюрприз. Боги, Вик, я думал, что не смогу дотерпеть до сегодняшнего дня.
— О чём ты? О вашем заговоре? Если вы собираетесь швырнуть меня в воду и наблюдать, как я...
— А ты о чём? — лёгкий и в этот раз совершенно непритворный ужас у Джейса на лице немного сбивает с настроя на язвительную ссору.
— Ты, Мел, Скай, Элора и Хаймердингер. Я не знаю, что вы от меня прячете, но...
— Узнаешь. Очень скоро, Вик. Но для этого нам нужно в порт.
Ладно Джейс. Ладно Мел. Ладно даже Хаймердингер. Но Скай! Скай-то уж должна знать, как зауниты относятся к сюрпризам и плетущимся вокруг них пилтоверским интригам.
И... ну конечно, перед пассажирским катером их встречают все, кроме Хаймердингера. И Мел в ужасно легкомысленном для советницы платье, и Скай в ужасно нелепой плетёной шляпе, и Элора — хвала всем богам, одетая во вполне пристойную юбку и блузку.
Зато Виктор видит свою сумку. Ту самую сумку, отсутствие которой он заметил несколько дней назад.
Он переводит на Джейса взгляд и щурится.
Да как он... да как они все смеют?
— Я требую объяснений, — говорит он так холодно, как только может, а Джейс подхватывает с земли обе их сумки. Когда он успел вынести их из дома? Наверняка когда — теперь-то уж очевидно — соврал про встречу с потенциальными инвесторами. Ту самую, которая якобы сорвалась.
— Сколько угодно объяснений. Только сначала мы отплывём, — со странной весёлостью приговорённого к виселице обещает Джейс.
— Ты пытаешься меня похитить.
Скай смущённо отводит взгляд. Мел переглядывается с Элорой.
— Нет! — Джейс будто пытается говорить приглушённо, да только это занятие довольно бесполезное: на них уже все пялятся. — Вик, я всё объясню. Слушай, прости, да, я от тебя это всё прятал, но я тебе всё расскажу буквально через пятнадцать минут. Кстати, если Хаймердингер не поспешит, он останется в Пилтовере.
Виктор прищуривается.
Если у них обоих по сумке, ещё одна лежит возле ног Скай, а Мел с Элорой стоят налегке, потому что уж Мел-то наверняка наняла носильщиков, чтобы все их вещи с максимальной бережностью перенесли на борт, то путь предполагается неблизкий и небыстрый.
Виктор оглядывает небольшой кораблик. Нет, их явно не ждёт долгий круиз — не факт даже, что им предстоит на нём ночевать. Но они явно рассчитывают провести вне Пилтовера как минимум несколько дней, вопрос только где. И даже несмотря на полный состав их лаборатории и предполагаемое наличие Хаймердингера... ну, легкомысленное платье Мел и плетёная шляпка Скай слишком явно кричат про отпуск, а вовсе не про научную экспедицию. И его жёлтая рубашка, которая наверняка сейчас лежит в сумке. Он всегда считал её слишком неформальной и носил почти исключительно по выходным.
— Мы не можем никуда сейчас уехать, Джейс. Нет, мисс Медарда, вы же должны лучше, чем он понимать, что...
— О, вы уже собрались, как отрадно! Пойдёмте же скорее! — восклицает из-за его спины Хаймердингер.
Прекрасно. Виктору кажется, что на этом причале он единственный здравомыслящий человек. Или йордл.
— Профессор, вы что, не понимаете, нам ведь нужно, — но Джейс — вот ведь наглец — буквально тянет его за руку на трап. Элора предъявляет билеты, а Виктор начинает ощущать, как закипают его мозги под палящим солнцем. А ведь нет ещё и десяти утра.
Когда им кивают, разрешая проходить, оторопь с Виктора спадает окончательно, и он выкручивает свою руку из захвата Джейса.
Ладно, он проживёт неделю или около того без пары рубашек. В конце концов он может позволить себе новые. Но вот так дело не пойдёт совсем. Он не безвольный… кто-нибудь там, чтобы его просто брали за руку и вели куда угодно.
— Я никуда не плыву. У нас есть сроки по ряду проектов, и простите, но два члена Совета определённо не составляют его большинство. Так что эти сроки никуда не денутся. До встречи через неделю или через сколько там...
— У меня все ключи от лаборатории. Абсолютно все комплекты. Даже тот, что обычно хранится у охраны. И ещё один у профессора. Ты туда не попадёшь.
Виктор задыхается.
За ними уже собралась очередь, они мешают людям подниматься на борт. Какое дешевое представление. Но Джейс говорит убийственно серьёзно и спокойно. Так, будто он десятки раз прокручивал в голове эту реплику и готовился её произнести.
— Ты не мог.
— Мог.
Джейс всё ещё смотрит прямо и честно — первый раз за добрые две недели. И ведь… он ведь позаимствовал ключи у Виктора и не отдал их обратно. Подлец.
— О, да, я лично проинструктировал всех охранников. Так что все комплекты ключей сейчас, полагаю, находятся здесь, — благодушно сообщает Хаймердингер.
— Джейс! Отдай мне ключи и плыви куда хочешь! Мне нужно работать! Нам нужно работать!
— Хочешь ключи? Догони, — внезапно говорит Джейс и... о нет. Он буквально бежит по трапу. Контролёр от шока приоткрывает рот. Кажется, он до сих пор не попросил их пройти и не задерживать очередь лишь потому, что ему было слишком интересно наблюдать за этим... цирком.
— Джейс! Отдай ключи!
Джейс ведь отлично знает, что Виктор умеет передвигаться достаточно быстро, хоть и с тростью, но Джейс... Джейс буквально бежит сквозь охающих от такого дам на палубе. Виктор выругивается и поспешно хромает за ним следом. А подлый и наглый человек, которого Виктор почему-то любит, бежит по узкой лестнице вниз.
В бессмысленности погони он убеждается, когда вновь поднимается на верхнюю палубу под оглушительный гудок. Вот так. Его всё-таки похитили.
Он раздражённо плюхается на скамью под тентом.
Он был прав — кораблик слишком маленький, чтобы в нём были каюты для пассажиров. Две нижние палубы заставлены мягкими креслами и круглыми столами, а услужливые официанты готовы узнать, не желает ли господин чего-нибудь выпить. Виктора подмывает спуститься обратно и сказать, что желает. И запишите на имя Джейса Талиса. О, не знаете кто это? Так вот же он, двухметровый придурок, который бегает с двумя сумками.
Да, так он и поступит, как только нога немного отдохнёт.
Морской ветер приятно оглаживает щёки и ерошит волосы, когда они отплывают. Его и правда похитили. Это и правда был наглейший и коварнейший заговор.
Джейс находит его и опускается на лавку рядом так осторожно, будто ожидает, что Виктор сбросит его за борт.
— Вик. Прости, просто... ты бы иначе никуда не поехал.
— Я с тобой не разговариваю. И вообще куплю обратный билет, как только мы приплывём.
— Ключи от лаборатории всё ещё есть только у меня и Хаймердингера. Виктор. Нам нужен отпуск. И я предлагал тебе весь год, а ты всё время говорил, что у нас столько дел, и...
— И дела никуда не делись.
— И твой врач сказал, что тебе очень нужен свежий воздух. И отдых. И рекомендовал тебе плавание.
Виктор отворачивается. Он же гуляет по выходным раз в пару недель. И до работы они ходят через небольшой сквер, это вполне себе сходит за свежий воздух.
— Так нечестно. Ты всё просто решил за меня.
— Потому что ты бы отказался. А я тоже хочу в отпуск.
— Ну так и ехал бы.
— Виктор. Я... прости, но ближайшие две недели мы все отдыхаем.
— Каким образом ты вообще подговорил всех, включая Хаймердингера?
Джейс улыбается той самой улыбкой смущённого мальчишки и трёт шею. Виктор это ненавидит — на него становится решительно невозможно сердиться.
— О, это всё Мел. Я ей немного пожаловался, а она сама всё придумала и предложила. И Скай тоже. Скай ведь тоже ещё не была в отпуске. А Хаймердингер уже сам решил, что поедет с нами. Мы его не звали.
Виктор с тоской смотрит на удаляющийся от них Пилтовер.
Отпуск, значит. Сговор с целью похищения у него двух рабочих недель.
— Я на тебя злюсь, — ещё раз информирует он Джейса. Хотя что им обоим с этой злостью делать здесь, посреди бухты, он совсем не знает.
— Злись сколько угодно. Хоть до возвращения. Зато будешь загорелым и отдохнувшим. Мел с Элорой и Скай пошли в ресторан на нижней палубе. Где Хаймердингер, я не знаю, но я собираюсь присоединиться ко всем внизу. Там можно взять мороженое. Приходи, — просит Джейс и снова забирает их сумки, оставляя Виктора наедине с ветром, криками чаек и людьми на открытой палубе. И бурлящей пеной злостью.
Злости хватает ненадолго — ровно до тех пор, пока с кожи не выветривается жар солнца, который так угнетал в городе, и пока не высыхает испарина от беготни по лестницам. Нога всё ещё протестует, когда Виктор встаёт. Расплачиваться за это — и за очередной спуск на нижнюю палубу в ресторан — Джейс будет ещё долго.
***
После раннего обеда и ещё двух шариков мороженого на десерт Виктор не может не признать, что здесь... сносно. Чуть душновато и тесновато, но... Скай и Элора внезапно находят общий язык и о чём-то оживлённо общаются напротив него, Хаймердингер куда-то исчез и не донимает их разговорами о прошлом, а Мел смотрит на них всех и прочих посетителей так властно, будто уже раздумывает прикупить себе небольшой туристический флот. Джейс заказывает два бокала пива. Девушки останавливают выбор на игристом.
— Посреди рабочего дня? — бурчит Виктор, когда один стакан оказывается перед ним.
— Отпуск. У нас всех отпуск, — безапелляционно заявляет Джейс и делает первый глоток, оставляя пенные усы над верхней губой.
***
Швартуются они вскоре после заката. Должно быть, это один из тех небольших островов, где намеренно высадили тропические кусты с цветами и расставили вдоль набережной небольшие пальмы в больших горшках. Зимой тут должно холодать достаточно сильно, пусть и не как в самом Пилтовере. Но сейчас... сейчас и там настоящая жаровня. А здесь царит влажное тепло и пахнет солью и нагретыми за день камнями. Береговая линия с борта кораблика казалась тёмно-серой, но Виктор видел цветные картинки подобных курортов в газетах и ещё тогда думал, что песок кажется слишком уж белым. Наверняка насыпали, чтобы туристы оставались исключительно довольными пребыванием в фальшивых тропиках всего в дне пути от большого города. И этот остров точно не исключение.
Однажды, когда Хекс-врата будут достроены, они смогут путешествовать на любой настоящий тропический пляж так быстро, что даже напитки раздать не успеют. И до этого так близко. И вот эти две недели — они откладывают появление врат. Виктор снова начинает злиться, но уже лениво и устало. Его разморило и, кажется, немного укачало. Скай так и вовсе держится за поручни причала с подозрительно зеленоватым лицом.
Отель оказывается довольно роскошным зданием на самом побережье — чего ещё стоило ждать от места, которое выбрала Мел Медарда. Проворные портье тут же забирают их багаж. Жанна милосердная, чего ради архитекторы поставили журчащий фонтан прямо в холле? Неужели того фонтана перед главным входом им показалось недостаточно?
Все получают по личной комнате — кроме Виктора и Джейса, естественно. Им достаётся номер с одной кроватью. Сейчас Виктору, возможно, хотелось бы оказаться от Джейса подальше. Он всё ещё злится, пусть это уже стало немного... проблематично. Но они даже не стали спрашивать! Виктор успел надумать столько всего, а...
Но в здании даже есть лифт. И уставшая за день нога Виктора ему очень радуется.
И балкон в номере есть, и, ну что же... Виктор привык к виду на море — из некоторых точек Академии оно просматривается очень хорошо, но вид на это море кажется совершенно иным. Видно его сейчас плохо, лишь точки фонарей на кораблях и слабые проблески маяка на какой-то скале вдали, но если Виктор прислушивается, то он очень отчётливо слышит морской шум. В Пилтовере так не выходит — город всё прячет. И морем там пахнет только на пристани.
— Мел сказала, что сегодня вечером прогуляемся по местному городку. Я так и не смог найти у тебя никаких плавок, так что как раз купим.
Джейс смотрит своим извиняющимся взглядом. И это вовсе не мешает сердиться на то, что он копался в вещах Виктора, хоть у них один шкаф.
— У меня нет плавок.
Джейс выглядит озадаченным.
— В смысле — нет плавок?
— Джейс. Я не умею плавать. На кой пёс мне плавки?
Рот Джейса забавно приоткрывается. Взгляд медленно опускается на трость и на ногу.
— Я... я думал, что...
— Плохо думал. Вообще плохо думал последние две недели. Ладно, давай переоденемся из формы и пойдём уже... куда-нибудь. Пока я не решил лечь спать.
А его очень даже клонит в сон, между прочим.
Девушек они ждут возле фонтана добрых пятнадцать минут. Первой является Скай — она куда менее, эм, зеленоватая, чем была после кораблика. Мел и Элора появляются вместе, и на советнице Медарде платье куда менее легкомысленное, но куда более вечернее. Элора осталась верна лёгкой блузе.
— Хаймердингер предпочёл отправиться в город один. Пойдёмте, господа? — обворожительно улыбается Мел. Она в целом умеет вот так — обвораживать всех и никого конкретно. Виктор просто тихо радуется, что у Джейса после такого больше не появляется глуповатой улыбочки.
Городок оказывается маленьким и явно набитым туристами куда больше, чем местными жителями. Все первые этажи оборудованы или под крошечные лавки со всяким цветастым хламом, или под ещё более крошечные ресторанчики с выставленными прямо на узкие улочки столиками.
Они располагаются в одном из таких, и Виктору... ну, ему всё же приходится признать, что рыбу здесь подают изумительную. И что музыканты на площади играют очень хорошо, и что вино подходит под этот вечер, и что, несмотря на своё похищение, он не должен портить всем отдых кислым злобным видом. И особенно Джейсу, который смотрит на него с интереснейшей смесью вины, робости и надежды на прощение.
Хаймердингер появляется на площади внезапно. Переговаривается о чём-то с музыкантами, потом забирает одну из гитар, которая ему... ну, она явно ему великовата. И кто-то подталкивает для него деревянный ящик.
Поёт профессор вполне себе неплохо, и, судя по всему, получает от этого немалое удовольствие. За три сотни лет можно научиться многому. Виктор не удивится, если окажется, что Хаймердингер делает вполне себе сносные горшки или куёт не хуже Джейса.
Поёт он какую-то задорную песню, и Виктор замечает, как многие притоптывают или покачиваются в такт. На втором куплете начинают просачиваться между столиками и идут танцевать. Джейс постукивает пальцами по бёдрам, глядя на — Виктору приходится признать, что мысленно так их называть вовсе не зазорно — девчонок. Из Виктора получается неважный танцор и он не особенно любит даже пытаться делать что-то из этого разряда на публике; Джейс это знает, но в другой день он бы почти наверняка Виктора пригласил хотя бы для галочки, но сейчас он всё ещё извиняется за заговор и похищение, пусть уже молча. Так что Виктор просто накрывает его ладонь своей. Он простил его примерно на семьдесят процентов.
***
Утром Виктор с Джейсом встают рано — плавок у Виктора за ночь не появилось, и им нужно выбраться на ту торговую улочку снова. На выходе из комнаты краем глаза Виктор замечает, как кто-то быстро возвращается в едва покинутый номер чуть дальше по коридору. Номер, несомненно, принадлежит Мел, а вот спешно запрыгнувшая за дверь фигура... очень уж пристойную для отдыха юбку Элоры Виктор узнаёт. Он хмыкает и решает, что это не его дело. И даже не говорит об этом Джейсу.
Пока Виктор выбирает плавки — и вопреки рекомендациям Джейса он вовсе не собирается щеголять у всех на глазах в чём-то с красными сердечками или разноцветными пальмами, Джейс отлучается в соседнюю лавку. И возвращается он... о, Жанна.
— Это спасательный круг?
— И нарукавники.
— Почему не жилет?
У Джейса моментально делается озадаченный вид.
— А надо было жилет? Я уверен, мне поменяют, если…
Виктор вздыхает и закатывает глаза.
Он надеялся, что заходить дальше пояса его никто не заставит — и то всё равно его нужно будет придерживать, потому что трость он мочить не собирается. С другой стороны, Виктор отлично знает, что утонуть можно и в луже. Если Джейсу будет спокойнее от новомодных нарукавников и круга, то... то Виктор переживёт. Крепкий сон и вид на морскую гладь под утренним небом удивительным образом сделали его куда более благодарным, чем накануне.
Почти у самого отеля Джейс вдруг останавливается и говорит, что кое-что забыл. Говорит Виктору идти вперёд. Он догоняет его через каких-нибудь три минуты, торопливо убирая что-то в ту же пляжную сумку, которую купил вместе с — всё ещё о, Жанна — надувным кругом.
— Что ты взял?
Джейс снова фальшиво отмахивается.
— Крем от загара. Мел говорила, что его непременно нужно купить.
С этим Виктор не спорит. Он даже в Пилтовере умудряется обгорать — после воскресных прогулок по паркам у него облезает нос, так что возможность не страдать потом от малейшего прикосновения ткани к плечам... ну, он точно попросит Джейса намазать ему спину так хорошо, как только будет возможно.
Передвигаться по наверняка насыпному и чрезмерно идеальному пляжу оказывается тяжелее, чем Виктор ожидал.
Элора смущённо отводит от Виктора глаза, когда они подходят к занятым шезлонгам. Профессора нигде не видно, но Скай кивает на дрейфующий возле буйков матрас. За Хаймердингера переживать не стоит — вряд ли тихое море его может убить. И опять же, дурацкий ярко-зелёный матрас видят совершенно все на этом пляже. А может, и на том самом маяке, чей свет вчера был виден с балкона.
На нос Джейс выливает ему столько крема из небольшой бутылочки, что Виктор начинает ощущать себя... да, наверное, тостом. Так что часть этого крема Виктор собирает пальцем и втирает уже в нос Джейсу.
А потом Джейс достаёт и круг, и нарукавники. Нарукавники надувает за несколько мощных выдохов. У него там что, кузнечные мехи вместо лёгких? С кругом возится немного дольше.
— Что ты ещё купил? — спрашивает Виктор, когда все — и да, ему всё ещё хочется называть их девчонками — идут плавать, не дожидаясь их двоих. Виктор немного надеется, что кто-нибудь доплывёт до Хаймердингера — просто на всякий случай.
— Мне в этом месяце больше не позволено хранить секреты?
— Нет. Два месяца. Давай без новых сюрпризов.
Джейс излишне сокрушённо вздыхает и достаёт из сумки маску.
— Просто маска? Зачем из неё-то делать тайну?
— Ты вчера сказал, что не умеешь плавать, и я думал сначала тебя научить, а потом уже давать её.
Виктор не может не признать, что это вовсе не пустая мысль. Но и маску, и трость они оставляют на шезлонге. Джейс поддерживает его под локоть. Нарукавники давят и глупо скрипят, когда проезжаются по коже Джейса.
Круг и вовсе приходится придерживать свободной рукой.
Проблемы начинаются, когда вода достигает пояса. Виктор вдруг понимает, что не может заставить себя сделать ещё один шаг. У него никогда не было страха перед водоёмами или чем-то таким, он просто... никогда не пытался в них погружаться. Никогда раньше не было такого, чтобы кто-то попытался научить его плавать — важнее было научить его, ну... хотя бы ходить. Да и та вода, что была доступна в Зауне... у Виктора возле неё начинало перехватывать дыхание. Хотя другие дети купались. Насколько Виктор знал, третьих рук ни у кого из них не выросло.
Джейс оказывается терпеливым и внимательным учителем, а Виктор вовсе не собирается показывать перед ним свой страх. А Виктор упрямый. Так что, когда его на круге поднимает и ноги уже не касаются дна, он просто сжимает губы.
— Вик, я здесь, — спокойно говорит Джейс и сжимает его локоть чуть крепче. Ему-то легко говорить. Он-то стоит.
Они возвращаются на берег, когда Виктор выдыхается.
Дело с плаванием идёт немного бодрее после того, как Виктор осознаёт, что в целом это немного похоже на генерируемое хекс-кристаллами поле невесомости. Правда, при его запуске в рот не заливается морская вода, а глаза не щиплет. Но Виктор готов признать, что для первого раза справился неплохо.
Хаймердингер уже растянулся на полотенце возле их шезлонгов так, будто принимает солнечные ванны. Вопрос, для чего он это делает, остаётся подвешенным в воздухе — загореть-то он не может. Разве что шерсть немного выгорит. Хотя, может, он просто сохнет. Какое бы уважение к своему учителю Виктор не питал, сейчас Хаймердингер похож... ну, говоря откровенно, он похож на мокрую крысу. И сходство это видит не он один, судя по взглядам и Джейса, и Мел, и Скай, и даже Элоры, которая всё ещё явно смущена тем, что Виктор утром её застал.
Виктор ожидал, что на этом на сегодня, эм, заплывы окончены. Ему точно нужно передохнуть — его нога, не привыкшая к подобным нехарактерным нагрузкам, чувствует себя довольно странно, да и спина тоже, а в ухо залилась вода.
Так что Виктор остаётся на шезлонге, когда Джейс уходит плавать. Вечером стоит купить в городке хоть какую-нибудь книгу. Он не может, как Хаймердингер, просто лежать. Ему скучно. Хаймердингер за свои триста лет, должно быть, постиг что-то вроде мудрости ионийских монахов.
И даже после душа и обеда Виктор думает, что остаток дня они проведут за... ну, за прогулками по узким улочкам, или танцами, но, на его удивление, когда полуденный жар спадает, Джейс отделяет прищепки от их сушащихся на балконе плавок. Обошедшийся в кругленькую сумму вид на море из-за двух пар трусов несколько теряет в цене.
— Опять? — только и спрашивает Виктор. А он ведь и книгу-то никакую не купил. Надо хоть газету в холле взять, он видел здесь пилтоверские. Наверняка выпускам по несколько дней, но обычно он газеты не читает, так что сойдёт хоть что-то.
— К вечеру вода ещё теплее становится, — нельзя сказать, что Виктора это заявление радует. Он бы лучше... ну, начать с того, что он бы лучше остался в Пилтовере, а не праздно прохлаждался с щербетом и надувным кругом на пляже. Но он уже тут, и выбора у него нет, так что Виктор определённо предпочёл бы больше не лезть в воду. Хотя бы сегодня.
Но Джейс достаёт из сумки не только слегка унизительные нарукавники, но и маску, и это становится уже... несколько любопытным.
Вода и правда стала теплее, чем утром. И заходить в неё оказывается проще, хоть они и отходят с центра пляжа в его правую часть, где привезённый белоснежный песок не может скрыть настоящих острых камней.
— Здесь должны быть рыбы, — объясняет Джейс, а Виктор с ним не спорит. К нему постепенно приходит понимание, что ему совершенно не хочется, чтобы под ним плавало что-то, чего он не видит. Да и видит тоже. Но Джейс тянет за собой очень настойчиво и помогает убрать из-под маски моментально намокшую чёлку.
И Виктор просто... пытается представить, что у него под ногами вовсе не поросли водорослей и осколки скал вперемешку с песком, а надёжный, изученный пол лаборатории.
— Ты уже неплохо держишься. Давай-ка попробуем вот так, — говорит Джейс, когда Виктор прекращает пытаться коснуться дна кончиками пальцев. И Джейс — о Жанна, будь же к нему милосердна, Виктор этого заслуживает, — зачем-то подныривает под него и переворачивается так изящно и гибко, будто он какое-то морское животное вроде тюленя. И он всё ещё держит его за руку. И теперь вместо дна Виктор в основном видит его лицо и немного боится задеть его своей неловкой ногой. Но Джейс плывёт головой вперёд, и с его губ и с кончика носа слетают крошечные серебристые пузырьки, и Виктор... просто позволяет ему вести их обоих вперёд.
И внезапно это становится приятно. Так же приятно, как вдруг стало приятным мороженое на борту прогулочного кораблика. Как вид на ночное море и его неразборчивое бормотание приятно отозвалось у него в груди, как разлилось с мягким вином тепло по щекам, когда под песни Хаймердингера советница отплясывала на площади вместе со своей помощницей и лабораторной ассистенткой, будто все они были университетскими подружками, а пальцы Джейса под его ладонью были тёплыми, сухими и немного шершавыми.
Виктор почти перестаёт ощущать, как давит на живот великоватый для него надувной круг и как по намазанным кремом плечам пытаются скользить нарукавники. Завтра или даже сегодня вечером они купят Джейсу маску тоже. И трубку. К завтрашнему дню Виктор будет готов плыть с Джейсом рядом, чтобы Джейс тоже видел и камни, и заросли водорослей, и, ох, он уверен, что там была рыба. Удивление вырывается изо рта пузырями. За воздухом они тянутся вместе. Виктор чувствует мощные взмахи ног Джейса рядом со своими.
— Красиво? — с надеждой спрашивает Джейс.
— Очень, — ответ выходит дурацким и гнусавым, но Джейс улыбается так счастливо, что значения это уже не имеет никакого. И, оказывается, целоваться с маской над, может и не очень уж глубокой, но всё ещё морской пучиной, выходит неудобно. Но Джейс сквозь запотевшее стекло выглядит таким счастливым и влюблённым, что Виктор решает на время отложить размышления об этих маленьких неурядицах. Джейс здесь, рядом с ним, и всё вот это — и маска, и надутые за несколько выдохов нарукавники, и терпение, и даже — теперь это кажется почти смешным — заговор... всё это ради него и для него.
И Виктор думает, что надо бы узнать, не предлагают ли в отеле экскурсии на другие островки, поменьше и попустыннее, чтобы можно было посмотреть на рыб там. И есть ведь ещё ласты, их тоже наверняка можно купить вместе с трубками, может, его ногам это будет весьма хорошей подмогой; но потом Джейс делает языком ту свою обычную штуку, от которой мозг Виктора по консистенции начинает напоминать медузу, и, пожалуй, единственное, о чём он хочет думать прямо сейчас — так это о том, как бы поскорее оказаться в отеле и запереть дверь в их номер. И балконную дверь тоже.