Work Text:
***
Хейден Пайк сидел в кустах и икал.
Над головой у него было звёздное небо. Внутри – нравственный закон. Душу переполнял тоскливый ужас. У ног Хейдена валялся его телефон, а к груди он судорожно прижимал игрушечную овцу по имени Долли. Овца была ушастой, кудрявой и интерактивной: могла спеть песенку, прочитать стишок, пожелать доброго утра или сладких снов. Но сейчас она молчала как мёртвая.
Наверное, тоже была в шоке.
Хейден знал, что выглядит глупо и нелепо. Крутые парни не прячутся в кустах, как напуганные пятилетки – крутым парням такое совершенно не подобает. А Хейден Пайк был воистину крут. Профессиональный хоккеист – и не какой-нибудь там вратарь из низшей лиги, а левый крайний нападающий основного звена «Montreal Metros». Счастливый муж прекрасной женщины и отец четверых очаровательных малышей. Знаменитость… ну правда! Его даже на улицах узнавали. Иногда. Хейден заключил выгодный контракт с Cwench Hydration – не Reebok и не Rolex, конечно, но тоже ничего, плюс рекламные плакаты в продуктовых и изотоники на халяву. У него имелось нехилое количество подписчиков в Инсте, и больше денег на счетах, чем он когда-либо мечтал. Его дом был просто шикарен – аж четыре гостевых спальни, обширный тренажёрный зал и крытый бассейн, между прочим. Его родители страшно гордились своим сыном. Ещё бы нет: Хейден, чёрт возьми, им ипотеку закрыл, сестрёнке оплатил обучение в университете, а тёте Джесс – виниры и новые сиськи. Чтобы она нашла наконец-то себе мужика и отъебалась уже от них от всех! Его сокомандники любили, ценили и уважали Хейдена – даже когда подкидывали ему в стойло длинные ленты презервативов и брошюрки о мужской контрацепции. А капитан его команды, непревзойденный Шейн Холландер, был не только охуенным игроком, но и замечательным парнем, верным другом и… и… Собственно, вот тут начинались проблемы. Потому что именно Шейна Холландера следовало поблагодарить за то, что Хейден Пайк сейчас икает в кустах, переживая первую в своей жизни паническую атаку – и совершенно не зная, что ему делать дальше.
А было, было… Ещё полчаса назад Хейден искренне считал, что сегодняшний денёк – десять баллов из десяти. Он любил предсезонку. Ритм поспокойнее, свободного времени больше, а мозгоклюйства со стороны тренерского штаба в разы меньше. Утро началось отлично: Хейден выспался, Джеки сделала на завтрак его любимые блинчики, а дети за столом почти не баловались – Руби всего-то и вылила Джейд на голову стакан сока. Водитель Uber Хейдена узнал, но с разговорами не лез и ловко обошёл все пробки, так что до тренировочной арены доехали быстро и с комфортом. Раскатка прошла бодро, тренировка – и того бодрей. Новички в кои-то веки не тупили и не раздражали, Шейн не хмурился, а Терео только дважды обозвал команду стадом престарелых беременных мокриц – с характером их тренера это было практически ласковое обращение. Ну и Комо, слава Иисусу, оправился наконец-то от своего развода и прекратил сотрясать стены раздевалки злобной руганью… В общем, день был хорош, и Хейден решил сделать его ещё лучше: позвал Шейна к себе с ночёвкой. Не в первый раз – перед домашними матчами они это частенько практиковали, особенно когда играли с Бостоном. Шейн в такие дни был переполнен какой-то нервной энергией, того и гляди, взлетит, и Хейден старался как-то заземлить друга. Семейная атмосфера, детский смех, Джеки, которая даже тот птичий корм, которым питался Шейн, умудрялась превратить в нечто относительно съедобное… вот это всё. К тому же Хейден считал, что пока Шейн не завёл своих мелких, ему будет очень полезно потренироваться на Руби с Джейд. Потом ещё спасибо скажет.
Они забрали детей – в межсезонье Хейден старался дать Джеки как можно больше свободы, – вернулись в город и два часа прошлялись по ботаническому саду. Очень славно вышло. Правда, умудрились потерять Артура в гуще каких-то тропических растений, но быстро нашли. И дома было славно: пообедали, порубились с Шейном в игрушечку, ещё немного поиграли с малышами, потом дружно уложили их спать и с комфортом развалились на диване в гостиной. Джеки принесла здоровенную миску ещё тёплого попкорна, по телику крутилась запись «Суперсерии-72», Шейн восхищался Харламовым, а Хейден – как, кстати говоря, и следовало нормальному канадцу – Хендерсоном. Попутно болтали обо всём на свете: о завтрашней игре, о дисквалификации МакТэвиша, о новой девчонке Джей-Джея. Шейн периодически залипал в телефон и краснел как майская роза, а Хейден с Джеки над его головой обменивались грустными улыбками. Они давно смирились с тем, что попытки свести друга с очередной Самантой или Марго совершенно бесперспективны. Лили из Бостона, или откуда она там была, застолбила Шейна намертво, хотя Хейден до сих пор не мог поверить, что этой неизвестной девчонке продула всухую сама Роуз Лэндри. Причем так-то Роуз никуда не делась. Они с Шейном по-прежнему общались, лайкали друг друга, даже на «Золотом Глобусе» вместе засветились, Шейн ржал над её шутками и регулярно показывал Хейдену присланные Роуз мемчики. Но… он никогда не краснел, читая её сообщения. Не улыбался, не смотрел вдаль мечтательно-туманным взглядом, не облизывал губы, не теребил нервно завязку толстовки – ничего из того, что уже несколько лет происходило во время разговоров с Лили. Признаться, Хейден умирал от любопытства. Несколько раз он даже пытался втихушку влезть в шейновский телефон – регулярные совместные ночёвки на выездах прямо располагали к этому, – но увы. Над телефоном Шейн трясся как наседка над золотым яйцом, даже в ванную его с собой таскал. А давить на него было бесполезно. Сразу этот взгляд загнанного кролика и каша во рту: «Мнэ-э… мы расстались! Мнэ-э… она просто друг!» – и весь разговор. Однако Хейден не терял надежды рано или поздно узнать, что ж за зверь эта Лили, умудрившаяся завладеть таким непростым парнем, как его лучший друг.
Ближе к полуночи Джеки зевнула и сказала: «Мальчики, а давайте-ка по кроватям». Шейн будто отмашки дождался – тут же вскочил, пожелал всем спокойной ночи и вылетел из гостиной с той же скоростью, с которой обычно мчался по льду к воротам противника. Впрочем, ничего странного с учётом завтрашней игры. К режиму дня он относился так же серьёзно, как к своей диете. Джеки тихонько усмехнулась Шейну вслед и тоже ушла, а Хейден, как взрослый ответственный человек, отключил всюду свет, проверил сигнализацию, заглянул в комнаты детей и накрыл одеялом Артура, который вечно раскидывался во сне. Он побрёл было в душ, но потом подумал, что ну его нахер, и поднялся в спальню. Уставшая за день жена уже спала, пушистая тёмно-русая коса, которую она заплетала на ночь, лежала на подушке, смешно задравшись вверх. Хейден поправил косу и тихонько чмокнул Джеки в лоб. Она неожиданно открыла совершенно ясные глаза, пробормотала: «Долли… домик… пжалст…» – и тут же снова вырубилась.
Один из бонусов, получаемых в счастливом браке – ты начинаешь понимать партнёра, даже если он пьян или не в себе. Хейден мигом сообразил, что речь идёт о любимице Джейд, игрушечной овце, которую та опять оставила в детском домике на дереве. Овце полагалось утром стоять на прикроватном столике дочки и желать ей доброго утра, в противном случае... В общем, идти за сраной Долли жуть как не хотелось, но перспектива утренней истерики была намного хуже. Хейден вздохнул, сошёл вниз и сунул босые ноги в кроссовки, впервые в жизни жалея, что он не американец. Ходил бы по дому в уличной обуви и горя не знал.
Сентябрь в этом году возомнил себя июлем, и ночь была офигительно тёплая. Хейден с неожиданным удовольствием прошёлся по дорожке, вдыхая сладкий аромат ночных фиалок и любуясь фигурно подстриженными кустами – после рождения Артура Джеки увлеклась садоводством, даже ландшафтного дизайнера нанимала. Сад теперь был прямо-таки усладой для глаз. Хейден немного постоял, гордясь своей умницей-женой, обустроившей такую красоту, и собой, который на эту самую красоту заработал. Потом вспомнил тот солнечный день, когда Руби, окровавленная как Рихард Зедник после игры с Баффало, вошла в дом и сообщила охреневшему Хейдену: «Папочка, я случайно чуточку свалилась с альпийской горки», вздрогнул и потопал на задний двор.
Сучья овца нашлась в самом низу груды игрушек. Хейден сунул её под мышку и спустился по лесенке, предвкушая уютную мягкость постели и тёплую, пахнущую духами Джеки под боком. В одном из окон дома горел неяркий свет – то ли ночник, то ли прикроватная лампа. Когда Шейн начал оставаться у них с ночёвкой, Джеки предложила ему выбрать любую из гостевых, но он почему-то проникся любовью к небольшой комнатке на первом этаже. Может, потому что она была на отшибе, а Шейн очень ценил приватность. Чуткая Джеки моментально купила кровать и прочие приблуды, превратив комнатку в уютнейшую маленькую спальню, за что получила от Шейна роскошный букет своих любимых ирисов и благодарный поцелуй в щёку… Хейден улыбнулся, вспомнив это, и бодрым шагом пошёл к дому. Вот он сейчас приколется – а потому что нефиг некоторым капитанам полуночничать накануне игры.
Окно было открыто – видимо, Шейн тоже наслаждался тёплым ночным воздухом. Хейден открыл рот – и чуть было не подавился собственным языком, потому что из этого самого открытого окна вдруг послышалось довольно громкое:
– Я не могу… Я просто не могу!
Хейден замер, весь превратившись в одно огромное ухо. Голос у Шейна был напряжённый. И он глотал окончания слов – когда психовал, всегда с ним такое. Это было нехорошо. Очень нехорошо…
– Ладно. Ладно. Я это скажу.
Теперь голос Шейна был… сдавленным, что ли? Хейден почти прилип к стене дома. И тут же услышал короткую фразу на языке, которого не знал. Потом фраза повторилась. Потом прозвучала ещё одна – подлиннее. А потом под подошвой кроссовка хрустнул какой-то проклятый ёбаный сучок – и перепуганный Хейден понёсся прочь, словно быстроногая лань весом сто восемьдесят фунтов. Промчался по дорожке, тормознул в кустах неподалёку от злополучной альпийской горки и притих. Слава богу, овцу не выронил, а то ищи её потом по темноте. Ну и вокруг вроде бы было тихо, никто не бежал от дома с факелами и вилами, никто не искал неведомую тварь, промелькнувшую по саду… наверное, Шейн ничего не услышал. А если и услышал, может, подумал, что это был какой-нибудь ёжик, их тут по осени тьма-тьмущая бегала. Джеки это нервировало, она вечно предупреждала детей и даже Хейдена заставила прочитать в Википедии статью о бешенстве. Он послушно прочитал – и заработал натуральную ёжикофобию.
Убедившись, что его никто не преследует, Хейден на всякий случай залез поглубже в кусты и призадумался.
Язык, на котором говорил Шейн, точно не был французским. Но, кажется, и японским не был – Хейден знал, что друг может произнести на нём пару десятков фраз, которым в детстве научился от матери. Но что это тогда вообще было? Он подумал ещё немного, потом возблагодарил Иисуса за свою хорошую память и достал телефон. Зайдя в Google Translate, Хейден включил голосовой ввод, добавил «определить язык» и громко, старательно повторил шейновскую абракадабру, надеясь на то, что Google его не подведёт.
И Google не подвёл.
– Ик! – сказал Хейден Пайк, с ужасом глядя в телефон. – Иик-сус, Мария, Иосиф!.. Ик.
«Да, сэр. Да, сэр. Я выполню ваш приказ» – выдал ему безжалостный Google. И, чтобы окончательно добить Хейдена, добавил: «Язык (предположительно): русский».
Хейден, продолжая икать, перечитал этот пиздец четыре раза. Потом старательно поморгал. Он глупо надеялся, что это просто глюк системы или даже его собственных мозгов (в последней игре с Адмиралами ему нехило прилетело клюшкой по башке, командный доктор предупреждал, что возможны последствия, и просил следить за собой). Может, это и есть эти самые последствия? Ну, пожалуйста… Вот сейчас, сейчас, надо ещё пару раз моргнуть, и окажется, что Google выдал какое-нибудь «Доброй вам ночи, уважаемая матушка, передайте низкий поклон моему уважаемому отцу. Язык: японский». Но тщетно. Ничего не менялось. Хейден беспомощно огляделся вокруг. Он как-то ослабел, выронил телефон и сел прямо в аккуратно подстриженную траву. Сердце колотилось, в ушах звенело. Хейден вдруг обнаружил, что по-прежнему держит под мышкой овцу Долли – и в безотчётном порыве прижал её к груди.
– Господи… – проскулил он, раскачиваясь из стороны в сторону. – Шейн, дружище. Да как же ты… ик!
Овца не нашла времени лучше, чтобы вспомнить, что она – интерактивная.
– Доброй ночи, малыш, – сказала она сдобным голосом. – Сладких тебе снов!
Хейден тихо, истерично захихикал. Он хихикал и хихикал, он никак не мог остановиться. И всё яснее понимал, что его неприятная, но в целом довольно безобидная паническая атака вот-вот перейдёт в полноценный нервный срыв.
Нет, ну а как ещё прикажете реагировать на то, что ему только что открылось? Это было кошмарное открытие. Безумное. Невероятное. Ошеломляюще ужасное…
Шейн Холландер, его капитан, его друг, его бро, «канадский самородок», лучший бомбардир НХЛ по версии «Sports Illustrated» за текущий год и самый порядочный парень на всём белом свете, попал в лапы русской мафии.
***
О русской мафии Хейден Пайк знал примерно нихрена.
Нет, разумеется, он, как любой нормальный человек, смотрел новости, хотя бы спортивные, видел все сезоны «Закона и порядка» и знаменитого «Крёстного отца». Даже книжку осилил. Правда, в «Отце» этом речь шла о мафии итальянской, но для Хейдена особой разницы не было – европейцы они и есть европейцы. Ещё мама в самом начале хейденовской карьеры, начитавшись Reddit, предостерегала его от романов с русскими моделями. Все они связаны с организованной преступностью, говорила мама, вот один парень из низшей лиги как-то пошёл выпить кофе с русской красавицей по имени Наташа, а потом очнулся в Сибири на урановом руднике, без почек, босой и беременный. Хейден был уверен, что это просто стереотипы и страшилки – про беременность так точно. Но на русских моделей до сих пор поглядывал с опаской… В общем, русская мафия была для него территорией новой, непознанной – и, чтобы разобраться, как вытащить своего бро из передряги, Хейдену следовало срочно пополнить багаж знаний.
Он наконец-то сумел взять себя в руки, справился с икотой и, подобрав телефон, вернулся в дом. Пристроил овцу у кровати Джейд, погладил дочку по голове, потом отошёл к Руби и подоткнул ей одеяло. В комнате близняшек пахло детским шампунем и ментолом – этот детский запах обычно успокаивал Хейдена, но сейчас он почему-то чувствовал злость. Не на малышей, конечно. На Шейна. Как он посмел притащить в дом, где его считали своим, непонятное и страшное дерьмо, как позволил соприкоснуться двум мирам, между которыми следовало выстроить стену покрепче, чем Стена в «Игре престолов»? Хейдену казалось, что из угла комнаты ползёт что-то чёрное, многорукое, чтобы поглотить его дочерей… Потом он вспомнил, как Шейн нежно успокаивал Руби, выблевавшую ему на дорогущие джинсы стакан молочного коктейля и половину чизбургера, – визит в кафе пошёл не по плану – и вздрогнул от стыда. Что с ним такое? Хейден знал Шейна Холландера много лет и понимал, что по своей воле тот никогда не связался бы с преступниками. С другом случилась какая-то ужасная беда. Его надо было не осуждать, а помочь… Хейден тихонько закрыл дверь и пошёл в свою комнату с трофеями – Место Силы, как называла её Джеки. Причём говорила абсолютно серьёзно.
Огромное зеркало на стене бесстрастно отражало бледное, растерянное лицо Хейдена. В стеклянном шкафу поблескивали награды – от самых первых, ещё из старшей школы, до двух миниатюрных копий Кубка Стэнли. Хейден пару минут постоял у шкафа в раздумьях, потом уселся на диван, включил ноутбук и загуглил «русская мафия в Канаде». Первая ссылка не открылась. Вторая привела его прямиком в Википедию – и минут через десять у Хейдена пошла кровь из глаз от обилия длинных слов и странных названий вроде Vory v Zakone и Solntsevskaya Bratva. Хейден, как Винни-Пух из обожаемой близняшками книжки, от длинных слов только расстраивался. Он подумал ещё немного, решил облегчить себе задачу и на этот раз загуглил «фильмы о русской мафии».
После недолгих поисков Хейден остановился на фильме с жизнерадостным названием «Порок на экспорт». По правде говоря, он его выбрал исключительно ради Вигго – мало кто об этом знал, но «Властелина Колец» Хейден пересматривал семнадцать раз. К тому же – это тоже было его секретом – Вигго был в их с Джеки списках «знаменитостей, с которыми разрешено», у Джеки на шестом месте, у Хейдена на двадцатом. В списке Хейдена, кстати, мужиков больше не имелось. Решив, что кино с Вигго по определению не может быть отстоем, Хейден зашёл на свой любимый, оплаченный на год вперёд стриминговый сервис и быстро отыскал в библиотеке нужный фильм. Придвинул ноутбук поближе и приготовился узнать нечто новое.
…Спустя полтора часа наполовину поседевший, трясущийся Хейден Пайк нетвёрдой рукой захлопнул ноутбук. Он испытывал острое желание спуститься в подвал и залить себе в глаза и уши отбеливатель – и не мягкий, которым Джеки пользовалась для стирки детского белья, а ядрёный, в котором она замачивала его, Хейдена, белые носки и футболки. Ещё ему хотелось убежать в спальню, разбудить жену и всё ей рассказать. Возможно, даже поплакать, уткнувшись Джеки в колени.
Русская мафия оказалась не так ужасна, как думал Хейден раньше. Она была в сто миллионов раз ужаснее. Она состояла из огромных уродливых мужиков, одетых в дорогие костюмы – места, не прикрытые костюмами, покрывали татуировки в виде крестов, черепов и церковных зданий. Мужики беспрерывно грабили, убивали, насиловали, торговали оружием, наркотой, людьми – всё это одновременно. Ещё они практиковали какие-то странные ритуалы с явным… как там Джеки говорила, когда они с Хейденом посмотрели «Талантливого мистера Рипли»… а, с явным гомоэротическим подтекстом. Иначе зачем одному из уродливых мужиков заставлять Вигго насиловать несчастную девушку и при этом пялиться на него, как на бутылку лучшей в мире водки, а другим мужикам – раздевать Вигго до трусов и тоже пялиться? А эта драка в бане… Хейден потряс головой, чтобы развидеть увиденное, отдышался и побрёл на кухню. Место Силы уже не спасало.
Напившись воды прямо из-под крана, он замер, бездумно глядя в окно. Что-то здесь было не так. Не состыковалось. Русская мафия был кошмарна – Хейден отлично понимал, что раз такой пиздец показан в кино, в жизни всё обстоит намного хуже. И Шейн Холландер, со всей его порядочностью, йогой, макробиотической диетой и строгим режимом дня, с этим кошмаром сочетался примерно так же, как архангел Гавриил сочетается с ассортиментом сайта секс-игрушек. То есть – никак. Тогда почему? Как его заставили? А его заставили, тут без вопросов. Хейден совершенно не был удивлён тем, что русские мафиози решили заполучить Шейна Холландера – молодого миллионера и одного из самых титулованных хоккеистов НХЛ. Юристы Лиги в обязательном порядке проводили с новичками тренинги, рассказывая о тесной связи профессионального спорта с криминалом: все эти договорные матчи, выбивание денег и прочая грязь… Но, блин, Шейн-то нахрена связался с этими ублюдками? Уж точно не ради денег. Наркотики? Ага, конечно. На вечеринке в честь их первого Кубка Стэнли, когда всё окончательно пошло вразнос, пьяненький Хейден предложил Шейну пыхнуть. Взгляд, который он получил в ответ на это предложение, заставил его почувствовать себя католическим священником, сунувшим член в рот малолетке из церковного хора… Так что тоже нет. Вот абсолютно. Может, наделал долгов? Да ладно! Какие долги, за ящик имбирного эля или коллекционное издание драйденовской «Игры»?.. Что, если дело в родителях? Он же их обожает. Шейна шантажировали? Как-то подставили мистера Холландера? С его должностью… А может, Юна? Якудзы там всякие… да ну, это вообще херня. Как же тогда… влюбился он, что ли, в кого… Стоп.
Еба-аать…
Хейден подскочил, как вспугнутый опоссум, выхватил из кармана телефон, и спустя несколько секунд в поисковик улетело истерическое «лили русское имя????» Получив ответ, он сел прямо на пол, закрыл лицо руками и тихо застонал.
Google по-прежнему не ведал жалости. Он подтвердил, что имя Лили (вернее, Liliya) в России довольно популярно. Даже сообщил, что у него есть ласковый вариант «Lilechka», и обозлённый Хейден едва не плюнул в телефон. Теперь картина складывалась совсем нерадостная – но по крайней мере он наконец-то врубился, что произошло с Шейном.
Вариантов было два. Первый: Лили была тем, что называют «медовой ловушкой». Русские составили план, как дискредитировать одного из самых знаменитых хоккеистов НХЛ, и подложили эту хитрую стерву под Шейна, чтобы потом использовать его в своих тёмных делах… Впрочем, немного подумав, Хейден отказался от этой версии. Что-то в ней было от бредовых сюжетных поворотов сериалов Netflix – а он всё-таки не в сериале жил.
Второй вариант был ещё хуже. Знакомство с Лили могло быть случайным, и при таком раскладе ей даже не обязательно было быть двуличной стервой. Просто дочерью, сестрой, племянницей… да любой родственницей русского мафиозного босса. Какого-нибудь там Vor v Zakone. Она могла влюбиться в Шейна и переспать с ним – а почему нет, кто в него только не влюблялся, даже Роуз Лэндри, – и об этом узнали её татуированные родственнички. За такое они точно могли убить. Ну или угрожать её убийством Шейну, если он не сделает, что им надо… Да, сэр. Я выполню ваш приказ… Хейден опять застонал, потому что теперь ему было до слёз жалко не только Шейна, но и несчастную Lilechka, а потом вдруг почувствовал дикую усталость. Эмоциональные качели последних часов оказались не по силам даже ему. Еле передвигая ноги, Хейден добрёл до спальни, как попало расшвырял одежду и ткнулся носом в тёплый затылок Джеки. Вырубился он мгновенно. Во сне видел Шейна, пьющего водку в компании бурого медведя, русского президента и почему-то Скарлетт Йоханссон в облике Наташи Романофф – и проснулся в холодном поту.
Был уже полдень, в спальне царила пустота, а из открытого окна доносились голоса игравших в саду близняшек. Хейден подорвался с кровати, но вовремя вспомнил, что игра сегодня дневная. Слава богу – значит, никаких утренних тренировок, а без их с Шейном традиционной пробежки он один разок обойдётся. Тем более, что видеть друга не особенно хотелось. Хейден просто не знал, как теперь посмотрит ему в глаза, а им ещё сегодня игру выигрывать.
Стоя под душем, он попытался составить план действий. Мысль поговорить с Шейном напрямую не прокатывала: друг и о Лили-то за все эти годы ничего правдивого не рассказал, где уж там обо всём прочем, сразу захлопнется как устрица. Ещё и запаникует. Поделиться с Джеки тоже было немыслимо – Хейден не собирался грузить её такими вещами. В любом другом случае жена стала бы первым человеком, к которому он побежал бы за советом. Но не сейчас. Пойти в полицию… да никогда в жизни. Он не подставит лучшего друга, что бы тот ни натворил. Хейден скрипнул зубами, представив полицейские машины у дома, толпу озверелых журналистов, безумие в интернете, растерянную команду и групповое самоубийство менеджеров пиар-отдела. Нет, ни за что. Посоветоваться с юристами Лиги или просто со своим адвокатом? Слишком опасно. Джей-Джей, немногочисленные школьные друзья, родители… Не вариант, не вариант, не вариант. Хейден яростно намыливался, и вдруг его озарила идея, которая показалась лучом света в океане безнадёжности. Ну действительно. Ведь раз речь идёт именно о русской мафии, возможно, стоит спросить совета у кого-нибудь… русского?
Идея была безупречно логична, но увы, трудновыполнима – потому что знакомых русских у Хейдена было раз-два и обчёлся. А если быть точным, то четверо. Первого, Сергея Логинова, обменяли в «Монреаль Вояджерс» пару лет назад. Здоровенный парень, злобный, как русский медведь или даже дракон – если в России вообще есть драконы. Терео рассчитывал получить второго Ови, но обломался, потому что кроме силы и злобы в Логинове не было ничего, а золотая эпоха тафгаев кончилась ещё в девяностых. Так что в следующем сезоне парня опять обменяли, и Хейдену даже в голову не пришло сохранить его контакты.
Вторым был один из смотрителей Bell Centre, крепкий молчаливый мужик лет тридцати с небольшим по имени Николай. Он работал на «замбони», и лёд в его смены был идеален. Краем уха Хейден слышал, что Николай уже не первый год волонтёрит в приюте для подростков-квиров – вроде как его младший брат в России покончил с собой из-за травли после аутинга. Бередить раны такого человека вопросами о русском криминале явно не стоило.
Ещё была миссис Елена Симановская – няня, к которой Джеки обращалась, когда радость материнства переполняла её, так сказать, доверху. Почтенная седовласая дама, вылитая Мэри Поппинс в старости, только с ледяным славянским взглядом. Её даже Руби слушалась беспрекословно, и Хейден был уверен: посмей он только спросить миссис Елену о русской мафии, она усадит его за стол, заставит двести раз написать: «Я не должен задавать глупых вопросов», а потом отправит в какой-нибудь Гулаг. Ну или что там теперь в России есть.
Четвёртым русским, которого знал Хейден, был Илья Злоебучий Розанов.
Хейдену очень не хотелось обращаться к этому говнюку с любым вопросом.
Парадокс заключался в том, что именно Розанов, скорее всего, мог бы ему помочь. Если бы захотел. Этот парень был ходячим воплощением мудачизма – и не только на льду, но и в обычной жизни, где он гонял на спорткарах, трахал группис и отжигал в клубах так, что хоккеисты ревущих восьмидесятых бы позавидовали. Хотя, справедливости ради – откровенно гнусных инцидентов с Розановым в главной роли Хейден припомнить не мог. Лигу периодически сотрясали скандалы: кого-то обвиняли в харрасменте, кто-то избивал девушку или жену, кто-то, обдолбавшись, обзывал чернокожего официанта словом на букву «н». То ещё говнище, конечно. Но Розанова ни на чём подобном не ловили. И всё-таки Хейден был уверен – такой отморозок уж точно имеет знакомства в криминальной среде. Так что Розанов выглядел для него наилучшим кандидатом, вот только шансов, что он не обложит Хейдена хуями, едва тот откроет рот, почти не было. И даже если Розанова удастся как-то подловить и развести на разговор, нельзя будет даже намекнуть, что речь идёт о Шейне. Их многолетняя вражда была буквально притчей во языцех, они ненавидели друг друга настолько, что ненависть эта уже в поговорку вошла. Страшно даже подумать, что может сделать Розанов, получи он такой компромат на соперника… На этой мысли Хейдена внезапно обожгло ледяным холодом – горячая, мать её, вода закончилась, – он с воплем вылетел из-под душа, вытерся и в самом мрачном расположении духа спустился в кухню.
Там всё было тихо и мирно. Артур возился в манеже со своим ненаглядным крокодилом, Эмбер гулила в люльке, а Шейн с Джеки сидели за кухонным «островом» и завтракали. Хейдена тоже поджидала тарелка с кучкой травы и чем-то вроде комка ноздреватого весеннего снега – салат из рукколы с каплей льняного масла и белковый омлет. Спасибо лучшему другу (Хейд, перед игрой пища должна быть питательной, но лёгкой!) и любимой жене (милый, не дури, а то тебя придётся катить по льду, как шарик!). Хейден тоскливо застонал и тут же получил под нос ещё и стакан с неаппетитным бурым месивом.
– Это смузи, милый, – пояснила Джеки в ответ на его полный ужаса взгляд, – зелёное яблоко, киви, семена чиа. Тебе понравится… Что? Между прочим, я читала, что Скотт Хантер всякое такое хлещет ежедневно – и посмотри, в какой он форме.
– Твоему Хантеру сто лет, – буркнул Хейден, злобно копаясь в салате, – он просто ничего кроме смузи уже не переварит.
Шейн неожиданно расхохотался как пацан. Джеки погрозила пальцем, но тоже фыркнула. Хейден неудержимо расплылся в улыбке – он обожал смешить людей – но сполз мыслями во вчерашнее, и опять помрачнел.
– Дружище, что-то ты кислый. Нормально себя чувствуешь? – спросил Шейн, пытливо вглядываясь ему в лицо. И Хейден не сдержался.
– Не спалось вчера. Решил кино глянуть, так настроение вообще ни к чёрту стало, – сказал он. И добавил:
– Про русскую мафию.
Джеки округлила глаза. А Шейн, говнюк, не дрогнул, даже бровью не повёл – не иначе как научился у этих своих русских. Раньше он вообще лицо держать не умел, а теперь… шпион, выйди вон, чтоб тебя!
– Нашёл что смотреть перед игрой, – заявил Шейн «капитанским» тоном, – я ж тебя учил – включай белый шум, отлично спится.
– Иди на хер! – обозлился Хейден.
Шейн и правда впаривал ему такую хрень, и он однажды повёлся – включил в бессонницу «ночной дождь». Мало того, что не уснул, пока не вырубил, так ещё и пришлось, как какому-то старому пердуну, бежать в туалет, потому что от звука капающей воды его неудержимо потянуло отлить.
Шейн вздрогнул и посмотрел растерянным взглядом. Джеки сдвинула брови. Хейдену тут же стало неловко – психует, как тётя Джесс с похмелья, и это перед самой игрой, как так можно вообще… Он криво улыбнулся.
– Прости, брат. Я и правда не того… пойду ещё поваляюсь, приду в себя.
– Давай, – кивнул моментально успокоившийся Шейн. – Я пробегусь и тоже часок подремлю.
Привычка спать перед дневной игрой у них обоих появилась ещё с Сезона Новичков. Хейден кивнул, и день покатился дальше, как ему и следовало: сон, контрастный душ, финальное обсуждение стратегии игры за кофе с протеиновыми батончиками. В половине третьего подъехало такси. Хейден на удачу расцеловал мелких и Джеки – ещё одна привычка, с годами ставшая ритуалом – и вышел из дома вслед за Шейном. В дороге они молчали. Шейн опять ковырялся в телефоне – ничего необычного, но теперь, когда Хейден был в курсе его тайной криминальной жизни, это прямо таки бесило. К концу поездки он твёрдо решил: к чёрту. Надо хотя бы попытаться поговорить с Розановым. Конфликт этого мудака с Шейном имел и свои плюсы – Шейн много о нём знал, иногда Хейдену казалось, что даже слишком много. Например, он был в курсе, что в день игры Розанов после приезда на арену обязательно выкуривает сигарету. Канада, как известно, уже давно была страной цивилизованной и толерантной – поэтому любому несчастному курильщику прежде, чем вытащить сигарету, следовало надеть респиратор, залезть в гроб, закопаться на шесть футов под землю и для верности забить себе в грудь осиновый кол. Розанов, видимо, считал, что канадские законы не про него писаны – и просчитался. В прошлом году перед матчем в Виннипеге он сдуру решил покурить в служебном туалете Canada Life Centre. Его поймали, штрафанули и обильно обосрали в СМИ. С тех пор русский курил только в положенных местах – в Bell Centre это был маленький пятачок рядом со служебным выходом для игроков. Хейден понимал, что застать его в одиночестве можно только там.
Наверное, сама судьба в этот раз была на стороне Хейдена. Они шли к раздевалке – Хейден судорожно перебирал в голове варианты поводов для побега от «мне надо срочно позвонить» до «мне надо посрать» – и тут из пустоты материализовался один из менеджеров команды. Шейна в очередной раз уволокли говорить с NBC. Вот он, шанс! Хейден дождался, когда друг скроется из виду, и галопом поскакал в ближайший коридор. Слава Иисусу, после всех этих лет он знал домашнюю арену как свои пять пальцев и через пару минут выскочил в закрытый двор позади Bell Centre. Удача его не покинула – нервно оглядевшись по сторонам, Хейден увидел неподалёку знакомую широкоплечую фигуру, наглую морду и знаменитые кудряшки, золотившиеся под осенним солнцем. Так. Ну, вперёд – и помоги мне, Боже.
Розанов прикуривал, стоя у мусорки. Услышав шаги, он лениво повернул голову, увидел Хейдена и вздрогнул от неожиданности. Потом морда у него закаменела. Хейден почему-то вспомнил, как давным-давно заехал за Джеки в универ и полчаса маялся, пока она обсуждала с двумя парнями ботанского вида и такой же девчонкой какой-то древний и супер-пупер знаменитый русский роман. Хейден тогда не особо слушал – больше пялился на шею Джеки и её грудь под тонкой футболкой. Но запомнил, что парень из романа убил и ограбил пожилую даму, а потом долго и нудно терзался муками совести. Кстати, универ Джеки так и не закончила (чего её папаша до сих пор Хейдену не простил), потому что забеременела близняшками… Хейден посмотрел на мрачную розановскую физиономию и двинулся вперёд – с похожим чувством он обычно выезжал из тоннеля навстречу яркому свету и рёву трибун. Ещё он в глубине души радовался тому, что у Розанова в руках всего лишь сигарета с зажигалкой. У парня в том романе, помнится, был топор.
– Пайк? – спросил Розанов тоном, которым, наверное, говорили русские цари, когда их отвлекали от охрененно важных государственных дел. – Тебе чего надо?
– Эм-м… – глубокомысленно ответил Хейден и замолчал.
Он неожиданно растерялся – теперь вся эта затея с разговором казалась несусветной дурью. Молчание длилось и длилось, Хейден даже вспотел от неловкости. А Розанов ждал ответа и, кажется, начинал психовать. Он мял пальцами потухшую сигарету, настороженно пялясь на Хейдена – и было очень странно видеть в глубине серо-голубых славянских глаз что-то здорово похожее на панику.
– Пайк, – повторил Розанов и шагнул вперёд, практически нависнув над Хейденом, – в чём дело? Что-то с… случилось? Да говори ты, блядь!
Его акцент усилился, на скулах выступили красные пятна. Хейден в душе не ебал, что происходит, но решил: была не была. В конце концов, стоит попробовать.
– Эм-м, привет… Слушай, Розанов, – начал он осторожно, – знаю, мы с тобой не особо ладим. В смысле, вообще не ладим. То есть, не общаемся… ой, да нахер! Мне надо поговорить с тобой. Очень надо. Совет твой нужен, вот.
– Совет? О чём?
– Ну, короче… один мой друг в беде.
– Какой друг? – спросил Розанов жёстко и быстро.
Хейден чуть не взбесился – надо же, какая сука, прямо на лице написано, что в первую очередь он подумал о Шейне. Грёбаная их взаимная одержимость. Но Шейн-то ладно, он профи, его Розанов интересует как опасный конкурент, как соперник – а этот же его прямо ненавидит, вон глаза, как у змеи… Так. Ладно. Надо собраться. В конце концов, актёрскими способностями Хейден обделён не был, именно ему удалось убедить близняшек, что на банках с карамельками Purdy написано: «Употреблять строго после приёма пищи!». Девчонки, между прочим, целый год в это верили.
– Не Холлзи, не радуйся, – сказал он деланно равнодушным тоном. – Наш капитан – чувак беспроблемный. Это мой старый друг. Школьный. Позвонил тут недавно, прям не в себе был, вот я и подумал, что ты сможешь, ну это, помочь. Посоветовать.
Несколько секунд Розанов шарил по лицу Хейдена пристальным взглядом – кажется, пытался понять, троллят ли его или хотят на что-то развести. Потом всё-таки расслабился, и настороженность ушла из его глаз, сменившись чем-то вроде любопытства. Розанов посмотрел на свою сплющенную сигарету и досадливо сморщил нос. Прикурил новую, с наслаждением затянулся – дым выдохнул едва ли не в лицо Хейдену, мудила, – и на его физиономии засияла широкая улыбка. Хейден знал эту улыбку. Ничего хорошего она не сулила. У него немедленно заныла верхняя челюсть, которая три года назад при непосредственном розановском участии лишилась двух зубов, и сердце, от которого пришлось оторвать кругленькую сумму на установку имплантов… Розанов прищурился.
– Пайк, – начал он задумчиво. – Ты приходишь ко мне и говоришь: мне нужен совет. Но ты не проявляешь уважения, ты не предлагаешь дружбу, ты даже не назвал меня крёстным отцо…
Хейден забыл, как дышать. По нему словно «замбони» прокатилась, разравнивая внутренности в гладкое ледяное поле. Видимо, охвативший его ужас проступил на лице – Розанов подавился последним словом, моргнул и озабоченно покачал головой.
– Пайк, – сказал он с некоторой растерянностью, – ты чего? Я шучу просто. Это ж из кино, ты не смотрел что ли? Чего там у твоего друга случилось, говори уже.
– Знаю я это кино, – буркнул Хейден, ощущая постыдное облегчение, – шутник, чтоб тебя… Ладно. В общем, такое дело. Строго между нами, Розанов, понимаешь? Я пока ничего толком не знаю, но у него серьёзные проблемы с мафией. С русской мафией.
Розанов замер.
Несколько секунд он стоял молча – и под тяжестью его взгляда Хейден чувствовал себя всё более и более неуютно. Потом вытащил из пачки новую сигарету. Хейдену показалось, что розановские пальцы мелко подрагивают. Он сглотнул и торопливо помотал головой.
– Слушай, извини. Я, ну это, зря, наверное…
– И с какого ж хуя ты решил, что я тут чем-то помочь смогу? – поинтересовался Розанов, глубоко затягиваясь.
Хейден не ответил.
– Ну конечно. Я ж русский. А все русские…
– Ну, извини, блин! – взмолился Хейден, почувствовав себя абсолютным козлом. – Я не…
Розанов криво усмехнулся и швырнул окурок в мусорку. Глаза у него были ледяные и смотрели они не на Хейдена, а куда-то сквозь него.
– Просто чтоб ты знал, Пайк, – сказал он. – Мой отец был полицейским. Сложный человек. Но правильный. Как это… хороший коп. В девяносто третьем ему сказали закрыть одно дело. Деньги предлагали, а тогда всем вокруг жрать нечего было… Он отказался. И на него напали прямо у нас, как это… на лестнице. Он две недели был в коме. И таким, как раньше, уже… не вернулся. Был болен. А того урода посадили всё-таки, отец даже получил орден. Мама рассказывала, как он злился – типа, лучше бы мешок картошки.
Он говорил медленно, явно стараясь подобрать слова. Хейден вдруг вспомнил, как в прошлом году Лига выражала Розанову соболезнования в связи с кончиной его старика, и слухи о том, что у старшего Розанова много лет была серьёзная беда с головой. Деменция или что-то вроде… Его окатило жаром невыносимого стыда.
– Из… извини, – повторил он, задохнувшись от отвращения к себе, – я не хотел. Мне так жаль.
Розанов вздрогнул, словно очнувшись, покосился на Хейдена и вдруг раздражённо махнул рукой.
– Канадцы… – пробормотал он, – от ваших «извини» хочется блевать. Всё, Пайк, заткнись. Думаю, ты понял – я никогда не имел дел с братками, – последнее слово явно было русским, но Хейден интуитивно понял, о чём идёт речь, – так что ты не к тому человеку пришёл.
– Да, понял, – быстро согласился Хейден, которому хотелось только одного – как можно быстрее убраться куда-нибудь нахрен отсюда, – изви… да чтоб меня! Увидимся на льду.
Он почти успел добежать до двери, когда Розанов неожиданно окликнул его. Хейден обернулся.
– Пайк, один совет я все-таки дам, – сказал Розанов. – Бери своего приятеля и тащи в Интерпол. Или в ФБР. С этими ребятами не шутят.
– ФБР – это в Штатах. У нас КСРБ, – сам не зная, зачем, сообщил Хейден.
– Да похуй, – равнодушно ответил Розанов.
Хейден не стал выяснять, что это значит. Неловко кивнув, он помчался по лабиринту коридоров к раздевалке, попутно стараясь сообразить, что сказать Шейну по поводу своего отсутствия, и с грустью понимая, что первоначальная идея насчёт «мне надо посрать» теперь подходит как нельзя лучше.
Ведь, фигурально выражаясь, Хейден только что и впрямь обосрался по полной программе.
***
Игра прошла неудачно – 2:1 в пользу Бостона – и довольно вяло. Хейден прекрасно понимал, что в этом нет ничего необычного для предсезонки – большинству парней всегда требовалось время, чтобы развернуться в полную мощь. Но настроение у него было на удивление паршивым. Дело было в Розанове, который с озверелой мордой носился по льду, по выражению покойной бабушки Хейдена, «как летучая мышь, выпущенная из Ада» – и Хейден не мог отделаться от мысли, что русский взбесился именно из-за их разговора перед матчем. В первом периоде Розанов выиграл вбрасывание, а уже на четвёртой минуте, фактически вырвав шайбу из-под клюшки Шейна, забил первый гол. На двенадцатой минуте Шейн сравнял счёт – получил пас на ход от Хейдена, как змея проскользнул между Марлоу и Варковым и с ювелирной точностью отправил шайбу в дальний угол. Хейден слегка воспрял духом, но увы, в конце второго периода блядский Розанов охренительно мощным броском от синей линии пробил прямо под блокер Драпо, и в сетку влетела новая шайба. Бостонские болельщики ревели и завывали от восторга как стая гребаных гагар. Уже в этот момент Хейден понял, что игра проиграна. Так и вышло: в третьем периоде обе команды выдохлись, и вся движуха превратилась в беспорядочное мельтешение на льду. Шейну, правда, удалось перехватить розановский пас и направить шайбу Хейдену – такой бросок был заведомо результативным. Но Хейден промахнулся. Меньше чем через пять минут прозвучал финальный свисток, и разочарованные вопли монреальских болельщиков отозвались в его ушах похоронным звоном. Когда игроки жали друг другу руки, Розанов даже не посмотрел Хейдену в глаза. Но Хейден заметил: поравнявшись с Шейном, этот мудак пробормотал что-то такое, от чего щёки друга побагровели от бешенства. В этом тоже не было ничего нового – но настроение у Хейдена испортилось окончательно.
Слава богу, визита репортёров удалось избежать – в сезон они после каждой игры окружали Шейна, как стая шакалов, но предсезонка давала некоторый отдых. В раздевалке всё тоже прошло тихо. Шейн спокойным и рассудительным тоном сказал, что неудачи бывают у всех, в следующий раз они непременно надерут «Медведям» задницу, и вообще, главное – нормально играть во время сезона. Парни покивали и разбрелись по стойлам. Даже Розанова не проклинали, как обычно – разве что Джей-Джей, которого во втором периоде бортанули так, что он едва не сломал себе нос о защитный экран, ограничился лишь пожеланием клюшки в жопу «этому русскому мудаку». Заглянул Терео и даже не стал орать, как бывало почти всегда после просранной игры. Только покрутил носом от витавшего над раздевалкой командного духа, в котором доминировал неповторимый аромат потных носков Драпо, приказал всем завтра к полудню явиться на общекомандное собрание, и исчез. Хейден пошлёпал в душевую, обнаружил там Шейна, который торопливо смывал с себя мыльную пену, – и снова погрузился в тяжкие мысли. Он почти убедил себя, что придётся пойти на крайние меры и поговорить с его матерью. Номер Юны у него был. Насколько Хейден знал, эта женщина готова была защищать своего ребёнка ценой собственной жизни – и в первую очередь жизней всех, кто осмелился бы встать на её пути. Юна Холландер уж точно вытянет из сына все его тайны, а потом отыщет наилучший выход из ситуации… Хейдену стало немного полегче. Он решил, что завтра после собрания сразу же наберёт ей и договорится о встрече – а сейчас просто поедет домой. Подержит на руках малышку, прочитает сказку Арту и близняшкам, обнимет Джеки, получит ужин и утешительный секс… Хейден выключил душ и поспешил в раздевалку – ему не терпелось оказаться рядом с семьёй.
Увы, на его пути возникло неожиданное препятствие в виде Гилберта Комо. Как оказалось, Гил прекратил своё бесячье нытьё по поводу развода не потому, что простил и отпустил – у него просто пропал дар речи после общения с адвокатом бывшей жены. К несчастью, после проигрыша этот дар вернулся в двойном объёме. Большой поклонник «Игры Престолов», Комо поклялся всеми богами, Старыми и Новыми, что если сейчас же не получит от товарищей братской поддержки, то поедет в квартиру, где обитает бывшая, и сделает с ней то, что Григор Клиган сделал с септой Юнеллой. Ну или как минимум насрёт ей на кровать. Судя по расширившимся глазам Шейна, второй вариант понравился ему ещё меньше первого. Шейн осторожно спросил, что Гил понимает под выражением «братская поддержка». Ответ был неоригинален: свободные уши, соль, лаймы и много-много-много текилы. Охотников пить с Гилом в команде было немного – он и по трезвянке мог отмочить хер знает что, а уж в пьяном виде… В общем, раздевалка опустела почти мгновенно, и Патрис Драпо – между прочим, лучший друг Гила – возглавил этот стремительный исход. Остались лишь Шейн, как Капитан Ответственность, Хейден, как настоящий мужик, который никогда не бросит в беде своего бро, и Джей-Джей – как дурак, не успевший вовремя смыться.
Везти Комо в бар, где до него наверняка докопался бы какой-нибудь разочарованный болельщик, совершенно точно не стоило. Джей-Джей жил ближе всех, его очередная девчонка была в отъезде, так что он с тяжким вздохом заявил, что готов пожертвовать собой. Иисус вот пожертвовал – и посмотрите на него теперь. Хейден отправил Джеки сообщение, чтоб не переживала, после чего они поехали к Джей-Джею в Вестмаунт, засели в кухне – и спустя полтора часа нытья, угроз в адрес бывшей и проклятий, обрушенных на всех женщин мира, Гил, слава тебе, Господи, вырубился прямо за столом. Хейден с Шейном оттащили его бренное тело на диван, благоразумно поставив рядом пластиковое ведро и бутылку минералки. Джей-Джей, в котором текилы было лишь чуточку поменьше, чем в Гиле, вяло помахал им рукой и убрёл к себе в спальню.
– Мой капитанский долг выполнен, – раздражённо сказал Шейн, – и, покосившись на Хейдена, добавил куда мягче:
– Спасибо, что помог, Хейд.
– Всегда пожалуйста.
Хейден хорошо понимал, каково было трезвеннику Шейну просрать полтора часа жизни на чей-то пьяный бред. Сам он выпил всего пару рюмок – был больше по пиву, да и Джеки обижать не хотел. Она не любила видеть его пьяным.
Шейн очень быстро и сосредоточенно убирал кухню: бутылки и объедки в мусорные пакеты, остатки еды в холодильник, посуду – в мойку. Раньше Хейдена забавляла его зацикленность на наведении порядка, но Джеки объяснила ему, что ничего смешного тут нет. Звякнул телефон. Шейн торопливо вытащил его, нахмурился и начал яростно печатать одной рукой – во второй была салфетка, которой он протирал столешницу. Хейден вздохнул и отобрал её. Ему хотелось как можно быстрее всё закончить и отвалить отсюда подальше. Шейн ответил благодарным взглядом и вновь схватился за телефон.
– Ты домой сейчас? – спросил Хейден.
Шейн года четыре назад купил пентхаус тут же, в Вестмаунте, но ближе к парку. Приезжая в Монреаль, он останавливался либо там, либо у Хейдена. После второго Кубка Стэнли команда закатила в пентхаусе нехилую вечеринку.
– Не. У меня встреча, – рассеянно ответил Шейн, не отрываясь от телефона.
Хейден замер.
Какая встреча? С кем?
– Что за встреча?
Наверное, это прозвучало слишком резко. Шейн поднял голову, посмотрел на Хейдена с недоумением. Потом он моргнул – раз, другой. Шмыгнул носом. Сунул телефон в карман и нервно одёрнул на себе футболку. Отец четырёх детей, Хейден мгновенно понял: сейчас ему будут врать. А врать Шейн Холландер не умел никогда. Многое умел – но не это.
– С моим риелтором, – промямлил Шейн, – я давно договорился, знаешь, думаю насчёт ещё одной квартиры. Днём он занят, ну вот и…
«Он поедет к ним. К этим», – с тошнотворной уверенностью понял Хейден.
И решение пришло к нему мгновенно. Возможно – глупое, возможно – безрассудное. Но если Хейден Пайк что-то решал, он делал. Так было с самого детства. Мама, правда, не раз говорила ему, что прежде чем что-то сделать, надо бы подумать… Вот только иногда времени на раздумья просто не хватало. Да и чёрт с ним.
– Ага, – кивнул он, – Uber вызовешь? А я прогуляюсь, пожалуй, пару кварталов. Надо текилу выветрить, не хочу дышать этим на мелких.
– Конечно, – с явным облегчением ответил Шейн.
У лифта Шейна перехватил консьерж – разумеется, хотел селфи. Хейден не стал его дожидаться и вышел на улицу. Огляделся. Искомое нашлось сразу – район-то был небедный. Вскоре появился Шейн, ещё через пару минут подъехал его Uber. Хейден дождался, пока друг усядется, помахал и медленным шагом пошёл по тротуару – но уже через секунду метнулся в сторону и почти запрыгнул в стоявшее у обочины такси.
Таксист схватился за сердце.
– Эй, мистер…
– За той машиной! – рявкнул Хейден, указывая пальцем на красные габаритные огни. – Давай, чувак, быстро!
– Да вы…
– Заплачу тройную цену!
Таксист оказался парнем понятливым и после секундной паузы рванул с места так, как будто готовился к кастингу в «Форсаж».
***
Такси ехало по вечернему Монреалю. За время этой поездки с Хейденом случилось своеобразное растроение личности. Первая из этих личностей была лживой, но преисполненной благих намерений: она написала Джеки, что посиделки затянулись, не жди, милая, постараюсь вернуться пораньше и относительно трезвым. Вторая личность заходилась в истерике и беззвучно орала, что нельзя лезть в логово русской мафии без огневой поддержки, что Хейдена зарежут, его сердце пересадят престарелому русскому «олигарху», Шейн покончит с собой от чувства вины, Джеки умрёт с горя, дети вырастут в приюте и пойдут по кривой дорожке, а тётя Джесс вообще завершит свой жизненный путь в канаве. Третья личность пыталась успокоить вторую, твердя, что всё это бред собачий, опасность преувеличена, возможно, Шейн и впрямь едет на встречу с риэлтером или ещё что-нибудь такое… Хейден настолько увлёкся этим воображаемым диалогом, что даже не сразу услышал голос водителя:
– Мистер, эй, мистер, вы там чего, заснули что ль?
– А?!
Такси стояло, спрятавшись за припаркованным у обочины грузовичком с рекламой Danone SA. Хейден повертел головой. Из центра они явно убрались – улица была пустынная, узкая, фонарей мало, домишки сплошь малоэтажные. Мимо проковылял бездомный, толкая перед собой тележку, полную всякого мусорного добра, и скрылся за углом. Да уж… Скажем прямо, такое местечко не особенно располагало к себе.
– Уже приехали? – тупо спросил Хейден.
– Ну, вы ж сказали «за той машиной», – хмыкнул таксист, – значит, приехали. Пассажир вышел, пошёл во-он туда.
Он показал пальцем на промежуток между домами и с любопытством уставился на Хейдена.
– А вы, мистер, частный детектив, что ли?
– Вроде того, – пробормотал Хейден и полез за бумажником, где, как любой парень, выросший в маленьком городке, всегда держал запас налички. – Мы вообще где?
Таксист посмотрел скептически.
– Ну да, вроде того… Плато, мистер, – ответил он, – так себе райончик. Тут в основном иммигранты селятся да студенты всякие. Жильё дешёвое. Племяшка неподалёку снимала, когда в колледже училась.
– Понятно, – сказал Хейден, протягивая ему деньги, – спасибо. А… пассажир давно вышел?
– Да пару минут, вас не дозваться было. Но вы не бойтесь, деться ему оттуда некуда, там тупичок, только один дом стоит, – таксист пересчитал купюры и явно повеселел, – говорю ж, знакомый райончик…
– Понятно, – повторил Хейден и вышел из машины.
– Мистер… может, вас подождать? – неуверенно спросил таксист. Весь его вид говорил: «чувак, откажись, откажись, пожалуйста, не втягивай меня в вашу непонятную хуйню». Когда Хейден помотал головой, он с явным облегчением ударил по газам, и через полминуты такси пропало из виду.
Хейден остался один на безлюдной улице. Он немного постоял, собираясь с духом, потом пошёл вперёд – над головой нервно перемигивались фонари, ветер гнал по тротуару мелкий мусор, и Хейден чувствовал себя сказочным Гензелем, идущим по дорожке из хлебных крошек прямо в пряничный домик ведьмы… Таксист не соврал, в тупике действительно стояло всего одно здание, в котором не было ничего особенного – типовая трёхэтажка из тёмно-красного кирпича. Хейден, нервно оглядываясь, подошёл ближе. На первом этаже явно был посудный магазинчик: в тёмных витринах красовались всякие кастрюли, чайники и прочие сковородки. Хейден немного успокоился, а потом вспомнил, что в проклятом «Пороке на экспорт» все ужасные дела происходили в совершенно приличном на вид семейном ресторанчике, и вновь упал духом. Может, в этих кастрюлях кокаин или чего похуже… На втором этаже все окна тоже были тёмными, но на третьем в нескольких окнах горел свет. Хейден подёргал ручку двери магазинчика – разумеется, заперто. Вторая дверь, на противоположном конце здания, была железная, да ещё и с кодовым замком. Хейден ещё пару минут слонялся вдоль дома – нервы у него просто звенели от напряжения. Чудилось, что дверь сейчас распахнётся, оттуда выскочит куча татуированных громил и утащит Хейдена в какой-нибудь пропахший водкой и отчаянием подвал, где его будут накачивать наркотой и принуждать к занятию проституцией… Потом он посмотрел вверх и тяжко вздохнул. Выбора не было, а вот пожарная лестница на фасаде была. Хейден пробормотал ругательство, за которое Джеки наверняка отвесила бы ему подзатыльник, подпрыгнул и, подтянувшись, вскарабкался на металлическую ступеньку.
Лестница дребезжала и воняла кошачьей мочой. Хейден сунулся к неосвещённому окну второго этажа – разумеется, ничего там не разглядел. Попробовал посветить фонариком телефона – бесполезно, можно было различить лишь смутные очертания какой-то мебели. Его потряхивало. Теперь казалось, что за спиной вот-вот завоет сирена, а темнота вокруг озарится красно-синими огнями полицейских маячков – наверное, в глубине души он даже на это надеялся. Но тишину нарушал только звук его дыхания да отдалённый собачий лай. В конце концов Хейден выключил фонарик, решительно выдохнул и полез на третий этаж – к светящимся окнам, за которыми, как он всё ещё слабо надеялся, Шейн Холландер, бизнесмен и инвестор, ведёт деловую беседу со своим риелтером. А что? Может, он решил купить тут квартиру, или даже всё здание целиком… бред, конечно, но вдруг?
Во рту пересохло, а сердце стучало настолько громко, что этот стук отдавался в голове – такое случалось с Хейденом только после сложных, выматывающих матчей, и ещё один раз – когда акушерка впервые дала ему подержать близняшек. Он подкрался к первому окну и осторожно заглянул. Внутри оказалось что-то вроде кухни-гостиной, слава Иисусу, безлюдной: в одной половине шкафы, мойка и остров, в другой – обеденный стол, кресла и всякое такое. Обстановочка была далеко не бедная. Хейден внимательно рассматривал стол, сервированный на двоих и, блин, украшенный цветами и подсвечниками. Надежда на беседу Шейна с риелтором таяла на глазах. Но и на присутствие русских тоже ничего не намекало – никаких тебе бутылок с водкой, никакой этнической еды… хотя из русских блюд Хейден знал только ужасный овощной суп цвета бычьей крови под названием «борщ», так что мог и ошибаться. Он задумался: а что, если долбаный таксист воспользовался его рассеянностью и завёз хрен знает куда, где никакого Шейна отродясь и не было? Сейчас случайный прохожий увидит на пожарной лестнице чувака, заглядывающего в окна, вызовет полицию… Не, хватит. Надо успокоиться. Хейден немного подышал в сложенные ковшиком ладони и на цыпочках пошёл дальше – оставалось ещё целых два окна.
К его абсолютному разочарованию, следующее окно было полностью закрыто длинными бежевыми шторами. Тихо выругавшись, Хейден поспешил к соседнему, и вот там ему повезло. Шторы были такие же, но задернуты неплотно – между ними зияла довольно широкая щель. В эту щель можно было разглядеть край кровати, лампу и пол, застланный ковром. Спальня? Хейден прилип носом к стеклу, прищурил глаза – и через секунду замер от шока, потому что в поле его зрения совершенно неожиданно оказался нагло стоящий хуй. Здоровенный хуй. К которому прилагался голый мускулистый живот и широченная грудь. На этой груди болталось золотое распятие. Кажется, это православное… Кажется, я такое где-то видел… А?!..
С перепугу Хейден шарахнулся назад и едва не перелетел через перила лестницы. Потом метнулся обратно. Хуй исчез. Теперь его заслонял черноволосый затылок. Затылок покачивался в ритме, знакомом любому мужику, которому хоть раз в жизни обломился минет. И вот тогда-то Хейдена Пайка затрясло – потому что он моментально узнал и затылок, и широкую спину, и плечо с давно зажившим шрамом – Юниорская Лига, неудачное падение, попал под конёк зазевавшегося сокомандника… Таксист привёз Хейдена именно туда, куда надо. В то самое место, где сейчас находился его лучший друг Шейн Холландер, который увлечённо и старательно кому-то отсасывал… нет. Нет!
Которого. Насиловала. Какая-то. Охуевшая. Мразь.
Хейдена будто толкнули в сугроб, а потом облили кипятком. Ужас, отчаяние, ненависть, дикое, совершенно неуправляемое бешенство – всё смешалось и вспыхнуло жгучим пламенем ярости. Взревев, как лось в весеннем гоне, Хейден обеими руками вцепился в оконную раму и рванул её вверх. Рама неожиданно поддалась. Инерция швырнула Хейдена вперёд – и он ракетой влетел в открытое окно, прихватив с собой ебучую штору. Грохнулся на пол, лишь в последнюю секунду сгруппировавшись. Что-то стукнуло его по макушке – наверное, сорванный карниз, – но Хейден даже не почувствовал боли. Он выпутался из шторы и вскочил.
Прямо напротив Хейдена стоял насильник. Голый, неподвижный, со своим проклятым хуем наперевес и абсолютно ошалелыми глазами… Он был Илья Розанов. Шейн стоял с ним рядом – тоже голый. И глаза у него были такие же ошалелые. Розанов неожиданно подался вперёд, прикрывая Шейна собой, и Хейдена сотрясла новая волна бешенства. Он наконец-то понял всё.
Русский ублюдок ему врал. Врал в лицо. Нагло. Подло. Рассказывал Хейдену слезливые истории про мёртвого папочку, про то, что ничего не знает о русской мафии…
«Да, сэр. Я выполню ваш приказ».
Я выполню ваш приказ…
Розанов и был русской мафией.
Хейден бросился вперёд и почти с разбегу заехал Розанову кулаком в скулу. Русский по-бычьи мотнул головой, глаза у него налились кровью… а в следующую секунду Хейдену показалось, что его собственная голова просто нахрен взорвалась. Перед глазами мелькнуло перекошенное лицо Шейна. Хейден качнулся назад и прижал ладонь к разбитому носу. Вот теперь ему было больно – но эта боль не шла ни в какое сравнение с ужасом и непониманием: Шейн же никогда не дрался. Ну как никогда… Однажды в баре засветил в глаз пьяному парню, который грубо облапал официантку. И со Скоттом Хантером тогда сцепился. Он так и не рассказал, почему, но после каминг-аута этой ходячей древности Хейден грешным делом думал, что Хантер отпустил в адрес Шейна какую-нибудь пошлую гейскую шуточку. А сейчас Шейн ударил – ударил Хейдена, своего лучшего друга. Ударил, защищая своего насильника. Как же…
– Не трожь. – прорычал Шейн.
– Ты что… ты что сейчас сделал? – спросил Хейден срывающимся голосом. – Шейн? Дружище…
– Не трожь, – повторил Шейн. Его глаза были чёрными от гнева. – Не смей так с Ильёй, Хейд. Даже не думай.
Он хрипло вздохнул и повернулся к Розанову.
– Ты как?
– В порядке.
– В порядке… нужен лёд… А я говорил! Я говорил, чтоб тебя, поедем в пентхаус! Да даже в коттедж можно было, два часа всего, зато никто бы… Годовщина, годовщина! Давай вспомним, давай вспомним! Романтичный придурок! Вспомнил?!
– Да. Но в тот раз всё было как-то… спокойней. И приятней.
– Ты ещё шутить мне будешь?!
Хейден не понимал. Он просто не мог ничего понять. Шейн орал на Розанова, обиженно, возмущённо – так, как орут только на самых близких. О чём он орал? Почему? Что вообще… Он шмыгнул носом – кровь всё-таки пошла, зараза, хотя сам нос вроде бы был цел… Шейн повернулся к нему. Наверное, он увидел кровь, потому что вдруг побледнел и как-то осел книзу – точно лишившаяся кукловода марионетка. Розанов стремительно подхватил его под мышки и усадил на кровать. Хейдену оставалось лишь беспомощно смотреть, как русский невыносимыми в своей уверенности движениями устраивает голову Шейна на своём плече и начинает растирать ему загривок. Медленно. Размеренно. Привычно.
– Ну. Ну что ты. – Розанов говорил спокойно и мягко. – Давай посчитаем, ладно? Раз-два-три… Раз-два-три…
– Не надо. Сейчас отпустит.
– Ты в безопасности, понимаешь? Я тут. Я рядом. Дыши медленно. Всё хорошо. Всё хорошо, Шанежка.
– Прекрати называть меня как пирог.
– А?
Шейн потёрся щекой о плечо Розанова.
– Я знаю, что такое «Shanezhka», – пробубнил он, – это такие пироги, их готовят в Сибири. Я гуглил. Фактически ты называешь меня пирогом.
– Да, Холландер. – подтвердил Розанов без тени юмора. – Потому что ты мой сладкий пирожочек.
– Сейчас блевану, – сказал Хейден слабым голосом и сел на пол.
Розанов вдруг посмотрел на него тяжёлым презрительным взглядом – таким же, как во время их утреннего разговора. Хейден инстинктивно подался назад и успел подумать, что его стоматолог в этом году точно сможет позволить себе отпуск где-нибудь на Карибах… Но Шейн словно почувствовал розановское бешенство. Он пошевелился, высвободил руку и похлопал русского по колену.
– Стоп. Илья, он… не поэтому. Хейд не гомофоб, его просто всегда тошнит, когда психует. Перед свадьбой вообще вывернуло прямо на брюки. Я хотел его маму позвать, но его кузен тоже психанул и побежал к Джеки, а она замыла рвоту и высушила брюки феном. До сих пор иногда называет Хейда своим Блевунчиком.
Лицо Розанова слегка расслабилось.
– Весёлая женщина, – заявил он с кривой усмешкой, потирая скулу, которая уже начала опухать после знакомства с хейденовским кулаком. – И умная. И красивая. Как она вообще вышла за этого идиота? Может, он ей что-то подлил?
– Заткнись, – пробормотал Хейден.
– Сам заткнись.
– Заткнитесь оба!
Шейн высвободился из рук Розанова. Потом встал, потряс головой, огляделся и снял со спинки кресла аккуратно развешенные там трусы.
– Сидеть смирно! – скомандовал он, прыгая на одной ноге, чтобы надеть их. – Пошевелитесь – убью обоих.
Через минуту он принёс из кухни пару кусков льда, завёрнутых в салфетки. Один сунул Хейдену, другой – Розанову. Сел обратно на кровать и глубоко вздохнул.
– Теперь поговорим. Хейд, ты как вообще здесь оказался?
Хейден молчал. Говорить не хотелось, любые слова сейчас казались глупыми и неправильными. Он вновь чувствовал себя идиотом – кажется, даже начинал привыкать к этому ощущению – и просто с каким-то равнодушным любопытством скользил взглядом по чужой спальне, где абсолютно точно не было места никакому Хейдену Пайку. Большая кровать со множеством подушек. Золотистый свет ламп. Скомканные серые спортивные штаны на ковре. Один чёрный носок. Полуоткрытый ящик прикроватной тумбочки…
– Следил за мной, да? – догадался Шейн. – Что за… почему?
– Я знаю! – сообщил Розанов. – Этот… в общем, он до меня сегодня утром доёбывался. На заднем дворе поймал перед игрой. Он…
– Ты что, опять курил?!
Вздрогнувший Хейден вышел из своего оцепенения и почти с восторгом уставился на невиданное зрелище – покрасневшую физиономию и бегающие глаза Ильи Розанова. Надо же. Никогда бы не поверил.
– Только одну!
– Ладно. Это потом. Хейден, что ты от него хотел?
– Он спрашивал, как я связан с русской мафией, – опять влез долбаный Розанов, – сказал, что его друг в беде, нужен совет. Я ещё подумал сначала, что он как-то про нас узнал и типа… ну, подкалывает. Херня какая-то. А сейчас он наверное решил, что я тебя насилую.
– Ты меня… Хейд? – прошептал Шейн совершенно обалдевшим тоном.
Хейдена опять затошнило.
Он так устал. Просто невыносимо. У него совершенно не осталось сил. Он всё ещё не понимал ничего, кроме, пожалуй, одного – Розанов не врал, никакой он не мафиози. И Шейна никто не заставлял с ним… Но что ж тогда происходит, и чьё приказание поклялся выполнить Шейн, и какое… Хейден помотал гудящей головой.
– Ладно, я скажу. Брат, я всё слышал, – прогнусавил он, убрав от носа уже насквозь промокшую салфетку, – вчера. Потому и сорвался. Объясни, что это было?
– Что слышал? – растерянно спросил Шейн.
– Ты по телефону вчера с кем говорил?
– Эм-м… Хейд, ну ты даёшь. Много с кем. Мама звонила. Отец. Рейчел. Это мой диетолог.
– Да не в ебаном диетологе дело! Вчера ночью. Ты говорил с кем-то. Сказал, что выполнишь его приказ. По-русски.
В спальне наступила тишина, которую секунд через пять прервал захлёбывающийся стон. Хейден успел испугаться, но стон перешёл в почти истерическое ржание. Розанов выронил свою салфетку со льдом и согнулся пополам.
– Ну бля, ну я не могу! Обоссака!
– Иисусе, Хейд…
Розанов хохотал и лупил здоровенным кулаком по кровати. Багровый Шейн смотрел в пол. Хейден растерянно пялился на обоих, он всё так же ничего не понимал, вот вообще ничего не понимал…
А потом как понял!
– Святое дерьмо…
– Хейд. Мне очень-очень жаль, что тебе пришлось…
– Так ты с ним говорил… срань Господня, брат…
Хейден закрыл лицо руками.
Через минуту ему по лбу постучали чем-то холодным. Хейден опустил ладони и увидел Розанова, протягивающего ему бутылку изотоника. Одного из тех, кстати, которые Хейден рекламировал – и можно было побожиться, что если бы представитель Cwench Hydration увидел его сейчас, то о продлении контракта можно было бы забыть навсегда.
– Пайк, – сказал Розанов задушевным тоном, – а ты реально трахаешься только с целью… как это… создания…
– …зачатия, – тихо подсказал всё ещё багровый Шейн.
– Точно. С целью зачатия детей? Хотя… о чём я спрашиваю.
– Илья. Заткнись. И ему сейчас не электролиты надо, а что-то посерьёзнее.
– Молока, что ли?
– Илья.
– Да ладно, понял я, понял.
Розанов, который, слава Иисусу, успел натянуть на себя те самые помятые спортивные штаны, вышел за дверь. Хейден отхлебнул из бутылки и посмотрел на своего лучшего друга – который, конечно же, не был связан ни с какой чёртовой русской мафией. Да как вообще Хейдену такое в голову пришло? Но следовало признать, что с одним конкретным русским Шейн Холландер всё-таки связан. И это нужно было немедленно обсудить.
– Значит, Розанов? Илья?
– Илья. Да.
– И это… ролевые игры.
– Давай не будем, а? Мы соскучились. И я извинился.
– Забудь, дружище. Я сам виноват, нехер было подслушивать.
– Вообще-то, да.
– Шейн. Ты с ним…
– Я с ним, Хейд.
– Я не могу поверить, знаешь? Не, если честно, мы с Джеки говорили… Стоп. А Лили?! Лили из Бостона? Из Бо… чёрт. Чёрт!
– Ну да. Мы старались быть осторожнее. Я у него в телефоне как «Джейн».
– Конспираторы!
– Так безопасней.
– Получается, ты – гей.
– Именно так.
– И не говорил… Чтоб тебя, брат, я ж тебе кого только ни сватал!
– Я не из-за тебя. Клянусь. Я сам долго не мог… не знаю, поверить? Принять? Это тяжело, понимаешь?
– Прости.
– Хейд. Тебе правда не за что извиняться.
– Но Роуз…
– Мы вовремя поняли, что несовместимы. И Илье я не изменял, если ты об этом. Тогда у наших отношений был как бы… другой формат. Но теперь всё иначе. Серьёзно.
– Отношений, значит. Охуеть можно. Слушай, а вы давно... Стой, погоди. Годовщина? Коттедж? Ты его в коттедж к себе собирался везти?
– Ты о чём… а. Ну да. Если честно, Илья там был уже, но сегодня захотел сюда. Я этот дом купил ещё когда… ну, в общем… давно. И у нас с Ильёй слабость к нему. Воспоминания всякие.
– «У нас с Ильёй», боже… Брат. В каком году купил-то?
– В две тысячи двенадцатом.
– …
– Если честно, у нас всё началось ещё раньше.
– Раньше… Шейн, дай мне минутку. Надо выдохнуть. Фу-ух… Когда?
– Перед Сезоном Новичков. Летом.
– Иисусе Христе!
– Ну… вот так.
– И что, парней получше не нашлось?
– Ты прямо как мой отец.
– Дэвид знает?! А Юна?
– Оба. Папа нас спалил как ты, кстати. Только не так… кинематографично. В коттедж приехал за какой-то фигнёй, а мы целовались во дворе.
– И как прошло?
– Отлично. Хейд, ты просто его не знаешь, но Илья… он хороший.
– Хороший, – подтвердил выскочивший из грёбаного ниоткуда Розанов. – Но ты лучше, мой светлячок. Во всём, кроме хоккея – тут уж извини.
– Ой, да иди ты… Светлячок? Не помню этого слова, – Шейн хмурился, явно пытаясь понять, как его назвали в этот раз. Похоже, русский он знал не так хорошо, как вчера показалось Хейдену.
– Потом расскажу. Пошли к столу. Пайк, а ты сперва загляни в ванную, рожу умой. И не бойся, секс-игрушки мы держим в другом месте.
Нет, ну какой мудак, а?!
– Фу, Розанов, да чтоб тебя!
– Илья!!!
…Русская водка, которую, как оказалось, следовало пить залпом и закусывать маринованными овощами, привела Хейдена в относительно ровное расположение духа. Он даже нашёл в себе силы огрызнуться в ответ на пару розановских подъёбок. Шейн, разумеется, не пил – потягивал свой эль, возил пальцами по запотевшей банке, размазывая мелкие капельки конденсата. Потом встряхнул головой и поймал взгляд Хейдена.
– Хейд. Я знаю, это излишне, но всё-таки. Ты…
– Я ничего не знаю и вообще – рот на замок, – торопливо оборвал его Хейден. – Понимаю всё. Только… Джеки можно рассказать? Она – кремень, ты в курсе.
– В курсе, – улыбнулся Шейн. – Илья?
– Пусть рассказывает, – русский похлопал его по колену. – Я не против.
Хейден смотрел на них – таких разных. И таких похожих. Близких? Домашних, что ли. Враги на публике, соперники на льду, Шейн Холландер с его ЗОЖ и личным финансовым консультантом, и Илья Розанов со штрафами за превышение скорости и драками в барах… Что свело их вместе? У Розанова была куча девчонок – так почему Шейн? Как вообще всё это началось? Почему продолжилось – и продолжается уже столько лет? Чем это может закончиться? Кто ещё о них знает? Есть ли у них планы на будущее, или они просто живут одним днём, радуясь этому дню… Дохрена вопросов – и ни одного ответа. Очень хочется эти ответы получить, но сейчас вот уж точно не стоит лезть, Хейден и так достаточно помешал им сегодня… Но как же они справляются? Жить вот так, как говорят «в шкафу» – наверное, это охуеть как тяжело. Невыносимо, наверное. И пусть они есть друг у друга, но ведь всегда нужен кто-то, кто понимает, верно? Тот, кто не осудит, не прогонит, не оскорбит. Тот, кто примет. Поддержит. Совершенно точно нужен…
Хейден Пайк глубоко вздохнул и откашлялся.
– Розанов, – сказал он, обмирая от собственной решимости, – а вы когда следующий раз играете?
Русский уставился на него, подняв брови. Шейн тоже посмотрел с удивлением.
– Через три дня, – ответил Розанов. – Летим в Лос-Анджелес, в жаркое местечко… А что, Пайк?
– Приезжайте завтра к нам на ужин. Джеки офигенно готовит, вот тебе Шейн подтвердит. Посидим, поболтаем. Киношку какую-нибудь посмотрим… ты «Властелина Колец» видел?
Хейдену срочно требовалось стереть из памяти Вигго в виде русского уголовника – и он был уверен, что Вигго в виде великолепного Арагорна II, сына Араторна, подходит для этого как нельзя лучше.
– Видел, – несколько растерянно сказал Розанов. – Но «Властелина» много не бывает.
– Ну хоть в чём-то ты нормальный, – удовлетворённо заявил Хейден. – Так что, приедете?
– Шейн?
– Да. Да, конечно. Спасибо, Хейд.
– Пайк, что любит твоя Джеки, конфеты или вино? – поинтересовался Розанов.
– Да не надо ничего! Я же приглашаю.
– Русские не ходят в гости с пустыми руками, – наставительно заявил Розанов. – Тогда куплю и то и другое.
– Как хочешь. В общем, утром спишемся и договоримся... Я тогда пойду, а то мне ещё с Джеки объясняться за свой нос. И это… – Хейден помялся, – не переживайте, девчонки завтра гостят у подружки, а Арти с Эмбер пока не особо разговорчивы. Так что вы будете в безопасности.
– Спасибо, Хейд, – повторил Шейн. И Хейдену показалось, что в его словах скрыто нечто большее, чем просто благодарность за приглашение провести время вместе.
***
– Слушай, Пайк, – спросил вдруг Розанов, когда они стояли в подъезде, ожидая Uber – на улицу решено было не выходить, чтобы не нарваться на случайного прохожего с телефоном. – А ты реально думал, что Шейн связался с мафией? И что, выручать его полез?
– Ну, выручать, это сильно сказано, – неловко пробормотал Хейден, – но я хотел понять, что происходит. Ну… помочь. Попытаться.
– И ты пошёл за ним в, как это… бандитский притон? Один, без оружия, вообще без нихера?
Хейден отвёл глаза. Так и знал, что этот мудак будет издеваться. Но, похоже, придётся к этому привыкать…
– Знаешь, Шанежка, а у тебя и правда отличный друг. Верный, – сказал Розанов после небольшой паузы.
– Я знаю, – мягко ответил Шейн. И посмотрел на Хейдена так, что у того на глаза навернулись слёзы.
– Но очень тупой, – тут же добавил Розанов – потому что он, чёрт возьми, был и оставался мудаком.
– Ой, да иди ты… – бросил Хейден. Его телефон пискнул сообщением, – …ладно, до связи. Пока, Шейн. Пока… Lilechka.
Розанов хрюкнул от неожиданности и вдруг расхохотался. Шейн тоже усмехнулся, покачав головой. Хейден довольно вздохнул – всё-таки он действительно обожал смешить людей, – помахал обоим на прощанье и вышел из подъезда в прохладу монреальской ночи.
***
…Джеки налепила Хейдену на переносицу примочку, засунула ему в рот таблетку «адвила», накормила офигенной лазаньей и выслушала весь его рассказ – даже в кои-то веки не перебивая замечаниями, что настоящему джентльмену не следует говорить с полным ртом. Потом закрыла дверь на кухню и добрых две минуты беззвучно орала, прыгала и размахивала руками. Почему-то известие о том, что у капитана «Montreal Metros» многолетний тайный роман с капитаном «Boston Raiders», привело её в дикий восторг. Хейден даже немного растерялся, но жена, напрыгавшись, взяла его за руку и потянула за собой в душ. Хейден тут же решил, что и хрен с ним – главное, что ему сегодня обломится. Секс выдался на славу, не помешало даже то, что примочка с хейденовской переносицы в самый интересный момент шлёпнулась Джеки на макушку. Потом они улеглись в кровать. Джеки занырнула в телефон, чтобы на сон грядущий загуглить блюда русской кухни – она собиралась встретить гостя во всеоружии. Хейден расслабленно повернулся на бок и закрыл глаза. Он дал себе честное слово, что больше никогда не будет лезть в чужие дела, никого не станет выслеживать, и вообще – начнёт вести жизнь тихую и мирную. Учитывая тайну, к которой он теперь был причастен, только так и поступать и следовало. Как это… безопасность, добровольность, разумность… впрочем, нет, это, как говорится, из другой оперы. Интересно, а Шейн… нет, фу. Фу! О сексуальной жизни лучшего друга Хейден думать не будет. И вообще, здоровенный розановский хер наверняка ещё будет являться ему в кошмарных снах. Интересно, как Шейн… ФУ!!! Надо отвлечься. Подумать о чём-нибудь приятном и полезном.
…Что там рассказывал Джей-Джей о том сайте, на котором фанаты заказывают видео с поздравлениями от звёзд? Забавная штучка – поздравишь какого-нибудь школьника с днюхой и осчастливишь пацана на долгое время, ещё и сто баксов положишь в карман – тоже неплохо. Говорят, даже некоторые голливудские актеры этим занимаются, так почему бы не попробовать? Видео можно записывать в гостиной… не, некайфово. А вот комната с трофеями – самое то, можно только представить восторг фаната, получившего такую поздравляшку. Как там… точно, FanMail. Отличный способ порадовать людей.
И главное – совершенно безопасный.